Кошка

      Девять месяцев в Аргентине пролетели как один день. У кого-то дети за это время рождаются, а мы с Ланским построили новую жизнь. Весьма молниеносно, между прочим. Мой бывший муж — обладатель какой-то невероятной жилки бизнесмена. Про таких говорят: «У них в руках всё горит». В хорошем смысле. Пожары нам точно были не нужны. Повар от Бога умудрился даже в чужой стране завертеть пельменно-вареничный бизнес. Сначала на «наших» людях тренировался через сарафанное радио, а потом уже и местные вошли во вкус, распробовав его блюда. И уже через полгода он снял помещение и открыл своё первое полноценное кафе в Аргентине с названием «Варенька», добавив в меню борщи, винегрет и гречку с котлетой «по-киевски». Я уже ничему не удивлялась. Юрке ещё со времён студенчества многое удавалось проворачивать визуально легко. Отговаривала, конечно, его от такого странного для местных жителей названия. А он ни в какую. «Я художник, я так вижу». Пришлось напомнить ему, что художник в нашем дуэте я. Однако «Вареньку» Ланской всё же отбил.       Поначалу помогала ему лепить всё это «безобразие» в домашних условиях, тем самым, конечно, отвлекаясь от грустных мыслей. Пожар моего сердца пыталась тушить бытовыми перипетиями. Юрка восхищался моими филигранными ручками и склонностью к перфекционизму в деталях. Вареники и пельмени выходили идеальными и идентичными друг другу. Казалось, что за этим странным для меня занятием потеря Кати действительно проживалась чуть легче. Однако теперь, проходя мимо вывески с буквами, сплетающимися в моё имя, я каждый раз ощущала подкатывающий к горлу комок слёз: оно звучало в моей голове исключительно голосом и интонациями Кошки. Именно так протяжно и мурлыкающе: «Ва-а-а-ренька».       Катя растворилась с моего горизонта, будто и не было никогда между нами весьма краткого, но такого яркого и красивого романа. На единственной странице в «Контакте», о которой знала и могла по ней отслеживать жизнь девушки, я оказалась в чёрном списке ещё в тот момент, когда только-только приземлилась в Стамбуле, чтобы в транзитной зоне пересесть на рейс до Буэноса. Моё сообщение осталось непрочитанным. А зачем? Мы всё друг другу сказали в её квартире. Что-то фейковое создавать, смысла не было.       «Без шансов, без вариантов»       Инициатором разрыва оказалась именно я. Заставлять нас обеих грызть кактус, по меньше мере, казалось ненужной пыткой. Страстная, красивая и манящая Кошка в одно мгновение стала для меня недоступной. Винить кого-то? Бессмысленно.       «Прости меня за слабость и за то, что я так странно и отчаянно люблю»       И я начала новую жизнь в Аргентине. Удалённо продолжала деятельность в нашей компании в России. День за днём проносились в делах и в заботах, толком не позволяя выдохнуть и взять паузу, чтобы потратить свободное время на самобичевание. Работа с учётом разницы в часовых поясах занимала огромное пространство моей жизни. А в перерывах — Мотька и помощь Ланскому. Однажды коллега из моей команды показал эскиз для рекламы шоколада, и я лишь по штрихам карандаша уловила стиль Кошки. Спросила, кто отрисовывал. Однако он не смог ответить. Подряд взял анонимный дизайнер через агрегатор. Эта практика довольно часто использовалась в нашей фирме. Я сама точно так же подкидывала Кате редкие задания в период нашего… наших отношений. И мне почему-то так тоскливо представилось, что где-то там, далеко-далеко, она кормит кого-то шоколадом из своих нежных рук. Не меня…       Сына мы с Юркой очень быстро определили в детский сад. Всё же иностранные языки даются малышам порой в разы легче, чем взрослым. Адаптация Мотьки проходила явно проще, чем у его родителей. По приезде мы с Ланским какое-то время проживали