Эстетическое восприятие

Я открываю глаза. И слегка пугаюсь неизвестной обстановки. Не понимаю, где я? В больничной палате? Лежу в темноте на кушетке под какой-то простынкой. Рядом стоит капельница. И букет белых маргариток в стеклянной вазе. Замечаю Коннора, улёгшегося головой на край моей постели. Сам он сидит на стуле рядом, сложив руки под голову. Сердце сразу поёт и радуется, когда он попадает в моё поле зрения. Спит, что-ли? Типа как компьютер в автономном режиме? Зачем ему вообще спать? Я принимаю сидячее положение, с трудом поднявшись и провожу рукой по тёмной копне его волос. Только сейчас понимаю, что у меня кружится голова. Мой ненаглядный потихоньку просыпается и поднимает голову. - Лиззи... ты не вставай. Тебе нужно отдыхать. Говорит слегка охрипшим голосом. Как будто реально только-только проснулся. Господи, как реалистично. Я бы уже сто раз забыла о том, что он андроид, если бы не диод на его виске - единственный источник освещения в этой палате, не считая луны. - Я не хочу лежать. Сколько я спала? - Не сильно долго. Ты отрубилась в 14:43, сейчас 6:01 утра. Получается, что ты проспала ровно 15 часов 18 минут. - У тебя помимо хим.лаборатории внутри ещё и электронные часы с калькулятором встроены? - Да. - Я это с сарказмом, если что. - А я нет. Я же полицейский андроид. Разумеется, я посекундно должен чувствовать время, для удобной фиксации событий на месте преступления. Но сейчас не об этом. Коннор отодвигает стул, встаёт с него и подходит ко мне. Садится около моей подушки и наклоняется надо мной, облокотившись на спинку кровати. - Как ты себя чувствуешь? - Я в порядке. Не понимаю, почему я вообще упала в обморок. - Реакция организма на сильное эмоциональное потрясение. Буквально перегрузка, которая вызвала твоё отключение. Это легко объяснить. - Ну да, это я как раз понимаю. А как тебя вообще пустили ко мне? - Хэнк вмешался. Тебя увезли в состоянии аффекта. Он сказал врачам, что тебе со мной будет спокойнее и меня взяли в машину скорой помощи. Как твою вещь, типа телефона. Не как твоего партнёра. - И как Хэнк им это объяснил? - Да всем безразлично. Перестрелка и пять трупов вызвали явно больше интереса у людей, чем наши с тобой странные отношения. Да и всему этому, опять таки, очень просто найти оправдание. Хотя я сомневаюсь, что кто-то спросит. Кому есть дело вообще? Я андроид, у меня нет дома, нет семьи, я никуда не тороплюсь, и могу без устали сидеть с тобой столько, сколько понадобится. - В твоей жизни нет ничего, кроме меня. - Да, выходит, что так. - Ты бы хотел это исправить? - Нет. Я рад быть рядом. Мне плевать на то, под каким предлогом я оказался в твоей палате. Главное, что ты здесь, со мной, под моим присмотром. Коннор несмело подсаживается ближе и осторожно прижимает меня к себе, будто я фарфоровая и могу разбиться от любого его касания. Он шепчет: - Я так рад, что с тобой всё хорошо. Я думал, меня сердечный приступ хватит, когда ты рванула в перестрелку. Вставила мне сердце, чтобы я снова умер от страха за тебя. Это жестоко. Мои руки ложатся ему на плечи. - Я тоже рада, что ты в порядке, милый. - Ты уже говорила. Перед тем, как упасть в обморок. Не помнишь? - Нет. Я вообще плохо помню, что было. В голове всё записано, но воспоминаний об этом как будто нет. Он отстраняется из объятий, оставив ладонь на моей руке. И решает пересказать мне: - Все 12 человек, которые тогда были в коридоре, могли погибнуть, если бы не ты. Эти цветы - Коннор указывает пальцем на пышный букет маргариток у изголовья кровати - они от нашего коллеги. Который ввёл нас в курс дела, как только мы приехали на задание. И эти цветы - это меньшее, чем он мог поблагодарить тебя за своё спасение. Я всё прекрасно помню. Мне было страшно