Секретарь Пак

​В офисе Ким Намджуна всегда пахло свежестью хвои и дорогим деревом — этот запах действовал на сотрудников отрезвляюще, заставляя их выпрямлять спины. Но сегодня этот аромат стал тяжелым и густым, подавляя всё вокруг. ​Пак Чимин, в своей привычно узкой белой рубашке и идеально сидящих брюках, вошел в кабинет с папкой отчетов. С первым же шагом его окутал хвойный шлейф босса, и внутри у омеги всё сладко сжалось. Сам же Чимин принес с собой аромат спелых мандаринов — сладкий, с легкой искрой цитрусовой кислинки, который сейчас буквально взрывался в холодном пространстве офиса. ​— Господин Ким, вы просили отчеты по слиянию, — голос Чимина чуть дрогнул, когда он подошел к массивному столу. ​Намджун не поднял глаз от монитора, но его ноздри хищно затрепетали. Запах мандаринов сегодня был слишком вызывающим. Чимин явно был на грани своей течки, и этот сладкий флер заполнял всё пространство, отвлекая от цифр и графиков. ​— Подойди ближе, Пак, — негромко приказал Намджун. ​Чимин послушно обошел стол. Когда он оказался вплотную, Намджун резко развернулся вместе с креслом и, схватив омегу за бедра, притянул к себе, разводя его колени и втискиваясь между ними. ​— От тебя пахнет так, будто ты хочешь, чтобы я сожрал тебя прямо здесь, не дожидаясь ужина, — Намджун слегка приподнялся и уткнулся носом в шею Чимина, глубоко вдыхая цитрусовый аромат. — Ты сорвал мне совещание своим видом, Чимин-и. ​Чимин закусил губу, его руки непроизвольно легли на широкие плечи босса. — Я просто выполняю свою работу, господин Ким... — выдохнул он, чувствуя, как хвойный запах альфы становится доминирующим, подавляющим его волю. ​— Твоя работа — быть безупречным, — Намджун одной рукой в наглую сжал ягодицу секретаря прямо через тонкую ткань брюк, — а ты сейчас — сплошное искушение. ​Намджун резко потянул Чимина за галстук, заставляя того наклониться. — Развернись и обопрись о стол. Я хочу проверить, насколько хорошо ты подготовился к сегодняшнему «отчету». ​Чимин, дрожа от возбуждения и страха быть пойманным, послушно развернулся. Он оперся ладонями о холодную поверхность стола, на которой лежали важные документы, и отставил назад свой округлый зад, приглашающе выгибая спину. Намджун действовал с пугающей уверенностью человека, который привык брать то, что принадлежит ему по праву. Он рывком расстегнул ремень на брюках Чимина и без тени сомнения стянул их вместе с бельем до самых щиколоток. ​— Какой же ты сладкий, Пак, — прорычал Намджун, глядя на представшее перед ним зрелище, освобождая одну ногу омеги. ​Он не стал подниматься из своего глубокого кожаного кресла. Наоборот, он придвинулся вплотную, широко развел дрожащие ноги Чимина и одну из них бесцеремонно забросил на край стола, прямо поверх годового отчета. Чимин оказался в максимально уязвимой, открытой позиции, его нежная кожа контрастировала с холодным металлом и кожей офисной мебели. ​Намджун подался вперед, и аромат хвои буквально захлестнул Чимина, когда губы альфы прижались к его пылающей дырочке. ​Язык Намджуна прошелся по всей длине расщелины, собирая выступившую смазку. Он присосался к самому центру, вылизывая сфинктер с такой жадностью, будто это был самый редкий деликатес. ​Спускаясь ниже, он начал посасывать мошонку Чимина, заставляя того судорожно выдыхать и цепляться пальцами в край стола. ​Затем Намджун вернулся к уже текущей дырочке, которая судорожно сжималась в поисках заполнености. Он буквально ввинчивался языком внутрь, имитируя глубокие толчки. ​Чимин чувствовал, как от удовольствия подгибаются колени. Запах мандаринов в кабинете стал почти невыносимо концентрированным, смешиваясь с хвойным ароматом альфы. ​— Ах... господин Ким... Намджун-а... — простонал Чимин, закидывая