Сердца под короной

Спустя несколько дней Рене предложила им всем съездить в главную церковь на вечернюю службу. Она сказала, что хочет показать им, почему в их королевстве такая сильная вера. Хоть Натаниэль и не был верующим, он, подумав, согласился. Всё равно планов ни у кого из них не было, а интерес к новому был. К тому же он сам задавался этим вопросом. Так что вечером они все вместе направились в церковь. Рене рассказывала им правила службы и другие интересные вещи пока они ехали в карете. — Эта церковь была построена при самом основании королевства. Она несколько раз реставрировалась, так как была разрушена во время мятежей. Но всё ещё считается главной церковью Визионии. Она находится в самом центре нашей страны, поэтому сюда на службу приходят люди со всех уголков, особенно в религиозные праздники. Главным священником в ней является Лютер Хеммик. У него есть жена Мария и сын Ники, который, предположительно, станет его приемником. Здесь титул главного священника чаще всего передаётся по наследству. Натаниэль задумался. Где-то он уже встречал эту фамилию. Может, в старых книгах или каталогах? Он изо всех сил напряг память. Он точно уже встречал эту фамилию — Хеммик, Хеммик. Лютер, Мария, Ники… Тильда! В голове наконец вспыхнуло озарение. Конечно, он видел эту фамилию, когда искал информацию о матери близнецов. Это было давно, поэтому он сразу не вспомнил. Родная фамилия Тильды до замужества была Хеммик. — Погоди, — сказал он, смотря на Рене, — а у Лютера Хеммика случайно не было сестры? Рене на мгновение удивлённо замерла, но потом мягко улыбнулась: — Да, кажется, была. Тильда её звали, кажется… Натаниэль кивнул про себя. Значит, его догадка верна. Он перевёл взгляд на близнецов. В то время как на лице Аарона было удивление и печаль, лицо Эндрю превратилось в каменную маску. Тильда Хеммик, а после замужества — Тильда Миньярд, была матерью близнецов. Насколько известно Натаниэлю, она вышла замуж за рыцаря в очень юном возрасте и уехала в их страну из дома. Там её муж умер на войне, а она, не умея ничего особенного, так как обучалась лишь хозяйственным делам, устроилась служанкой, чтобы прокормить себя. Вдобавок ко всему она стала пить, чтобы заглушить пустоту и немного расслабиться. Потом, будучи пьяной, переспала с каким-то незнакомцем в трактире, из-за чего забеременела близнецами. Получается, эти Хеммики — родственники Эндрю и Аарона? Натаниэль вновь посмотрел на близнецов. Он видел, что их эта новость удивила, а Эндрю ещё и напрягла. Рене, следившая за их переглядываниями, кажется, тоже поняла, так как была весьма догадливой. — Вы дети Тильды? — спросила она, глядя на близнецов. Те не ответили, поэтому сказал Натаниэль: — Да, Тильда их мать. Рене чуть улыбнулась: — Что ж… тогда вам определённо стоит познакомиться с Хеммиками, раз получается, что они ваши родственники. Пойдёмте. Она махнула рукой, указывая идти за собой, когда повозка остановилась у церкви. Натаниэль подумал, что она слишком оптимистична. Зная характер Эндрю, он понимал, что встреча вряд ли будет тёплой и родственной. Они вышли из кареты и пошли за ней. Главная церковь Визионии оказалась прекрасна. Даже не скажешь, что её реставрировали. С разнообразными украшениями, явно сделанными лучшими мастерами, с искусными иконами и расписанными потолками. Но никому из них сейчас не было дела до убранства церкви. Рене рассказывала, сколько труда стоило мастерам восстановить прежний вид, но Натаниэль уже не слушал. Войдя в зал с высокими