на одной территории, но, освоившись, он снял для каждого из нас отдельное жильё. Брак наш точно остался в прошлом. Однако, как минимум, раз в неделю мы вместе по-дружески и на моей территории окунались под пиво и чипсы в атмосферу совместного просмотра нескольких серий какого-нибудь топового сериала. И будто бы вся эта история переезда возродила между нами что-то бесценное из времён студенчества. И, да, именно Ланской долгие месяцы являлся моей жилеткой, когда я всё же срывалась под излишне выпитым алкоголем и рыдала на его груди, бормоча невнятно, но весьма понятно для Юрки, что без Кати я не могу. Как можно было так бессердечно сжечь все мосты? Особенно остро воспоминания заколошматили, когда у Ланского в итоге начала появляться личная жизнь. Ну да... Модели, ноги от ушей, всё те же на помосте. До сих пор не понимаю, почему он выбрал когда-то именно меня в жены: я же совершенно не в его вкусе. Правда, на этих дамочках, мелькающих первое время калейдоскопом, он явно жениться не собирался. Однако в моей груди завистливо щемило от того, что у него хотя бы появился повод кому-то улыбнуться и есть кто-то, с кем можно принять вместе душ.       В итоге, не выдержав замкнутости своих страданий, по наводке кого-то из «новых переселенцев» я наткнулась в Telegram на ЛГБТ-чатик и постепенно начала окунаться в квир-культуру этой страны. Здесь так контрастно по сравнению с Родиной разрешалось абсолютно всё: однополые браки, парады и любая активность по просвещению жителей. Сначала я просто следила за общением и изучала мероприятия, но в итоге, как раз на окончание девятого месяца нашей жизни в Буэносе, решила всё же посетить один из квир-баров. Инициатором по выбору места почему-то явился именно Ланской, с которым я, совершенно не стесняясь, делилась своими «наклонностями». Он и подвёл меня к мысли, что Кошка, возможно, не была каким-то особым исключением, и на подсознательном уровне мне всегда нравились девушки.       Бывший муж слишком особенно активизировался в последние две недели, пытаясь вытащить меня хотя бы куда-нибудь за пределы внутреннего мира. Он и бар этот ЛГБТ-шный буквально скормил мне. Даже не представляю, откуда у него случились обширные познания о таких местах. Я до последнего упиралась, аргументируя, что одной туда идти, по меньшей мере, странно и, возможно, даже опасно. Ланской взял буквально измором. Сдалась. Натянула на себя обычную белую майку и джинсы, принимая решение не сильно выделяться, и всё же выбралась за пределы своей искусственной зоны комфорта. Неожиданно пришло осознание, что Вареньке действительно требуется насыщенная светская жизнь. И объяснение этому было одно: меня отпустило… Мои волосы за девять месяцев довольно прилично отрасли и к этому дню окрасились в неяркий цвет платиновой блондинки. Но именно в этот вечер я снова с помощью тонирующего шампуня превратила их в розовое облако. Почему бы и нет?       Бар оказался типичным в моём представлении: грязновато, шумновато, но насыщенно ярко, ввиду присутствия некоторых весьма экстравагантных посетителей. Мой цвет волос в этой атмосфере на фоне блёсток и вызывающего макияжа представителей ЛГБТ-сообщества воспринимался как что-то стандартное и обычное. Я с большим трудом забралась на высокий стул за барной стойкой, проклиная типичные неудобства для маленьких людей в таких заведениях и чувствуя себя хоббитом. Уткнулась серьёзным взглядом в меню, выбирая коктейль из множества. Внутренне подпевала звучащей на фоне «Aicha»: что-то прекрасное из моего детства так мило отзывалось в этой песне, окончательно расслабляя. И тут всё перевернулось. В какой-то момент мне показалось, что стул подо мной тоже завертелся, хотя это оказалось всего лишь лёгкое головокружение.       