голову назад. ​Намджун не останавливался. Чтобы растянуть Чимина еще сильнее, он добавил пальцы: ​Он вогнал сразу два пальца внутрь, работая ими в такт своему языку. ​Прозрачная, сладкая смазка Чимина густо текла по подбородку Намджуна, капала на его белоснежную рубашку, но альфу это только раззадоривало. ​Чимин сам начал выгибаться навстречу, буквально насаживаясь задницей на пальцы и лицо босса, умоляя о большем. ​Намджун на мгновение отстранился, его лицо блестело от влаги Чимина, а взгляд был темным и тяжелым. — Посмотри на себя, Чимин-и. Ты весь течешь на мой рабочий стол. Ты хоть понимаешь, что я сейчас с тобой сделаю за такой беспорядок? Чимин лишь простонал не связно что-то вроде — «сделай босс», «трахни меня грубо», «натяни на свой уже член», «дай тебя почувствовать в моей дырочке». Слова Чимина стали последней каплей. Его умоляющий тон, смешанный с запахом спелых, раздавленных мандаринов, окончательно снес Намджуну планку самообладания. ​— Ты сам об этом попросил, Пак, — прорычал Намджун, и в его голосе прозвучал холодный хвойный металл. ​Намджун резко поднялся из кресла, возвышаясь над обмякшим омегой. Он не стал тратить время на то, чтобы полностью раздеться — лишь быстрым движением расстегнул ширинку своих дорогих брюк, освобождая уже каменный, пульсирующий член. ​Не давая Чимину опомниться, он схватил его за бедра, фиксируя ногу, и одним мощным, слитным движением вошел на всю длину. ​— А-ах! — Чимин вскрикнул, его спина выгнулась дугой, а пальцы впились в лакированную поверхность стола так, что костяшки побелели. ​Вход был настолько мокрым и подготовленным языком Намджуна, что альфа проскользнул внутрь без малейшего сопротивления, заполняя Чимина до самого предела. Намджун не дал ему времени привыкнуть к объему — он сразу набрал сокрушительный темп. ​Это не было похоже на нежный секс. Это было жесткое, дисциплинарное вбивание члена в дырочку. ​Намджун двигался резко, рывками, каждый раз до упора впечатываясь тазом в ягодицы Чимина. ​Звуки хлестких шлепков эхом разлетались по кабинету, заглушая шум кондиционера. ​Документы на столе разлетались в стороны, папка с отчетами, на которую Чимин опирался, смялась под тяжестью их тел, но никого это не волновало. ​— Ну что, Пак? — Намджун перехватил его за горло, заставляя смотреть прямо на дверь кабинета, за которыми были сотрудники, даже не подозревающих, что творится в кабинете директора. — Чувствуешь своего босса? Чувствуешь, как глубоко я в тебе? ​Чимин мог только рвано всхлипывать и кивать. Его нутро горело от трения, а простата получала прямые, безжалостные удары при каждом толчке. Запах хвои стал настолько доминирующим, что Чимин чувствовал его даже на языке. ​— Да... боже... еще... сильнее! — хрипел омега, насаживаясь на каждый выпад альфы, стараясь принять в себя еще больше этой дикой, первобытной мощи. ​Намджун ускорился еще сильнее, превращая их близость в хаотичный танец власти и подчинения. Он трахал своего секретаря так, будто выжигал на его стенках свое имя, не оставляя места ни для чего, кроме этой мандариново-хвойной лихорадки. Ритм Намджуна стал по-настоящему звериным. Он не просто трахал — он вколачивал Чимина в поверхность стола, заставляя дорогую мебель жалобно поскрипывать. От такой интенсивности смазка внутри омеги начала взбиваться в белую пену, которая хлюпала при каждом резком выпаде и пузырилась у самого основания члена Намджуна, стекая на смятые отчеты. ​Чимин больше не мог сдерживаться. Его тело натянулось, как гитарная струна, а аромат мандаринов стал почти приторным. — Я сейчас... босс... Джун-а! — захлебнулся он в крике. ​Его оргазм был настолько мощным, что Чимин буквально ослеп на несколько секунд. Он излился прямо на лакированное