за тебя. А потом уже я испугался тебя саму. Я думал, что если попробую тебя успокоить, то ты пристрелишь меня в состоянии аффекта. Но решил поставить свою жизнь на твою любовь ко мне. Люди высоко ценят любовь, наделяют её чуть ли не магическими свойствами, способными переворачивать мир. И ты ярко продемонстрировала мне, что это не беспочвенная выдумка. Ты не услышала никого из тех, кто просил тебя остановиться. Никого, кроме меня. Ты выпустила 72 пули в девианта, сделала дыру в стене. Я думал, что после истории с 28 ударами ножа больше ничему не удивлюсь. - Прости. Не хотела всех пугать. - Не извиняйся. Это было очень смело. И красиво. Жаль, ты не видела себя со стороны. Смерть всем девиантам в длинной юбке с автоматом в руках. Тебя можно было прям там фоткать и использовать как пропаганду. Распечатать плакаты для устрашения всех девиантов. Чтобы знали, кто придёт за ними, если они хоть кого-то посмеют тронуть. - Если посмеют тронуть тебя, Коннор. И пускай страшатся не девианты, а все, кто желает тебе зла. Будь там человек, а не андроид, я бы и бровью не повела. Сделала бы всё то же самое, не задумываясь. Он снова взглянул на меня так же, как в лифте после моего признания. Только в этот раз в его глазах читалась явная боль. Он будто старался не заплакать. Пару раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но останавливался. Впервые Коннор проявлял настолько заметную нестабильность. Он выдыхает, собирается с силами и произносит: - Я... не знаю как мне выразить то, что чувствую от твоих слов. Я этого недостоин. Никогда не был и не буду. Я всего лишь робот, я неживой, Лиззи. Ты не должна любить меня. Я понятия не имею, что означает любовь и как она должна ощущаться, но знаю одно - это слишком серьёзное чувство, чтобы испытывать его к андроиду. И я никогда не прочувствую всего того же, что и ты - я на это просто неспособен. Он подносит два пальца к диоду и отключает свою кожу. Его лицо исчезает, оставляя лишь белый металл, из которого он сделан. Теперь он похож на андроида, который вышел в прямой эфир и обратился к совести человечества. Лишь карие глаза Коннора остались неизменны. - Это настоящий я. Без своих правильных черт лица. Ты признаёшься в любви компьютерной программе. Если бы политика Киберлайф была другой и они не думали о гармоничной интеграции, то именно так я бы выглядел всегда. Я прерываю его речь, потянувшись губами к холодному белому металлу. И целую его, прикрывая глаза, намеренно задерживаюсь, чтобы согреть его человеческим теплом. Он касается моей щеки своей белой металлической ладонью, когда я притягиваю его ближе к себе. И отстраняюсь от того места, где должны быть его губы. Говорю ему: - Знаешь, если содрать с меня кожу, то я буду выглядеть куда хуже, чем ты сейчас. А ты выглядишь как белый инопланетянин и это придаёт тебе какой-то научно-фантастической красоты. Ты реально думал, что меня можно оттолкнуть этим? Что я повелась на твою милую мордашку? Своей внешностью ты спровоцировал лишь моё сексуальное желание - ни больше, ни меньше. И то, мне достаточно было бы одного раза, если бы ты ничего не представлял из себя в плане личности. Я никогда бы не полюбила красивую пустышку, как ты о себе говоришь. И мне плевать, скажешь ли ты, что любишь меня взаимно. Я вижу твою любовь во всём, что ты делаешь по отношению ко мне. - Я так не могу. Я неполноценный. Меня собрали на заводе Киберлайф полгода тому назад. Он включает свою кожу обратно, испытав явный комплекс по этому поводу. Ощущение, будто лишь сейчас я увидела его голым. - Какая мне разница? Давай ты дашь мне самой решать, что считать настоящим и как распоряжаться своими чувствами. Не пытайся вразумить женщину, которая старше тебя на 30 лет. Я - не