Найденный в Париже (Found in Paris)

Улицы были слишком шумными. Всё это было для Ньюта непереносимо, пока он сидел на бордюре, обхватив свой чемодан. Воздух был холодным, но не до дискомфорта. Слишком много людей, в основном магглов, были рядом. Инстинкты Ньюта кричали ему бежать, скрыться. Это было слишком. Шум, огни, люди, машины. Всё. Ньют потерял Якоба и Тину в толпе. Он не знал, что делать и куда идти. Вопросы проносились в его голове. Как его жизнь превратилась из тихой и скучной в это? Почему всё изменилось так внезапно? Было ли это из-за него? Из-за Геллерта Гриндевальда и их отметки душ? Единственными, кто знал, были Гриндевальд, обнаруживший это в Нью-Йорке, и Тесей. Больше никто, и они, вероятно, так и оставят это в тайне. Не было секретом, что Гриндевальд ненавидел магглов. Они были мерзостью, позором для магического мира. Ньют никогда не захотел бы рассказывать миру о своей связи с Гриндевальдом. Его попытались бы использовать, чтобы контролировать его родственную душу. Или убили бы его, чтобы сломить Гриндевальда. У Ньюта не было ни малейшего желания быть пешкой или оружием. Всё, чего он хотел, — чтобы его оставили в покое. Его существа были самым важным в его жизни. Если бы ему позволили заботиться о них, он не трогал бы остальной мир. Его пальцы сжали ручку чемодана крепче. Знакомое дерево действовало успокаивающе. Его чемодан был словно продолжением его собственного тела, и оставался таковым долгие годы. Шум вокруг не утихал. Звуки людей, транспорта, ветра. Они оглушали. Казалось, что на его груди сидит слон. — Мистер Скамандер? — донёсся незнакомый голос с акцентом. Ньют не поднял взгляда. Его разум был в смятении. Всё было слишком. Мир был слишком громким. Слишком ярким. Он не знал, что делать. Чья-то рука легла ему на плечо, крепко сжав. И вдруг мир вокруг него стих. Словно лопнул пузырь. Давление исчезло. Ньют глубоко вдохнул и посмотрел вверх. Над ним стояла женщина, одетая во всё чёрное. Её тёмные волосы были убраны от лица, глаза — пронзительного серого цвета, черты лица — острые и утончённые. Под её правым глазом, на щеке, была родинка. В ней чувствовалась холодность, от которой у Ньюта пробежала дрожь по спине. — Пойдёмте со мной, мистер Скамандер, — сказала она. Ньют огляделся в поисках знакомого лица, но никого не было. Он был один. — Куда? — спросил Ньют. — Со мной, разумеется, — ответила женщина. — Кто вы? — спросил Ньют. — Меня зовут Винда Розье, — ответила женщина. Ньют замешкался. Он не знал её, но Розье — старое чистокровное имя. Может, он мог доверять ей? Она была ведьмой, в конце концов. — Что вам от меня нужно? — спросил Ньют. — Только помочь вам, мистер Скамандер, — ответила Розье, протягивая руку. — Уверена, у вас много вопросов. Пойдёмте со мной, и мы найдём ответы, которых вы ищете. Ньют настороженно посмотрел на женщину, крепче сжимая свой чемодан. Его так и подмывало отказаться, сбежать. Но она была права, вопросов у него действительно было много. И, возможно, именно она сможет дать ему ответы. Он взял её руку и позволил вести себя за собой. Они шли молча, и толпа расступалась перед ними. У Винды, казалось, была аура власти, и люди инстинктивно уступали ей дорогу. Город мелькал вокруг, улицы кипели жизнью. Это был разительный контраст с тихими пригородами, к которым он привык. — Как вы меня нашли? — спросил Ньют, не в силах сдержать любопытство. — Я увидела вас на улице и узнала, — ответила Винда. — Но откуда вы знаете, кто я? — Я узнала ваш чемодан, — сказала Винда. — В конце концов, это довольно приметная вещь. Ньют мельком взглянул на свой чемодан и мысленно согласился. Он был единственным в своём роде. — А как вы узнали моё имя? — Я читала о вас, — сказала Винда. — Ваша репутация предшествует вам, мистер