Your Blood-Red Roses

***

      — Он пропустил уже три заезда, пусть хоть сдохнет сегодня, но появиться он обязан.       В динамике телефона слышится неуверенное: «Но», прерываемое сбросом вызова. Тэхён устало откидывает телефон на стол и поднимает взгляд на стоящего поодаль парня. Его помощник изысканно вертит в руке щипцы для льда, со звоном наполняя идеальными кубиками два стакана. После подходит к стеллажу с парой десяткой разных марок алкоголем, изучает каждую и, наконец, достаёт подходящую, по своему мнению, бутылку виски. Аккуратно разливает по стаканам и вопросительно хмурится на так и не проронившего ни слова после телефонного разговора Кана.       — О чём задумался?       — А ты как думаешь, Кай? — с раздражением выдыхает альфа, поднося к губам стакан и делая первый глоток. — Субин лишает не только меня денег, но и себя шанса уменьшить долг. Сам согласился участвовать в этих гонках, подписал контракт, а теперь сник из-за какого-то фальшивого перелома. Ублюдок.       — Не пробовал сам с ним связаться? — Кай аналогично старшему берёт виски, немного приподнимая стакан в знак уважения. Всё-таки есть огромные плюсы от крепкой дружбы с собственным боссом. Другим своим подчинённым Тэхён не позволяет вот так пить на работе.       — Если бы я тратил своё время на общение с каждым, кто влип в долги в нашем казино, напрочь забыл бы о сне. — усмехается Кан.       Действительно, с таким количеством рабочих точек в городе Тэхёну сложно уследить за всеми. Именно поэтому он благодарен Каю и ещё нескольким близким помощникам, каждый из которых руководит делами в семи ночных клубах на разных концах Сеула. В трёх из них располагались подпольные казино, в одном из которых около года назад и накопил долг Субин.       В основном Тэхён сосредотачивает своё внимание на последнем своём клубе, что был пристанищем для сумасшедших идиотов, в крови которых играет адреналин. Он их называл только так. Являясь одним из главных спонсоров уличных мотогонок, Кан позволил установить на своей территории стартовую и конечную точки. Конечно, это лишь из-за выгоды принимать в своём клубе желающих отметить победу или удачно сыгранную ставку людей. Оборудовав трассу на 6 километров, он установил скрытые видеокамеры на улицах, зарабатывая и на прямой трансляции этих заездов.       Желающим попытать удачу должникам Тэхён предлагал участвовать в гонках от его имени. Он ставил на них деньги, которые при выигрыше погашали их долг. В противном случае долг повышался. Некоторые могли за три и пять заездов полностью освободиться, другие же в страхе после первой аварии уходили работать, ежемесячно выплачивая несчастные 500 тысяч вон. Но это уже не было заботой Тэхёна. Умеющие правильно договориться люди наведывались к излишне поверившим в себя должникам, и отчисления в такие моменты становились чаще и больше.       Пытавшимся выплатить маленькими суммами долг стал и парень Чхве Субин. Но пару месяцев назад понял, что мотогонки – намного успешный для него вариант. И для Тэхёна тоже, ведь Субин оказался весьма умелым гонщиком, приносившим Кану достойные суммы.       Однако последний его заезд не оправдал ожиданий. Странная авария почти на пустом месте, сломанная нога и три пропущенных гонки, во время которых Тэхёну приходилось выставлять совсем отчаянных парней. Им не удавалось войти даже в первую пятёрку. Терпение лопнуло.       — Может, пробить его семью? Несколько угроз, он возьмёт себя в руки и... — высказывает идею Кай.       — Нет. — резко прерывает его Тэхён, посылая разочарованный взгляд на альфу. — Ты же знаешь мои принципы. Оплошал один, ни семья, ни близкие не должны страдать.       В ответ ему согласно кивают. За пару часов изучения прибыли, возможностей расширения и людей, которых Кан уже обвёл красным карандашом, этажом ниже стали слышаться возбужденные крики толпы. Скоро начнётся заезд.       — Говоришь семью его напрячь? — Тэхён слишком раздражён из-за сложившейся ситуации. В запасе лишь пол часа, а Субина всё ещё нет. — Отца у него, кажется, нет уже много лет, а папа плох здоровьем. Излише ублюдком я быть не хочу. Не знаешь, у него есть омега?       Ответ Кая прерывает стук в дверь, а после её открывают. Тэхён не может сдержать надменную улыбку, когда видит зашедшего в кабинет Субина. Тот действительно слегка прихрамывал на одну ногу, но это не настолько волнует, чтобы альфа зацикливался.       — Не удалось долго прятаться?       — Я не прятался. — уверенно отвечает Чхве. — Если бы я продолжил участие в эти дни, ты потерпел бы убытки.       — Их я понёс и без твоего вмешательства. — не отводя взгляда от альфы, указывает Тэхён на стол, где лежат ключи от байка. — Специально для тебя поменял колёса.       — Спасибо. — скорее из необходимости кидает Субин и забирает ключи.       — Знаешь, для чего я это сказал?       — Догадываюсь.       — Если сегодня не принесёшь мне победу, я найду то место, за которое смогу тебя контролировать.       — Понял. — уголки губ альфы дёргаются, словно в странном подобии улыбки, но Тэхён скидывает это на нервы.       Определённо, Тэхён заставит понервничать Субина.

