Синие колокольчики в хрустальной вазе

Лихуа, обладательница высокого титула «Достойная супруга», затерялась в бескрайнем императорском гареме, словно жемчужина в безбрежном море. После трагической кончины маленького принца правитель навсегда утратил к ней интерес. Забвение разрушило её жизнь, оставив в душе лишь выжигающую пустоту. В призрачном сиянии полумесяца Лихуа ступила на северную стену дворца. В её движениях не было спешки — она бесшумно скользила по каменным плитам. Длинное белоснежное платье послушно струилось следом, а тёмно-синие волосы мерцали под луной, придавая наложнице неземное очарование. Отрешённо взмахнув руками, женщина шагнула в пустоту. Ветер подхватил её, точно пушинку, увлекая сквозь терпкий аромат ночных цветов и предрассветную прохладу. Падение не пугало: странное, умиротворяющее тепло коснулось разбитого сердца. В этой бездне Лихуа видела не гибель, а спасение — долгожданное воссоединение с сыном и свободу, которую так и не обрела в золотой клетке. Но судьба распорядилась иначе. В мгновение, когда земля была уже совсем близко, её поглотила ослепительная вспышка. Яркое сияние окутало тело Лихуа плотным коконом, а когда свет рассеялся…

***

Лихуа очнулась не в загробном царстве. Вместо увитых цветами беседок и тихих прудов к небу вздымались исполинские башни из стекла и стали. Под ногами расстилалась гладкая серая поверхность — твёрдая, как камень, но ровная, словно зеркало. Хлестал холодный, безжалостный дождь. Ошеломлённая девушка сидела прямо в луже, растерянно озираясь по сторонам. Шёлковое платье, некогда белоснежное, насквозь промокло и безвольно липло к телу, напоминая о её навсегда утраченной жизни. — Вы в порядке? — раздался над головой чужой голос. Светящийся шлем «Э-соул» скрывал лицо незнакомца, придавая ему в глазах императорской наложницы демонический, пугающий вид. — Нет, не приближайтесь! — испуганно вскрикнула Лихуа. Её голос задрожал, точно осенний лист на ветру. Она попыталась отползти, но силы покинули её. — Не бойтесь, я помогу, — мужчина примирительно поднял ладони и бережно взял девушку на руки. В этот момент тишину прорезал резкий, оглушительный хлопок. Пуля пронеслась в дюйме от них, оставив в сыром воздухе свистящий след. Второй незнакомец, Ян Чэн, среагировал молниеносно. Из его оружия сорвался ослепительный электрический разряд. Молния настигла скрывавшегося в тени убийцу — преступник рухнул замертво, его сердце остановилось, а кровь багровой струёй потекла по асфальту, смешиваясь с дождевой водой. — Меня зовут Шан Чао, и сейчас мы идём ко мне, — невозмутимо произнёс мужчина, удерживая Лихуа. — Ян Чэн, вызывай полицию. Лихуа, дрожащая от холода и шока, вцепилась в своего спасителя мёртвой хваткой. Всё вокруг казалось кошмаром, из которого невозможно проснуться. Она не понимала чужого наречия, но в суровом голосе Шан Чао уловила странную, непривычную для этого жуткого мира доброту.

