Голод по прекрасному

По кухне витала едва уловимая дымка соевого соуса, смешивающаяся с ароматом кимчи. Кухня – святилище, а жрец её — Су Бонг. Обычно репер с афиш и обложек, но в эти минуты он был просто божеством с фиолетовыми волосами, сосредоточенно склонившимся над сковородой. Высокий, с четким профилем, отточенным в бесчисленных баттлах, с шикарным, с просто шикарным ей-богу телом, сейчас просто и по-домашнему стоял и колдовал у плиты, постукивая лопаткой. Только этой ночью он приехал с концертов уставший, и настолько, что по приезду просто завалился спать. Сейчас Нам Гю наблюдал за ним из дверного проема, затаив дыхание, он был полностью захвачен этим зрелищем. Никогда бы не оставил в покое любимого, пока тот хозяйничал в таком виде: с взъерошенной челкой после сна и в одних пижамных штанах, настолько ceкcуaлбнo это выглядело, что с ума сойти и сделать десять раз сальто. Хотелось просто оттаскать его за локоны и расцарапать чертову выточенную спину, провести рукой по шее, по ключицам, оставить укус, впиться в губы и целовать, пока не насытиться, пусть всегда мало. Тот ничего такого и не делал, но Гю был готов умереть на месте, если не осуществит прямо сейчас свои фантазии. На первый взгляд они никак не мэтчились с тем, чем репер был занят, но перед Намом будто бы не его парень, а модель, либо та самая скульптура неприличного характера. Настолько горячим он выглядел. Верхняя часть кофты от Субоновой пижамы была на Намгю – просторная и до неприличия пахнущая этим самым Су Боном, от чего крышу сносило ещё больше. Черти плясали в его глазах, не в силах оторваться от этого акта совращения. Сковорода зашипела громче, а воздух буквально пах грехом. Танос, помешивая овощи, откинул со лба выбившуюся фиолетовую прядь и расстрепал и без того лохматые неуложенные волосы. Это движение, простое и такое естественное, стало для Нам Гю последней каплей. Его собственное самообладание на этот раз снова подвело его, смылось волной слепого восторга, покинуло его и он ринулся прямо к Таносу. Нам Гю вошел на кухню бесшумно, как кот. Не говоря ни слова, он подошел сзади, скользнув руками вокруг обнаженного торса Бона, и прижался к его горячей спине так, будто там и было его место. — Су Бон-а, — его голос прозвучал хрипло. — Я сейчас съем не это, а тебя. Танос замер на секунду, его спина выгнулась под прикосновением. Затем он повернул голову, в его глазах не было удивления, только насмешка. — Намгю, baby, what's happening? — он решил играть по плохому и прикинуться дурачком, не остановился, лишь слегка отклонил голову. — Ты мне мешаешь, — говорит он, но довольно улыбается и рука его уже впилась в бедра Намгю, по привычке. — Не могу я терпеть, я на тебя наброшусь.– Прошептал Намгю в его кожу, и губы коснулись лопатки. Кожа покрылась мурашками. Пальцы скользнули по плоскому животу, это доставляло Гю такое неподдельное удовольствие, будто он касается предмета искусства. Дальше он увлеченно лизнул плечо, затем руки огладили немного ниже, чувствуя, как мышцы под ними напряглись. – Ты... Пожалуйста, я будто умираю от голода, возьми меня, прекрасный парень. Он прошептал это так же нетерпеливо, озаряясь улыбкой, а глаза были умоляющими, будто с вертушками в зрачках, и в ожидании новой дозы. Хотя они завязали только месяц назад. В глазах репера тоже напару заплясали чертики и горел только чистый, ничем не разбавленный огонь, словно от сковородки. Танос с глухим стуком отставил эту самую сковородку на плиту. Еда могла подождать, а Намгю, как оказалось, нет. – Ouchh, so bad boy, что мне с тобой делать? - тихо протягивает Су Бонг прямо у умоляющего лица, расположив горячие руки на его плечах и развернув к себе. Гю теряет терпение, облизывает пересохшую губу и подаётся вперёд, переместив руки на чужую шею. Поцелуй выходит немного смазанным, сначала Нам оставляет поцелуи на ключицах, щекоча его грудь волосами. Дальше ведёт языком к шее, осторожно покусывает и оттягивает кожу на ней, упивается этим диким наслажденем прикосновения к телу. Он действительно чувствовал голод, который нельзя было утолить едой. Су Бонг ответил с той же яростью, но уже впиваясь в его губы и теряя пальцы в смолянистых прядях. Коротко чмокнув в губы, он тут же углубляет поцелуй и жмёт тело младшего к столешнице, ставя своё колено между его. Послышался тихий вздох. Гю ластится к Таносу, целуя, и мир будто сужается до точки соприкосновения губ, жарких дыханий и стука собственного сердца, заглушавшего все остальное, овощи подгорали, но им было уже глубоко плевать. Танос касается его спины, и не отрывается от поцелуя, пару раз проводит по ней, гладя, и рывком поднимает тело Нама на столешницу, усаживая. Снова находит его губы, слыша в ответ тяжелое дыхание в поцелуй. Он ласково придерживает его за голову, чтобы не ударился об полку, гладит по голомц бедру, и они продолжают. Оторвались друг от друга лишь затем, чтобы перевести дух, и снова слились еще более жадно, пока весь мир за окном просыпался. Завтрак определенно мог подождать, и утро только начинается.