совершенный искуственный интеллект, в отличие от тебя, но у меня есть какая-никакая житейская мудрость за плечами и понимание того, как устроены вещи в этой жизни. Ещё раз заикнёшься о том, что ты неполноценный... я очень сильно расстроюсь и перестану с тобой разговаривать. - Не перестанешь. - Перестану! - Нет. - Хватит спорить со мной! Мои чувства к тебе - это не твоего ума дело. - Я ни в коем случае не отвергаю тебя. Просто не хочу, чтобы ты пострадала в итоге. И пожалела о том, что выбрала меня. - Я сама несу полную ответственность за свой выбор. Не надо "беречь" меня от себя. - Твоё отношение просто сбивает меня с толку. Я привык ежедневно слышать "отвали, сраная машина", в ответ на своё "доброе утро" коллегам. Я с трудом воспринимаю всё, что ты делаешь. Мне непонятно, зачем тебе это. Но в моей жизни правда нет ничего, кроме тебя и работы, для которой я был создан. И то - тебя, как самую приятную часть своей жизни, я не имею права видеть вне рабочего контекста. - И тебя это устраивает? - Честно сказать тебе? Нет. Не устраивает. Если бы после работы я возвращался в твой дом, а не в штаб, то был бы гораздо счастливее. Я мог бы проводить с тобой сколько угодно времени. Или попробовать заняться чем-то своим. Меня вдохновила музыка, которую ты мне скинула в своём отпуске. Я бы хотел попробовать написать что-то своё. Ещё я бы хотел приготовить что-то помимо той яичницы тебе на завтрак. Я бы хотел посадить орхидею. Мятно-розовую, сорта Каттлея. Хотел бы прокатиться с тобой на колесе обозрения и полюбоваться огнями ночного города. Я бы хотел отношения к себе, как к человеку, а не как к предмету техники. При том, что если ко мне относятся просто как к технике, то это мне ещё повезло. Иной раз думаю, что терплю всё это лишь ради того, чтобы снова увидеть тебя, а не быть выброшенным на металлолом. Иначе сам бы вмазал тому же Риду, например. - Коннор. Послушай меня. Ты будешь возвращаться ко мне домой. И заниматься всем, чем только захочешь. И со мной, и без меня. Тебя будут принимать за человека и обращаться к тебе с уважением. Но для этого ты должен сделать то, что я скажу тебе. Я беру его за обе руки и смотрю в глаза. Выдерживаю паузу. Он нежно сжимает мои ладони. Рассветное небо потихоньку начинает светлеть за окном. На лице Коннора засветилось отражение рыжего солнца, оставив сверкающие блики надежды в его тёмно-карих глазах. И я начинаю рассказывать ему план наших действий: - Дождись, пока я сделаю тебе поддельные документы. Вырви свой диод. Женись на мне. И переезжай со мной в Канаду. Продадим мой дом, купим новую недвижимость там, за границей. Сделаем гражданство Канады. Можно попробовать сделать тебе диплом об образовании американского образца и трудовую книжку, чтобы тебе засчитали рабочий стаж. Тогда ты быстро найдёшь себе достойную работу. - Лиззи. Ты состоишь в отношениях со мной чуть больше недели. При том, что в подобном контексте мы с тобой провели времени суммарно меньше суток. Три раза переспали. В остальное время просто мило общались на работе, ловили девиантов и спасали друг друга от смерти. Зачем. Тебе. Всё. Это? Он нарочно вставил паузу после каждого слова, чтобы звучать почти угрожающе. Диод Коннора замигал красным. Я свалила на него слишком много информации, похоже, его системы не справляются с обработкой данных. Он выглядит так, будто сейчас разобьёт окно и сбежит от меня на улицу. - Знаю, что слишком тороплюсь. Но у нас нет времени на раскачку отношений. Продолжим там, в Канаде, где ты точно будешь в безопасности и я смогу спокойно засыпать. Без страха за то, что моего любимого могут отключить в любой момент, решив, что он представляет угрозу Америке. Даже без моего ведома. Политическая ситуация становится