потолками, он почему-то почувствовал себя крайне неуютно. Непонятно, было ли это из-за самой атмосферы церкви или из-за того, что предстоят встреча с роднёй близнецов. Показав им главный зал церкви, Рене провела их в крайнюю дверь в стороне от алтаря. Они оказались в просторной комнате. Семья Хеммиков сидела за столом, что-то обсуждая, но услышав открывшуюся дверь, они прервались. Увидев принцессу, склонuли головы в поклоне. — Приветствуем, принцесса. Рады, что вы снова посетили нас. Рене тоже чуть наклонила голову: — Взаимно. Сегодня, как видите, я не одна. Со мной наши гости, — она указала рукой на них. Натаниэль внимательно их рассматривал. Лютер Хеммик оказался высоким худощавым человеком с бледной кожей, блондинистыми волосами и серыми, немного выцвевшими, но строгими глазами. Его жена Мария была полной противоположностью: кожа её смуглая, волосы и глаза тёмные — внешностью она напоминала людей с южных стран. Стоило взглянуть на их сына Николаса, чтобы заметить, что он пошёл в мать. Он, по сути, был кузеном Эндрю и Аарона, но внешне совсем на них не походил. По искренней, хоть и едва заметной улыбке, игравшей на его лице даже при взгляде на незнакомцев, Натаниэль распознал в нём доброжелательную и жизнерадостную натуру. Рене представила всех друг другу: — Лютер Хеммик, его жена Мария и их сын Николас. Принц Натаниэль Веснински и его стражники Эндрю и Аарон Миньярды. Натаниэль заметил, как на фамилии близнецов у Лютера чуть приподнялись брови. Аарон смотрел напряжённо, а Эндрю по-прежнему сохранял ледяное безразличие. Рене, заметив напряжённость в обстановке, поспешила сгладить углы, сказав: — Эндрю и Аарон — сыновья Тильды Миньярд, ранее Хеммик, так что, полагаю, являются вашими родственниками. Натаниэль внимательно следил за реакцией семьи Хеммиков. Ники удивлённо и радостно, но сдержанно отреагировал, стараясь, чтобы отец не заметил. Мария ответила вежливым удивлением, а вот Лютер нахмурился и поджал губы — ему это явно не понравилось. Атмосфера стала ещё более напряжённой. Натаниэль посмотрел на Эндрю. Тот был напряжён и максимально сосредоточен. Эндрю не видел в них просто родственников, он видел взрослых, настроенных враждебно, и готов был защищать себя и брата. Их взгляды встретились, и Натаниэль поднял брови с вопросом. Эндрю лишь качнул головой и чуть дёрнул плечом. Рене, которая тоже поняла его взгляд, сказала: — Мы, наверное, выйдем, чтобы не мешать вашему небольшому знакомству. Натаниэль последовал за ней к двери, бросив Эндрю взгляд «делай как знаешь». Оказавшись за пределами комнаты, Натаниэль тут же обернулся, смотря с тревогой на дверь. Едва он вышел, как сразу подумал, что не стоило оставлять их наедине. Умом он понимал, что Эндрю справится, но всё равно чувствовал беспокойство. Он осторожно прижался к двери, пытаясь услышать разговор. Рука, легшая на его плечо, заставила его вздрогнуть, но это была Рене. Как он забыл о её присутствии? Натаниэль подумал, что она захочет помешать ему подслушивать, но она наоборот протянула ему керамический стакан, приложив дном к уху, а верхом к двери, чтобы было лучше слышно. Натаниэль приподнял брови в удивлении и безмолвно спросил об этом. Рене лишь улыбнулась. Он решил спросить позже и поспешил повторить за ней. Они настороженно прислушались к разговору. Сначала была тишина, потом послышался голос Лютера: — Значит, вы… дети Тильды… — сказал он обманчиво спокойным голосом. — Да, это уже несколько раз повторили, — ответил Эндрю равнодушным тоном, но с