дерево стола, содрогаясь в конвульсиях. Его внутренние стенки судорожно сжались, обхватывая член Намджуна мертвой хваткой, но альфа и не думал останавливаться. ​Намджун лишь рыкнул, чувствуя эту горячую пульсацию. Он продолжал втрахиваться в уже обессиленного Чимина, игнорируя его слабые всхлипы. Каждый толчок отдавался сочным, влажным звуком пены, скользившей по коже. ​Спустя десяток яростных фрикций Намджун достиг своего предела. Он до упора вжался в Чимина, прижимая его грудью к столу, и с глухим рыком кончил глубоко внутрь, заполняя омегу горячими, толчкообразными порциями спермы. ​Они замерли. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием. Намджун медленно вышел из Чимина, позволяя смеси смазки и спермы лениво потечь по бедрам омеги. ​Намджун спокойно застегнул ширинку и поправил ремень, снова превращаясь в холодного и собранного директора корпорации. Он достал из кармана шелковый платок, небрежно вытер руки и посмотрел на Чимина, который всё еще лежал на столе, пытаясь прийти в себя. ​— Приведи себя в порядок, Пак, — голос Намджуна снова звучал ровно, с легким оттенком хвои. — И уничтожь эти испорченные отчеты. ​Чимин приподнялся на локтях, тяжело дыша и глядя на своего альфу затуманенным взглядом. Намджун подошел к вешалке, снял свое пальто и, уже стоя у двери, добавил: ​— Собирайся быстрее. Дома нас уже ждут, а ты знаешь, как дети не любят, когда мы опаздываем к ужину. И пахни поменьше... а то я не довезу тебя до гаража. ​Чимин слабо улыбнулся, чувствуя приятную тяжесть внутри. Статус секретаря заканчивался здесь, в офисе, а за его порогом начиналась их совсем другая, общая жизнь. ​Намджун уже ждет в коридоре, а Чимину нужно за пять минут превратиться из искусанного омеги в образцового мужа и папу. Дом встретил их уютным светом и тихим гулом увлажнителя воздуха. Намджун, скинув тяжелое пальто, присел в гостиной, наблюдая за тем, как быстро переодевшийся Чимин «порхает» на кухне. ​От образа строгого секретаря не осталось и следа. Сейчас Чимин был в своем любимом розовом шелковом халате, который едва доходил до середины бедра. Он двигался легко и грациозно, расставляя тарелки с ужином, но Намджун, прищурившись, заметил кое-что интересное. ​При каждом наклоне Чимина тонкая ткань халата натягивалась, очерчивая аппетитные формы, а когда омега потянулся за бокалами на верхнюю полку, полы халата разошлись слишком широко. Под нежным шелком не было абсолютно ничего. Чимин дразнил его намеренно, оставляя за собой шлейф сладкого мандарина, который в домашней обстановке ощущался еще интимнее. ​Ужин прошел в обманчивом спокойствии, но воздух между ними искрил. Как только дети пошли к себе, а последняя тарелка была убрана, Намджун поднялся и, не говоря ни слова, перехватил руку Чимина. ​— Пойдем, — коротко бросил он. — Кое-что забыли в машине. ​Чимин всё понял по потемневшим глазам мужа. Намджун вывел его в прохладный, освещенный лишь тусклыми лампами гараж. Запах бензина, дорогой кожи и хвои от парфюма Намджуна здесь казался особенно острым. ​Намджун нажал на брелок, и огромный черный внедорожник мигнул фарами, приветствуя хозяина. Громкий щелчок закрывшейся двери гаража отрезал их от остального мира. Альфа распахнул заднюю дверь машины, открывая просторный кожаный салон, и властно подтолкнул Чимина внутрь. ​— Становись, — приказал Намджун. ​Чимин, закусив губу от предвкушения, забрался на заднее сиденье и встал в коленно-локтевую позицию, упираясь ладонями в холодную кожу сиденья. Розовый халат задрался на поясницу, полностью открывая Намджуну вид на еще красные отметины и розовую, припухшую дырочку после их офисного раунда. ​Намджун навис сзади, его колено уперлось в край сиденья, раздвигая бедра Чимина еще шире. ​Он