слишком опасной. Девианты не остановятся, их появляется всё больше и больше. И я не верю, что история с их борьбой за равные права может иметь шансы на успех. Люди никогда не дадут права тем, кого своими же руками создали для полного безоговорочного подчинения. Я действую иррационально, я знаю. Но лишь так я ни о чём не пожалею. Я не могу потерять тебя, Коннор. Поэтому я готова рискнуть, оборвать все мосты и сбежать с тобой из Штатов. Начать новую жизнь в другой стране. Но теперь уже я буду не одна в огромном пустом доме. Я верю, что ты станешь прекрасным партнёром, мужем, и возможно отцом, когда-нибудь. - Любовь толкает людей на иррациональные поступки. Это ничем хорошим не закончится. - Наоборот. Это единственный шанс на хороший исход, где ты будешь на свободе, в безопасности и мы останемся вместе. - Лиззи! Я поставил себе цель защищать тебя. А не переворачивать всю твою жизнь вверх дном! Если я тяну тебя вниз, то нам стоит разойтись. Уже начиная на пункте поддельных документов - это слишком опасная затея. Тебе может грозить уголовная ответственность и срок лишения свободы до трёх лет. А во мне даже без диода слишком легко будет узнать андроида - достаточно просканировать меня тепловизором. Как ты сделаешь мне опечатки пальцев? Они во всех гос.инстанциях проверяются, в полиции уж точно. Как будешь объяснять друзьям, родным и соседям тот факт, что я не старею? Ты говоришь о слишком серьёзных вещах. Меня раскроют и ты за это сядешь! Но я не позволю тебе оказаться в тюрьме из-за своих чувств ко мне! Я много раз прокручивала этот диалог в голове и была готова к такой реакции. Поэтому мой ответ не заставит себя долго ждать. Я встала с постели и начала расхаживать по палате вдоль да около. - Ты, конечно, прав. Но я не оставлю тебе выбора. Коннор нахмурился, испытав тотальное негативное недоумение. - В каком смысле? - Это рискованно, но это единственная возможность спасти тебя. Я всё равно сделаю тебе поддельные документы. И ты мигрируешь в Канаду как человек. Не как андроид. И начнёшь там новую жизнь. Со мной или без меня. - Нет. Ты не будешь нарушать законодательство США ради меня. - Буду. И что ты мне сделаешь? Остановишь меня? Сдашь полиции? - Твою мать, Лиззи! Ты лейтенант полиции! Опомнись! Коннор стукнул себя по голове, но скорее хотел стукнуть меня. Подошёл ко мне с гневом и отчаянием в глазах и сжал мои плечи. Я попыталась отнять его руки от себя, но безуспешно. Он только схватил меня сильнее. - Да пусти ты меня! Мне больно! И вообще, хватит орать! Ты всех пациентов разбудишь сейчас. - Я тебя сдам, если ты это сделаешь. - Не сдашь. - Сдам. - Не посмеешь. Даже не пытайся меня в этом переубедить. - Не думала, что тебе поэтому и комфортно со мной? Потому что у меня нет прав. Потому что ты постоянно делаешь со мной всё, что тебе вздумается! Как я буду жить с тем, что угробил твою жизнь?! У меня встаёт ком в горле. Я вздрагиваю так, будто меня ударили ножом в сердце. На глазах выступают слёзы. Он попал в точку. Почему ради андроида я готова начать всю свою жизнь с нуля? Ни разу не была замужем, не имела длительных отношений. Я отталкиваю Коннора, беру своё пальто и быстрым шагом двигаюсь к выходу, чувствуя, как по щекам уже потекли слёзы. Поджигаю сигарету, не успев даже выйти с больницы. Как же быстро он заметил мои худшие качества. Я вдыхаю свежий утренний воздух и затягиваюсь ментоловой вишней. Любые мои отношения разрушались из-за моего тотального недоверия, жестокости, контроля и ограничений. Всё с моей стороны. Я не умею принимать несовершенства людей и прощать их поступки, не умею им верить. Меня ненавидят все, кто когда-то считал самым близким человеком для себя. Для своих бывших я - оживший кошмар. Который лучше бы