долей угрозы, которую Натаниэль расслышал. — Вот как… — сказал Лютер. — Вы… получается, наши племянники… Чего же сестрица ничего не сказала? — А мне какое дело, — отозвался Эндрю. Следом Натаниэль услышал гневный шёпот Аарона, но не смог разобрать слов. — Мама не хотела нас… — немного помедлив, сообщил Аарон. — Это случилось случайно… — Случайно? — резко произнёс Лютер. — Напилась в трактире и переспала с каким-то мужиком, — бесцеремонно сказал Эндрю. Затем последовало неразборчивое возмущение Аарона, но вскоре затихло. Видимо, Эндрю дал знак брату не вмешиваться. — А как же её муж? — Натаниэль услышал, как дрогнул голос Лютера и он сжал зубы. В голосе звучал не беспокойство, а гнев. — Погиб на войне давно. Она уже была вдовой в тот вечер, — спокойно сообщил Эндрю. Из этого диалога Натаниэль понял, что уехав, Тильда не общалась с братом. Это было странно. Ведь вряд ли ей это было запрещено. Значит, она сознательно оборвала связи. Почему? Последовала длительная тишина. Потом Лютер наконец сказал: — Вот значит как… — тон его звучал всё так же резко. Раздался голос его супруги Марии, который был напряжённым. Скорее всего, из-за состояния Лютера. Она явно хотела как-то сгладить ситуацию: — Во всяком случае, это очень печально. Надеюсь, она заботилась о вас. — Нихрена, — тут же ответил Эндрю, не став соблюдать и каплю учтивости, — после смерти мужа ушла в запой, а родив нас, спасибо, что хоть здоровыми, отказалась, едва мы подрасли, чтобы продолжить пить. В комнате вновь повисла пауза. Мария наконец вновь заговорила, ещё более напряжённым тоном: — Вы многое пережили… Но вы наши родственники… так что добро пожаловать в семью. Раздались шаги. — Семья — это несуразная выдумка, — сказал Эндрю, из-за чего шаги прервались. Наверное, Мария хотела подойти к ним, но после его слов замерла. — К тому же мы всё равно живём в разных странах. И вы мне сейчас не нужны. Раньше, может, и были, но сейчас лучше не вмешивайтесь в нашу жизнь. — Да что ты такое говоришь? — вновь раздался голос Лютера. На этот раз его раздражение было откровенным. — Семья — это самые близкие люди. — Да ну? — спокойно сказал Эндрю. — Только из-за крови? То, что мы связаны кровью, не делает нас близкими. Я вас не знаю и не хочу знать. Не хочу иметь дело с такими набожными светошами. — Да как ты смеешь!? — воскликнул Лютер, сделав шаг вперёд. — Мы последователи бога. А такие слова — грех! — Грех… — равнодушно протянул Эндрю. А потом его тон стал более холодным: — А избиение не грех? Алкоголизм? То, чем занималась ваша сестра. Лютер замер, на мгновение потеряв дар речи. Воспользовавшись его молчанием, Эндрю продолжил: — Если этот ваш бог есть, то почему он не помог нам? Знаете, я раньше верил в бога, потому что ваша сестра настаивала, что он есть и нужно следовать его советам. При этом напиваясь и избивая нас. — Не могла она такого делать! — вновь воскликнул Лютер. — Она наверняка просто… — он запнулся. — Что просто? — хмыкнул Эндрю. — Неужели вы готовы её оправдать? — Она просто воспитывала вас, — наконец нашёлся со словами Лютер. — Воспитывала, значит, — повторил Эндрю. — Всё с вами ясно. Теперь я точно не хочу иметь с вами никаких связей. Послышались шаги к двери и гневное восклицание Лютера: — Эй, куда ты пошёл!? Натаниэль поспешно отскочил от двери, утягивая за собой и Рене. Через секунду дверь распахнулась, и из неё быстрым шагом вышел Эндрю, направившись к выходу из церкви, будто не мог здесь больше находиться. Натаниэль бросил взгляд на растерянного