грубо намотал розовый пояс халата на кулак, притягивая таз омеги выше. ​Без долгих прелюдий, ведь Чимин всё еще был растянут и естественной смазки было много, Намджун вошел мощным толчком, заставляя машину качнуться на рессорах. ​— Ах! — вскрик Чимина утонул в кожаной обивке салона. ​В гараже было тесно и жарко. Намджун втрахивался в него с какой-то новой, «домашней» жадностью, вбивая омегу грудью в сиденья. Подвеска внедорожника ритмично поскрипывала в такт их движениям, а в панорамном люке на крыше отражались тени их сплетенных тел. ​— Тебе так идет этот халат, малыш, — прохрипел Намджун, кусая Чимина за плечо. — Но без него ты выглядишь куда правильнее. Машина осталась в гараже, храня на своих кожаных сиденьях следы их безумной страсти. Поднимаясь в спальню, они оба чувствовали ту самую приятную усталость, которая бывает только после по-настоящему хорошего секса. Чимин, набросив халат прямо на голое тело, скрылся в ванной, бросив на мужа кокетливый взгляд. ​Когда Чимин вышел, полностью нагой, любил так спать, Намджун сразу заметил перемену. Омега выглядел не просто довольным — он буквально светился, но его походка была слишком осторожной, бедра покачивались непривычно широко, словно он пытался удержать внутри что-то ценное. ​Намджун лишь понимающе хмыкнул, решив, что это последствия их марафона во внедорожнике, и направился в душ. Но стоило ему коснуться дверной ручки, как тишину спальни разрезал громкий, надрывный вздох, переходящий в протяжный стон удовольствия. ​Чимин стоял на коленях прямо посреди их огромной кровати. Его ноги были разведены максимально широко, а сам он слегка подался вперед, опираясь на локоть, а в пальцах он сжимал небольшой пульт, большой палец которого яростно вдавливал кнопку режима «турбо». ​На глазах у ошеломленного Намджуна Чимин медленно, с наслаждением вытягивал из себя длинный, извивающийся вибратор и тут же вталкивал его обратно, до самого основания. Игрушка на бешеной скорости вибрировала внутри уже истерзанной, растянутой дырочки, заставляя нежные стенки судорожно сокращаться. ​— Боже... Намджун-а... — проскулил Чимин, не открывая глаз. Его лицо раскраснелось, а по подбородку снова стекала слюна. — Мало... мне всё еще мало тебя... внутри так пусто без твоего узла... ​Намджун замер, глядя на то, как его омега, только что получивший сполна в офисе и в гараже, продолжает истязать себя игрушкой, доводя до экстаза. Хвойный аромат альфы мгновенно вспыхнул с новой, агрессивной силой. ​— Ты серьезно, Пак? — Намджун медленно начал стягивать с себя домашние штаны, его взгляд стал по-настоящему хищным. — Ты решил, что какая-то пластиковая побрякушка заменит тебе мужа? ​Чимин открыл затуманенные глаза и вызывающе увеличил вибрацию на пульте, заставляя игрушку внутри буквально взбивать смазку в пену. — Тогда приди... и замени её, — выдохнул он, выгибая спину еще сильнее и вытаскивая вибратор наполовину, чтобы Намджун видел, как широко зияет его вход. Намджун в три шага пересек комнату. В его движениях больше не было домашней мягкости — только холодная власть альфы, чей авторитет попытались пошатнуть. Он бесцеремонно вырвал пульт из пальцев Чимина и, не глядя, вдавил кнопку на самый мощный, рваный режим. ​Вибратор внутри Чимина взревел, заставляя омегу вскрикнуть и рухнуть на матрас. Его тело пробила такая мощная волна удовольствия, смешанного с покалывающей болью, что он на мгновение потерял ориентацию. ​— Ты хочешь добавки, Пак? — Намджун стоял над ним, поигрывая пультом. — Тогда догони меня. Ползи сюда, если хочешь, чтобы я выключил его прямо сейчас. ​Намджун начал медленно отходить к противоположному углу спальни. Чимину ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он пополз по мягкому