***

      — Я идиот, раз поставил на него в два раза больше, чем обычно? — Тэхён упирается ладонями в поручень балкона, что выходил прямо из его кабинета. С высоты третьего этажа можно было прекрасно рассмотреть стартовую линию, где сейчас уже расположились участники гонки.       — Зависит от того, принял ли он твои слова всерьёз. — пожимает плечами Кай, следя взглядом, как омега в коротких шортах медленно проходит на середину трассы и размахивает огромным флагом в своих руках.       Участники заезда в последний раз поправляют шлемы на своих головах, одаривают друг друга фальшиво-дружелюбными взглядами и садятся на свои байки. Парнишка с флагом уже более уверенно размахивает им из стороны в сторону.       Загорается красный свет, слышится рёв заведённых моторов. Несколько секунд до начала. И Тэхён отчего-то уверен: Субин сегодня обязательно принесёт альфе победу.       Красный сменяется на жёлтый, и именно в этот момент в окружающей гонщиков толпе видится какое-то движение. Тэхёна не может не привлечь это зрелище, когда из сборища людей выходит один человек и под ошеломлённые возгласы обходит всех участников заезда. Почти всех. Этот парень встаёт прямо напротив Субина, до смешного глупо расставляет руки в стороны, а после выкрикивает так, что замолкают все:       — Ты никуда не поедешь!       Благодаря наушнику, который позволял поддерживать связь с Субином во время гонки, Тэхёну удаётся услышать голос альфы:       — Что ты творишь?! — Субин глушит мотор, обеспокоенно поднимает взгляд на Тэхёна, замечая лишь удивлённо приподнятые брови.       — Пытаюсь возродить твой здравый смысл! Идиот, ты только с больницы, и вновь в этом проклятом месте! — парень хватает альфу за ворот кожаной куртки, немного потряхивая. — Ты вообще хоть немного соображаешь, что делаешь? Папа в больнице с малыми шансами на жизнь, а ты, вместо того, чтобы находиться рядом, занимаешься чёрт знает чем!       — Сразу после того, как закончу здесь, пойду к...       — Нет, ты идёшь вместе со мной сейчас! Субин, если тебя кто-то заставляет, скажи мне, и я смогу справиться со всеми ублюдками. Заплачу, сколько потребуют, лишь бы ты был в порядке...       — Заставь его заткнуться. — зажав наушник, произносит Тэхён. Мало того, что Субин испортил несколько последних заездов, так теперь какой-то парень следует его примеру.       — Бомгю, уходи, прошу тебя. — Субин успокаивающе обхватывает чужое лицо, смахивая пряди длинных тёмных волос.       — Твой омега? — спрашивает Кан. Если догадки верны, то он определённо очень удачлив сегодня. Совсем недавно ломал голову, где найти тот самый рычаг давления на Субина, а сейчас видит явно не взаимодействия знакомых.       — Брат. — отвечает альфа, вновь поднимая взгляд на Тэхёна. — Он сейчас уйдёт.       — С кем ты говор... — названный Бомгю оборачивается, позволяя Тэхёну, наконец, увидеть лицо этого парня. И сначала Кан хмурится, прокручивая в голове «Чхве Бомгю» и эти слишком идеальные черты лица в памяти. Да, он определённо уже видел этого омегу, а имя слышал гораздо чаще. Появляется наибольший интерес и желание узнать: как такой человек не побоялся прийти на территорию незаконной деятельности? — Это он? Он тебя здесь держит?       Бомгю отстраняется от Субина и, не отрывая серьёзного взгляда с Тэхёна, следует в направлении ко входу в клуб.       — Нет, не смей идти туда! — альфа пытается схватить запястье младшего, но слышит в наушнике приказной тон:       — Стоять. Возвращайся на своё место и начинай заезд. Я сам поговорю с твоим братом. — Тэхён определённо удовлетворён, когда видит сжавшиеся кулаки Чхве и его тяжёлую походку к байку. Кивнув организаторам и подав сигнал о том, что можно начинать, Кан отбрасывает наушник и возвращается в помещение, даже не дождавшись старта.       — Что ты хочешь ему сказать? — подаёт голос Кай.       — Думаю, на время тебе придётся погулять где-то в другом месте. — Тэхён включает большую плазму, где автоматически виднеются несколько десятков видео с камер на дорогах.       — А как же твои принципы о том, что не будешь трогать семью и прочее?       — Субин слишком раздражает меня, а его брат, кажется, похож на него. Нужно хотя бы одному из них показать свое место. И удачно, что этот оказался омегой.       — Тэхён, это неправильно. Он ничего не сделал, почему должен...       — Успокойся, я его не трону. Просто попридержу до окончания заезда. Сходи и убедись, чтобы он до сюда дошёл.       Кай кивает и выходит из кабинета старшего, и Тэхён позволяет себе сосредоточить внимание на уже начавшейся гонке. Субин третий, но это не вызывает волнений, он всегда вырывается вперёд на последнем круге. Альфа пытается сосредоточить внимание на мельтешащих на мониторе гонщиках, но в голове совершенно другие мысли.       Чхве Бомгю. Откуда он знает это имя? Точно не от Субина, который не выдавал ничего о своей жизни и семье. Информаторы тоже не нашли такой связи. Тэхён решает попытать удачу, взять телефон и зайти в поисковую систему. Набирает имя и кликает по маленькой лупе. Клавирабенд Чхве Бомгю (18 ИЮНЯ 16:00), Корейский национальный университет искусств. Купить билеты на...       Первая ссылка, по которой Тэхён сразу переходит. Видит логотип университета, сводку для студентов и листает дальше. К постеру, на котором изображены идеальное белое фортепиано и сидящий за ним парень. Определённо, это тот, с кем недавно разговаривал Субин, но в то же время он будто другой.       Идеальный профиль омеги гармонирует со слегка волнистыми волосами. Тёмные брюки, корсет на талии и полупрозрачная голубая рубашка, позволяющая увидеть изгибы тела, но и скрывающая лишнее. Тэхён не понимает, зачем зацикливает на таких вещах внимание, ведь весь образ пианиста указывал на воздушность и невинность.       Оторвавшись от этого постера, Кан следует взглядом дальше. Видит перечисленные даты выступлений и цены на билеты.       — Недурно. — удивлённо приподняв брови, Тэхён смотрит на варианты цен, варьирующихся от 15 тысяч до 40 тысяч вон. И это за одно выступление какого-то пианиста? Студент выпускного курса Чхве Бомгю за свою ещё недолгую карьеру выступил в 9 концертных залах Кореи, 4 концертных залах Японии и 5 концертных залах Китая, провёл более 300 сольных выступлений, а теперь подготовил собственную программу в стенах Национального университета искусств. Всем ценителям музыкального творчества предоставляется уникальная возможность окунуться в мир молодого творца, который будет проводить свои личные выступления 15 дней подряд. Начало: 18 июня, успейте приобрести билеты на сайте...       — Да пошли вы! Я сам могу идти! — доносится совсем близко, и Тэхён отрывает взгляд от телефона.       Дверь распахивается, заставляя парня буквально влететь в кабинет и упасть на пол. Тэхён вопросительно смотрит на одного охранника, который спешит оправдаться:       — Он грозился поджечь здесь всё. — в руке демонстрирует коробку спичек. — Этим.       Тэхён переводит взгляд на до сих пор сидящего на полу омегу. Совершенно не такого, которого он только что рассматривал на постере. Этот Чхве Бомгю сейчас в тёмной рубашке, поверх которой надета кожаная жилетка. Стройные ноги обтянуты рванными на коленях джинсами. Его длинные волосы сейчас находятся в хаотичном беспорядке, а на шее виднеется тонкий чёрный чокер. Сейчас он больше похож на гитариста из какой-то школьной рок-группы, нежели на гордость университета искусств.       Раздражает, что Тэхён даже не может рассмотреть лицо омеги, чтобы убедиться в правильности своего предположения. Бомгю отвернулся к монитору телевизора, видимо, с волнением ища в десятке камер своего брата.       — Иди. — бросает альфа охраннику, и тот покидает кабинет.       Бомгю вздрагивает и лишь тогда, когда за его спиной защелкивается замок, поднимает взгляд на стоящего у двери Тэхёна. На лице отчётливо читается тревога, а глаза рассматривают ключ в двери.       — Как так вышло, что я не знал о существовании у Субина брата? — Кан протягивает ладонь омеге, кой на этот жест лишь хмурится.       — Не думаю, что Вас должны интересовать наши родственные связи. — Бомгю упирается руками о колени и без лишней помощи встаёт.       — Меня интересует абсолютно всё, что связано с этим парнем. — невольно Тэхён рассматривает чужое лицо. Глаза с чёрной подводкой и едва видимая нюдовая помада на губах – единственное, что сохраняло тот невинный образ на постере.       — Как можно такое говорить, когда Вы буквально подвергаете его риску? — стараясь одновременно смотреть в тёмные зрачки альфы и поглядывать на монитор с гонкой, Бомгю немного повышает голос.       — Риску он подверг себя сам, когда пришёл ко мне с просьбой одолжить денег. — Тэхён замечает, как часто от него отводят взгляд. Раздражает. Он обхватывает подбородок омеги пальцами, вынуждая отвернуться от происходящего на экране. — Когда с тобой разговаривают, ты должен сосредоточиться на собеседнике.       — Субин не единственный, кто должен Вам. Почему одариваете вниманием лишь его?       — Я повторю свой вопрос: действительно ли ты его брат? — усмехается Кан, когда видит, как омега сглотнул от поглаживаний на своей щеке.       — Рос с ним как брат. — односложно сообщает Бомгю.       — Рос? А на самом деле?       — Вас не касается. — отбросив чужую руку, Чхве отходит на безопасное расстояние. — Вам ведь нужны деньги? Я смогу выплатить его долг, и Вы отпустите его.       — Меня раздражают многие вещи. Но в особенности то, что облажавшиеся люди смеют скидывать свои проблемы на других и радоваться тому, что за них всё могут решить. Они либо подыхают, либо сваливают из страны, свешивая свои долги на семью, родителей и детей. Мрази, не так ли?       — Субин не такой, я сам хочу помочь и...       — Зачем? — задаёт вопрос Кан, от которого Бомгю сначала впадает в ступор. Какой ответ он ожидает? — Он занял эти деньги, чтобы оплатить твою учёбу? Может, купить тебе дорогое колье? Или вложил их в операцию, что могла спасти тебя? Нет. Он поставил все эти деньги в игре и благополучно лишился их. Так почему ты должен ему помогать?       — Какая Вам разница, должен, хочу или вынужден я это делать, если предлагаю деньги сейчас. Скажите только, сколько нужно, и я...       — 40 миллионов вон. — Бомгю не верит, что эти слова слетают с чужого языка так легко. Он пару раз глупо моргает, пытаясь осознать услышанное. — Что, одним концертом тебе не обойтись?       — Не сразу, но я смогу отдать. — омега не хочет предполагать, откуда этот человек знает про его деятельность. — Лишь дайте время и не трогайте Субина.       — Мне не нужны деньги, которые ты заработаешь своим способом. Понесёт ли твой "брат" урок после такого? Сомневаюсь. Однако... — Тэхён проходится взглядом по фигуре омеги, задерживаясь на сложенных в замок ладонях. — Насколько сильна будет утрата для пианиста парочки пальцев? И деньги, и сожаления.       Бомгю в непонимании приподнимает брови. Он не ослышался? Ему предлагают продать пальцы? Тело начинает мелко подрагивать, а каждая последующая секунда молчания позволяет чувствовать страх.       — Я шучу. — слышится смех, но омега не ощущает облегчения. — Есть предложение. Ты подпишешь контракт, который позволит тебе списать на свой счёт часть долга Субина. Если выплатишь эти деньги, можешь подписать новый контракт и так до того момента, пока Субин и ты не расплатитесь полностью.       — При таком варианте я смогу выплачивать заработанные своим способом деньги?       — О нет. — отмахивается Тэхён. — Будешь работать на меня. Хоть для омег вариантов здесь не так много... Вернее, их два. Сексуальные услуги предлагать не стану, ты явно не это ожидаешь. Или всё же?       — Нет! — выпаливает Бомгю, стараясь унять дыхание. Если первый вариант таков, что же с другим?       — Согласен. Ты не производишь впечатление того, кого... Станут повторно или часто покупать. — Тэхён сдерживает смех, когда замечает, как омега скривился над его фразой. — Второй вариант: официант в клубе, который сейчас находится под нами.       — Официант? — Бомгю не может сдержать облегчённые нотки в голосе. Так легко? Конечно, вряд ли с такой работой он сможет быстро выплатить долг, но хотя бы уменьшит его.       Тэхён кивает. Берёт в руку небольшой пульт, набирает какую-то комбинацию из цифр, и вид с уличных камер сменяется на помещение клуба. Бомгю пытается найти взглядом официантов, замечает парня с подносом, но его внешний вид точно не является приличным. Он вновь ищет, замечает омегу с подносом в точно такой же одежде, и осознание больно возвращает в реальность.       — Почему они все... — Чхве надеется, что это лишь глупые догадки.       — Так одеты? — продолжает Тэхён и, дождавшись кивка, поясняет: — Слышал о визуальном оргазме? Здесь что-то похожее. Неспособные заказать себе омегу на ночь клиенты могут прийти и хотя бы полюбоваться ими, а заодно оставить пусть не огромные, но приличные чаевые.       Бомгю вновь осматривает образы официантов. Ужасно короткие кожаные шорты, около которых крепились ремешки чулок, и разноцветные топы, едва прикрывающие грудь и рёбра. Это слишком.       — Ну что, готов терпеть унижения ради своего брата или оставишь эту затею и вернёшься к спокойной жизни? — раздаётся над самым ухом омеги.       Бомгю оборачивается, вмиг отшатываясь назад от такой близости. Но ему не позволяют отстраниться, удерживая за поясницу одной рукой, а второй касаясь шеи. Омега чувствует, как в кожу врезается чокер, который альфа оттягивает к себе.       — Понимаешь, что многие будут позволять себе не только взгляды? — тёплое дыхание опаляет губы, отчего Бомгю в панике толкает чужую грудь.       Нет. Он не готов к такому. Он придумает другой способ, как помочь Субину. Если понадобиться, сам будет участвовать в этих заездах, лишь бы не терпеть такие унижения.       Дрожащими руками омега пытается провернуть в замке ключ и открывает дверь именно в момент, когда на пороге оказывается неизвестный альфа. Тот лишь на секунду задерживает свой взгляд на Чхве, после переводя его на Тэхёна.       — Как всё прошло, Кай? — спрашивает Кан у вошедшего.       — Субин занял второе место.       — Ублюдок. — шипит альфа, откидывая пустой стакан из под виски в сторону.       Бомгю чувствует, как по спине бегут мурашки от звука разбитого стекла и чужого голоса. Нельзя здесь продолжать находиться. Неизвестно, что ещё в голове у этого человека.       — Запиши мою ставку на его счёт. Такими темпами он точно сдохнет на трассе. — звучит так глухо, в унисон с замеревшим сердцем омеги.       До боли прикусив губу, Чхве разворачивается и, смотря точно в глаза уже ненавистного человека, произносит:       — Я согласен. Подпишу договор и буду здесь работать.       — Что ж... — Тэхён явно разочарован решением омеги. Вновь он видит, как невиновный человек старается уберечь совершенно незаслуживающего этого близкого. — Будь уверен, к концу этого договора ты возненавидишь своего брата всей душой.

