Он в тебе нуждается

      Зима – прекрасное время года, чтобы проводить его в компании любимых друзей. Ян Чонин спокойно развешивал на пробковой доске очередную фотографию с полароида, сделанную с Хёном незадолго до Рождества на берегу реки Хан. Чонину нравилось проводить время с Хёном – своим единственным Хёном, которого так и хотелось обнять, хоть Ян этого и не показывал.       Долгое время Чонин не мог понять, с чем связана его особая привязанность к Минхо. Тот был единственным участником группы, кому было позволено много обниматься с младшим, хоть и не на публике. Ян сам подходил к старшему, когда ему была нужна поддержка. А причина, как выяснилось, крылась в его запахе. Именно этот уютный аромат ванильного пудинга так сильно действовал на младшего омегу. Даже когда он смешивался с не менее приятным запахом альфы Ли, эффект на Чонина оставался тем же – успокаивающим и всепоглощающим.       В квартире послышался громкий звук домофона, который Чонин терпеть не мог. Младший каждый раз вздрагивал от неожиданности. Чан, видевший эту картину уже не раз, лишь коротко усмехнулся, одарил Яна поцелуем в щёку и пошёл открывать дверь. Минхо и Хёнджин должны были прийти с минуты на минуту. Бан обещал Хвану пожарить для него мясо, а Минхо был не прочь провести время в их компании.       Через мгновение в дверях уже стояли Хван и Ли, о чём-то оживлённо разговаривая с Чаном и передавая ему шумный пакет из магазина, где звенели бутылки с соджу. — Чонин-а, ты где там? — уже вовсю звал младшего Минхо. — Иду, иду. Как раз доску собирал. Давно надо было обновить фотографии, а то эти скоро начнут выцветать, — отозвался Чонин, поздоровался с хёнами и слегка повис на плече Чана. — Покажешь? — Хёнджин всегда интересовался переменами в интерьере общежития Чана и Чонина. Они случались редко, времени ни у кого не было, но каждый раз Хван приходил в восторг от умения Яна подбирать вещи друг к другу. — Конечно, хён, пошли, — Йенни повёл Хвана к своей излюбленной пробковой доске.       Вечер тек своим чередом. Тихие разговоры прерывались звонким стуком бутылок о стаканы и фоновым шипением мяса, которое Чан готовил восхитительно. Голова Хёнджина нашла своё место на плече Ли, а Чонин со временем устроился между ног Бана, облокотившись спиной на его грудь. Ребята обсуждали события прошлого года: Чонин расспрашивал о недавней травме Минхо, Хёнджин — о новом треке, демо-версию которого Крис недавно скинул в общий чат. Постепенно, уже изрядно захмелев, Чан отправил начинающего дремать Чонина вместе с таким же засыпающим (но не от алкоголя, а от усталости) Минхо отдыхать на диван в просторной гостиной, а сам с Хваном принялся убираться на кухне. Организмы альф были устойчивее к алкоголю, чем организмы омег, а Чонин вообще выиграл у природы «особый приз» — пьянел почти мгновенно даже от лёгких напитков. Поэтому пил всегда мало и только под присмотром Бана. Вынести очередную попойку с Сынмином и Феликсом у них в общаге он бы не смог — тогда он плакал, признавался всем в любви и просился к Крису, который был на показе в Милане. Но в этот раз Ян вёл себя тихо. Стоило ему прилечь к Хёну и вдохнуть его запах, как всё внутри успокоилось, и с лица слетела тень тревоги. Осталось лишь полное, безмятежное спокойствие.

***

      Первое время Бан Кристофер Чан действительно ревновал свою омегу к омеге своего друга. Крис имел на Чонина похожее влияние, но оно было не таким эффективным, как у Ли Минхо. Альфе это казалось несправедливым. Пока Чанбин не объяснил тягу младшего. — Чан, просто посмотри на это с его стороны. Ты — младший в коллективе. Причём младший, который пережил все главные этапы становления омегой не рядом с родителем, а рядом со старшим омегой по группе. Он всегда любил и любит тебя как лидера, партнёра, самого старшего хёна… но ты всё же альфа. И это не плохо, ни в коем случае. Он в тебе нуждается. Но вспомни, как часто даже в додебютное время он прятался именно за Минхо. Да, он мог выбрать Хана или Феликса, но выбрал самого старшего из омег. Ни ты, ни я, ни Хёнджин не могли дать ему ту поддержку, которую даёт омега омеге. Так уж природа устроена. В идеале, конечно, ему стоило пережить это с родителями, но что вышло, то вышло. Поэтому запах Минхо-хёна для него так важен. Ну и давай будем честны: запах Ли ещё никому не мешал. Он пах бы ванильным пудингом, даже будь бетой, учитывая как он их любит, — спокойно рассудил Со, и в этот момент для Бана всё окончательно прояснилось.

