Курилка ИСБ: Предпраздничное

Последний месяц года Дедра Миро решительно не любила. С большей ненавистью относясь быть может только к январю с его ещё более отвратительным, чем декабрьский, рабочим графиком. Праздничная неделя, в которую отдыхала только, кажется, правящая верхушка, в то время как все остальные работали, спасибо трудовому кодексу Империи, хоть за двойную оплату, была по мнению Дедры сплошным мучением, начиная с неуёмного празднования ещё тридцатого числа на работе, ужасным, просто отвратительным похмельем тридцать первого (не помогали даже стимуляторы), а потом в ночь с тридцать первого на первое и соответственно первого – повторить. Бездарно вырванные из жизни похмельные дни… Праздничное настроение посетило её ровно один раз – в первый рабочий понедельник декабря, когда в холле ИСБ взору предстала наряженная красавица ёлка. Высокая, зелёная, с яркими блестящими шарами золотисто-зелёных оттенков. На этом, собственно, всё.     Дальше: работа, работа, и ещё раз работа. Чем ближе конец года, тем задач становится больше и все они срочные, которые надо было сделать ещё полгода назад, но почему-то никто не сделал, а вот сейчас, буквально в последние дни года, вспомнили и постановили, что надо непременно успеть сделать их до нового года. И не то чтобы Дедра так безалаберно относилась к своей работе, отложив поставленную начальством задачу в долгий ящик, нет, просто само начальство вспомнило о нереализованной задаче под конец года, видимо, проводя финальную ревизию в последних числах декабря.   Где вы были всё это время, дамы и господа? К тому же под конец года какая-то сука решила привести в образцовый порядок документооборот Бюро, наштамповав множество новых приказов и внеся неисчислимое количество правок в существующие инструкции по делопроизводству, решив окончательно и бесповоротно утопить работников в болоте бюрократии. Лейтенант Митака — король форм и шаблонов Первого Ордена — рыдал бы навзрыд и бился в истерике, если бы ему пришлось заполнять многочисленные формы и отчеты в новой, автоматизированной системе учета ИСБ. И всё это в последнюю неделю перед длинными праздничными выходными, когда все остальные только и заняты были, что заносом подарков по кабинетам и в соседние ведомства, а заодно планированием мероприятий на дни отдыха, в случае если кому не надо было — по тем или иным причинам — работать. И не надо завидовать, ибо отдыхающие непосредственно в праздники, нередко вынуждены были впахивать в обычные выходные после новогоднего загула, делая первые рабочие недели ещё невыносимее, чем обычные будни…   Дорогие и горячо любимые коллеги (нет), в этом году начали праздновать как никогда рано, аж в двенадцать, против обычных часа в три в прошлые года. Как выяснилось позднее, подстраиваясь под график полковника Юларена, пришедшего на Тайного Санту, вероятно крепко стукнутого по лбу северными оленями, всеми девятью парами копыт (или сколько их там?), иначе не понятно, откуда у серьёзного человека проснулась вдруг такая тяга к празднованию всеми возможными способами зимнего праздника. (Ну, кроме откровенного произвола Автора в отношении вообще всех…) В этом году, впрочем, всё было как-то вяло и не очень активно. Вероятно, зародившаяся несколько лет назад традиция праздновать в последний рабочий день, начала потихоньку себя изживать. Желающих играть в настольные игры, приносимые девочками из бухгалтерии, становилось всё меньше. Рассказы о самых выдающихся достижениях за год, как и поздравления по кругу (повторяться нельзя) тоже порядком надоели, повторяясь в тех или иных вариациях… Одно и то же. Одни и те же лица. С неподдельным энтузиазмом разве что все шли в какой-то момент в кабинет Партагаза. Пить. Этот пункт программы не терял своей популярности из года в год, из праздника в праздник. Сначала все, затем ряды постепенно начинали редеть и оставались самые стойкие, самые отчаянные трудоголики. В числе них и Дедра, закусывающая в этом году преимущественно помидорами черри, которые как нельзя лучше подходили на роль средства для поддержания водного баланса, ибо минеральная вода отсутствовала на праздничном столе как класс. Маленькие мариновые огурчики добавляли приятной остроты, чуть сладкие; сыр, кедровые орешки. Мандарины она в этот раз есть не рискнула. Не то чтобы серьёзно опасаясь последствий, скорее, во-первых, потому что никто не предложил почистить, во-вторых, с некоторых пор сей цитрус вызывал не очень приятные ассоциации. Вот что я вам скажу: никогда не ешьте мандарины перед глубоким минетом, а лучше – вообще не ешьте перед этим. Вопрос из зала: пить можно? Ответ: можно, и даже нужно. По временам заходили на несколько минут и пару тостов начальники соседних отделов, принося с собой подарки со «стеклом» — весьма практичные и как никогда уместные. Народ болтал обо всём и ни о чём, Дедра