Аарона, который стоял, не зная, идти ему за братом или остаться. Быстро проанализировав ситуацию, он сказал: — Если хочешь, останься. Я позабочусь об Эндрю. Аарон помедлил секунду, но потом кивнул. Натаниэль посмотрел на Рене, молчаливо прося приглядеть за ним, и после её кивка отправился быстрым шагом вслед за Эндрю к выходу из церкви. Тот нашёлся в саду за ней. Он стоял, облокотившись на перила и нервно барабаня пальцами по ним. Натаниэль встал рядом, при этом сохраняя комфортную для Эндрю дистанцию. Спустя некоторое время Эндрю фыркнул, скривив губы: — Пришёл меня успокаивать? Сказать, что я должен был вести себя более вежливо? И не смей врать, что не подслушивал. Натаниэль вздохнул и сказал: — Да, подслушивал. Но… считаю, что ты прав. Эндрю замер. Натаниэль счёл это за разрешение продолжить: — Я подумал, что ты прав в этом споре. Эти люди нихрена не знают, что с вами произошло и как вам жилось до этого. Что вам пришлось пережить, чтобы подняться на то место, где вы есть. Да, я и сам знаю не так много, но с их стороны глупо считать, что раз уж вы узнали об этом только сейчас, то сразу должны проникнуться к ним симпатией и доверием. Да и то, что Лютер оправдывает вашу мать, тоже говорит о многом. Он слишком сильно делит мир на чёрное и белое, осветляя или очерняя то, что ему выгодно. Это глупо. Эндрю молчал минуту, а потом подал голос — Родство ещё не делает нас семьёй. Натаниэль кивнул — Глупо думать, что это иначе. Семья ведь… это действительно не про кровь. Это про людей, которых ты готов защищать и которым доверяешь. Вот что такое семья. Эндрю тихо промычал, будто он высказал его собственные мысли. Они так ещё некоторое время молчали, и Натаниэль наконец сказал — Пойдём заберём Аарона и поедем обратно в замок. Без службы обойдёмся. Эндрю ничего не ответил, но отстранился от перил и направился обратно к карете. Натаниэль сам сходил за Аароном, объяснив, что им пора, и вежливо отказался остаться на службу, а после — на ужин. Он заметил, что Аарон общался с сыном Лютера и Марии, Николасом, кажется, и как тот радостно отвечал. Натаниэль вспомнил, что тот был единственным, кто не проронил ни слова, пока они разговаривали с близнецами. Сейчас он, видимо, восполнял это. Парень казался добродушным и неопасным, так что Натаниэль подошёл к ним с Аароном, чтобы забрать последнего. Тот не стал спорить, но уходил явно недовольный. Вскоре они все, кроме Рене, что осталась на службу, вновь оказались в повозке. Едва они тронулись, Аарон накинулся на брата — Что ты такого наговорил! Они ведь первые, кому было по-настоящему до нас дело, а ты даже не подумал сначала узнать их. Эндрю спокойно посмотрел на брата и ответил — Я прекрасно увидел их намерения и так. Мне не нужно узнавать их получше для этого. Им не до нас дела. Аарон ещё больше взбесился — Ты не дал им и шанса! Хотя бы можно было попробовать. Они же наши дядя с тётей. А кузен их… — Именно. Кузен, — прервал его Эндрю, смотря в глаза, — вы с ним общались после моего ухода. Но ты разве не заметил, что он и слова не проронил, пока с нами разговаривал его отец? Он даже взгляда не поднял. Как ты думаешь, разве человек, которого боится собственный сын, может быть неопасным? Ему разве может быть дело до незапланированных и рождённых не в браке детей его сестры? Разве не видел, как скривилось его лицо едва я сказал это? Такой человек не заслуживает того, чтобы давать ему шанс. Особенно после того, как он оправдывает действия нашей матери. После этой тирады