***

      Бомгю тошнит от собственного отражения. У него ведь было в распоряжении целые сутки, чтобы всё тщательно обдумать. Но почему он всё-таки пришёл сюда?       Первым делом пошёл на третий этаж, где в кабинете не оказалось вчерашнего альфы. На столе лишь виднелся обещанный договор с несколькими пустыми строчками, которые Чхве заполнил своими данными и данными Субина. Написал желанную сумму – 20 миллионов вон. Ровно половина. Поставил подпись и ушёл. Благодаря этой бумаге Бомгю наконец-то узнал имя человека, которому он теперь должен.       Кан Тэхён.       И омега уже готов написать это имя каллиграфическим почерком и кидать в него дротики. Потому что ненавидит. Ненавидит глупые принципы этого человека. Бомгю смог бы выплатить долг, занимаясь тем, что доставляет удовольствие – фортепиано.       Тогда почему он сейчас не готовится к завтрашнему концерту, который должен открыть его полумесячную программу, а позорно натягивает на ноги тёмные чулки, пытаясь оставить вид на голые ноги как можно меньше? Чёртовы шорты, кажется, при каждом его небольшом поклоне задирались так, что почти оголяли часть ягодиц. Бомгю пытается натянуть эти шорты ниже, но при этом открывает лишний вид на свой живот. И он впервые ругает себя за тот порыв в пятнадцать лет, когда согласился на затею друга сделать прокол пупка. Общается ли он по сей день с этим другом? Нет. Но два красных камушка в виде роз, что блестят на коже уже восемь лет, часто напоминают ему о нём. И Бомгю никогда не сожалел об этом поступке, ему даже очень нравился вид своего тела с такой изюминкой. Не жалел до сегодняшнего дня.       Бордовый кружевной топ тоже не был способен скрыть смущающие участки тела, и омега уже готов рвать волосы на голове от отчаяния. Как он может выйти в таком виде к людям, обслуживать столики, терпеть взгляды, слова, а возможно, и лишние действия?       Бомгю поднимает взгляд на своё отражение. Пытается убедить себя в том, что он делает это ради Субина. Ради члена его семьи. Берёт свою подводку, выделяя глаза, и розовую помаду, слегка подкрашивая губы. Он видел, как красились другие официанты: яркие тени, румянец, необычные линзы и блёстки. Ради привлечения внимания. Но сегодня оно ему не нужно.       — Так ты новенький? — в служебное помещение заходит омега в строгом костюме. Бомгю вспоминает, что это администратор, о котором говорили другие официанты. Он несмело кивает, уже предполагая, именно сейчас ему объяснят, что делать. Парень оглядывает его с ног до головы, одобрительно поджимая губы. — Отлично выглядишь. Возьмёшь столики с четырнадцатого по семнадцатый и вип-комнаты.       У Бомгю пересыхает в горле. С одной стороны, вип-гости способны оставить крупные чаевые, которые уйдут на погашение долга. А с другой стороны – полностью закрытые от чужих глаз комнаты.       — Парни объяснили, что именно тебе нужно делать? — спрашивает администратор, пока на небольшом браслете настраивает работу для Чхве. — Надень. Он будет вибрировать, когда тебя позовут к определённому столику. Или когда кто-то захочет на сегодня купить тебя.       — Что? — хмурится Бомгю, не понимая последнее предложение. Но тут по руке расходится вибрация, а на маленьком дисплее высвечивается «VIP 4».       — Иди. — омега передаёт младшему несколько книжечек с меню и одним только взглядом подталкивает к выходу.       Бомгю пытается унять стучащее громче оглушающей музыки сердце. Вспоминает, где именно располагаются вип-комнаты, а потом слишком долго топчется у двери с цифрой четыре. За короткое время, что он шёл сюда, уже успел уловить на себе несколько взглядов, что же будет здесь? Он слышит голоса, значит, человек там не один. И от этого ещё страшнее. С трудом, но после очередной вибрации браслета, он натягивает дружелюбную улыбку и толкает ручку двери.       Их пятеро. С первых секунд у Бомгю будто отключается мозг. Пятеро альф, которые сейчас смотрят только на него.       Вежливую улыбку едва удаётся удержать, когда омега замечает среди сидящих Тэхёна. Он смотрит точно в глаза, не опуская взгляд не на секунду. И Бомгю тошно. Ведь лучше бы альфа вместе с остальными рассматривал этот позорный наряд, чем жестоко усмехался над желанием омеги сбежать.       — Забыл свои слова, милый? — произносит один из мужчин, выводя Бомгю из мутного состояния. — Как твоё имя?       — Меня зовут Юнхо, и на сегодняшний вечер я буду вашим официантом. — произносит омега выученную фразу. Своё имя решает не называть, всё же, если о нём уже кто-то слышал, могут возникнуть проблемы.       — Ты ошибся. — улыбается ещё один альфа. Он говорит с Бомгю, но смотрит совершенно не на его лицо. Омега видит, как этот человек рассматривает его пирсинг, поэтому пытается непринуждённо прикрыть живот книжечками с меню. — Не только на вечер, но и на ночь.       — Меню? — Чхве игнорирует неуместную шутку.       — Не нужно. Мы уже определились.       Бомгю едва успевает достать из узкого кармана блокнот и начать записывать заказ. Не различает голоса, стараясь запомнить каждый нюанс к позиции по типу: к виски добавить дольки лайма или стейк без перца.       — Что-нибудь ещё? — после нескольких секунд затишья интересуется омега.       — Да. — один мужчина указательным пальцем подзывает ближе, а Бомгю глубоко вдыхает, надеясь, что тот просто хочет взять меню. В руках альфы виднеется банкнота в 50 тысяч вон, которой он заметно вертит. — Позаботься о том, чтобы заказ подготовили как можно скорее. У меня не так много времени.       Бомгю кивает и на секунду теряется, когда ладонь мужчины заходит куда-то за спину омеги. Чувствует, как в задний карман шорт просовывают пальцы с деньгами, на какое-то время задерживаясь таким образом. Не зная, как реагировать, Бомгю поднимает взгляд на Тэхёна, который всё ещё продолжал неотрывно следить за ним. Не за действиями другого альфы, не за обтянутыми чулками ногами, не за оголённым животом, а за эмоциями омеги, по которым можно понять, как же ему стыдно.       Я предупреждал.       Именно это Бомгю может прочесть по двигающимся губам Кана.       — Спасибо за заказ. Как только он будет готов, я принесу его. — выдавливает из себя Чхве и отворачивается, следуя к выходу. Подавляет отвратительное желание заплакать, когда слышит одобрительный свист. Пытается вновь прикрыть книжечками с меню свои шорты и ноги сзади, но этим вызывает лишь новую волну удовлетворения у альф и фразу: " «Как мило стесняется».       Тэхён незаметно выдыхает, лишь когда Бомгю покидает VIP-комнату. Глупый упрямец. Неужели думает, что ему скажут «Спасибо» после закрытия долга таким способом. Наверняка, Чхве сейчас за дверью сдерживает слёзы, кусает губы и планирует уйти. Последнее было бы самым лучшим. Омега не должен платить за чужие ошибки так, но и позволить ему закрыть долг брата Тэхён не может. Если он один раз согласится на такое, дальше будет сложнее отказывать. К нему уже столько раз приходили умоляющие в слезах мужья, отцы и дети. Просили принять помощь с выплатой. Но не слишком ли это милосердно? Их родственники могут вновь сесть за игровой стол, зная, что ради них семья готова корячиться на работах, лишь бы выплатить без конца появляющиеся долги.       Он знает. Проходил. И хотел бы забыть все слёзы папы, когда в очередной вечер он приходил с одной из трёх работ и получал звонки о проигранной отцом суммой. На протяжении долгих пяти лет, пока отец буквально не продал единственного сына тому, кому задолжал. И возможно, Тэхён даже ему благодарен, ведь именно из-за этого случая он теперь сидит в собственном клубе с близкими партнёрами, обсуждая, насколько навороченные камеры стоит купить для более зрелищных гонок.       В пятнадцать, когда он впервые встретился со своим "боссом", он услышал одобрение. Возрастной мужчина сказал, что ему импонирует Тэхён, задал вопрос, на который Кан без сомнений ответил согласием. И после этого увидел смерть собственного отца. Он дал добро на это сам. По сей день обманывает папу, которому говорит, что покойный муж без вести пропал.       Альфа, что купил его, относился до странного дружелюбно. Три года растил, наблюдал, называл сыном, а шесть лет назад скончался. Никогда не сообщал о своём тяжёлом заболевании. Молчал о завещании, где было одно единственное имя. Кан Тэхён. Удивительно, что человеку, который забрал жизнь его родителя, альфа благодарен больше, чем отцу.       — Милашка. — из мыслей выдёргивает шепот одного из партнёров. Тэхён непонимающе смотрит на альфу, чей взгляд был направлен в дверь. — Не видел его раньше.       — Сегодня первый день здесь. — незаинтересованно отвечает. Эту тему развивать он не хочет. — И последний.       — Почему? Да, может, он ещё смущается, но ведь многие в первые дни такие. Кстати, какой у него долг?       — У него нет долга. Помогает выплатить брату.       — Словно падший ангел. Тэхён, будет глупо, если ты после первого дня упустишь такого способного мальчика. Одна мордашка чего стоит...       — Какой толк от его лица, если даже стоя перед нами, он дрожал в страхе? — немного повышает голос Тэхён. Потому что надоело. — Вернёмся к обсуждению.       Проходит пятнадцать минут, во время которых они успевают решить все насущные вопросы и проблемы. И Тэхён слишком часто замечал взгляды заинтересовавшегося омегой мужчины, которые были направлены на дверь. Он вновь ждал его появления. Тэхён уверен, что Бомгю уже ушёл. Даже теплил такие надежды. Потому что он знает эти взгляды и знает, что они означают.       Он не рассказал Бомгю о том, что каждый официант в клубе является ещё и представителем определённых услуг. Ведь лишь от увиденного костюма омега должен был отказаться. Но теперь случилось это.       И Тэхён едва сдерживает желание выругаться, когда дверь в комнату открывается, и заходит омега с огромным подносом в руках. Удивительно, как он способен удержать его, учитывая, сколько всего там было. Бомгю ставит поднос на стол и принимается распределять заказ по нужным людям. На секунду застывает в руках с какой-то лапшой, пытаясь вспомнить, чей именно этот заказ.       — Это мне. — Бомгю поднимает глаза на ответившего Тэхёна. Приходится обойти стол, чтобы просунуть руку с блюдом прямо над плечом альфы. Желание обронить тарелку прямо на белоснежную рубашку Кана было очень сильным, но пришлось сдержаться.       — Нальёшь нам виски? — один из альф кивает на бутылку, и Бомгю согласно кивает. Он словно создаёт для них представление. Приходится обходить каждого, втискиваться между телами и, как назло, слишком далеко тянуться за стаканами. Определённо, они поставили их таким образом не просто так.       Омега подходит к последнему мужчине, тому самому, кто уже заплатил ему. Немного проливает янтарную жидкость, когда чувствует скользящую по собственному бедру руку, пальцы которой нагло оттягивают ремешок на чулке.       — Хорошего вечера. Прошу, позовите, если вам ещё что-то понадобится. — Бомгю ставит бутылку на место и, не глядя на альф, быстрым шагом семенит к выходу.       — Хочу его. — выдыхает тот, чьи лишние действия заметил Тэхён. — Ещё только начало вечера, наверняка его не купили на сегодня.       — А как же Донхён? — подаёт голос другой альфа. — Ты перетрахал его уже столько раз, что мне стало казаться, будто у вас любовь.       — Он был просто самым удачным вариантом. До сегодняшнего дня. — отмахивается мужчина и переводит внимание на Тэхёна: — Как там его зовут? Пойду сообщу администратору, чтобы освободил его от работы в ближайшее время.       — Сегодня он занят. — произносит первое попавшееся Кан.       — Правда? Уже? Знаешь, кто купил? Я смогу договориться о замене.       — Я.       — Что за чушь? — усмехается альфа. — Ты самый принципиальный человек, которого я знаю и который не спит со своими работниками.       — Принципы могут смениться.       — Тэхён, я завтра улетаю, возможно, это последняя наша встреча на ближайшие месяцы, а ты сможешь с ним провести ночь в любое время. Уступишь?       Кан сжимает стакан до побеления пальцев, но остаётся эмоциями спокоен. Настойчивость злит. И, к сожалению, он знает, что этот человек не отступит сейчас без должного повода.       — Если он сам согласится. — единственное, что может произнести Тэхён. Он надеется, что у Бомгю хватит ума отказаться.       Альфа нажимает на кнопку вызова официанта. Они ждут долгие пару минут, за которые Кан уже придумал несколько вариантов, как ему придётся спасти Бомгю.       — Вы меня звали? — раздаётся голос, от которого у Тэхёна вмиг встаёт ком в горле. Главное, чтобы омега всё правильно понял, правильно ответил и спокойно ушёл.       — Да, милашка. — улыбается альфа, подзывая ближе. — Скажи, сколько предложил тебе Тэхён? Я заплачу вдвойне больше, а если ты оправдаешь мои ожидания, может даже и втройне.       — Заплатите? — хмурится от непонимания омега. Он смотрит на Кана, но не находит на его лице желаемых ответов. — За что?       — За секс. — произносит мужчина. Бомгю вмиг отшатывается назад, округляя глаза. Надеется, что ослышался. — Чёрт, как мило. Прошу, никогда не меняй этот невинный образ на что-то другое.       — Вы же... Говорили... — дрожащим голосом произносит омега, буравя взглядом Тэхёна.       — Он заплатит очень много. Достаточно, чтобы погасить весомую часть долга. — оглушающие слова. Бомгю ведь не соглашался на такое. Его правда сейчас заставят работать таким образом? Нет. Он этого не вынесет. — Или ты соглашаешься на мои условия.       Бомгю хочет кричать о своей ненависти к этому человеку. О том, какой позор он сейчас испытывает. Но вместо этого произносит:       — На Ваши.       Он слышит разочарованный вздох.       — Жаль. Но будь уверен, в следующую встречу я тебя точно не упущу. — альфа подмигивает, проходясь взглядом по телу омеги. — Подготовь на следующий раз золотое украшение. Мне такое понравится.       Бомгю словно прожигают этим взглядом. Он поджимает живот, когда видит язык, что прошелся по губам альфы, и не выдерживает. Не кланяется, не спрашивает ничего и не говорит. Просто разворачивается и выходит, наконец, дав волю слезам.       Нет. Он не сможет.

