Кабинет психолога

Бетси Добсон. школьный психолог Короткий стук в дверь. — Здравствуйте, доктор, у меня аллергия. — Здравствуйте, — не отрывая взгляда от бумаги произнесла Бетси. — Вам лучше обращаться к Эбигейл. Её кабинет прямо напротив моего. — Она аллергию на людей лечит? Или у меня, может быть, отклонения, шизофрения? Я не знаю! — отчаянно произнёс парнишка. — Это уже ко мне. Закройте дверь и проходите, садитесь. — Бетси подняла взгляд. — Как вас зовут? — Эндрю Миньярд. Последний год в старшей школе. — Хорошо, я запишу эту информацию. Но она полностью конфиденциальна. — Эндрю кивнул. — Как мне к вам обращаться? — На «ты», по имени. — Он/его? — Эндрю, как будто его унизили, укоризненно посмотрел на неё, а потом кивнул. — Итак, Эндрю, какие у тебя жалобы? Можешь обращаться ко мне как тебе удобно. — Доктор, месяц назад к нам в школу пришёл один парень, и, кажется, у меня то ли отклонения из-за него, то ли аллергия на него. — Я не доктор, а психолог. Можешь просто Бетси. — мягко улыбнулась Бетси. — Продолжай. — В общем, о его приходе сразу заговорили, мол, красивый и умный. Он реально красив и умён. У нас с ним, к сожалению, уроки очень часто совпадают. Я не обращал внимания поначалу, после чуть что сразу начал думать о нём! Это же безобразие. — Почему ты думаешь, что у тебя аллергия на него? — Бетси, вы, наверное, знаете симптомы аллергии, да? У меня такие же. Жар по телу, когда вижу его. Почему-то начинаю зажиматься, хотя такого раньше никогда не было! Даже дышать становится сложнее. — Это не аллергия, Эндрю. — А что? — Я предполагаю, что этот человек тебе симпатичен. — смягчила Бетси, хотя хотела сказать «влюблённость». — Я не гей! — Симпатизировать может не только объект любви, но и друг. Человек может быть просто приятен. — Он мне неприятен. Он бесит меня. — Как ты это распознал? — Случилась неприятная ситуация, в которой он оказался в нашей компашке, и со всеми там сдружился. Я как-то прихожу в столовку, он меня даже не заметил! Ещё и смеялся с моими друзьями. — Что именно тебе неприятно? То, что он смеялся не с тобой, а с твоими друзьями? Эндрю замолчал. — Он меня бесит, и всё. Следующий день Бетси Добсон. школьный психолог — Бетси, опять оно. Почему он не выходит из моей головы, чёрт! — забежал на перемене к Бетси Эндрю. — Эндрю, это не аллергия. — А что тогда? — Это называется «влюблённость». — Чушь. — Эндрю вышел, хлопнув дверью. Два дня спустя Бетси Добсон. школьный психолог — Эндрю? Здравствуй, чего ты так поздно? — Я думал, что вы ушли. — Собиралась через минут двадцать. Садись, не стой. Я тебя слушаю. — В общем, мы с нашей компашкой, с этим новеньким и с парой ребят остались после школы. Заказали пиццу, общались, играли в «Правду или действие». Ему сначала задали поцеловать кого-то, кто ему приятен и симпатичен. Он поцеловал мою подругу! Чёрт, так же не должно быть! — Что ты ощущаешь? — Не знаю… Недовольство? Меня будто холодной водой окатили, а потом положили во что-то липкое и скользкое. — Смею предположить, что ты ревнуешь его. — сказала Бетси, открывая дверцу шкафчика. — Я не знаю… — Если ты не задерживаешься, то можешь рассказать. — Эндрю, кажется, понял это по-другому. — У меня был достаточно религиозный и строгий отец. И, ясное дело, он был гомофобом. Сейчас его уже нет в живых. Бетси замерла. — Когда мне было тринадцать… — голос Эндрю дрогнул, Бетси продолжила искать, но уже не какао. — Эндрю, тебе семнадцать есть? — Через три недели мне девятнадцать. Женщина достала вино. — Портвейн или фруктовое вино? — Первое. Эндрю не задавался вопросом, откуда у психолога хрустальные бокалы на работе. Он просто ждал, когда ему нальют алкоголь. — Спасибо. Эндрю залпом опрокинул в себя всё содержимое. — Когда отец ушёл на службу в церковь, я пошёл гулять. Место, где мы с друзьями гуляли, было где-то между церковью и моим домом. Я тогда общался с одним парнем. Вроде ему четырнадцать-пятнадцать было. Бетси налила ему ещё. — Мы с этим мальчиком тогда общались около трёх лет. Нам нравилось дружить, и, наверное, мы