Аарон поражённо замолчал. Он будто только сейчас осознал всё то, о чём говорил Эндрю. Бросив на брата полный понимания и ужаса взгляд, он потрясённо уставился в окно, даже не замечая пейзажа за ним. Эндрю, немного помедлив, положил руку ему на плечо и сжал в молчаливом акте поддержки. Натаниэль отвёл взгляд, чувствуя, что не должен смотреть на этот личный момент, и тоже уставился в окно. Этот день оказался очередным разочарованием. Пора бы ему уже привыкнуть. *** На следующее утро, едва Натаниэль открыл глаза, стражник доложил о прибытии Николаса Хеммика ко дворцу. Он просил аудиенции с ним (близнецами). Остатки сна моментально улетучились. Натаниэль удивлённо смотрел на стражника некоторое время. В голове лихорадочно проносились мысли: Николас Хеммик пришёл к ним. И просит встречи. Он пришёл один? А отец в курсе? Интересно. Поняв, что слишком долго молчит, Натаниэль медленно произнёс: — Мне нужно пару минут посоветоваться… Он направился в комнату к близнецам. Сообщив новость, Натаниэль был даже удивлён реакцией братьев. Аарон был явно заинтересован, так как вчера не закончил с ним разговор, а Эндрю лишь пожал плечами, мол, не против. Натаниэль сообщил это стражнику, и уже через полчаса они сидели вчетвером в одной комнате. Натаниэль смотрел на Николаса Хеммика, который не мог спокойно усидеть на месте, глядя то на одного близнеца, то на другого. Близнецы тоже смотрели на него. Наконец Ники не выдержал и затараторил: — Боже, я так рад с вами встретиться! Простите моего отца, что был груб. Я Ники Хеммик, как вы уже знаете, наверное. Очень рад с вами познакомиться, кузены. — Мы тоже рады, — ответил Аарон. На это Эндрю фыркнул: — Говори за себя. — Да ладно тебе, — закатил глаза Аарон, — будь ты хоть каплю против, мы бы сейчас с ним здесь не сидели. Эндрю пожал плечами, но всё же промолчал. Натаниэль тоже обратил на это внимание. Хоть Эндрю и грубо отверг предложение Лютера, ничего против Ники, похоже, не имел. Интересно, почему? Потому что как-то понял, что он не опасен? Или на контрасте с контролем отца принял его? Но спустя пару минут Натаниэль наконец понял, почему согласился Эндрю. Он ещё не принял Ники, нет. Он дал ему шанс — что делал редко. Один маленький шанс доказать, что всё же семья существует. Всё же, как бы не отрицал Эндрю, он верил в семью. Просто не ту, что по крови, а ту, которую ты находишь сам. Натаниэль не особо вслушивался в их разговор. Ники болтал на разные темы, узнавая, как казалось ему, бесполезные факты о близнецах — что-то вроде любимого цвета и блюда. Но он не вмешивался, просто наблюдал. Аарон отвечал на его вопросы спокойно, хотя иногда с неким раздражением из-за их банальности. Но был на удивление терпелив и доброжелателен, что Натаниэль замечал за ним лишь при общении с Кейтлин. Хотя нет, с ней он всё же был мягче. Эндрю же почти не отвечал, а если и отвечал, то по большей части односложно. Он наблюдал, оценивал. Ники это казалось ничуть не смущало. Он пылал искренним желанием познакомиться со своими кузенами поближе и болтал обо всём, заполняя паузы. Он рассказывал о своей работе, о их церкви, о своих уроках. Особенно много он говорил о каком-то молодом человеке по имени Эрик Клозе, который был его молодым иностранным учителем из далёкой страны, что обучал его родному ему языку. Натаниэль уловил, что, рассказывая о нём, Ники улыбался действительно искренне. А вот это интересно: если обычно улыбка Ники была широкой, то, говоря о нём, она была более мягкой. Натаниэль догадывался, что