***

      — Чёрт! — Бомгю отталкивает стоящее на полу зеркало, озирается в поисках своих вещей, но на глаза попадается только висящее на вешалке пальто. Неважно, чьё оно. Сейчас ему главное — почувствовать хоть малейшую безопасность, скрывая тело в одежде. Поэтому он кутается в такую необходимую сейчас ткань, утыкаясь в рукава. Больно кусает губы, сдерживая рыдания. Почему?       Почему он, лучший студент на своём потоке, гордость университета искусств, который, даже не выпустившись, успел заработать приличную сумму, сейчас должен ходить между столиками в откровенном наряде, терпя взгляды?       — Я предупреждал. — раздаётся над ним, и Бомгю спешит поднять покрасневшее лицо на обладателя голоса. — Ты не сможешь здесь работать, а тем более выплатить таким образом долг.       — Позвольте вернуть деньги правильно. — умоляюще смотрит на Тэхёна омега. — У меня запланированы концерты, я смогу с них собрать достаточную сумму, и Вы забудете меня и Субина как неважную деталь...       — Нет. — обрывают его. — Не за чем помогать брату, который сам загнал себя в это дерьмо. Либо он самостоятельно выплачивает долг, либо ты помогаешь ему, но таким способом, которым заставишь себя возненавидеть Субина.       — Если бы Вы не обманули меня об этой работе...       — То что? Не согласился бы?       — Не знаю... Я бы подготовился и...       — Тогда иди. — обхватывает запястье омеги Тэхён и дёргает на себя. Скидывает со сжавшихся плеч пальто, заставляя Бомгю начать стыдливо прикрываться ладонью. — Позволь им взять тебя прямо на том столе и получи какие-то 200 тысяч вон за это.       — Хватит! Я не хочу! — пытается вырваться из чужой хватки Чхве. — Умоляю! Умоляю, позвольте мне заниматься чем-то другим! Я могу играть здесь, могу выполнять тяжёлую работу. У меня даже есть опыт работы барменом. Я прошу, что-нибудь...       — Будь благодарен, что я догадался перед твоим приходом купить этот вечер. Если бы тот парень это сделал раньше, не помогли бы ни мольбы, ни слёзы. — Тэхён протягивает омеге стопку нескольких банкнот. — Когда будешь уходить, отдашь это на стойке регистрации. Они вычеркнут эту сумму из твоего долга.       — Это...       — Моя плата за сегодня. Я позволяю тебе не работать здесь официантом. Однако ты обязан приходить сюда каждый вечер, а я буду платить тебе по 500 тысяч вон.       — А взамен?       Тэхён удовлетворён тем, что Бомгю сразу понял – это не жест сердоболия. Альфа приподнимает его за подбородок, оглядывает немного смазанную подводку и скатавшуюся на губах помаду, а после заглядывает в шоколадного цвета глаза, которые словно отливают алым. Таким цветом, который с самого первого взгляда стал ассоциироваться с этим парнем. Алый цвет в совокупности с ароматом роз омеги... Ужасен.       — Поцелуи. — говорит Тэхён. Не позволяет Бомгю в удивлении раскрыть рот, как разу продолжает: — Не думай, что я хочу тебя так сильно, будто желаю пробовать только твои губы. Это лишь один из этапов возгорания твоей ненависти: целовать неизвестного мужчину за деньги, лишь бы избавиться от долга брата. Это даже хуже, чем услуги сексуального плана. Да даже если бы была возможность спать с тобой, я не стал бы. Слышать твоё бесконечное хныканье и видеть попытки прикрыться – раздражают.       — Хотите унизить меня?       — Да. Абсолютно плевать, что ты будешь чувствовать ко мне и говорить, но я добьюсь того, чтобы донести одну вещь – ты наивен. Ну что, готов торговать собой ради простого "спасибо"?       Бомгю не отвечает. Вместо этого принимает с чужих рук деньги и откидывает пачку назад, на стоящий у стены диванчик. Сцепляет ладони в замок за шеей альфы и едва слышно сглатывает, перед тем, как прислониться своими подрагивающими губами к губам Тэхёна.       Он готов унижаться. Готов терпеть эти, как обещал Кан, поцелуи. Может, потом Бомгю даже посмеётся над глупостью альфы, который платил деньги за такое.       Отсчитав пять секунд, отстраняется. Достаточно? Об обычном коротком касании ли говорил альфа? Бомгю не почувствовал ничего, кроме теплоты чужих губ. Никакого ответа.       — Так не пойдёт. — выдыхает Кан, погружая пальцы в тёмные волосы омеги. Оттягивает их так, что Бомгю немного морщится и запрокидывает голову. — Этой скромностью ты ничего не добьёшься. Целуй меня так, словно перед тобой любовник. Так, чтобы я был готов лезть на стену из-за неспособности продолжить. Вызывай у меня такие ощущения, которые нельзя почувствовать даже во время секса. — Тэхён так близок, что при каждом слове едва касается губ омеги. — Давай, Чхве Бомгю, целуй меня убийственно сладко и заставляй возжелать тебя. И ненавидь меня.       Бомгю молчит, даже не двигается, переваривая всё услышанное. И, видимо, в этом состоянии проводит слишком долго, потому что Тэхён сам его целует. Изучающе двигает губами, почти мягко, будто боясь спугнуть. Но омега чувствует проходящийся по собственным губам чужой язык, в панике, не зная, что делать, хочет отстраниться.       — Отвечай. — на секунду отрывается Кан, чтобы проговорить приказ.       И Бомгю тоже двигается. Пальцами от волнения щекочет шею альфы, словно перебирая клавиши, а губами двигается так, будто пытается найти следы недавно выпитого алкоголя. Чувствует немного горьковатый вкус виски, который меркнет по сравнению с лимонным ароматом альфы. Так плавно и неторопливо губы скользят друг по другу, пытаясь распробовать друг друга. Рука Тэхёна перебирает длинные пряди, пока вторая незаметно скользит по спине к оголённой пояснице. Он слегка надавливает на неё, вынуждая омегу приблизится ещё, наконец, раскрывая пухлые губы. Теперь Кан позволяет себе вновь провести языком по контору губ с идеальной формой-сердечком, а после столкнуться с языком Бомгю. Глухо простонав в поцелуй, Чхве внезапно сильнее льнёт к чужому телу, часто вздымающейся грудью чувствуя умеренное дыхание альфы. Даже сейчас он спокоен, тогда как у омеги сердце готово выпрыгнуть.       Бомгю задыхается. Пытается вспомнить, как раньше останавливал поцелуи, когда дыхание было на исходе. Как он просил партнёров отстранится? Но не может припомнить, с ужасом осознавая:       Это его первый подобный поцелуй.       Он упирается в чужую грудь, пытается оттолкнуть, но удерживают слишком сильно. Ему едва удаётся глотать ртом воздух в коротких перерывах, прежде чем альфа вновь начнёт терзать уже покрасневшие от капелек крови губы. Он кусает, слизывает кровь и снова языком проникает внутрь.       Бомгю в секунды свободы пытается умолять, просить и хныкать. Не срабатывает. Уже обессиленно комкает чужую рубашку, пока старается удержаться на ногах. Уже в отчаянии шепчет:       — Тэхён... — и получает желаемую свободу.       Альфа отстраняется, заглядывает в тёмные со слезами глаза, убирает со лба омеги взмокшую чёлку. А Бомгю пытается направить остатки сил на изучение всё такого же невозмутимого лица Тэхёна. Лишь добавилась влага на губах и несколько ранок, которые создал Чхве.       Утыкается куда-то в чужую грудь, только сейчас замечая, как Кан тяжело дышит. Почти в унисон с ним. Это странно, но Бомгю даже не может сделать шаг в направлении дивана, поэтому продолжает стоять в этих объятиях, надеясь отдышаться как можно скорее.       — У тебя ужасный парфюм. — констатирует Тэхён.       — Я не пользуюсь им. — выдыхает Чхве. Это правда. Он никогда не перебивал свой запах чем-то другим.       — Аромат роз... — задумывается, незаметно для омеги утыкаясь носом в его волосы. — Слишком сложно для тебя.       — В следующий раз рядом со мной задерживайте дыхание. — наконец высвобождается из чужих рук Бомгю. — Может, хотя бы благодаря этому не будете мучить меня так долго.       — Ты смущён? — усмехается альфа, касаясь розовых щёк, которые словно горели. Бомгю пытается увести взгляд, но Тэхён не позволяет этому случится, удерживая за подбородок его. — Боишься моего взгляда?       — Вы льстите себе. — хмурится омега. — Завтра я выступаю перед сотнями людей. По сравнению с этим Ваш взгляд – ничто.       Тэхён слегка сжимает чужие щёки, заставляя Бомгю немного надуть губы. Оставляет быстрый, скорее дразнящий поцелуй на них, и проговаривает:       — Поделишься впечатлениями от этих стоящих взглядов завтра, когда придёшь сюда вновь.

