Absent Without Leave

Один       Пиетт наблюдал, как губернатор местной планеты побледнел, увидев зловещую фигуру Дарта Вейдера, маячащую в глубине комнаты. Подобная реакция на Вейдера была ещё относительно сдержанной, подумал Пиетт про себя. За последний месяц своего пребывания на посту адмирала (находясь в непосредственной близости от Вейдера) он видел весь спектр реакций на таинственного имперца. Поджатые колени, испачканные штаны, тихий плач, громкий вой, решительное молчание; этот список был таким же разнообразным, как и реакция на саму смерть.       Сам Вейдер редко говорил на совещаниях. Властная энергия, витающая в самом воздухе, словно пряталась в костюм и оставалась там на протяженни всего времени совещания. Пиетт заметил, что мнение Вейдера о совещаниях было двояким: (1) они были ненужными, и (2) численность персонала, созывающего ненужные совещания, необходимо сократить. Поэтому он тихонько сократил требования, предъявляемые к графику Вейдера, если таковой существовал, пока Вейдер не стал появляться на совещаниях только с теми высокопоставленными лицами, которые по собственной глупости считали себя важными для Империи. — Давайте откроем это совещание, — объявил офицер во главе стола. Пиетт украдкой взглянул на Вейдера, стоявшего сзади. Он по-прежнему молчал. Хорошо, очень хорошо. Возможно, сегодня собрание пройдёт без инцидентов. Инциденты с Вейдером никогда не были приятными. Они включали в себя вызов как бригад по уборке, так и родственников погибших. При этом что-то не давало Пиетту покоя. Какое-то смутное осознание того, что в длинном списке своих обязанностей, размером с целый звездный разрушитель от носа до кормы, он упустил какую-то деталь, что-то важное. Что-то важное о Вейдере и совещаниях.       Пиетт, предварительно осторожно изучив краткую сводку, чтобы убедиться, что его не попросят высказаться, немедленно сосредоточил свои силы на оценке ситуации. Он так долго выживал в непосредственной близости от Вейдера, не потому что игнорировал слабые подозрения, какими бы незначительными они ни были. В случае Вейдера даже незначительные подозрения всегда были важны. Вейдер и совещания…неприятные инциденты… вызовы бригад по уборке… Прямая, как струна, осанка Пиетта была уже настолько выработаным рефлексом, что спасала его от внезапного падения со стула. Нахмурив брови, он снова прочитал взглядом краткую сводку собрания, притворяясь поглощенным написанным на ней, хотя на самом деле его мозг крутился и работал, как TIE-истребитель под обстрелом. Это противоречило здравому смыслу, но насколько Пиетт мог вспомнить, никаких инцидентов во время совещаний с участием Вейдера не происходило. Вот совещания, на которых Вейдер сам говорил, — да. На самом деле, совещания, на которых Вейдер говорил и на которых не было никаких инцидентов, были гораздо более редким явлением, чем голубоволосые беулонианские ронтосы. Но Вейдер редко произносил речи на совещаниях. Это означало, что подавляющее большинство совещаний проходило без проблем.       Более глупый человек, чем Пиетт, воспринял бы это открытие как давно заслуженное благословение своих родных богов и больше не стал бы об этом думать, возможно, даже боясь задавать дальнейшие вопросы, чтобы не обнаружить те самые крайне неприятные открытия, которые, казалось, роились вокруг Вейдера, как мухи. Пиетт же был проницателен. За этим что-то скрывалось, и ему лучше было выяснить, что именно, иначе это «что-то» даст о себе знать первым. — Это потребует дальнейшего моего внимания, — мрачно подумал он про себя, когда встреча подошла к концу. Два       С этого момента Пиетт стал внимательнее следить за участием Вейдера на совещаниях. Он обнаружил, что его первоначальное впечатление — о том, что Вейдер редко напрямую учавствовал в обсуждениях — было верным. Более чем верным. Если только цель совещания не требовала прямого участия Вейдера, тот оставался совершенно безмолвным на протяжении всего совещания.       