Видение
8 января 2026 г., 14:24
Примечания:
Пб открыта, заранее спасибо.
Сотни прожекторов и всевозможных ламп сконцентрированы на нем, создавая подобие подиума. За несколько лет проведенных на Пандоре, Джейк успел отвыкнуть от железного ада на фоне красного зарева от вечного жара. Кипящего и абсолютно мертвого.
Толпа караулила постоянно и неутомимо, тыкая каждый своим экраном за ограждения, игнорируя любые предостережения охранников. Лишь бы поближе к нему, крупным планом показать всему населению трансляцию предателя человеческой сущности. Если вдуматься — звучит максимально бредово, но среднестатистических людей давно разучили думать.
Но даже если и так, то и он особо не может похвастаться высоким статусом. Все это представление на уровне номера в цирке с экзотическим животным.
Выставили на показ — похвастаться и на потеху жаждущей сенсаций публике. Трофей, чтоб никто не сомневался в силах и авторитете РДА.
Хорошо, что эта коробка из стекла и бетона не пропускает звуки. Возможно попытка мнимого комфорта, но на звукоизоляцию жаловаться не приходиться. Иначе с намного более чувствительными ушами Джейк бы свихнулся от количества звуков вокруг. Если закрыть глаза и замереть — можно представить, что он до сих пор в тишине бескрайних лесов. В окружении семьи и близких, а не военных в уродливых экзоскелетах с винтовками наперевес.
Из собственных мыслей выбивает настойчивое ощущение чужого присутствия. Мгновение, и зарождающуюся панику прерывает голос.
— Выглядишь отвратительно, Джейксалли. Я вижу тебя.
Голова реагирует как сама по себе, рывком поднимая взгляд, игнорируя легкий укол боли от затекшей шеи. Ему трудно поверить в то, что слышит. Из всего, что может привидеться, пожалуй, меньше всего Джейк мог ожидать его.
Тсу'тей перед ним, с привычным надменным лицом, скривив губы и обнажая заостренные клыки в специфической улыбке. Ни капли не изменившись, такой же молодой и дерзкий. Точь-в-точь как тогда. Только без потускневших глаз и открытых ран. Почти, как если бы выжил.
Джейк заторможенно наблюдает как почивший друг садиться рядом, подгибая хвост. Осознание нереальности настойчиво гудит в голове, но нет ощущения неправильного. Наоборот, стало спокойней от присутствия знакомого. И все же он не может не задаться вопросом, что привело его в последние мгновения.
— Я вижу тебя, брат. Почему ты здесь?
Запоздало и отрывисто. За подобную мнительность при жизни Тсу'тей обязательно бы высмеял его.
— Почему бы и нет? — Без привычной язвительности, совсем нетипично для себя отвечает дух, немного ломая Джейку все понятия неприсущей загадочностью.
Совсем не похоже на прямолинейного Тсу'тея. Но стоит потрясти головой избавляясь от наваждения, как чужая издевательская ухмылка ставит все на свои места. Над ним просто привычно глумятся.
Под внимательным взором насмешливых глаз не кстати посыпается непрнятное чувство совести. Будто он чем-то виноват перед ним.
— Я не оправдал твоих ожиданий. — Внезапно становиться стыдно. Джейк опускает голову, спутанные волосы обрамляют лицо. Избегает зрительного контакта. — Твоя правда была с самого начала, мое присутствие принесет только смуту. Небесным людям не место среди на'ви.
Тсу`тей слушает его внимательно, слегка наклонившись. Не перебивает, не порицает или злиться как ожидалось. Вообще ведет себя необычно, просто молча внимая.
— Тарем хороший оло`эйктам. В этом ты поступил правильно, избрав его. — На совсем откровенно запутанный косой зырк он вновь оскаливается. Это, безусловно, все тот же Тсу`тей, просто сейчас без привычного образа соперника. Скорее как товарищ и наставник.
Видимо даже там меняются. Либо же, что более вероятно, Джейк попросту не успел узнать его с подобной стороны. Великая Смута забрала у них любые шансы на более близкое знакомство.
— А насчет тебя… Что такое моя правда от истины Эйвы? Великая Мать не ошибается в своем выборе, на все её замысел. Даже мое присутствие сейчас здесь.