***

      Бомгю замазывает синяки под глазами. Последствия бессонной ночи, проведённой в волнении, страхе и обиде. Обиде на себя, Субина и всех тех, из-за кого он теперь должен будет ежедневно испытывать этот стыд. Он оглядывает в зеркале свои покрасневшие глаза. Не помнит, чтобы в жизни плакал так сильно, кроме дня, когда ему сообщили о смерти родителей, а после и приёмного отца. Но ведь эти ситуации нельзя сравнивать.       Сегодня начнётся исполнение его мечты, зачем омрачать этот день иными мыслями? Он впервые представит людям свою музыку. То, чему он 6 лет отдавал душу. Всё ещё неидеально, но для него волшебно. Первый шаг для жизни, в которой он будет чувствовать себя особенным. И Бомгю несказанно рад, что с первого курса понравился директору университета, который стал его личным наставником, а теперь помог в организации этого мероприятия.       15 дней.       Полмесяца люди будут слушать его музыку.       — Бомгю-я, ты не поверишь! — заглядывает в небольшую гримёрку наставник Джонхан, но останавливается, осматривая образ омеги. Старшему не удалось застать момент съёмки Бомгю для плаката, но сейчас не остаётся сомнений в том, что Чхве визуализировал свою нежную музыку ещё и на себе. — На сегодняшний день все билеты проданы! Полный солд-аут!       — Правда? — омега подскакивает со своего стула, ошарашено смотря на Джонхана. — Господин Юн, Вы не шутите?       — Да как я могу? Бомгю, я так тобой горжусь. — по-отечески проводит ладонью по голове Чхве. — И гордился уже давно. Ты первый за всю мою жизнь, кто смог в таком возрасте несколько раз выступить за границей. А теперь ты продемонстрируешь не только свои навыки игры, но и талант к написанию музыки. Молодец!       И после такой поддержки Бомгю забывает о всех своих проблемах, переживаниях и перевёрнутой в неправильную сторону жизни. Неважно, что вечером ему придётся вновь идти в тот клуб, а сейчас только предполагать: как именно этот вечер пройдёт? Он вернётся к этим мыслям после выступления, после аплодисментов, букетов цветов и восхищённых взглядов.       Ближайшие полчаса проходят лишь в небольшом волнении. Господин Юн был в нём уверен, уверен в музыке и навыках Бомгю, который во время последнего месяца репетиций ни разу не ошибался.       Вместе с Джонханом омега проходит в закулисье сцены, где несколько студентов-волонтёров по свету, звуку и комфорту зрителей странно смотрели на них. Один парень подозвал к себе директора, что-то прошептал ему, отчего господин Юн обеспокоенно выглянул из-за шторки, разглядывая зал.       Бомгю не думает о том, что старшего так заинтересовало. Сосредоточившись на фортепиано в центре сцены, омега мнёт свою нотную тетрадь. Осталась всего минута. Интересно, усилится ли его сердцебиение или, наоборот, он почувствует облегчение?       — Бомгю, ты только не волнуйся... — аккуратно касается плеча младшего Джонхан. — Зал пуст.       — Пуст?.. — часто моргает омега. Что за шутка? Он читал радостные посты своих подписчиков в инстаграмме, что им удалось купить билет на его выступление. Их было много, тогда почему?       — Не совсем. Там есть один человек.       У Бомгю в животе неприятное сдавливающее ощущение. Противные догадки кажутся смешными, но он всё же сам отодвигает шторку и видит того, чей вид моментально заставляет задержать дыхание.       Бомгю срывается с места, отдав Джонхану перед этим тетрадь, быстро минует ступеньки сцены, когда за ним уже наблюдает пара карих глаз.       Тэхён сидит ровно в центре первого ряда. На коленях свёрнутый в упаковку пышный букет, на который, в общем-то, омега не обращает внимание. Чхве встаёт напротив альфы, едва находя смелость начать разговор:       — Что Вы здесь делаете? — сознание от взгляда Кана преподносит воспоминания вчерашнего вечера. Бомгю сдерживается, чтобы не облизать губы.       — Жду начало представления. — просто отвечает Тэхён. Не хочется отвечать на немые вопросы омеги. Он должен говорить. — Спрашивай.       — Почему здесь больше никого нет?       — Я выкупил весь зал.       — Многие билеты были проданы ещё до нашей с Вами встречи.       — Пришлось договориться с некоторыми людьми, и они благоразумно согласились продать мне свои места.       — Зачем? — выдыхает омега. Обидно. Слишком обидно, ведь его первый день уже оказывается испорченным.       — Предпочитаю наслаждаться определёнными вещами в одиночку.       — Не предполагал, что Вы любитель такой музыки.       — Не трать время на догадки. О многом ты никогда не узнаешь. — Тэхён кивает на букет в своих руках. — Знаешь, что это? Жёлтые лилии. На языке цветов обозначают наивность и ложь. Это о тебе. Ты слишком наивен и часто лжёшь сам себе.       — Уходите. — поджимает губы Бомгю. Не так должно было происходить. Он ведь должен в это время уже плавно перебирать пальцами по клавишам фортепиано, а не вести такой разговор. — Наши встречи по договору проходят вечером.       — Будь уверен, то, что ты будешь делать сейчас, напрямую зависит от долга. Попробуй мне понравиться. И тогда я в конце выступления подарю этот букет, а из долга вычеркну заработанные тобой сегодня деньги.       Бомгю с сомнением смотрит на невозмутимое лицо альфы, ища подвох. Несдержанно закатывает глаза и уходит на сцену. Берёт из рук непонимающего Джонхана нотную тетрадь и подходит к фортепиано.       Хочется открыть крышку и с особой силой ударить по клавишам, так, чтобы заставить всех вокруг оглохнуть. Потому что несправедливо. Он так ждал, столько работал ради этого дня, но в итоге ради чего?       Чхве не хочет расстраиваться. Он через зубы вдыхает этот напряжённый воздух. С самых первых секунд приходится смотреть на ноты. Он забыл. Забыл то, чем жил последние несколько лет. Сейчас он не может оторваться от такой подсказки, боится ошибиться.       Но ведь Тэхён понятия не имеет, как должна звучать музыка Бомгю. Заметит ли он ошибки?       Вероятно, да, ведь уже спустя три минуты непрерывной игры омега путается, сбивается с ритма и останавливает игру. Смотрит на свои пальцы, не может поверить. Он не допускал ошибок со времен первого курса. Откуда волнение, не сравнимое даже с его первым выступлением в Японии, когда на него смотрел не только целый зал зрителей, но и пианисты со стажем более двадцати лет. Исполненная в то время «Кампанелла» была превосходной. Он получил поцелуй в запястье от альфы, который занял первое место на международном конкурсе пианистов. Бомгю не ошибался даже в самые напряженные моменты.       Почему сейчас он сделал это? На своём собственном произведении.       Он пытается начать сначала. Не замечает, как проходит почти час, хотя должен был уложиться в 34 минуты. Бомгю, несмотря на ошибки, продолжал играть, изредка делая передышки, которые были необходимы. И он не переставал считать.       Тринадцать. Он совершил тринадцать ошибок.       После завершения несколько минут смотрел на нотную тетрадь, где будто вырисовывались красные линии.       Он с трудом поворачивается в зал. Совершенно пустой. Даже нет того единственного человека, присутствие которого Бомгю ощущал всё выступление. Он ушёл. Нет оставленного букета, значит, Кану не понравилось.       Глаза больно щиплет. Омега впервые закончил игру перед пустым залом. За столько успешных лет и потраченных сил, видеть это – унизительно.       Это то, чего пытается добиться Тэхён? Вновь унизить его, как это было вчера? Но даже это не идёт в сравнение с тем, что он испытывает сейчас.       Бомгю решает вновь сыграть. Без перерывов, до покраснения пальцев он отыгрывает собственную программу 5 раз. Без ошибок.       Он не может ответить на интерес Джонхана. Кивает лишь на его предположение: «Это ведь не простой человек?».       Омега выходит из университета, лишь когда солнце начинает заходить за горизонт. Уже через пару часов ему нужно быть в том клубе, а он до сих пор не оправился от последнего унижения.       И Бомгю не может сдержать жалкий всхлип, когда в ближайшем мусорном баке видит тот самый букет, который должен был получить от Тэхёна. Очередное напоминание о том, как плохо он справился.