Мои пальцы неожиданно накрыли горячие чужие. Ещё до того, как я посмотрела на автора этого жеста, нарушающего личные границы, тело непроизвольно задрожало узнаванием: происходящеее не могло быть совпадением. Сколько раз именно эти длинные пальцы возбуждали меня и доводили до оргазма.       — Привет, — произнесла Кошка: на её переносице появилась маленькая морщинка напряжения за эти девять месяцев.       Я молчала. Пристально смотрела на Катю и не произносила ни слова. Но и свою руку не убирала из её.       — Варя, может, ты как-то отреагируешь на меня? — волнение в её голосе выдавал дёрганный тембр.       — Налей мне текилы. Чистой, — ну да, это явление народу как-то же нужно было переварить.       — Варя…       — Катя, я выбралась сюда, чтобы выпить и расслабиться. Давай начнём с первого. А потом подумаем о втором.       Она в ответ так лукаво прищурилась, отражая своим янтарём безусловную поддержку моих намерений. Боже, как же я скучала! Наверное, ради приличия нужно было всё-таки уточнить, что же Катя здесь делает. Зачем вот только? Это же совершенно неважно. Она здесь. И… И я даже почти не злюсь. Молча выпила сначала одну рюмку, а затем, стукнув ей о стойку, попросила повторить и влила в себя очередную порцию. И только после этого спрыгнула со стула и ушла в зону туалетов. Наше «любимое» место для поцелуев — странные грязные коридоры ночных клубов и подворотен. Облокотилась о пространство общей раковины у зеркала и ждала. Мой вид в отражении бесспорно кричал сразу о нескольких вещах: явное желание и в то же время боль от непонимания происходящего. Кого я обманываю, что не злюсь? За мной почти сразу же визуализировалась Кошка и обняла за талию, губами опускаясь к моему оголенному плечу.       — Варенька, — сжала моё тело руками, словно оборачивая меня ими, как в подарочную упаковку, и выпуская всю свою нерастраченную энергию. — Моя Варенька.       — Твоя ли? — взгляд моих зелёных очей метал молнии возмущения, ударяясь об отражение в зеркале.       — Ну не прогонишь же ты меня после того, как я за тобой прилетела на другой конец земли? — развернула к себе лицом и одним движением, приподнимая, усадила на столешницу раковины, пристраиваясь между моих раздвинутых бёдер, чтобы создать ощущение одинаковой высоты между нами.       — Не прогоню, — я медленно провела пальцем по контуру лица Кошки, отодвигая светлую прядь обросшей чёлки, и спустилась до губ, касаясь их очертания.              Катя в итоге, не выдержав напряжения, перехватила моё запястье и, лишь секунду давая и себе, и мне на раздумье, жадно поцеловала, с силой притягивая за затылок ближе к себе. Языком буквально растворялась в моём рту. Обняла моё лицо ладонями, с каждой секундой углубляя ласку и даря долгожданное ощущение близости. Как же это всегда было сладко и совершенно не забылось и не исчезло в воспоминаниях за столько месяцев. Остановилась моя несравненная Кошка в итоге сама, когда наши руки уже рвались к большему, но вокруг постоянно мельтешили случайные посетители, присвистывая от увиденного зрелища. Да и работа… Катя же сотрудник этого бара. Обе тяжело дышали, гипнотизируя взглядами друг друга и, кажется, искренне считали всё происходящее сном. Кошка в Аргентине!       — Я заканчиваю через два часа. Но никакой текилы тебе больше не налью. Сразу предупреждаю. И после этого мы пойдём… лучше к вам с Мотей, — как же мило из её уст всегда звучало имя сына. — У меня соседи… Сразу тебе признаюсь, что я нищеброд и еле сюда добралась. Но… Варя… Ты же не прогонишь меня? Да? — моя девочка так искренне волновалась.       — Катя, ты знала, что я приду сюда сегодня? — чувствовала, как глупая улыбка расползалась по моему всё ещё обескураженному лицу.       — Знала… Твой бывший муж помог, — потупила взгляд. — Он переписывался со мной последние пару месяцев, — я, может, и должна была возмутиться и обидеться, но почему-то радость от этой нежданной встречи перевешивала все иные эмоции. — Ты не думай… Я отказалась от любой его помощи. На билет и квартиру сама зарабатывала всё это время. Ланской только с работой помог и устроил в этот бар, — совершенно не удивилась, что у Юрки за короткий срок пребывания в Аргентине образовались прочные связи в ресторанном бизнесе. — Не знала, выйдет ли у нас с тобой после последней встречи хотя бы что-то… И сейчас не знаю, Варь…       — Моя Кошка…       — Твоя… — коснулась поцелуем шеи, заставляя вздрогнуть ощущениями возбуждения. — Варя, мне столько нужно тебе сказать, но… Ты прости, что не отвечала и удалила везде. С чистого листа… Не хотела, чтобы ты страдала. Варя… Я люблю тебя, Варя... — приложила ладонь к её рту, успокаивая сумбур фраз.       — Иди работай, Катя. Кофе мне сделаешь?       И в ответ на мой вопрос она подарила мне свою самую очаровательную улыбку.       А через два часа мы, словно сумасшедшие, толком не разрывая наших губ всю дорогу, ввалились в мою квартиру, и я порадовалась, что Ланской забрал сына к себе, а не остался ночевать у нас. Хотя чему было удивляться, если он всё это действо и спланировал.       — Варенька, прекрасная… — как она шептала, шелестя губами по моей обнажённой коже!       И тела наши весь остаток ночи дрожали под пальцами, и обоюдные стоны звучали словно любимая мелодия.       — Войди… — ещё недавно это снилось мне: Кошка просит о ласке.       И не было прекраснее за эти месяцы мгновения, чем тот, когда я погрузилась во влажное лоно. Как же она выгибалась и сотрясалась! Ждала меня, даже сомнений не было. И тогда лавиной пришёл тот самый момент: обоюдный протяжный стон, и мои пальцы раз за разом сжала её плоть. Самое красивое зрелище! Моя Кошка вернулась.

***

      Только через пару лет я дала своё согласие на свадьбу. Катя всё же уговорила. Она так-то всегда очень легко ломала меня своими ласками и склоняла к любым безумствам. Однако для самого важного шага ей пришлось постараться. Согласилась я в итоге совершенно неожиданно. «А давай через месяц», — прозвучало весьма буднично от меня во время нашей прогулки по городу. Как легко здесь дышалось ощущениями свободы: ты можешь держаться за руки, обнимать, целоваться, любить… И счастливая Катя, подхватив меня под ягодицы, приподняла в высь, и по её янтарному взгляду можно было считывать самые прекрасные эмоции.       А ещё через годик они с Ланским уговорили меня на очередную авантюру. Мотьке же братик нужен. Ну конечно! Родилась в итоге сестра. Юрка со стаканчиками спермы в больнице — это лучшее и самое незабываемое зрелище того года. Перебило эти ощущения только появление на свет нашей с Катей дочери, и она — на её руках сразу после рождения. Малышка меня даже не сильно измучила в родах. Василиса, Васька наша…       Кошка навсегда изменила мою жизнь, появившись так внезапно и сминая ураганом весь мой упорядоченный быт. Казалось, с ней невозможно построить что-то общее, постоянное. Я будто подвоха каждый раз ждала, измен. А она любила так сильно, так трепетно… Дочь превратила её в ту самую ненормальную мамашку, которых я вечно сторонилась. И это визуально оказалось так забавно и мило, и именно в Кате ни капельки меня не раздражало. Мотька возмущался, что девочки в этой семье перевешивают в количестве. Однако все мы за последний год безусловно стали счастливее. Даже Ланской, который совсем недавно женился на местной звезде модельного бизнеса — Лауре. Пока она держит его в ежовых рукавицах. А он и рад.       А я их всех просто очень люблю… Конец.