Правдоподобно сыграл)

Репетиция прошла относительно спокойно — по крайней мере, по мнению Артёма. Сударь же так не считал. Он, напротив, был очень напряжён. Вести диалог с любовным подтекстом с человеком, от которого бросает в дрожь, и с которым, по мнению Никиты, ничего не может быть, — действительно тяжело. Даже несмотря на профессионализм и понимание того, что нельзя смешивать работу с личным и переносить происходящее на сцене в жизнь. После репетиции парни вышли в кофейню под домом и перекусили, обсуждая сегодняшний день. — Ну, продуктивненько так поработали, — отметил Артём, откинувшись на спинку стула. — Да-а, спасибо большое, что пришёл, — сказал Никита, пережёвывая свой круассан и стараясь не смотреть прямо на него. Парни рассмеялись — вид Сударя в этот момент был слишком сосредоточенным и чуть растерянным. — Нам всё-таки нужно выучить текст до следующей репетиции, — Артём снова перевёл разговор в рабочее русло. — Да, и, кстати, мне кажется, стоит распечатать весь сценарий, чтобы мы могли повторять не только диалоги, но и прорабатывать действия и эмоции. Как думаешь? — предложил Никита. — Хорошая идея. Давай в воскресенье сходим в печатку, — сказал Чернец, отпивая кофе. — В воскресенье у меня никаких планов нет, можем сходить, — улыбнулся Сударь. Планы, конечно, у Никиты были. Но встреча с лучшим другом легко отменяется, когда появляется возможность увидеться с предметом воздыхания. Из кофейни они вышли уже довольно поздно. Сударь предложил вызвать Артёму такси — тот согласился, но назвал адрес Яны. Ему хотелось поделиться событиями сегодняшнего дня. Как вы уже поняли, парень практически поселился у друзей — и они были совсем не против, а наоборот, даже рады. — Ну, пока, — сказал Артём, заметив подъезжающее такси, и шагнул ближе, обнимая Никиту. — Пока… — Никита, если честно, ахуел. Он обнял его в ответ, но руки тут же затряслись. Дышать стало тяжелее, голова закружилась, а в животе вспорхнули бабочки, из-за которых появилось странное, тянущее чувство узла внизу живота. Он попытался отстраниться, но тело будто не сразу его послушалось. Объятие было мимолётным. Но для них обоих оно вызвало настоящую бурю эмоций. Артём хотел лишь показать тёплый, дружеский жест. Но когда Никита ответил на объятие, в нём вдруг проснулось что-то непонятное. Ему показалось, что он находится в руках самого близкого человека. Эти объятия были тёплыми, спокойными, заботливыми — такими, в которых хотелось остаться подольше. Он поймал себя на мысли, что мог бы уснуть прямо в этих руках. Не понимая, что с ним происходит, Артём быстро сел в такси. Ещё несколько минут он сидел в ступоре, уставившись в одну точку, не замечая глупую, непривычную улыбку, появившуюся на его лице.