Эта конкретная встреча касалась флота. Пиетт целый час слушал, как генералы пыхтели и возмущались по поводу расположения кораблей, распределения истребителей TIE, учебных пособий и логистики заказов. Вейдер не произнес ни слова. За последние пять минут некое существо взяло на себя смелость произнести настоящий монолог, достойный Имперской оперы, о стратегических преимуществах установки подстаканников во все TIE-истребители. Пиетт, вероятно, вывел бы из этого наблюдения очевидный вывод: Вейдеру просто нечего было добавить, да и ему было всё равно. Однако поступить так означало бы проигнорировать очевидное и известное.       Пиетт ни разу, ни в коем случае никогда не замечал, чтобы Вейдер боялся высказывать своё мнение. Скорее наоборот. Пиетту приходилось чуть ли не силой сдерживать гнев политиков/дипломатов/других служащих (иногда в буквальном смысле) после того, как Вейдер резко и бескомпромиссно отвергал их заявления. Вдобавок к этой неоспоримой уверенности, у Пиетта было довольно твёрдое предположение, что Вейдер считал нынешнего оратора не более чем, как сказал бы кузен Пиетта, огромным пустословом. Типичным офицером с особенно раздутым, как большой мешок, самомнением, которое Вейдер имел обыкновение протыкать булавкой. Крайне эффективно. Однако такой булавки не появилось. Вейдер молчал, стоя неподвижно в углу комнаты. Молчал до самого конца пятнадцатиминутной речи этого существа, затем до конца речи следующего выступающего, который посчитал серый цвет довольно скучным для истребителей TIE (ведь чёрный цвет выглядел бы куда лучше на истребителях, гордых символах нашей славной Империи?) затем до конца речи следующего выступающего, который, если можно так выразиться, совершенно не согласился с глупой идеей подстаканников, и, наконец, до конца собрания, даже после того как полнялась суматоха и все участники вышли.       Обычно Пиетт вышел бы вместе с ними. Время, проведенное рядом с Вейдером, представляло опасность для здоровья. Задерживаться рядом с Дартом Вейдером было так же бессмысленно, как и отдыхать возле поля, заваленного радиоактивными отходами. Однако сегодня он подпоясался, расправил плечи и остался. Он ожидал, что Вейдер что-нибудь скажет через несколько минут, когда заметит Пиетта — выскажет какое-нибудь резкое замечание или отдаст едкий приказ, — но Вейдер этого не сделал. Вейдер не двигался ни на секунду. Неподвижный, как могила, безмолвный, как могила. На самом деле, если бы Пиетт не знал его чуть лучше, он бы сказал, что Вейдер… У Пиетта чуть не отвисла челюсть от осознания, но он не был человеком, склонным к проявлению эмоций. Поэтому даже глубокий шок едва заметно отразился в глубине его сознания. Он выпрямился и, немного успокоившись, критически взглянул на стража Империи, Главнокомандующего Имперским флотом, второго по рангу командующего Галактической Империей. Вейдер спал. Вейдер определённо спал. Пиетт был в этом уверен. Вейдер крепко спал, и, как понял Пиетт, спал с самого начала совещания. Более того, он спал на каждом совещании, на котором присутствовал. А это означало, что это стало для него привычкой. Дарт Вейдер, пожалуй, самый могущественный человек в галактике, уступающий по могуществу только самому Императору, спал на совещаниях. На большинстве своих совещаний. Пиетт с удивлением понял, что если Вейдер спит, то рано или поздно он проснется, а вероятность того, что Пиетт выживет, стоя прямо перед ним с отвисшей челюстью, примерно равна вероятности того, что Пиетт выживет после имплозии нуклеоидной звезды. Он мгновенно развернулся и ушёл. Маска