Скамандер. Ваша книга весьма популярна, и слухи о вас дошли даже до моих ушей. Ньют не знал, что ответить. Он не привык быть в центре внимания, особенно в магическом сообществе. Он всегда предпочитал общество животных обществу людей. — Значит, вы знаете о моих существах, — сказал Ньют. — Да, и я восхищаюсь вашей преданностью делу их защиты, — сказала Винда мягче, чем прежде. — Я питаю схожее восхищение к одному... существу. Хотя моё чувство носит более личный характер. Ньюту стало любопытно, какое существо может интересовать Викду. У него ведь была особая связь с магическими тварями. — Что это за существо? — Эту историю я не готова рассказывать, — сказала Винда, и её взгляд стал твёрже. — Однако мне любопытно, какая история у вас, мистер Скамандер. Как вышло, что вы оказались в этой ситуации? Ньют заколебался, не зная, сколько можно рассказать. — Вам не о чем беспокоиться, — сказала Винда. — Я не причиню вам вреда. Я здесь, чтобы помочь. — Почему? — спросил Ньют. — Почему вы помогаете мне? Что вам с этого? — У меня есть свои причины, — уклончиво ответила Винда. Ньют не знал, что о ней думать. Она была загадкой, но ему не казалось, что она лжёт. Что-то в ней казалось искренним, хотя он не мог понять что именно. — Откуда мне знать, что я могу вам доверять? — Откуда вам знать? — спокойно возразила Винда. — Доверие нужно заслужить, а я не дала вам причин мне не доверять. Вам придётся самим решить, верить мне или нет. Ньют обдумал её слова. Это был хороший ответ. Он показывал, что она не пытается манипулировать им. Что она не говорит ему то, что он хочет услышать. — Хорошо, — сдался Ньют. — Я доверюсь вам. Пока что. — Благодарю вас, мистер Скамандер. — Зовите меня Ньют. — Как скажете, Ньют, — сказала Винда, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Продолжим. Нам ещё предстоит путь. Ньют последовал за ней, пока она вела его по оживлённым улицам. Он не представлял, куда они направляются, но чувствовал, что, что бы это ни было, это важно. — Мы почти на месте, — сказала Винда, сворачивая в переулок. Здания здесь были старее и не так многолюдны. Шум города стихал, и единственным звуком был эхо их шагов по брусчатке. Стеснение в груди немного ослабло, и Ньют глубоко вздохнул. — Мы пришли, — сказала Винда, указывая на большой каменный дом. Ньют поднял взгляд на внушительное здание. Это был величественный дом с остроконечной крышей и замысловатой резьбой. На верхнем этаже были окна, но они были тёмными, и внутрь разглядеть не удавалось. — Чей это дом? — спросил Ньют. — Он принадлежит... другу, — сказала Винда. — Он не будет против, если мы немного побудем здесь. Это безопасное место, вдали от толп и любопытных глаз. — Спасибо, — сказал Ньют. Он не был уверен, что происходит и что ждёт его в будущем, но был рад, что Винда нашла его. Она казалась союзницей, кому-то, кому он мог доверять. Внутри дом был столь же впечатляющим, как и снаружи. Просторная прихожая, откуда широкая лестница вела на второй этаж. Стены были увешаны картинами, мебель — изысканная и старинная. Винда провела его в гостиную, где в камине потрескивал огонь. В комнате было тепло и уютно, и напряжение в плечах Ньюта немного спало. На столике между креслами и диваном стоял чайный сервиз. — Пожалуйста, присядьте, — сказала Винда, указывая на диван. Ньют сел, поставив чемодан рядом. Он не знал, чего ожидал, но точно не этого. Вся ситуация была странной. — Приношу извинения за столь внезапное появление, — сказала Винда, наливая ему чашку чая. — Я не ожидала найти вас одного на улице. Однако я рада, что так вышло. Вы казались на грани паники. Я не могла оставить вас там. — Я... спасибо, — сказал Ньют. — Я не знал, что делать. Я не привык к городам. — Я понимаю, — сказала Винда, подавая ему