просто нравились друг другу? Не знаю, во сколько лет наступает первая любовь у нормальных людей, но он мне тогда признался и… поцеловал. Мы с ним тогда вроде как «встречались». — показал пальцами кавычки Эндрю. — Вроде как несколько месяцев. Целовались, сидели и лежали в обнимку. А в один из дней… Эндрю опрокинул бокал, а после сам уже налил себе. — Отец спалил нас. Его не тронул, поначалу и меня. Он спросил меня, очень нежно, сколько это продолжается. Я ему искренне ответил. Вроде как три месяца? Дома он меня, разумеется, избил, сказал, что это ненормально, что Бог так не наказывал. Потом он принёс мне порошок. Приносил каждый день на протяжении месяца. И, кажется, приносил бы до конца трёх месяцев. — Эндрю отпил и поморщился. — Я не знаю, как он это всё распределял, но в один день больше, а в другой – меньше. Кажется, это был стиральный порошок. Наверное, вы догадались, что он заставлял делать. — усмехнулся Эндрю, а руки психолога начали дрожать. — Я ел этот порошок вместо ужина. Вместо ужина был этот порошок, потому что его он давал после приготовленного матерью ужина, и если выблёвывал, – а это было часто, – то он заставлял слизывать всё выблёванное. Жуткая смесь. Мать он, кстати, всегда посылал куда-то, по разным причинам или подсыпал ей наркоту и слабительное, чтобы она уснула. Она не знала про порошок и не знает до сих пор. Дополнительно он меня заставлял ходить в церковь. Это был конец лета. И до сентября каждый день я стоял на коленях в церкви. А с начала учёбы – по субботам и воскресеньям. Посетители меня не видели: я был в каком-то подвале. Стоял я то на гречке, то ещё на чём-то. Зачем Бетси льёт слёзы? Эндрю же чужой человек, просто высказывается. — Иногда я падал в обмороки, ибо по-другому никак. Завтрака и обеда не видел, у мамы офисная работа была, к тому же отец уверил её, что там кашку и обед дают. А ужин я выблёвывал. Потом глотал эти отходы, после сдерживался как мог, и, когда он уходил я бежал в туалет выблёвывать. О! Забыл сказать: он в такие вечера мог просто так избить, по приколу. Я мог по дороге, не дойдя до ванной, блевать. В нескольких случаях он палил это, но в двух из четырёх случаев мой брат-близнец оказывался рядом, тем самым он меня спасал от отца. Он, кстати, тоже не знает… И хорошо. Когда палил… Кратко говоря, мне ещё несколько дней надо было перевязывать спину и останавливать кровотечение. Жили мы тогда в маленьком городке: обратись я к медперсоналу – эти дряни бы сразу доложили отцу. А он был человеком в том городке влиятельным. Доблестные полицейские, учителя тоже закрывали глаза, если даже видели синяк. Эндрю выпил оставшееся в бокале. — Ах да, я же о церкви говорил, перешёл на другую тему, прошу прощения. Бетси пыталась остановить слёзы, но они ей не поддавались. Этот парень пережил много, слишком много боли. Зачем он рассказывает всё, как будто бы это пустяк? Защитная реакция? — Ну так вот, в отдельной комнате, когда я падал в обморок, я просыпался от пинка и от высокой температуры. Я же был там босиком. Он, в общем-то, грел какое-то ржавое, плоское железо и прикладывал к стопе, иногда сжаливался и грел не сильно, а иногда я снова падал в обмороки. У меня тогда был слабый иммунитет, наверное стал ещё хуже после этого. Я-то думал, что витаминов не хватало. Когда я снова падал в обморок, он заставлял меня вставать у стенки и отрывал ногти на ногах. Слёзы закончились, но рыдать хотелось. Бетси хотела закричать, остановить Эндрю и проснуться, но единственная поддержка которую она может оказать, – дослушать. — И знаете что? Они у меня сейчас достаточно крепкие. Я же говорил, что это продолжалось всего месяц, да? Это из-за того, что отец попал в аварию. Он не выжил, машина загорелась. Говорили, что он долго горел и, надеюсь, мучительно. От него остался прах. Я развеял этот прах. — Бетси никогда не думала о ком-то настолько жёстко и мрачно, но сейчас она думала о том, что отец Эндрю слишком быстро умер. — Наверное, на этом всё? И вернёмся к нашей теме. Влюбился ли я в этого