скрывала все признаки жизни и бодрствования, и Пиетту не хотелось узнавать, каким окажется этот человек спросонья. Угрюмость — это не то качество, которое Пиетт хотел бы в живую увидеть у Вейдера. Он оставил Вейдера дальше отдыхать. Три       В течение следующих нескольких месяцев Пиетт поставил перед собой задачу отслеживать поведение Вейдера на совещаниях. В его голове сформировалась своего рода мысленная схема. Почти на каждом совещании Вейдер стоял сзади, по движению сравнимый со стволом дерева. Совещания по флоту — как ствол дерева. Совещания по бюджету — как ствол дерева. Совещания по дипломатии — как ствол дерева. Единственными исключениями оказались совещания по общей стратегии, где мурлыкающие оскорбления и громогласный баритон, как правило, приводили к инцидентам. Никто — кроме разве что, как подумал Пиетт, самого Императора — не стал исключением. Губернаторы, моффы, короли — никто не привлекал внимания Вейдера. До этого Пиетт часто задавался вопросом, спит ли Вейдер вообще, и вот он нашел ответ. Казалось Тёмемный Владыка спокойно спит исключительно на бюрократических совещаниях. К этому моменту Пиетт начал задаваться вопросом, обращал ли Вейдер вообще внимание на совещания за последние двадцать лет своей службы в Империи. Неприятные факты начали складываться воедино. Вейдер так часто недовольно кричал о принятых решениях на мостике, отчитывал энсинов, выполняющих приказы, переворачивал планы с ног на голову в последнюю минуту. Неудивительно, учитывая, что все эти решения, приказы и планы были приняты на предыдущих совещаниях, на которых Вейдер спал. Пиетт включал бы краткие изложения совещаний в свои брифинги для Вейдера, но он уже на собственном опыте убедился, что Вейдер их тоже не читает.       Хотя Пиетт не был человеком, склонным к гневу, он разозлился из-за этого. Он не хотел этого признавать, но мысль о стольких проблемах в прошлом, возникших совершенно напрасно, только потому, что Вейдеру было лень принимать участия в собраниях; воспоминание о людях, погибших в приступах ярости; напряжение от разгоряченных чувств; напряжение от внезапных поворотов в последнюю минуту — все это слилось в голове Пиетта в жгучее раздражение.       Возможно, именно поэтому на следующей встрече Пиетт каким-то образом набрался смелости и задал вопрос в середине заседания: — А что вы думаете по этому поводу, лорд Вейдер? Все взгляды в комнате обратились к нему с праведным гневом. Лорд Вейдер так благоприятно (и безопасно) молчал, пока этот нерадивый офицер не осмелился напрямую обратить его внимание на обсуждаемую тему. Это было просто неприлично. Пиетт смотрел на Вейдера, сердце его трепетало в груди. Его поведение было более чем безрассудным, и он понял, что сожаление живет дольше, чем храбрость. Был один, затянувшийся миг, когда весь страх Пиетта, казалось, разом нахлынул и обрушился с громогласным грохотом. Затем Вейдер заговорил. — Не сейчас, шпилька. В комнате все замерли. Никто толком не понимал, что имел в виду Вейдер, и никто не хотел этого понимать. Образ, возникающий при упоминании слова «шпилька» в сочетании с именем «Вейдер», был очень выразительным и настолько эффектным, что отбивал всякое желание задавать дальнейшие вопросы. Тем временем Пиетта охватила ошеломляющая смесь эмоций: прохладный прилив облегчения и раздраженное недоумение. Голос Вейдера, несмотря на вокодер, отличался отчетливой, отсутствующей ноткой. Можно даже сказать сонливостью. — Конечно, лорд Вейдер, — чопорно произнес он, не сказав ни слова больше на этой встрече. Четыре       Спустя некоторое время Пиетт привык к этому новому, удивительному миру, в котором Вейдер практически полностью мысленно отсутствовал на каждом совещании. Хотя, учитывая, то, что Вейдер судя по всему давно промышлял подобным, Пиетт полагал, что на самом деле ничего не изменилось. Что ж. Империя успешно функционировала так долго, за исключением уничтожения Звезды Смерти, так что видимо безнаказанные действия Вейдера вряд ли что-то меняли в глобально худшую сторону. Хотя одно изменение всё же произошло.       