для Ники этот человек не просто преподаватель, а кто-то ближе — друг, возможно, или больше…? Он в этом не особо разбирался. Очевидно, родители Ники не в курсе этого, так как, по ним, Натаниэль мог быть уверен, что они явно против такого рода отношений. Посидев ещё немного, он решил оставить семью болтать наедине. Он бросил взгляд на Эндрю, склонив голову к двери. Тот чуть пожал плечами и кивнул. Натаниэль встал и удалился. Он решил пока прогуляться по замку, чтобы обдумать всё, что увидел и услышал в одиночестве. С того дня Ники стал всё чаще заглядывать к ним. Натаниэля слегка напрягала его некая навязчивость, но он видел, как тот искренне старается подружиться с кузенами, поэтому ничего не говорил против. Когда настал день их отъезда обратно, Натаниэль всё же был немного удивлён, что Ники хотел поехать с ними. Хотя понимал, что тот просто хочет быть ближе к семье, о которой узнал только сейчас. Натаниэль пообещал по приезду спросить у родителей об этом, а Ники предстояло уговорить отца. На этом они и распрощались. *** Однако по возвращении, оказавшись дома, Натаниэль вовсе не чувствовал себя так. В родном замке ему было душно, напряжённо. Он чувствовал себя в ловушке, которой собственно этот замок для него и являлся. Вечное ощущение небезопасности преследовало его, удушая. Обычно Натаниэль избегал кабинета отца всеми возможными способами. Но сейчас он стоял перед дверью, не решаясь постучать. Страх сковывал конечности, не давая даже попытаться. Но он должен был. После разговора с матерью на счёт Ники она сказала, что не сможет это уладить. Обычно все просьбы Натаниэля она сама доносила до отца, формулируя так, чтобы тот с большей вероятностью согласился. Но сейчас это был слишком серьёзный вопрос. Иностранец, человек из другой страны, неизвестно, что он будет делать и какую опасность принесёт, и не важно, чей он родственник. В их стране не очень любили "чужаков". Поэтому Натаниэль должен был просить об этом отца сам. Должен был убедить его, что это хорошая идея. Простояв у двери ещё несколько минут, он стиснул зубы. "Ради Эндрю", — мысленно напомнил он себе и, подняв руку, постучал. Оглушительная тишина, что последовала за этим стуком, давила на Натаниэля, сжирая всю уверенность. Казалось, прошла вечность, прежде чем раздался жёсткий голос отца: — Входите. Отбросив сомнения, Натаниэль открыл дверь и шагнул внутрь. Взгляд упёрся в отца, который сидел за столом и что-то писал в документах. Натаниэль не мог выдавить ни звука, просто смотрел на него. Натан наконец оторвался от своего дела и поднял взгляд на сына. Натаниэль, который и так едва смел шевелиться, замер окончательно. Даже дышать боялся. Отец сверлил его взглядом, от которого у Натаниэля в жилах стыла кровь. — Что такое, Натаниэль? Зачем ты пришёл? — сказал наконец Натан, продолжая недовольно смотреть на него. Натаниэль наконец обрёл голос: — Извини, я не хотел тебя тревожить… — Но всё же сделал это, — резко отрубил отец. — Так говори, чего ты хочешь. Натаниэль сглотнул и заговорил: — После моего путешествия в Визионию открылись некоторые подробности. Оказалось, что у моих личных стражников, братьев Миньярдов, есть дядя. Он живёт в Визионии. У него также есть жена и сын. Их сын, Николас Хеммик, очень сдружился с ними, да и со мной тоже. Он… хотел бы быть ближе к своей семье и… переехать к нам в страну. Закончив объяснения, Натаниэль выдохнул. Это было чуть ли не самое длинное, что он когда-либо говорил отцу. Натан молчал, будто что-то