***

В минималистичной квартире Шан Чао царил уют. Лихуа сидела на диване, укутанная в мягкий плед, и медленно пила горячий чай, который ей заботливо налил Ян Чэн. Хозяин дома тем временем сосредоточенно изучал экран ноутбука, пытаясь отыскать хоть какие-то зацепки о таинственной гостье, внезапно материализовавшейся посреди города «Икс». Наблюдая за ним, Лихуа пыталась осмыслить случившееся. Знакомый ей мир рухнул в одно мгновение. Величественные дворцы и покорные слуги остались в прошлом, бросив её один на один с пугающим будущим. И всё же этот суровый молодой человек почему-то внушал доверие. Быть может, судьба не просто посмеялась над ней, а даровала шанс начать всё с чистого листа? — Тебя зовут Лихуа… И ты правда была наложницей самого императора? — с неподдельным любопытством спросил Ян Чэн, настраивая встроенный в шлем лингво-модуль. Она опустила взгляд на свои ладони. Они всё ещё дрожали, несмотря на тепло пледа и согревающей чашки. Когда-то эти запястья украшали сапфировые браслеты и рубиновые перстни, а теперь они были совершенно пусты. — Ян Чэн, тебе пора, — прервал друга Шан Чао, многозначительно взглянув на него. — Забирай шлем «Э-соул». Лихуа пока останется здесь. Кивнув, Ян Чэн забрал снаряжение и бесшумно вышел, оставив хозяина квартиры наедине с гостьей из прошлого. Шан Чао присел на край дивана, сознательно сохраняя дистанцию. Он понимал, что девушке нужно время, чтобы свыкнуться с чуждой реальностью. — Лихуа, не бойся, — мягко произнёс он, следя за тем, как портативный переводчик на столе синхронизирует его слова. — Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу помочь. Она подняла на него заплаканные глаза, в которых недоверие отчаянно боролось с надеждой. Наложница попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь беззвучный шёпот. Шан Чао терпеливо ждал. — Где… где я? — наконец сквозь силу выговорила Лихуа, и электронный прибор послушно перевёл её древний диалект. — Ты в безопасности, в моей квартире. Это город Икс, — ответил Шан Чао, тщательно подбирая самые простые слова. — Это другой мир, Лихуа. Твой прежний дом остался далеко в прошлом. Здесь всё устроено иначе. Девушка растерянно огляделась, тщетно пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое. Но вокруг были лишь бездушный пластик, мерцающие экраны и строгие линии чуждой мебели. Горькие слёзы вновь хлынули из её глаз. Закрыв лицо ладонями, наложница безутешно разрыдалась. Шан Чао молча и бережно прижал её к себе. Он понимал, что этот выплеск боли и отчаяния необходим, чтобы принять пугающую реальность. Лихуа не сопротивлялась — выплакав все силы, она незаметно уснула на его плече, истощённая пережитым шоком. Он осторожно перенёс спящую гостью в спальню и опустил на мягкую постель. Расправив лёгкое одеяло, он постарался не потревожить её хрупкий сон. Вернувшись в гостиную, Шан Чао вновь открыл ноутбук. Он часами сканировал глобальную сеть и секретные архивы, но поисковые алгоритмы выдавали пустоту. В базах данных мегаполиса не существовало ни единого упоминания о «Достойной супруге» Лихуа. Для этого мира она была призраком без прошлого.

***

Лихуа безумно любила синие колокольчики — в их нежных лепестках ей виделся отблеск покинутых земель. Через три месяца после их первой встречи она робко попросила Шан Чао отыскать эти цветы, надеясь хоть немного утолить тоску по дому. — Шан Чао, ты ведь любишь меня? — неожиданно спросила Лихуа, прижимая к себе пышный букет, словно пытаясь найти в нём главный ответ. Он тепло улыбнулся и, не отводя влюблённого взгляда, произнёс: — С первого взгляда, Лихуа. Стань моей женой! Её глубокие чернильные глаза наполнились слезами безмерной радости. Она лишь безмолвно кивнула, ещё крепче прижав к груди хрупкие бутоны, словно пытаясь укрыть от всего мира своё трепетное волнение. Шан Чао уверенно взял её ладони в свои. Он чувствовал затаённую в её сердце печаль, но твёрдо решил построить для неё новый дом, полный безопасности и заботы. — Я знаю, как тебе тяжело, Лихуа, — прошептал он, заглядывая ей в душу. — Но я обещаю, что всегда буду рядом. Позволь мне сделать тебя счастливой. В его лице девушка увидела ту самую искренность и преданность, которую так долго искала. Она поняла, что рядом с ним прошлое наконец отступит. — Шан Чао… — её голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Я согласна. Если я буду твоей единственной супругой. — У меня никогда не будет других женщин, — серьёзно ответил он, зная, через какой ад многожёнства ей пришлось пройти. Их свадьба состоялась под сенью цветущих слив в роскошном саду старинного храма, где воздух был пропитан ароматами жасмина и роз. Лихуа была ослепительно красива в белоснежном платье, расшитом жемчугом и тончайшим шёлком. Шан Чао в строгом костюме не сводил с неё восхищённых глаз. Клятвы верности перед священником прозвучали тихо и трогательно, сплетая их судьбы в неразрывную нить. Обменявшись обручальными кольцами, Лихуа и Шан Чао скрепили свой союз нежным, долгим поцелуем.