***

      — Опаздываешь. — незаинтересованно бросает Тэхён, когда дверь в его кабинет захлопывается с особой силой.       — Думал, что сегодня снова на мне работа официанта, но администратор отправил сюда. — тихим голосом оправдывается Бомгю. Желания разговаривать нет, как и идти ближе.       — Впредь приходи сразу в мой кабинет. Твоя работа здесь.       Впредь. Ужасно от осознания, что омеге придётся не один раз возвращаться сюда.       — Понравились сегодняшние взгляды, о которых ты так грезил? — усмехается Кан, когда замечает мелкую дрожь на уголках чужих губ. На губах с натуральным бледно-розовым цветом. Сегодня Бомгю не использовал свою помаду, значит, Тэхёну не придётся после встречи стирать её следы со своего лица.       — Предпочёл бы вчера отдаться Вашему другу, чем испытать тот взгляд вновь. — омега слышит, как раздражительно начинают пальцы Кана отбивать ритм по столу. Значит, эта фраза разозлила.       — Ставишь гордость выше чести? — Тэхён ждёт ответ, но получает молчание. Знает, что сейчас просить Бомгю подойти бессмысленно, поэтому встаёт сам, почти вплотную останавливаясь около него. — Если ты вовремя не решишь остановить своё "чувство справедливости", я заставлю ощутить тебя потерю и того, и другого.       — Я Вас поздравляю. Половину Вы уже достигли. — Чхве ненавидит себя за то, что повинуется, когда его приподнимают за подбородок. Он наконец-то перестаёт изучать пол, переводя внимание на альфу.       — Смотрю на тебя и не могу сдержать желание рассказать о своих планах. Хотел сделать тебе сюрприз, но... — словно нарочно, Тэхён выдерживает паузу, во время которой свободной ладонью заправляет небольшую прядь волос омеги за ухо. Наклоняется к нему и опаляет своим горячим дыханием: — Я выкупил билеты на все 15 дней.       Бомгю в ужасе раскрывает глаза. Горло внезапно стискивает боль, а шепот Кана перестаёт посылать мурашки по телу.       — Не волнуйся, ты в любой момент можешь выплатить долг, а я взамен добьюсь полной посадки на оставшихся твоих выступлениях. У тебя даже сегодня был шанс. Если бы тебе удалось сыграть без ошибок, часть долга испарилась бы, верно? Но такими темпами ты будешь сдвигаться с места очень долго. Но есть предложение. Ты согласился лишь на поцелуи, но существуют вещи, которые явно стоят дороже.       Бомгю честно пытается не показывать страха и волнения, когда ладонь Тэхёна гладит плечи, спину, следует к пояснице и дальше едва прикасается к ягодицам.       — Говоришь, что я смог унять твою гордость. Если лишу тебя и чести, моя заинтересованность пропадёт, а значит, и удерживать тебя будет скучно. При таком раскладе я готов буду выплатить ваши с Субином долги.       — Но Вы говорили...       — Моим принципам свойственно меняться.       — Я не хочу. — выдыхает Бомгю.       — А я не принуждаю. — быстро отстраняется Тэхён, словно подтверждая свои слова.       Бомгю искренне удивлён стойкости своих ног. Несмотря на сковывающий всё тело страх, омеге удалось твёрдо стоять и даже неслышно прошептать своё нецензурное мнение в спину альфы:       — Ублюдок. — на секунду задерживает дыхание, надеясь, что брошенное слово не достигло чужого слуха. И его, правда, не услышали, а может, просто не захотели продолжать эту бессмысленную перебранку.       — Скоро начнётся заезд. — проходя к двери на балкон, говорит Кан. — Хочешь посмотреть?       — Я хочу поскорее выполнить Ваши условия и вернуться домой. — сложив на груди руки и вкладывая в голос как можно больше усталости, высказывает Бомгю.       — Не терпится домой или перейти к исполнению нашего договора? — Тэхён удовлетворённо улыбается, когда видит неловко сглотнувшего омегу.       — Не пытайтесь вывести меня на эмоции. Я не глуп, в отличие от Вас.       — Глуп?       — А как иначе назвать человека, который платит за обычные поцелуи? Мне от них ни горячо, ни холодно, а Вы теряете свои деньги.       — Скоро ты убедишься, что теряешь намного большее, чем я. — словно не заинтересован в разговоре, Тэхён пожимает плечами. — Нравится унижаться ради человека, который не достоин этого? Неужели не понимаешь, такими людьми, как Субин, движет азарт и желание выиграть. Это болезнь.       — Не знаю, кто Вас настолько сильно обидел, но Вы не имеете права судить всех людей лишь по одной ситуации... — начинает распаляться омега ещё сильнее, когда альфа игнорирует его слова и выходит на тот балкон. Не желая глотать возмущение, Бомгю идёт следом, не прекращая говорить: — У каждого человека особенная жизнь. И никто не может оказаться в долгах из-за собственного желания. Это непреднамеренное событие.       Бомгю следит за тем, куда был направлен взгляд Тэхёна. Дюжина парней уже стоят на стартовой линии, ладонями нервно проходясь по грипсам. Больше чем половина участников беспокойно оглядывает того, кто стоит в центре линии, и Бомгю узнаёт в нём Субина. Видимо, он действительно является достойным соперником, раз так одарён вниманием.       — Почему он снова здесь? — спрашивает омега, подавляя гневные нотки в голосе. — Я думал...       — Не помню, чтобы я говорил, будто освобожу его от обязанности гонок. — альфа достаёт из кармана кейс с наушниками и вставляет один из них в ухо. Раздаётся слабый писк, а после едва слышимые разговоры на стартовой линии. — Слышишь меня?       — Да. — отвечает Субин.       — Помнишь, что будет, если сегодня ты снова проиграешь? — в ответ лишь тишина. — Смотри сюда.       Субин лениво оборачивается, словно не желая тратить минуты перед стартом на какие-то переглядки. Но стоило заметить ещё одну фигуру, волнение непроизвольно сжимает горло, а ноги делают шаг от мотоцикла.       — Стоять. — твёрдо произносит Тэхён. — Три минуты до начала.       — Что он здесь делает? — сглатывает альфа, немигающим взглядом следя за омегой, который лишь неуверенно поджимал губы.       — Интересно... — протягивает Кан, устремляя внимание на Бомгю. Ладонью тянется к чужому лицу и по-нежному касается щеки, слегка поглаживая. — Что же ты здесь делаешь? Проведываешь брата? Или пришёл посмотреть на заезд? Может, ты посетитель клуба? Нет. Ты вынужден быть здесь из-за его глупости и собственной наивности. Думаешь, что он отблагодарит тебя. Поцелует в лобик, а ты забудешь обо всех унижениях. Этого не будет. Ведь такие люди не умеют быть благодарными. Поставь хоть свою жизнь на кон, возьми с него клятву больше не играть, ему будет плевать.       — Если Вы изо дня в день собираетесь мне вбивать в голову подобные слова, боюсь, мы будем тратить слишком много времени в пустую. — шепчет Бомгю, надеясь не быть услышанным через динамик наушников. — Уберите его.       Тэхён не знает отчего, но игнорирует собственное желание продолжать оказывать давление на Субина и откладывает наушник. После возвращает ладонь к лицу омеги, аккуратно приподнимая его за подбородок. Бомгю смотрит вниз, отчего можно заметить растёкшуюся подводку, вероятно, плохо сохранившуюся после концерта.       — Хватит смотреть на меня. — едва слышно шепчет Чхве, и в этом голосе распознаётся усталость. — Просто сделайте то, зачем я пришёл.       «Нельзя давать слабину» – твердит себе Тэхён. Ведь стоит один раз дать кому-то надежду, в будущем сложнее станет идти против них. Парень перед ним по невероятной случайности оказался здесь, в этих обстоятельствах и втянут в этот бред с договором, но если из раза в раз умолять его прекратить, обстоятельства сыграют против Тэхёна. Необходимо заставить его самого просить о расторжении их сделки.        Именно поэтому сейчас альфа не говорит ни слова, зарывается пальцами в тёмные пряди на затылке омеги. Специально с излишней силой, до того как заметит нахмурившиеся брови омеги. После этого ослабляет хватку и, будто в извинении, касается своими губами чужих. Чувствует их тепло и сухость, что вмиг разжигает желание попробовать их больше.       Кусает нижнюю губу омеги, дав этим знак приоткрыть рот. Бомгю что-то невнятно хнычет и касается плеч Кана. Не в попытке отстраниться, а в необходимости найти опору, когда ощутил на собственной талии чужую ладонь. Он пытается удержаться от переизбытка действий. Губы жжёт от недавнего укуса, кровь от которого чувствуется на кончике языка вместе с горьким лимонным ароматом альфы.       Бомгю не надеялся на нежность или мягкость. И поцелуи Тэхёна действительно сочетали в себе лишь грубость и нетерпение. С каждой секундой омега немел все больше: от из раза в раз сталкивающихся языков; от чужих зубов, что так больно кусали, когда Чхве слишком долго бездействовал; от своих позорных всхлипов, которые распаляли ещё больше.       — Не могу... — вдыхает желанный кислород омега и касается лбом ткани на чужом плече. Пытается отдышаться до того момента, пока его вновь не потянут за волосы и не примкнут к губам очередным поцелуям.       Но этого не происходит. Тэхён убирает свои руки от тела Бомгю, несколько секунд что-то ищет в кармане, а после протягивает несколько купюр.       — Я не хочу слушать твоё: «Не могу». — чётко произносит альфа. — Ты либо соглашается на моё последнее предложение: разворачиваешься сейчас и навсегда уходишь, играешь свои концерты и живёшь лучшую жизнь. Либо берёшь эти деньги, вычёркиваешь сегодняшнюю долю на стойке регистрации и завтра вновь приходишь сюда, но не смеешь произносить, «Не могу». Твоим желаниям и возможностям я не собираюсь потакать.       Бомгю не говорит ни слова, выхватывает с чужих рук деньги и разворачивается к выходу из кабинета. На стойке регистрации называет своё имя, напротив которого записывается сумма в 500 тысяч вон.