чашку. — Для вас это большая перемена. — Да, — согласился Ньют, сделав глоток. Чай был горячим и сладким, именно таким, как он любил. — Как вы вообще оказались в Париже? — спросила она, и в её голосе прозвучало любопытство. — Я был с друзьями, — честно ответил он, отпивая ещё чаю. — Мы разлучились. Не уверен, где они сейчас. — Уверена, с ними всё в порядке, — успокоила его Винда. — Париж — большой город, но местное магическое сообщество относительно невелико. Если они хоть немного похожи на вас, они, вероятно, тоже вас ищут. Ньют надеялся, что она права. Он не знал, что будет без них. Они были его единственными друзьями, самой близкой к семье вещью, которая у него была. — Как долго мы здесь пробудем? — Не уверена, — призналась Винда. — Это зависит от того, как скоро прибудут остальные. — Остальные? — Мои соратники, — пояснила Винда. — Мы — группа людей, разделяющих схожие цели и убеждения. Мы все работаем на благо великой цели. — И какая же это цель? — спросил Ньют, и в его голосе прозвучала тревога. Только не это... пусть не говорит. Он не хотел этого знать. Особенно если это было то, о чём он подумал. — Мир и процветание для нашего рода, — сказала Винда, и её глаза загорелись убеждённостью. — Мир меняется, и мы должны меняться вместе с ним. Время прятаться в тени прошло. Мы должны выйти на свет и занять своё законное место. Гриндевальд. Это была ловушка. План заманить его. Нужно было бежать. — Прошу прощения, — сказал Ньют, ставя чашку и поднимаясь. — Мне нужно идти. Благодарю за гостеприимство, но я должен найти своих друзей. — Нет нужды бежать, Ньют, — мягко сказала Винда. — Вы здесь в безопасности. Мы не желаем вам зла. — Я ценю вашу доброту, — сказал Ньют, крепче сжимая ручку чемодана. — Но я не хочу быть частью этого. — Вы уже ею стали, — сказала Винда, её взгляд был твёрд. — От этого нельзя просто уйти. Вы вовлечены, нравится вам это или нет. Ньют не ответил, его ум лихорадочно работал. Конечно, она была права. Он уже был вовлечён. С того самого дня, как родился с отметиной Гриндевальда на груди. — Я не могу этого сделать, — сказал Ньют, и его голос дрогнул. Он бросил взгляд на дверь. — У вас нет выбора, — сказала Винда. — Нравится вам это или нет, вы — часть этого. Вы связаны с самым могущественным волшебником в мире, и эту связь нельзя разорвать. Ньют отвел взгляд, не в силах встретиться с её глазами. Он избегал думать об этом, о том, что ему суждено быть родственной душой такому человеку, как Геллерт Гриндевальд, но теперь это смотрело ему прямо в лицо. — Простите, — прошептал он, начиная пятиться. — Я не могу оставаться. — Всё в порядке, — сказала Винда, её голос был спокоен и ровен. — Вы здесь в безопасности, Ньют. Ваши существа в безопасности. Ньюту хотелось бежать. Взять своих существ и скрыться до того, как прибудет Гриндевальд. До того, как его заставят сделать выбор. До того, как его втянут в мир насилия и кровопролития, который Гриндевальд, казалось, так жаждал создать. — Ньютон, — прозвучал бархатный голос из дверного проёма. Глаза Ньюта расширились, когда его взгляд наткнулся на высокую, внушительную фигуру в дверях. — Гриндевальд, — его голос дрогнул от страха. Гриндевальд вошёл в комнату, его разноцветные глаза поблёскивали от удовольствия. Серебристые волосы отливали в свете огня, а длинное чёрное пальто развевалось вокруг его ног. Он был видением, зрелищем, но Ньют не мог отделаться от страха, сжимавшего его сердце. Винда неслышно обошла их, её присутствие растворилось в коридоре. Ньют отступил, не доверяя Тёмному Лорду. Его спина упёрлась в каминную полку, пальцы вцепились в прохладный камень. — Я искал тебя, — продолжил Гриндевальд, медленно приближаясь. — Ты оказался весьма трудным человеком для поисков, Ньютон. На то была причина. Если