***

Синие колокольчики в хрустальной вазе на подоконнике напоминали Лихуа о свете и надежде, которые можно отыскать даже в чужом мире. На последнем месяце беременности она двигалась неторопливо и забавно переваливалась при ходьбе, словно пушистая уточка. Крупные хлопья снега за окном, укрывавшие город белым ковром, навевали воспоминания о холодных зимах в императорском дворце. Но былое одиночество больше не кололо сердце. Рядом на диване сидел Шан Чао. Наполненный нежностью взгляд мужчины то и дело отрывался от страниц книги, чтобы ласково скользнуть по жене — он словно ежеминутно убеждался, что с ней всё в порядке. — Ты устала, дорогая? — с беспокойством спросил он. — Нет, я просто думаю… о нашем малыше, — улыбнулась Лихуа, покачав головой. Шан Чао отложил книгу, подошёл к супруге и бережно обнял её, как самый хрупкий цветок в мире. — Он родится здоровым и будет таким же красивым, как его мама, — тихо произнёс он. — Я никогда не думала, что смогу стать настолько счастливой, — прошептала Лихуа, переводя взгляд на синие бутоны у стекла. В их лепестках она видела отражение собственного семейного счастья. Шан Чао нежно поцеловал её в лоб. — Ты заслужила этот покой, Лихуа. Ты нашла в себе силы перешагнуть через прошлое, чтобы снова жить, любить и быть любимой. Резкий звонок в дверь нарушил умиротворяющую тишину вечера. Шан Чао пошёл открывать, и мгновение спустя на пороге появился Ян Чэн. Этот неунывающий парень давно стал их частым гостем, приносящим в дом искреннее веселье. Переступив порог, он сразу же заметил сияющую Лихуа. — Ну, как поживает будущая мама? — с порога задорно поинтересовался Ян Чэн. — Всё прекрасно, — улыбка Лихуа стала ещё шире, напоминая пробившийся сквозь тучи солнечный луч. — Со дня на день ждём первенца. Мы уже считаем часы. — Потрясающе! Безумно рад за вас. Кстати, у меня тоже есть сюрприз: через месяц я женюсь на Ся Цин! Так что официально приглашаю вас на свадьбу. Очень надеюсь, что вы сможете прийти и разделить наш праздник. В подтверждение своих слов Ян Чэн протянул Лихуа объёмистый пакет с сочными персиками и спелыми грушами — её любимыми лакомствами, о которых он никогда не забывал. — Поздравляю! Какое счастье, Ян Чэн! — воскликнула она, забирая фрукты. От мимолётного прикосновения к его ладони пальцы приятно покалывало. Лихуа тут же засыпала друга вопросами: как он решился сделать предложение, где они встретились и какое платье выбрала невеста? — Да уж, подготовка идёт полным ходом, — ответил Ян Чэн, слегка покраснев от смущения. — Ся Цин жутко волнуется, да и я, если честно, тоже. Нам очень важно, чтобы в такой день вы были рядом. Разговор перерос в уютную предсвадебную суету. Подошедший из кухни Шан Чао с улыбкой захлопал друга по плечу, расспрашивая о деталях организации и предлагая любую помощь. Жених с благодарностью согласился, признав, что перед торжеством дел всегда невпроворот. Лихуа с удовольствием слушала мужчин. Она живо представляла, какой красивой будет невеста в подвенечном наряде и как засияют от гордости глаза Ян Чэна. Эти мысли невольно вернули её к собственной свадьбе, воскресив в памяти то трепетное волнение, которое переполняло её совсем недавно. Вечер пролетел незаметно, окутанный теплом дружеской беседы. Попрощавшись, Ян Чэн искренне поблагодарил хозяев за радушный приём и ещё раз напомнил, что ждёт их на торжестве. Супруги проводили его до дверей, после чего вернулись в спальню, где их уже ждала безмолвная зимняя ночь. Оставшись наедине с женой, Шан Чао подошёл к окну. За стеклом, точно усыпанное алмазной крошкой покрывало, искрился свежий снег. Лунный свет серебрил ветви деревьев, отбрасывая на сугробы причудливые тени. Лихуа устроилась на краю постели и задумчиво перебирала принесённые фрукты, выбирая самый спелый плод. Комнату мгновенно наполнил сладкий, густой аромат. — Ян Чэн действительно счастлив, — произнесла она, откусив кусочек сочного персика. — Это видно по его взгляду. Шан Чао обернулся, смотря на неё с бесконечной теплотой: — Ян Чэн заслуживает счастья. Он мой друг. — Я так рада за них с Ся Цин. Пусть их совместный путь будет лёгким, — улыбнулась Лихуа. — Обязательно будет, дорогая. Ведь они сами творят свою судьбу, прямо как мы с тобой, — Шан Чао присел рядом и нежно коснулся её большого живота. — А наш дом скоро станет ещё уютнее, когда на свет появится этот маленький человек. Лихуа доверчиво прижалась к его плечу, мысленно благодаря судьбу за всё, что имеет. Страх перед будущим окончательно растаял. Их чувства крепли с каждым днём, подобно хрупкому цветку, распустившемуся вопреки январской стуже. Спустя несколько дней у них родился сын. Мальчика назвали Тао, что означало «персик». С его первым криком квартира наполнилась новой, звенящей жизнью. Шан Чао заворожённо смотрел на уставшую, но сияющую Лихуа и крошечный свёрток у её груди, чувствуя себя самым счастливым мужчиной во всей вселенной.