***

      Ночь накрывала зимний Сеул. Хван уже давно переместился на диван поближе к Ли. Омега переложил голову с подушки на плечо Хвана, а к нему сзади пристроился Ян, обхватывая тело старшего, словно большую плюшевую игрушку. Он был похож на маленькую обезьянку, уткнувшуюся носиком туда, где запах ванили был сильнее всего и приятно расслаблял пьяное тельце. Чан подошёл к ним и накрыл «семейство» Хван-Ли пледом, а младшего укутал его любимым лёгким одеялом, без которого тот спал плохо. В нём была какая-то чарующая магия — во время тура Бан даже готов был вернуться за ним в Сеул, когда времени на сон стало катастрофически не хватать, а Чонин начал постоянно просыпаться, не давая организму отдохнуть даже те малые часы. — Минхо, тебе удобно? Я могу его забрать, если что, — Чан всегда переживал за комфорт гостей. — Всё в порядке, не мешает. Пусть спит. Он плохо спал в последнее время? — Ли всегда волновался за младшего, зная, что тот по-прежнему рано вставал, но и ложился далеко не первым. — У него было много съёмок плюс наши выступления. И мои съёмки тоже… Так что да, он мало спал, — Чану было грустно признавать, что снова не уследил за режимом младшего. Он обещал заботиться о нём, но чаще выходило наоборот: Ян подогревал ему еду, готовил завтраки и проводил часы в ожидании со студии. Хван заметил, как потускнело лицо лидера. У них с Минхо в этом плане было иначе. Живя отдельно, они физически не могли постоянно опекать друг друга, поэтому подключали Хана и Чанбина. Так Джисон периодически забирал заказанные Хваном пудинги для Ли, а Со прогонял младшего спать, если Минхо просил — а тот знал его расписание как свои пять пальцев. — Чан, не переживай так. Мы все работали много. Ты сам амбассадор, знаешь, как они неудобно ставят съёмки. Пусть лучше отоспится сегодня. Ложись к нам, все поместимся, — Хёнджин отодвинулся к ручке дивана, потянув за собой Минхо, к которому Чонин прилип намертво. — Наверное, ты прав. Главное, чтобы он выспался, — Бан принёс свою подушку и лёг рядом со своим омегой, перекинув руку через его талию.

***

      Солнце на этот раз встало раньше всех. Его тёплые лучи пробивались сквозь занавески и играли в ярко-рыжих волосах Яна, но лицо младшего было надёжно спрятано в шее, от которой пахло ванилью.       Первым, на удивление, проснулся Хёнджин. Желание остаться в тепле и спать дальше, особенно видя, как остальные сладко сопят, было огромным, но жажда взяла верх. Осторожно, стараясь не потревожить Ли, свернувшегося на его груди, Хван подоткнул под него плед и наконец поднялся.       Вслед за ним встал и Бан. За ночь Чонин лишь крепче прижал к себе руку альфы, так что выбраться было нетрудно. Оставив лёгкий поцелуй на щеке младшего, Чан поправил на нём одеяло и направился на кухню, где столкнулся с Хёнджином, жадно пьющим воду. — Давно проснулся? — Чан потянулся за своей любимой «кофейной» кружкой, попутно доставая заварник и чай. — Только что. Тут расписание скинули. Чанбин негодует: у нас теперь танцевальные практики во время его вечерних тренировок, — Хван допил воду и поставил стакан в раковину. — Бин до сих пор не научился читать расписание? Это практики Минхо на вечер, — Крис уже успел открыть присланный файл. — Вот он обрадуется. Опять вы у меня Хо забираете, кошмар. Когда мне с ним время проводить в таком графике? — Хёнджин надул губы, раздражённо уставившись в телефон. — Ну, бегать ему пока нельзя, а практики всего на час, и то половина — растяжка и лёгкие упражнения. Так что у тебя есть свободное утро, — Бан усмехнулся, глядя на недовольную гримасу младшего. — Утро, которое я сплю. И в отличие от вас — один, а не со своей парой, — Хван скривился, будто ему предложили баклажаны. — Мой Йенни спит в обнимку с твоей омегой, от которого не отлипает с вечера, так что не жалуйся, — Чану стало ещё смешнее от абсурдности ситуации.       Тем временем ото сна начал приходить в себя и Ли, всё ещё прижатый телом младшенького. Повернув голову, Минхо заметил, как тот морщится и потихоньку выкарабкивается из объятий Морфея. — Нини, давай просыпайся, а то у меня рука онемела. Ты же не хочешь оставить меня без руки из-за того, что один лисёнок перекрыл в ней кровоток? — Минхо хмыкнул, пытаясь осторожно высвободиться. Ян наконец открыл глаза и ослабил хватку. — А где Чан? — Йенни приподнялся, оглядываясь вокруг. — Вот те на. Всю ночь ко мне прижимался, а теперь «где Чан?» На кухне он. Чан-а, иди сюда! — Минхо подразнил младшего и позвал его альфу.       Вскоре Чан и Хёнджин вернулись с кухни, неся своим любимым по кружке кофе. Хван устроился в углу дивана, притянув к себе Минхо, а Чан, уже выпивший свой чай, положил голову на колени Йенни, обнимая его за талию. — Чан-хён, что бы там ни было, как бы Йенни ни любил мой запах, ты ему по-прежнему безумно нужен. В моих объятиях он просыпаться не готов, — констатировал Минхо, заставляя альфу рассмеяться, а щёки Чонина — вспыхнуть. — Хён, что ты говоришь… — смутился Ян, прикрывая лицо ладонью. — А я тебе по утрам не нужен, Хо? — возмутился Хван. — Ты слишком горячий. С тобой спать под моим одеялом с подогревом нереально, — Минхо дразнил своего альфу. — Но ради тебя я готов потерпеть, Чаги-я.       Чуть позже, когда все окончательно проснулись, Минхо забрал Хёнджина, и они отправились в общежитие младшего, оставив Бана и Чонина наедине. — Чан-и, я люблю тебя. Прости, что снова уснул рядом с Минхо-хёном, — Йенни обнял Криса за шею, пряча лицо у его плеча. — Чаги-я, я всё понимаю, не переживай. Надеюсь, ты наконец выспался, лисёнок, — Чан обнял младшего в ответ, обхватив его тонкую талию и целуя в макушку.