парня? Я не знаю. — он посмотрел на часы. — Мне пора домой, меня мама с братом дома ждут. Наверное, мама вкусный ужин приготовила. — улыбнулся Эндрю, будто забыл всё, что рассказывал и ушёл, напоследок кинув: — Спасибо за то, что выслушали. Мне это было нужно. В тот вечер Бетси еле дошла до дома. К счастью, там нашёлся коньяк. С горла она лила этот коньяк в себя, рыдала, пыталась смыть этот день, а потом опять пила и рыдала, и очнулась уже утром. Она когда-нибудь забудет эту историю, но сейчас ощущение, что её сломали. А Эндрю это пережил. Жил месяц в этом кошмаре. И никто не знал. Почему же Эндрю ведёт себя так спокойно? Две недели спустя Понедельник Бетси Добсон. школьный психолог — Здравствуйте, доктор. — прозвучал мягкий, полный энтузиазма, голос. — Оу… Вы выглядите… Простите. — Бетси знала, что выглядит очень херово. Она еле отпустила тот день. Наверное, она вся опухшая? — Здравствуйте, заходите и прикройте дверь. — Можете на «ты». Я – Нил Хэтфорд, последний год в старшей школе. В общем, я переехал сюда чуть больше месяца назад. И мне нравится один парень, и я знаю, что, скорее всего, я тоже ему нравлюсь, но он пытается постоянно быть отстранённым. Как мне начать общаться с ним? Кажется, он мне сильно нравится! — Ты пробовал общаться с этим человеком? Бетси отпустила ту ситуацию, по крайней мере, как первые несколько дней в кошмары она не видела. — Я пытался. Я даже сдружился с его компашкой, а он не обращает внимания. Даже был случай, мы все сидели, болтали и я краем глаза заметил его, он шёл к нам. Я начал чуть громче говорить, смеяться, а он даже не поздоровался! Вы представляете! На уроках сам сидит, пялится на меня, но даже поздороваться не в состоянии. — А почему бы тебе самому не начать с ним общаться? — Так я за этим и пришёл! В общем, у нас такая судьба, что мы на этой неделе с ним дежурные вместе. Прикиньте на одном этаже! Мы освобождены от уроков. Я хочу сблизиться с ним. Думаете, получится? — Смотря какой этот человек. — Бетси не знала что ей делать. В последнее время она начала хранить много тайн. Хороших и плохих. Она хранила то, что могло бы разбить чьё-то сердце, психику или воссоединить. — Но в любом случае, я советую действовать без напора. — О, спасибо. Вторник Бетси Добсон. школьный психолог — Здравствуй… Нил? — Да-да, это я, и я вчера к вам заходил. О, у вас перестановка! Стало ещё краше. — Спасибо, — тепло улыбнулась Бетси. — Хочешь какао? — Давайте, если есть кофе можете смешать с ним? — Оу, хорошо. — У вас тут новое кресло такое удобное, — покрутился на кресле Нил. — В общем, как вы вчера сказали, я решил завести с ним разговор. Я такой ему говорю: «Привет», а он лишь кивнул. Боже, он такоой странный, но милашка, — протянул Нил. — Но ведёт себя так, будто с людьми не общался, хотя со своей компашкой очень даже хорошо общается, он вообще с ними достаточно общительный. Ну, или просто на меня так реагирует. — Скорее всего, этот человек не привык к тебе. — сказала Бетси, поставив перед Нилом смесь какао и кофе. — Думаете? Мм, вкусно! А, кстати, в итоге у нас состоялся полноценный диалог. И знаете о чём? — Предполагаю, о нейтральном. — Единственная тема, которую я смог вытянуть – это обсуждение про спорт! Серьёзно?! Вы, кстати, выглядите сегодня на высоте. Свидание после школы? — Спасибо. После школы у меня встреча с выпускниками. — как-то слабо ответила Бетси. — Думаю, ему либо действительно нравится спорт, либо он не готов открываться. Советую не быть напористым. — Возможно, вы правы. Почему так тускло о выпускниках? Отношения плохие, да? Вы всех там порвёте! Вы прямо богиня. — Спасибо, Нил. — улыбнулась Бетси. Редко бывало, что вытягивали проблемы из неё. Среда Бетси Добсон. школьный психолог — Здрасьте, давненько не виделись. — Бетси, кажется, вспомнила всё, о чём пыталась забыть. — О, хорошая перестановка. — Здравствуй, спасибо. — А есть всё-таки малейший шанс того, что это аллергия, а не как вы там сказали «влюблённость»? — сделал кавычки пальцами Эндрю. — Смотря что произошло. — Ужас, а