Отражение решений

      Я не могу понять, почему многим людям так важно иметь место, именуемое семейным гнездом. Мы не птицы, так зачем нам гнезда? А даже если и птицы — полет это ведь гораздо круче, чем сидение на одном месте. Однако такого мнения был, кажется, я один.       — Я так рада! — в который раз воскликнула Диана, обнимая наших родителей.       Подарить нам на Новый год квартиру — исключительно их идея. Думаю, это крупный намек на то, что нам с ней уже давно пора пожениться: все-таки четыре года отношений недавно стукнуло. А до этого еще пять лет дружбы пролетели… В общем, причины создать это самое семейное гнездо, возможно, и правда были.       — Алексей, ты чего притих? — спрашивает мой отец.       Я покачал головой, не отрывая взгляда от светлых стен квартиры. Эти стены казались мне тюремной решеткой.       Следующие полтора часа мы провели в этой самой новой квартире, празднуя скорое новоселье — родители заранее украсили квартиру, хотя мебели здесь пока что не имелось. Волшебники, подумал про себя я.       — Ладно, мы поедем, а вы осваивайтесь, — улыбнулась тетя Катя, мама Дианы.       Когда Диана закрыла за ними дверь и повернулась ко мне, я понял, что мое мрачное настроение мне скрыть так и не удалось — девушка мгновенно отразила мои эмоции.       — Мог бы более убедительно поблагодарить их, — она сложила руки на груди.       Я прищурился, вопрошая.       — Ты вообще пытался хотя бы сделать вид, что рад?       Я запустил ладонь в волосы, нервно сжимая их у корней и готовясь к неизбежной ссоре.       — Я не люблю сюрпризы, ты же знаешь! Зачем они это все устроили? Могли бы сначала посоветоваться с нами!       Диана тяжело вздохнула. Плохой знак.       — Я не могу понять, почему ты так недоволен! Мы живем в съемной квартире уже два года. Чем плохо то, что у нас теперь будет своя?       — Я не хотел покупать квартиру, мне могут предложить исследовательский грант в Германии, мне не нужна эта квартира, Диан! Мне нужно сейчас суметь убедить…       — Германия? Какая еще Германия? Ты о чем вообще? — удивленно спрашивает она. Черт! Я, кажется, так и не рассказал ей.       — Есть шанс, что меня примут в университет в Гейдельберге как главного специалиста для генетических исследований, — коротко поясняю я. Когда я говорю об этом мне кажется, что уже лечу в самолете, а затем осматриваюсь в лаборатории…       Диана замолкает, потрясенно моргая.       — И ты не удосужился рассказать мне об этом и обсудить?       — А о чем тут говорить, Диан? Это такой шанс! И я не собираюсь упускать его.       — Леш, ты вообще думаешь о чем-то, кроме исследований? Я не хочу перетягивать все твое внимание только на себя, но мы не сможем жить вот так! — она всплеснула руками. Темные как ночь волосы растрепались из пучка.       — Как, так? — я упер руки в бедра, чтобы почувствовать себя устойчивее.       Диана раздраженно прикрыла глаза, вдохнула, а потом…       — Тебе скоро тридцать, Алексей. Мне двадцать восемь, мы знакомы со студенчества.       К чему были эти факты, до конца я не понял.       — Встречаемся мы четыре года. Я люблю твое упорство и трудолюбие, но жизнь не заканчивается только на твоей науке! А про твою мечту о Германии я услышала только что! Почему ты не обсуждал это со мной? Ты думаешь, что мир крутится только вокруг твоей работы? Я тебя расстрою: это не так! Когда случилось так, что ты перестал замечать меня? У меня ведь тоже есть работа, кстати говоря. И знаешь, я хочу открыть собственную галерею. Хочу устраивать выставки своих работ. Что ты скажешь на это, а? Почему твоя работа важнее всего остального? Когда ты стал таким? Почему не видишь мир вокруг себя?       — Диана, эти исследования очень важны. Ты не знаешь, сколько всего еще можно узнать о генетическом мире…       — И вот опять! — она проходит в просторный зал, больно задевая меня плечом.       Я поворачиваюсь и иду за ней.       — Тебе не кажется, что ты сейчас ведешь себя как эгоистка?       — Я? И кто же из нас главный эгоист? — Диана подходит ко мне впритык, запрокидывая голову и со злобой в глазах смотря прямо мне в лицо.       — Я не понимаю, чего ты хочешь добиться от меня этим разговором.       — Не понимаешь, да? — ее взгляд кажется полным безумия, связанным с обидой и разочарованием, — Я просто хочу, чтобы ты был откровенен со мной. Ты уже не в первый раз недоговариваешь. Я не могу жить с человеком, взгляды и мечты которого направлены так далеко, что я в них теряюсь за горизонтом.       Она замолкает, словно давая мне шанс сказать что-нибудь. Я бестолково моргаю, не понимая ее.       Диана отходит, чтобы взять со стула свои вещи. Вздыхает вновь, когда поворачивается обратно ко мне.       — Завтра я верну родителям ключи и попрошу продать квартиру. Съеду к ним сразу после праздников. Елку, так уж и быть, оставлю тебе.       Ее тон более спокойный.       Диана быстро пропадает в коридоре. Я слышу звук молнии на ее сапогах, а затем шуршание куртки и сумки.       Дальше щелкает замок, входная дверь открывается. Однако я даже не поворачиваюсь в ее сторону. Обездвиженный, стою в пустом зале, пялясь на воздушные шарики, выкатывающиеся из кухни.       Мгновения тянуться слишком долго, но затем раздается хлопок: Диана ушла.       Я моргаю несколько раз, после чего лопаю бесячие шары, ударяя по ним краями кожаных туфель. Яркая резина разлетается по комнате с оглушающими хлопками. Эти хлопки бьют по барабанным перепонкам, заставляя зажмурится от боли.       Я не успокаиваюсь, пока не лопается последний шар.       Не имея возможности разгромить что-нибудь еще, я падаю на пол. Дыхание учащается, и мне приходится расстегнуть несколько пуговиц у рубашки.       Небо за окном уже давно почернело. Весь день шел снег, а сейчас осталась лишь безнадежная темнота.       Прислонившись головой к холодной стене, я закрываю глаза, мечтая о том, чтобы этот день наконец закончился, а завтрашний принес спокойствие и ответы.       Меня будит какое-то пищание, похожее на оповещение от чайника о том, что вода закипела. Я жмурюсь от яркого света, еще не успев открыть глаза.       — Почему ты на полу, Леш? Я думала, ты работаешь, — слышу женский голос. Диана?       Когда я все же открываю глаза, вижу перед собой бежевый диван с кучей ярких подушек. По бокам от него стоят тумбочки, а подняв взгляд выше, замечаю на стене знакомые картины.       Тру ладонями лицо, пытаясь взбодриться. Решаюсь встать, но ударяюсь плечом о шкаф, а головой об полку.       — Ты чего, Леш? — обеспокоенный голос Дианы отчего-то пугает. Она подходит ко мне, и у меня получается сфокусироваться на ней.       Она выглядит такой, какой я привык ее видеть — волосы собраны в небрежный пучок, поза спокойная, эмоции выражают лишь глаза. Окидываю ее взглядом и анализирую одежду — на ней знакомый мне домашний наряд.       Диана прикасается к моей руке, а я даже не чувствую этого. Я быстро моргаю, пытаясь понять, где нахожусь. Наша квартира значительно меньше в размерах, да и интерьер совсем другой. Это помещение в светлых оттенках и наполнено солнечным светом. Я небрежно оглядываюсь, спотыкаясь на ровном месте, когда понимаю, что это — подаренная нам родителями квартира.       Я прикладываю ладонь ко лбу.       — С тобой все в порядке?       Я игнорирую, забыв, как разговаривать.       — Я приготовила завтрак. Поедим и поедем.       Мои глаза все еще мечутся по квартире, дыхание и сердцебиение снова учащаются.       — Только не говори, что ты заболел, — она хватает меня одной рукой за плечо, а другую прикладывает ко лбу, видимо, проверяя температуру, — Я ведь говорила, что надо закрывать окно, когда работаешь.       Мой взгляд возвращается к ней. Она отводит руку, и тут мое внимание привлекает нечто блестящее на ее безымянном пальце. Я хватаю ее за запястье и замираю, заметив кольцо с небольшим изысканным бриллиантом. Нервно моргаю, не понимая, откуда оно у нее и что вообще происходит.       — Откуда это у тебя? — еле выговариваю я.       — Это первоапрельские шутки, что ли? Рановато ты, — усмехается она, — Я жду тебя на кухне, иди умойся.       Она уходит на кухню, на которой еще вчера мы сидели с нашими родителями.       Я делаю единственное, пришедшее в голову — подхожу к панорамному окну. Оглядываю город с высоты пятнадцатого этажа. Солнце освещает землю, заставляя снег блестеть, дороги заполнены машинами — в общем, все как обычно. Нормально.       Склоняя голову в недоумении, направляюсь на поиски ванной, чтобы умыться. Что сегодня такое?       