ковру, тяжело дыша. С каждым движением его бедер вибратор внутри смещался, задевая простату, отчего омега то и дело стонал и замирал, выгибая спину. Запах мандаринов заполнил всю комнату, становясь почти осязаемым. ​— Быстрее, — подгонял его Намджун, глядя на то, как округлые половинки перекатываются, и показывают торчащий хвост игрушки. ​Когда Чимин наконец добрался до ног мужа и уткнулся лбом в его колени, Намджун отбросил пульт в сторону. Он рывком поднял омегу, впечатал его спиной в стену, удерживая за бедра. Вибратор всё еще был внутри, продолжая свое бешеное движение. ​— Посмотрим, насколько ты бездонный на самом деле, — прохрипел Намджун. ​Он не стал вынимать игрушку. Вместо этого он смазал член смазкой мужа и вход Чимина, которая уже пенилась у краев, и пристроил свой раскаленный член прямо рядом с пластиковым корпусом вибратора. ​Чимин зажмурился, чувствуя, как кожа натягивается до предела. Намджун надавил — медленно, неумолимо. Два твердых предмета начали одновременно расширять его нутро. — А-а-ах! Намджун! — закричал Чимин, когда альфа вошел наполовину. Казалось, стенки вот-вот треснут, но подготовленная за весь день дырочка чудесным образом поддавалась. ​Намджун вошел до конца. Теперь внутри Чимина не осталось ни миллиметра свободного пространства: его распирало от пульсирующей плоти мужа и механической ярости вибратора. Альфа начал двигаться — коротко, жестко, вбиваясь в омегу и заставляя игрушку внутри него биться о бархатистые стенки с удвоенной силой. ​— Ты... ты сумасшедший... — хрипел Чимин, захлебываясь в экстазе. — Трахни меня... боже... еще! ​Намджун лишь плотнее прижал его к стене, чувствуя, как его ещё немного и узел начнёт наливаться внутри этой тесноты, окончательно запирая их в этом безумном трио из плоти, пластика и чистой похоти. Намджун вбивался до тех пор, пока всё его тело не прошила финальная судорога. Его узел начал стремительно наливаться, становясь огромным и твердым внутри Чимина, окончательно впечатывая омегу в стену. Когда давление стало критическим, Намджун дотянулся до пульта и выключил вибратор. ​Внезапная тишина в комнате после бешеного жужжания показалась оглушительной. Игрушка осталась внутри, зажатая между раскаленной плотью альфы и пульсирующими стенками омеги. ​Они замерли в этой тесной, болезненно-сладкой сцепке. Чимин бессильно повис на руках мужа, уткнувшись носом в его шею и жадно вдыхая родной запах хвои. Намджун чувствовал каждое сокращение внутри Чимина, каждую каплю семени, которая теперь была заперта глубоко внутри этим двойным барьером. ​Прошло несколько долгих минут. Узел начал постепенно спадать, отпуская их из этого плотного плена. Намджун бережно перенес Чимина на кровать, уложив его на спину. ​Он аккуратно вышел из омеги, а затем, стараясь не причинить боли, медленно вытянул вибратор. Перевернул мужа на живот, увидев, как сильно растянута и покраснела «пострадавшая» дырочка мужа, Намджун почувствовал прилив бесконечной нежности. ​Он склонился и начал осторожно целовать и вылизывать истерзанные складочки, успокаивая воспаленную кожу своим языком, смывая остатки спермы и смазки. ​Чимин лишь слабо вздрогнул от этого прикосновения, издав тихий, почти детский звук. Когда Намджун вылизал мужа, он выключил свет, лёг на кровать и притянул Чимина к себе, крепко обнимая его со спины и укрывая их обоих теплым одеялом. ​Он прижался губами к затылку мужа и замер, прислушиваясь к его дыханию. Через секунду Намджун почувствовал, как тело Чимина окончательно расслабилось — омега уже крепко спал, полностью вымотанный этим безумным днем, но абсолютно счастливый. ​Намджун закрыл глаза, чувствуя, как запах мандаринов и хвои наконец-то успокаивается, растворяясь в тишине их спальни.