не происшествие! Я, в общем-то, с ним оказался на дежурстве, и это кошмар. Я как бревно стоял: он здоровается, а я киваю; он что-то говорит, а я такой «ага». Он попросил меня рассказать о себе, а я услышал «о игре». — разочаровано выдохнул Эндрю. — Но это не главное: он чуть разочарованно, но всё же поддерживал диалог. И знаете, мне было хорошо с ним. Впервые за… не знаю, сколько. С друзьями, наверно, я не ощущал этого. А потом он хотел показать какой-то отрывок и коснулся моей руки, и его рука осталась на моей… Я… я отдернулся так, будто он меня ударил. Чёрт! Теперь он точно думает, что я ненормальный. — Почему же ты думаешь, что это аллергия? И можешь рассказать причину, по которой отдернул руку? Если хочешь, разумеется. — Мне было с ним комфортно общаться, но мне казалось, что это слишком быстро… Я не знаю, почему я не могу быть как нормальные люди. Когда он меня коснулся, я вспомнил, что так нельзя, что в природе такого нет. — Эндрю… Пока тебе комфортно, неважны преграды. И то, что у тебя в голове, не означает, что это неправильно. То, что в тебя вселили это не ты всецело. Мир не делится на чёрное и белое. — Но… Бетси впервые перебила ученика. — А что ты думаешь? Не закон, не религия и не общество, а ты, Эндрю? — Я не знаю. Возможно, это слабая аллергия? — кажется, сам не веря в свой вопрос спросил Эндрю, а после раздражился: — Чёрт, какая аллергия! Он как опухоль! Я думаю и думаю о нём. Почему? Эндрю посмотрел на телефон. — Чёрт, мне пора. — Возможно прозвучит жестковато, но если это аллергия, то почему тебе было с ним комфортно до того момента? Подумай над этим. — До свидания, Бетси. Четверг Бетси Добсон. школьный психолог — Здравствуйте, Бетси. Я… я просто в афиге. — Здравствуй, Нил. Присаживайся. Что случилось? — Короче, я прихожу в школу, отмечаюсь у дежурного педагога, что я дежурный 4 этажа. Ну, в общем, как обычно. Стою на дежурстве, он приходит с опозданием, а потом такой выдаёт: «Привет, Нил». Я был в ступоре. Представляете?! Он сам подошёл и поздоровался. Он. Сам. Я вообще думал, что он избегать будет. Короче, мы два урока простояли, не найдя тем для общения. Я не сильно давил, потому что вы так сказали, а после он завёл разговор. И попросил у меня снапчат! — с восторгом сказал Нил. — Но на перемене между вторым и третьим уроком, он куда-то ушёл, а после я не видел его. И я такой пишу ему сообщение, а у него акк приватный и сообщение не дошло. То есть, он на меня подписался, но мою заявку не принял! Это такоой провал года. — опрокинул голову Нил. — Я могу, конечно, начать бегать за ним, но не знаю. Мне, честно говоря, не нравится сильно навязываться. — Возможно, у человека случилось что-то из-за чего он не желает сильной близости. Бетси не может разглашать личные информацию учеников , но она пыталась аккуратно намекнуть. — Это, конечно, не во всех случаях, ведь есть множество причин по которым человек… так сказать, закрывается. Поэтому не огорчайся сильно. Возможно, человек разбирается в себе и когда-нибудь откроется. Кофе с какао? — Да. Знаете, я тоже раньше не особо любил быть открытым. Был угрюмым? Скрытным и более прямолинейным, наверное. А потом я потерял единственного родителя, и меня все жалели. Как бы херово и ужасно это ни звучало, но я забыла свою мать за год. И жил дальше, но все думали, что у меня всё ещё трагедия – жалели меня, пытались помочь и так далее. Даже было такое, что один человек мне прислал три пакета продуктов, мол мне трудно. Хотя я переехал к обеспеченному дяде, кстати фамилия его. Прикольная же, да? Бетси поставила перед ним чашку с напитком. — А после я решил: раз меня считают таким слабым, то я стану весёлым энтузиастом. Мне нихрена это не нравится – вести себя как клоун, но я привык, потому что меня сразу считают либо навязчивым и бесящим, либо харизматичным идиотом, что пережил трагедию. Я слишком привык, чтобы быть прежним. Все мои проделки, наверное, из-за того, чтобы меня не посчитали слабым и жалким? На деле я люблю одиночество, спокойствие. Возможно именно