Справляюсь с задачей быстро, успев разглядеть обстановку в других частях квартиры. Смотрю на себя в зеркало и вижу… Себя. Такого же, как и вчера. Вот только на щеках появилась щетина, которая за ночь не смогла бы разрастись до такого состояния. Должно было пройти хотя бы несколько дней… Щупаю себя за лицо, а следом и за другие части тела, но не происходит ничего необычного.       Я бы предположил, что напился так сильно, что забыл последние несколько… дней? Какое сегодня число? Я выбегаю из ванной в поисках календаря или телефона. Натыкаюсь на календарь с пейзажами в коридоре и нахожу выделенную дату: тринадцатое января. Прошло ровно две недели с тридцатого декабря — то есть, со вчера. Для меня со вчера.       Однако теорию разрушает факт того, что я давно уже не пил, особенно в таких больших количествах. Почему же я не помню последние две недели? И что вообще произошло? Почему мы в квартире, которую Диана решила вернуть родителям, а на ее пальце кольцо? Наверняка подаренное мной, но я ведь не собирался еще делать ей предложение…       Мне отчаянно захотелось кричать и биться головой о стену, но я вспомнил про Диану, которая ждет меня на кухне, а потом собирается куда-то со мной ехать.       — Ты точно в порядке? — уточняет она, видя меня вновь, растрепанным и растерянным.       Я опять игнорирую, осматривая пространство.       — Я сделал тебе предложение? — задаю волнующий меня вопрос.       Диана нервно усмехается.       — Конечно, сделал. Ты хочешь отмазаться от поездки в ЗАГС? Только не говори, что тебя это все пугает, — она складывает руки на груди — ее любимый жест, кстати.       — ЗАГС? В него мы сегодня поедем? — кажется, мои глаза скоро выкатятся из орбит от очередной новости.       Диана протяжно вздыхает.       — Ты передумал на мне жениться?       Я замираю, не в силах ответить — я ведь вообще ничего не думал! Как тут можно передумать?!       — Ешь, я пока начну собираться, — с этими словами она покидает кухню.       Я выдыхаю: не последовало ссоры.       Есть мне не хотелось вовсе. Дальше время пролетело быстро — сначала я покидал новую квартиру, потом вел машину, а потом сидел на неудобном стуле, заполняя какие-то бумаги. Будет хорошо, если на меня не оформят кредит, потому что я не особо следил за происходящим.       Выходили из государственного учреждения мы оба недовольные: я — всем на свете, а Диана — моим недовольством.       Оказывается, на дальнейшую часть дня у нас тоже были дела — нужно было съездить в магазин и купить какие-то вещи для дома. Я решил просто смириться с ситуацией и дождаться вечера. Может, если высплюсь, все вернется в норму? Это единственный разумный вариант.       В магазине Диана активно пыталась что-то со мной обсудить, однако как только я начал вникать в тему о покупке небольшого стеллажа в спальню, у меня зазвонил телефон. Я был благодарен Диане, которая перед выходом кинула его в мой карман, потому что я напрочь забыл о нем. Увидев, кто звонит, я быстро и встревоженно взял трубку.       — Алексей, у меня для вас хорошие новости. Вы будете представлять наш университет на научных исследованиях в Гейдельберге. Это то, что мы обсуждали с вами в декабре. Вам следует заехать сегодня ко мне, чтобы мы подробно все обговорили. У вас найдется время?       Мне показалось, что от счастья у меня затряслись руки. Я пообещал приехать, даже не раздумывая.       — Диан, мне нужно ехать, это по работе.       — Ты серьезно? У тебя еще не закончился отпуск.       — Мне только что позвонили насчет исследований в Германии…       — Я поняла. Езжай.       — Я позвоню тебе позже, — бросил я, уже убегая.       Не помню, как бежал до машины и как ехал к университету, в котором работаю чуть меньше пяти лет, не помню, как бежал в нужный кабинет. Помню только то, что я еду в Германию и буду представлять там свой университет. Что может сравниться с этим? У меня нет ответа. Мысленно я уже лечу в самолете.       Когда я вернулся домой, был уже вечер, ведь я попал в пробку. Я хотел поделиться радостной новостью с Дианой, однако не обнаружил ее в квартире. Проверив телефон, увидел от нее сообщение о том, что она у подруги и вернется поздно.       Вымотанный сегодняшним днем, я принял душ и лег в прохладную постель.       — Вставай, Алексей! Сколько можно тебя будить? — мне не составило труда распознать голос Дианы, однако распознать место, в котором обнаружил себя, открыв глаза, не смог.       Я резко сел в постели. Кажется, я находился в спальне. Вот только не в той, в которой засыпал в последний раз. Да чтоб тебя…       — Вы должны выйти через двадцать минут! Если опять опоздаете, я тебя прибью, Лешь…       Мне были хорошо понятны ее слова, и я тут же подскочил с кровати.       — Собирайся быстрее! Я соберу Августа. На завтрак у тебя времени уже нет…       Она говорила еще что-то, но я с трудом осмысливал — все опять было незнакомым. Меня подгоняли, и мне оставалось только делать то, что говорит Диана.       В коридоре мне вручили рабочий портфель в одну руку и детский рюкзачок в другую.       — Я отправлю тебе список, что нужно купить к ужину. Я вернусь позже сегодня. Августа с плаванья заберет твоя мама. После работы тебе нужно будет за ним заехать.       Мои брови непроизвольно поползли вверх и, кажется, вышли за границы лица, когда ко мне подбежал маленький мальчик, очень похожий на Диану.       Из дома нас почти что выдворили. Август, как и любой ребенок, не слишком заботился о происходящем.       Все дальнейшие действия я делал с надеждой, что они правильны. Потому что куда вести ребенка — что не было удивительно, — я не знал. Да к тому же это, видимо, был мой ребенок! Откуда, кот бы меня подрал!.. Откуда у нас с Дианой взялся ребенок лет четырех-пяти?       Выйдя из многоквартирного дома, я осознал, что совсем не помню такого вида на улице. Стоило оглядеться, как заметил надписи на немецком… Мы что, в Германии?! Кажется, Август был не самой странной проблемой.       До места, куда он ходил на плаванье, мы добрались чудом — иначе не сказать. Отведя его, куда он сам мне показал, я вернулся в машину.       Потерев лицо руками — борода стала небольшим открытием — и подергав себя за волосы, я завел двигатель, но — кто бы мог подумать — не знал, куда мне ехать дальше. Должно быть, на работу, но куда? Мозг взрывался, руки тряслись, ноги онемели — что мне делать? Что вообще происходит?       Вспомнив о существовании мобильника, я быстро нашел его в сумке и стал искать хоть какие-то ответы. Нашел возможный адрес работы и имена возможных коллег — ничего нельзя утверждать точно. А потом увидел дату в календаре: сентябрь две тысячи тридцатого года. И чуть не попал в аварию, чудом отпустив педаль. Пока ехал, стараясь не попасть в аварию, думал о поездке в Германию, которая, по-видимому, состоялась. Вот только прошло пять лет!       Как выяснилось на работе, я тут уже четыре с половиной года. Мы разговаривали на корявом английском, а в случае чего с нами работает переводчик.       Проведя следующие часы за работой, в которую быстро вник, я заметно расслабился и почувствовал себя на своем месте. Было спокойно и хорошо. И это прошло ровно в тот момент, когда я вышел из университета и вернулся в машину. Благо в телефоне был записан и адрес дома — только благодаря этому я попал домой.       Зайдя в квартиру, я понял, что она пуста. Я разулся и принялся осматриваться. Эта квартира была большой, аккуратной, если не считать детские игрушки, что лежали не на месте. Комнаты все были в разных стилях, но все равно прилично сочетались друг с другом. На стенах теперь висели лишь две знакомые мне картины. Было также много фотографий, больших и маленьких, в разных рамках. Думаю, все их сделала Диана — они были очень профессиональны. Были пейзажи, мы с Августом, наши родители. Были и мы с Дианой, но я совсем не помню, как делались эти фотографии. И только в спальне я обнаружил нашу с ней фотографию, сильно отличающуюся от других. Это было неряшливое селфи, сделанное нами в первый год отношений. И это единственная фотография, которую я помню. На ней я крепко целую Диану в щеку, а она радостно жмурится и улыбается. Этот снимок был случайностью, но так понравился Диане, что она отказалась его удалять.       Я улыбнулся, взяв в руки рамку с фотографией, и осторожно провел по ней большим пальцем.       Завибрировавший в кармане брюк телефон заставил прийти в себя. Увидев, что звонящий записан как «Мама», я быстро взял трубку.       — Мам? — я по-детски обрадовался.       — Леш, у тебя все нормально? Ты должен был приехать еще полтора часа назад.       Я неприлично выругался, уже после подумав, что не стоило, и рванул на выход.       Еще ведь надо было купить продукты! Хорошо, что Диана скинула список смской.       По дороге к матери я не мог понять, что она тоже делает в Германии, но решил оставить это на потом.       — Ему уже скоро спать, а ты только приехал, Леш. Когда ты, наконец, сможешь уделить время семье? — мама смотрела на меня без упрека, скорее с печалью, когда я забрал почти спящего сына с дивана в гостиной.       Тяжесть невыполненного долга сдавливала грудь, пока я нес Августа в машину, пока ехал до магазина, пока искал продукты, пока ехал домой.       Домой Август дошел уже на своих двоих, а я все еще не мог понять, когда он успел появиться.       Второпях я открыл дверь, и на пороге нас встретила Диана. На ее лице было написано разочарование, причины которого я не успел понять. Поза ее была тоже весьма враждебной, но, как выяснилось, только для меня — сына она встретила с улыбкой и объятиями.       Пока она готовила его ко сну, убедившись, что он поужинал у бабушки, я разбирал пакеты с продуктами на кухне. Чувствовал себя бесполезно — я даже не имею понятия, где что лежит здесь.       — Он спит. Я купила ужин, — произнесла негромко она, вернувшись ко мне. Только сейчас я заметил бумажный пакет на стуле.       — Зачем? Я ведь принес все, что ты попросила. Могла бы сказать…       — Я также говорила тебе о том, что вернусь позже обычно. Я понимаю, что ты мне ничего не должен гипотетически, но я надеялась хоть на какое-то содействие. Знаешь ли, я тоже устаю. Машина из нас двоих только у тебя, поэтому я прошу тебя отвозить и забирать Августа, когда это попадает в твои временные рамки.       Она замолкает, словно выжидая моей реакции. Я немею, не в силах подобрать слова.       — А это, — она берет в руки бумажный пакет, — купила потому, что понимала, что ты вновь опоздаешь. Подведешь.       На последнем слове у нее надломился голос.       — Диан, но я ведь не специально, сегодня так получилось…       — Леш, ты говоришь так уже несколько лет подряд. Я понимаю, что людям свойственно задерживаться на работе. Но почему мой муж делает это каждый день? Ты так хотел сюда переехать ради этой работы, я согласилась и приняла это. Но я не думала, что она заберет тебя у меня. И даже рождение Августа ничего не изменило. Знаешь, как это больно?       Ее глаза заблестели. Мои плечи опустились, и пришлось опереться о кухонный гарнитур.       — Ладно. Я не вижу смысла в этом разговоре. Давай просто поедим и ляжем спять, — она начинает проворачивать махинации, чтобы достать еду. Я безмолвно слежу за ее действиями, пребывая в ступоре. Неужели я стал таким плохим мужем и отцом? Я не хочу в это верить.       Ели мы в молчании, спать ложились тоже. Мне столько хотелось сказать ей, оправдаться. Но я понял, что все это будут пустые слова. Слова никогда не смогут заменить действия.       В голову ударила тупая боль — я обо что-то ударился. Открыв глаза, понял, что об пол — я упал на бок.       Оглядев пространство, я счастливо вскочил: я вновь в подаренной нам квартире. По полу были разбросаны лопнувшие шары, а из мебели в квартире был только скромный стол и стулья, за которыми мы пили чай. За окном светило солнце, жизнь на улице гудела. Чтобы убедиться в достоверности времени, я открыл календарь на телефоне. Я дома! Никогда еще так не радовался новому дню. Однако радость пропала, как только я вспомнил про наш последний разговор с Дианой.       Я выбежал из квартиры так быстро, как только мог, и в таком же темпе шел до машины и ехал до ближайшего ювелирного. С той же скоростью ехал домой, к Диане. Пока открывал входную дверь, чуть не выронил ключи.       Вошел слишком громко — сонная Диана испуганно выбежала из спальни.       — Диана…       — Ты что, пробежал марафон? — она заметила мою одышку после бега.       — Почти, — я подошел ближе и вытащил из кармана бархатную коробочку, — Диан, ты выйдешь за меня?       Она согласилась не сразу — понадобился длительный монолог. Однако она все же сказала заветное слово из двух букв.       Когда я надел кольцо на ее палец, осознал, что оно выглядит слишком знакомым.