Пиетт не назвал бы себя любителем риска, но он всё же немного вышел за пределы своей зоны комфорта и воспользовался своими знаниями, разумеется не ради собственной выгоды, но если Пиетту удавалось воспользоваться невнимательностью Вейдера, чтобы предотвратить дипломатические катастрофы ещё до их начала… ну, никто не мог на это жаловаться. Он никогда не заходил настолько далеко, чтобы говорить от имени Вейдера — некоторые вещи оставались не для всех смертных, по крайней мере, если они хотели оставаться смертными, — а скорее, вмешивался по мере необходимости, произнося вежливые слова или задавая корректные вопросы, которые предотвращали политические перепалки, столь распространённые ранее. — Мне хотелось бы полагать, — фыркнул тучный усатый представитель богатой планеты, — что вы не посадите меня во время ужина рядом с корреллианским послом, правда? Ужасная женщина. Она может разговаривать не умолкая весь ужин. Как по мне, такое может испортить любой аппетит. — Мы составили эту схему рассадки уже несколько месяцев назад, — язвительно ответил организатор, — Возможно, на этот раз вы откроете в ней новые грани за время вашего соседства. — Ну-ну, — пробормотал представитель. — Мне не нравится ваш тон. — Позвольте мне перефразировать. Я уверен, что вы прекрасно проведете время на своем первоначальном месте рядом с корреллианским послом. — Я уверен, что не буду проводить с ней своё время прекрасно, чёрт возьми. И ты даже не попытаешься поменять рассадку ты, тупоголовый, крадущийся эриадский скунс. — Смелые слова от человека, на фоне которого даже Па’ловик выглядел бы стройным. — А ты видимо проводишь много времени, рассматривая привлекательных девушек из Па’ловика, не так ли? Прежде чем организатор — сын моффа, чьи стремления к организации мероприятий не соответствовали его таланту, — успел ответить что-нибудь оскорбительное и еще больше испортить переговоры, Пиетт вмешался. Он деликатно перевел взгляд на Вейдера, и двое других замерли. — Возможно, вам стоит изменить рассадку, — осторожно заметил Пиетт, — Мне кажется, так будет лучше для всех. И организатор, и представитель побледнели, и никаких дальнейших возражений не последовало. Очевидно, офицер Пиетт должен знать что-то о предпочтениях Вейдера, чего никто другой не знал. Замечательно, что он предупредил его. В конце концов, Вейдер не сделал никаких комментариев и не выразил никакого неодобрения за всё это время — так что, что бы ни делал офицер Пиетт, это соответствовало желаниям Вейдера. Уходя, Пиетт слегка улыбнулся. Поистине великолепно. Пять       Ему следовало понимать, что всё складывалось слишком хорошо, чтобы долго продолжаться.       Встреча была типичной и банальной, ничем не отличалась от всех предыдущих. Уничтожение Звезды Смерти много месяцев назад все еще омрачало все имперские дела. Пиетт слышал, что разведка лишь недавно обнаружила личность пилота, сделавшего решающий выстрел. На мгновение он пожалел того, кому поручили эти поиски. Найти одного повстанца было бы все равно что найти враждебную иголку в галактическом стоге сена. — Строительство второй Звезды Смерти продолжается по графику, — монотонно произнес выступающий, его голос мог бы превзойти голос самого механического дроида в своей монотонности, — Мы подали заявки на получение необходимых разрешений, но нам по-прежнему требуются подписи отдела контроля качества относительно изменения 32-BX-333. Пиетт сдержал желание взглянуть на свой хронограф. Кто-то