бы его было легко найти, он не спас бы столько существ. — Оставь меня в покое, — взмолился Ньют. — И с чего бы мне это делать? — спросил Гриндевальд, его голос был низким и плавным. — Я ждал этого момента очень долго. Мы наконец-то вместе. Гриндевальд приближался, и сердце Ньюта бешено колотилось. Он не мог дышать, не мог думать. — Остановись, — сумел выдавить он, и его голос задрожал. — Тш-ш-ш, — приглушил его Гриндевальд, взяв лицо Ньюта в свои ладони. — Бояться нечего. Я не причиню тебе вреда. — Не трогай меня, — запротестовал Ньют, но Гриндевальд проигнорировал его. — Мы родственные души, Ньютон, — пробормотал Гриндевальд. — Мы принадлежим друг другу. Ньют не мог говорить, не мог двигаться. Всё его тело застыло, парализованное страхом. Он был в ловушке, загнан в угол, и выхода не было. — Обещаю, я позабочусь о тебе, — прошептал Гриндевальд, его дыхание коснулось лица Ньюта. — Ты будешь в безопасности и счастлив, и тебе будет всего достаточно. Я дам тебе всё, чего пожелает твоё сердце. — Нет, — вырвалось у Ньюта, когда рука Гриндевальда скользнула по его шее, а большой палец провёл по коже над пульсом. — Да, — возразил Гриндевальд, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Ты мой, Ньютон, и я твой. Так было предначертано всегда. Ньют покачал головой, но Гриндевальд лишь крепче прижал его. Их тела соприкоснулись, и Ньют чувствовал каждую линию, каждый изгиб его мускулов. Он был в ловушке, выхода не было. — Не борись с этим, — сказал Гриндевальд, его голос стал мягким и нежным. Его магия скользила по коже Ньюта, лаская жаром и холодом. От этого Ньют вздрогнул, и по всему телу побежали мурашки. Он чувствовал и жар, и холод, словно горел изнутри. — Тебе не сбежать от меня, Ньютон, — прошептал Гриндевальд. — Я найду тебя, куда бы ты ни направился, и верну домой. — Нет, — прошептал Ньют, зажмурившись. — Тш-ш-ш, — успокоил Гриндевальд, его пальцы запустились в волосы Ньюта. — Ты в безопасности. Тебе не причинят вреда. — Отпусти меня, — взмолился Ньют, и слёзы закололи ему глаза. — Никогда, — ответил Гриндевальд, крепче обняв Ньюта. — Пожалуйста, — вырвалось у Ньюта, горло сжалось, а лёгкие с трудом захватывали воздух. — Тише, Ньютон, — напел Гриндевальд, ладонями гладя лицо Ньюта. — Ты в безопасности со мной. Ты мой, и я никогда тебя не отпущу. — Почему? — рыдал Ньют, его тело сотрясалось. — Потому что ты — вторая половина моей души, — ответил Гриндевальд. — Ты — всё, чего я когда-либо желал. Всё, чего я ждал. Ньют чувствовал, как теряет контроль, как страх сменяется отчаянием. Он не мог сдаться, не мог позволить себе попасть в ловушку к этому человеку, к этому чудовищу. — Нет, — протестовал он, пытаясь оттолкнуть Гриндевальда, но его хватка была слишком сильна. — Да, — сказал Гриндевальд, пальцами приподняв подбородок Ньюта. — Ты принадлежишь мне, Ньютон, и я никогда тебя не отпущу. Глаза Ньюта открылись, встретившись с напряжённым разноцветным взглядом Гриндевальда. Он не мог отвести взгляд, не мог вырваться. Он был в ловушке, беспомощен, и ничто не могло это остановить. — Не сопротивляйся, — успокаивал Гриндевальд, большим пальцем проводя по щеке Ньюта. — Я защищу тебя, сохраню в безопасности. Ты мой, и никто тебе никогда не навредит. — Я... я не могу, — прошептал Ньют, слёзы текли по его лицу. — Мои существа... — Они будут в безопасности, — заверил Гриндевальд, смахивая слёзы. — Я позабочусь, чтобы к ним хорошо относились. Они важны для тебя, а значит, важны и для меня. — Пожалуйста, — всхлипнул Ньют. — Не делай этого. — Уже поздно, мой дорогой, — улыбнулся Гриндевальд, прежде чем наклониться и поцеловать Ньюта в лоб. — Мы связаны, ты и я, и сбежать невозможно. Наши души сплетены, наши сердца соединены. Ты мой, и я никогда тебя не отпущу.