Что ж, возможно, Джейк совсем немного, но нуждался в подобных рассуждениях. Когда после столь убедительных слов какой-то из сотни узлов развязывается. Плечи сбрасывают часть взваленного на себя мира и вселенского напряжения, стоит услышать подобное от рассудительного духа.
— К тому же, даже если не напрямую, а косвенно, власть все-таки в нужных руках. В отличии от твоих, Джейксалли.
После такого, под хриплые смешки Тсу'тея от собственного остроумия Джейк позволяет себе выпрямиться с легким подобием улыбки. Необычное чувство появляется рядом с этой персоной из прошлого, будто бы и сам он вновь молодой и отчаянный, а не избитый жизнью и изнеможденный беспрерывной войной. Он не признается, но приход названного брата порадовал. Особенно если учесть его завуалированное признание, читай как от бывшего врага.
— Я сомневаюсь не в замыслах Великой Матери, а в своих собственных. Все мои решения так или иначе навредили, приведя к нынешним обстоятельствам. Мой сын мертв. Семья в заложниках. Сам я здесь. — Обводя жестом вокруг Джейк не может объяснить, откуда у него взялась эта потребность выговориться.
Возможно, потому что почувствовал, что его если не поймут, то попытаются.
— Тогда прекрати жалеть себя и начни думать по-другому, раз сейчас твои решения не помогают. Осознай, что ты не одинок в этой битве.
Но все же не стоит забывать, с кем ты беседуешь. Почти смешно, какими простыми словами Тсу'тей объясняет такие сложные вещи. И делает это вполне удачно.
— На'ви не бросают своих родных. — И Джейк представить не может аргументов чтобы это опровергать. — Делай что должен, Эйва подскажет и направит на жизненный путь.
Впервые за весь разговор он поворачивает голову, чтобы посмотреть на собеседника. Вероятно, это действительно добрая воля самой Эйвы, послать ему кого то, кто сможет разъяснить нечто правильное. Подобная банальщина слегка ободряет, но искры преждевременной надежды быстро гаснут под напором отрезвляющего опыта.
Война все еще в самом разгаре. Он заперт в стеклянной клетке посреди металлургической преисподней, вокруг шныряют сотни вооруженных солдат, а безумное племя скачет с порохом в руках на каждом углу. Шансов на побег, как и надежды не существует.
Тсу'тея и его навыков не хватало в этом противостоянии.
— Как ни крути, моя песня спета. — Невесело выдыхает Джейк, оглядываясь вокруг. — Хотя я думал, что встречу свой конец в одиночестве. Твой визит согрел мое сердце, просто признайся, что соскучился.
Выражение лица оппонента заставляет его усомниться в собственном чувстве юмора. Попытка отшутиться не вызывает предполагаемой реакции.
— Скоро присоединюсь к вам в забвении, снова сможешь потешаться надо мной. Я даже не буду сопротивляться.
Вопреки всему, неожиданно посерьёзневший Тсу'тей отбивает дальнейшее желание шутить. Подобие дружелюбия исчезает за мгновение, возвращая привычную настороженность и собранность. Челюсть напряженно поджимается, и в этом устрашающем выражении узнается весь он. Уши прижимаются назад, а хвост нетерпеливо покачивается.
— Нет.
Тсу'тей не отводит взгляда от обескураженного тако резкой переменой настроения Джейка. Со всей серьезностью кладет ладонь на грудь поверх тюремной робы. Джейк не может избавиться от ощущения дежавю из-за этого сакрального жеста.
— Ты все еще нужен здесь.
Кажется, почти нехотя дух отворачивается в сторону дверей. За миг, до того, как металлический скрежет вырвет из уютной дрёмы. В проеме между солдатами ютиться аватар Кворитча.
Когда бывший начальник заходит в его клетку с ликующим выражением в глазах, Джейк не может поменять мнение о том, что беседа с видением брата ему была предпочтительней.
Фантомное ощущение присутствия и наблюдения не покидает. До тех пор, пока Майлз не усаживается на то же место, что и Тсу'тей во сне. Вот тогда до ушей доноситься тихое шипение и сгустившийся воздух рядом с новоприбывшим мажет по лицу. И если судить по оглянувшемуся полковнику, подобное почувствовал не он один.