***

      Почему так паршиво на душе?       Бомгю считал, что дни, в которые он наконец-то явит миру свою частичку души – собственную музыку, станут самыми счастливыми воспоминаниями в жизни. Но уже три дня он продолжает рыдать ночами из-за жестокости жизни.       Вернее, жестокости одного человека.       Ведь омега изо дня в день теплит себя надеждами, что сейчас он выйдет на сцену и увидит рукоплещущий ему зал, море цветов, улыбки и одобрение критиков. То же самое, что он всегда получал, когда исполнял чужую музыку. Она ведь тоже была очень значимой для него. Но не настолько, как собственный труд и бессонные ночи в поисках того самого мотива из снов. То, на что ушли годы.       А теперь он представляет это лишь одному человеку. Тому, кто не одаривает его и горстью интереса, а после унизительно оставляет припасенный букет цветов в ближайшем мусорном баке.       И Бомгю, правда, старается не придавать этому значение. Он покорно вечерами приходит в злополучный клуб, подставляется под чужие руки и позволяет целовать себя с новой силой. Уже по привычке тянется первый, двигает губами и углубляет поцелуи, лишь бы желание вдохнуть воздух смещало воспоминание о почти пустом концертном зале, тишине после его исполнения и жёлтых лепестков, видневшихся среди другого мусора.       Омега не осознал, в какой момент необходимость заработать этим деньги отошла на второй план. А первостепенным стали ощущения от этих поцелуев. То, как Бомгю забывал обо всех тревожащих мыслях, высвобождая все эмоции в таком контакте с альфой, стало невероятной потребностью.       Он проводил весь день в волнении, страхе и позоре из-за человека, с которым вечерами позволял быть себе более открытым. Немного, но всё же позволял.

***

      — Да... — Бомгю смотрит на свои пальцы, что замерли над клавишами фортепиано. Лишь несколько секунд прошло с его последнего аккорда, а осознание медленно окутывало голову.       Идеально.       Он впервые выступил со своей программой без ошибок перед ним.       Несколько дней понадобилось, чтобы перестать замечать Тэхёна в зале. Необходимо было только представлять свою обыденную репетицию и... Это дало свой результат.       Улыбка трогает губы. Странно, ведь он не должен радоваться тому, что исполнил собственную музыку без ошибок. Это самая ожидаемая вещь из всех, но он не может перестать глупо улыбаться, рассматривая слегка подрагивающие пальцы.       Тяжело дышит и чувствует в висках боль от быстро стучащего сердца. К этим ударам прибавляется звук удаляющихся шагов. Каким бы сильным не было желание Бомгю посмотреть в спину альфы, хоть на долю секунды уловить его эмоции, он держится. Взглядом изучает белоснежные клавиши несколько долгих минут, пока не раздаётся оглушительный хлопок двери.       Чхве одаривает вниманием вновь пустой зал, задерживаясь на том месте, где обычно сидел Тэхён. Неожиданно, но на облитом алым бархатом сиденье сейчас лежал букет жёлтых лилий. Тех цветов, чей вид уже стал привычен в мусорном баке.       Спустившись со сцены, омега берёт в руки этот букет. Не может сдержать желание вдохнуть свежий, немного цитрусовый аромат. Он ведь очень любил цветы, обожал их принимать, наслаждаться изобилием запахов и красоты. И ежедневные картины того, как предназначенные для него букеты оказывались ненужными и выброшенными, больно отзывались где-то внутри.       — Ты хочешь взять его? — задаёт вопрос подошедший Джонхан.       Бомгю задумчиво исследует яркие лепестки, вспоминает слова Тэхёна о символике. Наивность и ложь.       — Нет. — отвечает Чхве, ведь не собирается принимать букеты с таким посылом.