это привлекло в этом парне, не знаю. Нил отпил напиток. — Кстати, Бетси, как прошёл ваш вечер выпускников? — Нил, я рада, что ты поделился этим. Я подозреваю, что ты справился с этим и не желаешь обсуждать, особенно со мной. И Нил, одиночество – это не плохо. — О, вы правы, ненавижу мозгаправов. Бетси вскинула брови. — Но вы другая! Вы самая хорошая тётька. Так что там с выпускниками? — Бетси правда не хотела, но усмешка сорвалась с её губ. — О, достаточно хорошо. Знаешь, ты был прав. Откровенно говоря, многие были не в лучшем состоянии – я реально чувствовала себя хорошо. Пятница В кабинет к Бетси или на дежурство? Наверное, Бетси достало то, что к ней вечно заявляется травмированный мальчик, который не признаёт свою влюблённость. Значит, если к Бетси нельзя, то либо прогулять дежурство, либо на дежурство. Эндрю для себя понял, что это не аллергия. И хотел, чтобы это не было влюблённостью. Но факты говорили сами за себя. Но он не может заявиться к Нилу! Он и так натворил дел. Чёрт, что ему делать?! Единственное, что расслабляло в этой школе, – это Бетси и крыша школы. Раз один вариант уже мимо, значит – на крышу. Тут было спокойно, всегда чувствовалась свобода и выбор. Эндрю прикурил сигарету и закрыл глаза. На самом-то деле вход на крышу закрыт и запрещен. Но когда он в начале средней школы перевёлся сюда, ему было слишком душно. Единственное, что могло спасти – найти своё место. И тут реально хорошо. Разблокировав телефон, Эндрю зашёл в снапчат. Там была лишь его компания. Никого больше. Ну и… одна заявка, которую он боялся принимать. Непрочитанное (1) Пользователь @neilsw отправил вам запрос на подписку и сообщения. Принять Отклонить Принять или отклонить? Сигарета дотлела до фильтра, Эндрю достал вторую. Эндрю не умел вовремя останавливаться. Всегда всё или ничего. Если он примет заявку… Может быть у них есть шанс? Нил… Нил как опухоль, как мираж. Он – несбыточная мечта. То, чего Эндрю хочет. В Ниле ему нравится всё. Его улыбчивость и активность изначально завлекли, а потом Эндрю наблюдая за ним уроках заметил: он любит уединение, любит посидеть в наушниках. И он зависим от энергетиков и кофе. Нил – несбыточная мечта. Ничуть не меньше. Мираж, о котором Эндрю может лишь мечтать. Всё или ничего? Ничего? Всё? Всё. Вы приняли запрос пользователя @neilsw. Вам в непрочитанных доступно сообщения. Непрочитанное (4) @neilsw Хей, Эндрю, ты где??? С тобой всё хорошо, кажется, я переживаю. ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ Нам бы поговорить. Вживую. Сердце Эндрю сжалось. Всё или ничего. Всё или ничего. Пути нет. Вы Зайди в пожарное помещение. Там есть лестница на крышу. Прочитано *Пользователь @neilws поставил(а) реакцию «сердце» на Ваше сообщение* — Привет, Эндрю. Я присяду? Он не ответил. — Я… рад, что ты пришёл. — Я думал, что ты начнёшь избегать меня, и испугался. Они оба замолчали. Кажется, недосказанность висела в воздухе. Напряжение. Бесячее, жгучее. Черт, Эндрю следовало бы что-то сказать. Потому что Нил уважает границы. Это, конечно, радует, но всё же. Блять. Конец или начало? — Сыграем в правду? — выдыхая дым, спросил Эндрю. Это какая по счёту сигарета? Третья? — Что это за игра? — Ответишь честно на вопрос, я отвечу на твой. Ну, или наоборот. — Ха. Ясно. — Почему я тебе сдался? — Разве ты не знаешь ответ? — Скажи. — Ты мне приятен. С тобой хорошо и я чувствую комфорт в тебе. — Ясно. — Наверное, я пожалею задав вопрос, но… я тебе нравлюсь? Кажется, это первый раз, когда Нил спрашивает с неким напором и надеждой? — Ты знаешь, что я могу не отвечать? — Можешь. Если что, не отвечай, если вопрос неприятный. В природе такого нет. Это неправильно. Кажется, шрам на стопе заболел фантомной болью. Чёрт, Эндрю снова слишком долго молчит. Эндрю поморщился. Общество не примет это. Нил – аллергия. Нил – не любовь всей жизни. Потом он влюбится в хорошую девушку и всё. А что ты думаешь? Не закон, не религия и не общество, а ты, Эндрю? Это кажется конец. — Ты мне нравишься. Это конец. И начало их истории.