оставалась вне этих small-talk, даже не пытаясь поучаствовать, признав, наконец, что устроиться в мягком кресле (буквально, чуть ли не утонуть в нём), неспешно потягивая алкоголь из бумажного стаканчика и просто быть здесь – для неё уже достаточная степень социализации. И ей совершенно не скучно. Впрочем, на этот счёт у аттенданта Партагаза было своё мнение, поскольку после обмена несколькими репликами между этими двумя (конкретные выражения она не слышала, но вполне можно было догадаться) майор подошёл к Дедре, разыгрывая из себя радушного хозяина, в обязанности которого входит развлекать гостей. И тут она поняла одну удивительную вещь: что свободна от очарования Лио Партагаза. Свободна от его чарующего голоса, от пронзительного, видящего насквозь взгляда тёмных глаз. Свободна от его мужского очарования. Разве что аура власти и ранговая планочка с пятью синими квадратами — всё равно привлекательна. Но это даже можно — чин майора — и нужно рассматривать отдельно от личности Лио Партагаза. Майорскую планочку она с удовольствием примерила бы на свой собственный мундир, ведь что толку любоваться чужой? Совершенно никакого. И потом, у неё был Сирил. Мысль о котором вызвала на её губах улыбку. Он, конечно, не идеал, да к тому же в нагрузку идёт его мать, но эту досадную неприятность она приструнит. Так что… И вместе с тем. Вместе с этим «открытием» и следующим за ним выводами, мыслями и вообще… Где-то среди всей этой разумности, порядочности и вообще… Где-то на дне бумажного стаканчика притаилась мысль. Много разных, в самом деле, начиная с той, что неплохо было бы освежить бокал и заодно расстрелять так некстати встрявшего в её с майором не очень-то содержательный, но всё же, разговор, лейтенанта Хёрта. Какое-то время всё это непонятное мероприятие продолжалось. С парочкой перерывов на посещение дамской комнаты и возвратом в кабинет. Снова пить и закусывать. В какой-то момент закончились помидорки черри — и это было самое больше разочарование вечера. С которым не мог сравниться по силе своего воздействия на эмоциональное состояние Дедры даже тот факт, что в какой-то момент та малая общественность, что была в тот момент в кабинете, была «шокирована» вполне приличным танцем Партагаза с Гранди. Вот ни капельки не завидно. И чем дальше ползли по кругу стрелки часов, и чем меньше оставалось участников мероприятия, тем отчетливее созревала в мозгу мысль Дедры, что пора уходить. Грустная какой-то непонятной (вполне объяснимой и вместе с тем, нет) тоской. Ей хотелось уйти. Её хотелось остаться. Хотелось, чтобы этот пьяный день поскорее закончился. И вместе с тем, если ни никогда, то ещё какое-то время не кончался… Партагаз перестал быть несбыточной мечтой. Она просто отказалась от этих неподобающих мыслей о своём начальнике. И даже корыстных — что можно добиться повышения через постель — не осталось. К тому же, в этом плане гораздо перспективнее полковник, если уж думать в том направлении. Странное дело, изменять Сирилу не хотелось. Хотя, наверное, так и должно быть? Даже, учитывая, что Карн «застрял» на Гормане… Но это обычно он был недоволен тем, насколько короткими были их встречи в его визиты в столицу. Коллеги потихоньку расходились, прощались, поздравляя всех с праздником. Дедра ушла не прощаясь, выскользнув из кабинета, собравшись и просто уйдя, никому ничего не сказав. Вполне в своём стиле. Привлекать в себе всеобще внимание вне планерки откровенно не хотелось. Она просто сбежала. Сбежала от самой себя. От своих собственных желаний. Задремавших, но не изживших себя до конца. Она почувствовала себя свободной от Партагаза. Но какая-то часть её была готова поддаться… Она сбежала. Сбежала от горького разочарования не быть соблазнённой. От ещё более унизительного мерзкого чувства — быть отвергнутой, поднятой на смех в нелепой попытке «соблазнить» начальника. Она сбежала. Сбежала от этого предпраздничного абсурда, когда все были каким-то странными, неправильными версиями себя. И дело не только в алкоголе, который не провоцировал, но скорее лишь подталкивал в нужном — неправильном — направлении чувств, мыслей и действий, если уж совсем потеряться и допустить воплощения в реальность всех этих теней и полутеней. Безрассудных, глупых, опасных. Она сбежала. И это был самый правильный поступок за вечер. Дальше была не менее странная неделя эмоциональных качелей и какая-то ненормальная, навалившаяся всем своим грузом на Дедру прокрастинация, мешающая делать дела. Но это, уже, как говориться, совсем другая история. Оставалось пережить эти странные дни и с радостью вернуться в рабочий ритм будней. Таких понятных, простых и успокаивающих своей серой монотонностью дней в отполированных до блеска коридорах ИСБ. И всё бы ничего, но на горизонте маячила Горманская операция, мотая нервы (заранее, впрок, так сказать).  Я уж молчу, про Ось.