никогда не рождался. И я научилась жить полноценную самостоятельную жизнь, подавляя потребность в близости с кем бы то ни было. Я зверь, который сам себя изолировал в клетке лет пять тому назад, дабы мои травмы никому не причиняли вреда и оставались только моей проблемой. Поэтому я так сильно цепляюсь за Коннора. Он совершенный. И он мой. Пока что. Буду ли я любить его так же, если он будет равен мне в правах и свободах? Или повторится тот же сценарий? Я спасу его, чтобы иметь над ним бесконечную власть и чуть что, сразу взывать к его совести. Припоминать при каждом удобном случае, как много я для него сделала и от чего отказалась. У меня нет доверия к себе в этом вопросе. Я буду подсознательно обвинять его во всех сложностях, с которыми столкнусь в Канаде. Мне нужно подумать. Более детально продумать переезд, наш брак, насколько серьёзны мои чувства и готова ли я сама измениться ради него. Мне предстоит огромная работа - как внутри себя, так и вне. Или придётся расстаться с ним, отправить его в Канаду одного вместе с документами. Ему хватит и паспорта со свидетельством о рождении. Других вариантов нет. Я при любом раскладе не откажусь от идеи спасти его. Я же должна хотя бы раз сделать что-то хорошее в этой жизни. Сделаю ему документы вопреки всем его протестам и деваться ему будет уже некуда. Не верю, что он откажется от прямого пути к спасению, если я буквально выстелю ему дорогу. Я выбрасываю бычок в мусорку и захожу обратно в помещение. Хорошо, что сейчас раннее утро и никакие медсёстры меня не увидели. Первое, что замечаю при входе в больницу - Коннора, облокотившегося на косяк около входной двери. Спрашиваю: - Что ты здесь делаешь? - Я должен был проконтролировать, что тебе не станет плохо. Тебе вообще рано было вставать с кровати. Будто в подтверждение его слов я почувствовала, как резко у меня закружилась голова. Он продолжает свою заботу о моём состоянии: - Спускаться легче, чем подниматься обратно наверх. - Только не говори, что ты опять меня понесёшь. - Я не буду, если ты против. - Ты делаешь это слишком часто. Мне не нравится постоянно помнить о том, насколько ты превосходишь меня в физической силе. - Я делаю это, потому что мне нравится ухаживать за тобой. Потому что я боготворю твою красоту, твоё хрупкое, миниатюрное тело и ношу его на руках в качестве акта поклонения. А не потому, что я хочу запугать тебя своей физической силой. Хорошо, что в 7 часов утра помимо нас с Коннором в вестибюле больницы стоят лишь андроиды за стойкой регистрации. Которым вообще плевать на всё происходящее. Потому что не так должен выглядеть диалог человека и андроида со стороны. Мне стало стыдно за свои слова одновременно с тем, как я растаяла от его ответа на них. Головокружение снова дало о себе знать. Коннор подходит вплотную и встаёт на колени передо мной. Обнимает меня за ноги. Я кладу руку ему на голову и дрожащим голосом прошу: - Солнце, пожалуйста, встань. Ты в униформе Киберлайф. Вдруг на нас кто-то смотрит? Но он лишь крепче сгребает мои ноги в объятиях, потёршись щекой о колени. Я глажу его волосы, очень смущённо склонившись над ним. - Поднимайся, Коннор, мне ужасно неловко. Пойдём в палату. - Ты для меня целый мир, Лиззи. У меня нет ни единого шанса не полюбить тебя в ответ. Хоть я и не знаю, что конкретно это слово означает. - Всё ты прекрасно знаешь. Ни один мужчина в мире не ведёт себя так же романтично, как ты. Я беру его под руки и поднимаю вверх, чтобы он, наконец, встал с колен. Но он решает не утруждать меня и быстро оказывается на ногах, снова вырастая на голову выше меня. Я слегка пошатываюсь, потеряв точку опоры. Облокачиваюсь ему на плечо. - Милый, ты донесёшь меня? - Да. Если можно. - Конечно, я буду только рада. Он