же должен был быть внимателен, ведь Вейдер, как обычно, оставался верен своим привычкам и спал. Он смотрел на говорящего с доброжелательным терпением. — Отдел контроля качества сообщил нам, что в настоящее время у них не хватает персонала, и они не могут справиться с объемом отправляемых нами материалов. В связи с этим мы хотели бы подать официальную жалобу на работу персонала в этом отделе… — Ну вот что я вам скажу, — возмущенно выпалил начальник отдела контроля качества с противоположной стороны стола, — мы изо всех сил старались… — Очевидно, что с кадровыми вопросами дело обстоит иначе. Этот проект должен быть вашим приоритетом. — Как мы неоднократно заявляли… — Опять перечисляете свои жалкие оправдания. Это лишь подтверждает наши основания для жалобы. — Господа, — перебил Пиетт, отточенным движением взглянув на Вейдера, — Возможно… — Отдел контроля качества может уделить проекту больше времени, — быстро заметил руководитель. — Да, и мы можем пересмотреть наши приоритеты в зависимости от того, что в первую очередь одобрит отдел контроля качества, — так же быстро добавил выступающий. Пиетт едва не моргнул. Иногда эффективность такого подхода было трудно понять. Впрочем, самого Вейдера тоже было трудно понять, поэтому он предположил, что тут всё сходится. На мгновение он почувствовал легкое сожаление. Ему не стоило даже что-то говорить. Видимо, одного удачного взгляда на Вейдера было достаточно. — Далее, — устало произнес другой офицер, — Поиски пилота, уничтожившего Звезду Смерти, которым, как недавно выяснилось, был Люк Скайуокер Резкий баритон прогремел, заставив половину присутствующих в комнате вздрогнуть: — Я лично буду руководить этими поисками. Все ресурсы должны быть направлены на это дело. Мы не позволим мальчику снова ускользнуть из наших рук. Офицер дрожащим тоном кивнул, когда Вейдер, возвышаясь сзади, словно холодный зимний ветер рванулся вперед, — Конечно, милорд. Вейдер ткнул пальцем в дисплей в центре стола: — Подготовьте список потенциальных мест для расследования. Я ожидаю увидеть его в ближайшее время. С этого момента поиски приобретают наивысший приоритет, — Маска Вейдера повернулась. — Пиетт. Пиетт застыл на месте. Ни землетрясение, ни прицел бластера не могли его сдвинуть; он был настолько сбит с толку, озадачен и растерян, что даже сам Император мог бы поманить его своим костлявым пальцем, и Пиетт не смог бы пошевелиться ни на миллиметр. Он думал… нет, он знал… он знал … значит ли это… все это время?.. или только сейчас?.. или… — У меня нет привычки повторяться, адмирал, — Эти слова могли бы заморозить весь Татуин. Пиетт тут же шагнул вперед, — Да, сэр. — Ты будешь руководить поисками. Собери команду, которая будет готова к действиям, — Вейдер повернулся, чтобы уйти, и мрачно произнес: — Когда этот корабль в следующий раз задаст координаты, это будет координаты местонахождения Скайуокера. Даже после того, как все остальные ушли, Пиетт остался. Он рухнул на стул, обливаясь потом. Достал платок и вытер лицо. Всё это время… Он играл с огнём, даже не осознавая этого, весело жонглируя им, ни о чём в галактике не беспокоясь, как настоящий дурак. Удивительно, что его шейные позвонки всё ещё целы. Казалось, будто Вейдер намеренно позволил Пиетту заниматься административными спорами. Фирмус Пиетт остановился. Фирмус Пиетт задумался. — Я никогда этого не узнаю, — наконец мрачно решил он, — Лучше оставить это в прошлом.       Кроме того, создавалось впечатление, что все административные совещания были отменены в любом случае. Больше не будет необходимости вмешиваться в ссоры между высокопоставленными лицами. Поиски Скайуокера пока что стали приоритетными. Пиетт вздохнул с облегчением. По крайней мере, поиски Скайуокера возможно будут проще.