обдумывая. В итоге сказал: — И ты просишь у меня разрешения на то, чтобы он был близок к тебе и двору? Натаниэль внутренне сжался, но уверенно кивнул. Тишина вновь длилась, как ему показалось, слишком долго. В итоге отец склонился обратно к документам и сказал: — Хорошо… но учти, Натаниэль. Если он окажется предателем или попытается нанести вред, это будет на твоей ответственности. Натаниэль кивнул, надеясь, что голос не дрогнул: — Я понял, отец… Натан махнул рукой, и он поспешил убраться из кабинета, надеясь, что это не выглядело как побег. Только оказавшись в коридоре за дверью, Натаниэль вздохнул полной грудью. Он опёрся на стену. Ноги не держали. Перед глазами мелькали картинки всего, что делал с ним отец: все наказания — избиения, порезы, ожоги, страшные пытки, отправление к своим подчинённым для "воспитания". Голова кружилась, и он чувствовал, как погружается в себя, утопая в этих воспоминаниях. Вдруг мир замкнулся на руке, которая крепко сжимала его подбородок, и на голосе, повторявшем его имя. Натаниэль поднял взгляд и сфокусировался на лице Миньярда. Но тут же осознал, что это не Эндрю. — Аарон…? — выдохнул он. — Ты откуда здесь? — Откуда я? — тот поднял брови, отпуская его подбородок. — Это ты, вообще-то, завалился в нашу комнату. Натаниэль нахмурился. Он точно помнил, как его накрыло, едва он вышел из кабинета отца. Как он добрался до комнаты братьев? В памяти не было ничего. Неужели тело инстинктивно привело его сюда? Натаниэль нахмурился, но решил обдумать это потом. — А где Эндрю? — спросил он, сосредоточившись на этом. — На тренировке, — ответил Аарон. — Сейчас четыре часа. Натаниэль зажмурился. — Да, точно… — он опустился на стул и ещё раз прокрутил в голове последние события. В голове всплыла важная мысль, и он поднял взгляд на Аарона: — Отец дал согласие на приезд Ники. Напиши ему, расскажи. — Натаниэль знал, что Аарон чаще переписывается с кузеном, чем Эндрю. Но это было неудивительно. Лицо Аарона выразило недоумение, а потом осознание: — Оу чёрт, ты ходил к отцу. Цел хоть? — Цел… — ответил Натаниэль. — Иди напиши Ники. Он поднялся. Аарон с сомнением посмотрел на него, но, покачав головой, направился к столу. Натаниэль вышел из их комнаты и направился на тренировочную площадку. Эндрю действительно оказался там. Занимался, оттачивая навыки. Натаниэль снял жилет и, закатывая рукава на рубашке, направился к нему. Эндрю, заметив его, тут же прервался. Одного взгляда на лицо Натаниэля ему хватило, чтобы понять, что что-то не так. Он отложил меч и моментально подошёл к нему. Ухватив за подбородок, наклонил голову к себе. Натаниэль не сопротивлялся, смотря в его глаза. — Что случилось? — потребовал Эндрю. — Я говорил с отцом… он разрешил Ники приехать к нам, — ответил он. Эндрю чуть прищурился: — Так просто согласился? Натаниэль вздохнул: — Отец сказал: если он окажется предателем или попытается причинить вред, ответственность понесу я… Эндрю чуть хмыкнул: — Ожидаемо. Что тебе нужно? Этот вопрос поставил Натаниэля в тупик. — Что? — Что тебе нужно? — повторил Эндрю. — Чтобы ты почувствовал себя лучше. Только скажи, и ты это получишь. Натаниэль чуть удивлённо вздохнул. Прикрыв глаза, он задумался. Нервы были напряжены, но потихоньку он чувствовал, как напряжение покидает тело. Открыв глаза, он произнёс: — Давай… устроим спарринг? Эндрю чуть хмыкнул: — Бери меч, — бросил он, отходя, чтобы подобрать свой. Натаниэль пошёл в подсобку, чтобы взять тренировочный меч, и выпустил эмоции в небольшом сражении.