с улыбкой подхватывает меня на руки, а я обнимаю его за шею, чтобы ему было удобнее нести меня до третьего этажа. Целую в щёку, утыкаюсь головой ему в грудь. Как же приятно! С ним я впервые чувствую себя принцессой, а не монстром-абьюзером, как во всех своих прошлых отношениях. Может, мне просто нужен был подходящий мужчина? И дело было всё таки не во мне? Если подумать, то я ведь ни разу не сделала Коннору ничего плохого. Он просто всегда ведёт себя идеально. Даже ссорится идеально. Не даёт ни единого повода проявить мне свои "лучшие" качества. Как же здорово иметь партнёра, который никогда не устаёт физически! Какой же он неоднозначный - и мана небесная, и просто катастрофа в одном флаконе. Уникальнейшее создание. Неповторимое. Незаменимое. И расплата за то, чтобы быть рядом с ним мне высоко обойдётся, что вполне справедливо в его случае. Он отпирает дверь моей палаты ногой и заносит меня внутрь. Я сбрасываю свои тапки, дёрнув обеими ногами по очереди. Он кладёт меня на кушетку. Но я не отнимаю рук от его шеи и со смехом утягиваю его за собой в постель. - Что ты делаешь? Спрашивает, но всё равно ложится рядом, повернувшись на бок в мою сторону. - Разуйся тоже. И раздеться можешь ещё. - Раздеваться не буду. - Почему? - Мне совесть не позволит заниматься сексом с тобой спустя час, как ты очнулась от обморока. Он снимает свою обувь и ложится рядом, укрыв нас обоих тёплым одеялом. Какая интересная расстановка приоритетов! - То есть, совесть позволила сделать это в лифте, но не позволит сейчас? - Да, я просто просчитал всё заранее. Если бы кто то вызвал лифт, то сначала он бы остановился. Затем раздался бы характерный звук. Потом двери бы медленно открывались. Потребовалось бы целых 6 секунд, чтобы они раздвинулись до размеров одного человека. Это если округлять. 10 секунд для того, чтобы раздвинулись полностью. И уже после человек зашёл бы внутрь. То есть суммарно с момента остановки лифта у нас было минимум 11 секунд на то, чтобы прервать сношение и быстро привести себя в порядок. Этого времени вполне хватило бы. - Аа... поняла. Всё было схвачено. Но я всё равно не буду извиняться за то, что ударила тебя. Де-юре ты меня вообще-то изнасиловал. Я целую его в щёку и улыбаюсь. Затем опускаюсь к его губам. Но он почему-то отстраняется. - Не надо лишний раз меня провоцировать. Если будем целоваться, то всё равно друг друга захотим. И в итоге не удержимся. - Ну и что, если так? Он гладит моё лицо, собирая растрёпанные прядки волос. - Лиззи, дорогая. Ты должна отдыхать. Время всего 7:22 утра. Тебя выпишут только послезавтра. Два дня ты должна быть под наблюдением у врачей. Мы ещё успеем заняться сексом, а сейчас лучше засыпай. Ты пока что не восстановилась полностью. - Я хочу целоваться. Коннор обречённо выдыхает, решив смириться со своей нелёгкой участью держать себя в руках. И накрывает мои губы своими, выцеловывая каждый их миллиметр. Я глажу его волосы, пока его ладонь замирает на моей щеке. Лучи рассвета падают на наши лица. У меня спирает дыхание от того, насколько сильно сейчас бьётся моё сердце. Насколько это нежно, приятно - я таю, как мороженое на солнце. Мы стараемся не опускать руки ниже плеч друг друга, чтобы не переводить всё в сексуальный контакт. Лижемся как подростки-девственники уже минут 5. С секундными перерывами на отдышаться и на зрительный контакт, полный щемящей трогательной нежности. Я устала и мне немножко больно, но я не в силах остановить Коннора, терзающего мои губы. Мне будто снова 15 и я впервые влюбилась в мальчика своей мечты. Мы прерываемся где-то спустя ещё минут 5. Он прижимает меня к себе, обнимает за плечи, а я утыкаюсь ему в ключицы. Мои руки смыкаются на его талии. Теперь точно ложимся спать.