***

      — Я предполагал, что тебе они нравятся. — усмехается Тэхён, наблюдая, как вошедший в кабинет омега откидывает изрядно помявшийся букет в дальний угол. — Хотя, признаю, если бы я знал, что ты сегодня сыграешь настолько великолепно, принёс более подходящие цветы.       — Вы говорили, будто не любили ложь, но в итоге я слышу эту смешливую лесть.       — Лесть?       — О моей игре.       — Я не соврал. — Тэхён обходит Бомгю, останавливаясь точно за спиной того. Касается напряжённых плеч и мучительно медленно проводит ладонями вдоль рук омеги, окольцовывая напоследок запястья в слабой хватке. Тэхёну приходится терпеть щекотливые покалывания на губах, что доставляли чужие тёмные волосы, когда альфа приблизился настолько близко, чтобы горячий шепот опалил ухо: — Не мог оторвать взгляда от тебя сегодня. От того, как твои пальцы скользили по клавишам, а на губах была лёгкая улыбка. Мне нравится наблюдать за людьми, которые любят своё дело. А ты не просто любишь музыку. Ты создан для неё. Поэтому смотреть на тебя мне было намного...       — Хватит! — уворачивается Бомгю в чужих полу-объятиях. Окружающая атмосфера, слова альфы и его взгляд сегодня были иными. Не безразличными или пугающими, а скорее интригующими. Лишь на долю секунды омега возжелал разгадать то, что скрывается за этими знаками, но мысленно дал себе пощёчину. Находиться лишнее время рядом с этим человеком сегодня – опасно, поэтому он выдыхает первое, что приходит на ум: — У меня планы на этот вечер, поэтому давайте быстро со всем закончим, и я пойду.       Тэхён обращает внимание на внешний вид омеги: узкие тёмные джинсы сейчас сменены на белые свободные брюки, в которые была заправлена нежно-розовая рубашка. Странно, но этому парню шло всё. Будь то чёрная кожанка или элегантный костюм.       — Считаешь, будто я должен подстраиваться под твои планы? — приподнимает Бомгю за подбородок Кан, замечая гармонирующий с его образом розовый блеск. — Расскажи о них, и тогда я, возможно, соглашусь.       — Обычная встреча с другом. — не отстраняется Чхве, когда чужие пальцы ведут невидимую дорожку по его щеке и к шее. Он уже выучил каждый жест и намёк, которые в будущем сопровождают поцелуй, поэтому не видит смысла прерывать эти касания.       — Действительно? — выгибает бровь Тэхён. Наклоняется к чужим губам, воспоминания о которых за прошедший день всплывали слишком часто, и оставляет быстрый поцелуй на них. — Расскажешь мне завтра об этой "встрече"? Когда снова будешь стонать от моих касаний, позволять выцеловывать твой рот и думать о том, как же ты дошёл до такого. — альфа оттягивает волосы на затылке омеги, заставляя того запрокинуть голову и открыть вид на идеально-чистую шею. Опробовать её – желание, слабо контролируемое. Отталкивающий ранее аромат роз в эту минуту вызывает необъяснимую необходимость почувствовать его на своём языке. Губами он касается манящей кожи, хочет оставить влажный след от языка или зубов, но слышит в эту секунду сбивчивое дыхание омеги.       — Стучат... — выдыхает Бомгю, неотрывно наблюдая за дверью.       — Подождут. — Кан вновь соединяет их губы в поцелуе, на этот раз не пытаясь сделать его игриво невинным. Углубляет так, чтобы почувствовать на своих плечах хватку. Свободную ладонь опускает на поясницу Чхве, вынуждая тела соприкоснуться и услышать шелест одежды.       Омега пытается спокойно отвечать на быстроменяющийся темп поцелуев, но слишком часто останавливается из-за непрекращающегося стука по двери.       — Тэхён... Стучат... — повторяет Бомгю, когда удаётся отстраниться. Он невольно опускает взгляд на губы альфы, на которых теперь был размазан его собственный блеск. Эта картина заставляет провести языком по своим влажным губам. Такой жест не удаётся скрыть от чужого внимания.       — Плевать. — Тэхён подхватывает почти несопротивляющегося омегу под бёдра, возвращаясь к терзанию раскрасневшихся губ. Подходит к своему столу, к огромному облегчению в этот момент не заставленный лишними предметами, и усаживает на его поверхность Бомгю.       Оставив свои ладони на чужих бёдрах, Кан опускается поцелуями к подбородку, скулам, а после к манящей шее. С каждым прикосновением оставлял после себя розовые следы на слишком нежной коже и чувствовал постепенно усиливающуюся хватку на плечах. Бомгю молчит, тяжело дышит и, вероятно, сам того не осознавая, запрокидывал от наслаждения голову.       Одной рукой Тэхён последовал к нижним пуговицам на рубашке Чхве, расстёгивая парочку из них и следуя под одежду. Вмиг находит маленькое украшение на животе, от чего Бомгю довольно слышно простанывает и от неожиданности прикрывает рот, получив за такое действие ощутимый укус.       — Бомгю! — крик за дверью заставляет очнуться, и омега в панике оборачивается. — Я видел, что ты зашёл сюда и...       Субин замирает в проёме раскрывшейся двери, в неверии рассматривая картину перед собой.       — Если ты не скажешь достойную причину своего появления здесь без моего дозволения, приготовься к получению пули в висок. — Тэхён не смотрит на вошедшего, отстраняется от покрасневшей шеи Бомгю и слишком ласково заправляет прядь тёмных волос за ухо. Хлопает по бёдрам омеги и отходит, позволяя тому спрыгнуть со стола и подойти к Субину.       — Прошу тебя, не пойми неправильно... — начинает Бомгю, но прерывается из-за крика старшего:       — «Не пойми неправильно»? Ты идиот? Как это можно понять по-иному?       — Ты не оставляешь другого выбора! Папа беспокоится из-за твоей жизни, ты не отвечаешь на звонки и сообщения, тебя невозможно застать в твоей квартире, и лишь через знакомых мне удалось узнать, что именно произошло, как ты получил такой долг и каким образом его отрабатываешь.       — Заткнись! — альфа заносит ладонь для удара, в следующую секунду оглушая им омегу. — Когда ты уже прекратишь влезать в наши с папой жизни? Я терпел, терпел, терпел тебя эти десять лет, но ты продолжаешь мешаться перед ногами. Думал, я скажу: «Спасибо» после того, как узнаю, что ты продавал себя в обмен на деньги? Нет. Мне чертовски противно от того, что моя семья вырастила такую шлюху, как ты.       — Субин, я не делал ничего такого...       — Лучше бы ты сдох вместе со своими родителями, чем позорил моих. — оборачивается Субин на Тэхёна, который до этого молча наблюдал за разговором. — Он не имеет ко мне никакого отношения, и смысла от него нет. Наши родители были хорошими друзьями, поэтому почти с самого рождения мне приходилось терпеть в друзьях его. Когда ему было одиннадцать, его родители погибли в аварии, а мои по-старой дружбе усыновили его. — альфа истерически усмехается, пряча улыбку в ладони, и продолжает: — Я всеми способами старался показывать ему, как сильно мне плевать на него, но даже так получил признание в любви. Кажется, это было лет восемь назад...       — Замолчи, замолчи, замолчи! — тянет Бомгю за локоть старшего, вынуждая того развернуться. — Уходи, прошу. Я нахожусь здесь по собственной воле, ты здесь не причём.       — Не причём? — в удивлении раскрывает глаза альфа. — Ты успешный музыкант, сумевший дать концерты заграницей. Что же ты "по собственной воле" здесь делаешь? — перехватывает ладонь омеги и сжимает её с такой силой, что Бомгю на секунду хмурится и дёргает рукой в попытке освободиться. — Считаешь, если поможешь мне выплатить долг, перетрахавшись со всеми толстосумами в этом клубе, я соглашусь на отношения с тобой?       — Хватит, ничего мне от тебя не нужно. — вновь пытается выбраться Чхве, лишь чувствуя, как его ладонь больно выворачивают. — Отпусти меня!       — Убирайся отсюда, забудь эту дорогу и меня. Твоя забота мне осточертела. Живи свой сказочной жизнью и не лезь в мою, иначе... — Субин усиливает свою хватку. — Я сломаю тебе пальцы, и ты навсегда забудешь о своих мечтах и планах.       — Убери от него свои руки. — слышится лязг металла в унисон с голосом Тэхёна.        Субин поднимает взгляд, сталкиваясь с направленным на него оружием. Быстрым движением Тэхён снимает пистолет с предохранителя, повторяя свою фразу. Субин молчит, не ослабляет хватку на ладони омеги, не отстраняется.       — Уходи. — шепчет Чхве, на что получает отрицательный кивок омеги. Немного сильнее сжимает руку, чтобы услышать:       — Больно...       И в следующую секунду раздаётся выстрел.       Бомгю чувствует свободу, жмурится от неожиданно громкого звука и шума в ушах. Боится открыть глаза, хотя уверен, что выстрел был предупреждающим. Но с постепенно угасающим звоном появляются чужие стоны боли.       Наконец, омега набирается смелости и смотрит на упавшего на колени Субина, который усиленно сжимал своё бедро. В этом месте ткань джинсов медленно пропитывалась темно-бордовым цветом, от чего несложно догадаться, куда именно пришёлся выстрел.       — Нет, Субин! — опускается Бомгю рядом с альфой, в панике осматривая ужасную для себя картину. Не понимает, что следует делать, дрожащими руками пытается накрыть чужие, но боится. По вискам старшего стекают капли пота, виднеются вены, а глаза сильно зажмурены.       Омега вздрагивает, когда слышит звук оружия, вновь снятого с предохранителя. Поднимает взгляд и видит направленный на альфу ствол. Лишь пара метров разделяет их, но даже так можно убедиться, что Тэхён целится точно в голову.       — Проси у него прощение. — произносит спокойно голос Кана.       — Пожалуйста, пусть ему просто окажут помощь! Не нужно всего этого! Я не нуждаюсь в... — Бомгю замолкает, когда взгляд альфы устремляется на него. Тэхён подносит указательный палец к губам, прося сохранить тишину.       — Пр... Прос... Прости... — через силу выдыхает Субин, смешивая извинения со звуками боли. — Бомгю, я... Не хотел...       — Прощаешь? — спрашивает Тэхён омегу. — Скажешь: «да» – я вызову врача. «Нет» – прострелю ему голову.       — Да! Конечно, прощаю! Прощаю! — Чхве не узнаёт собственный голос: дрожащий, рваный, он больше был похож на отчаянный крик. Щёки начали мокнуть от льющихся по ним слёз, а в голове лишь вопросы: «Зачем?» и «Почему?», наперебой крутящиеся меж собой.       Слышится вновь щелчок, после чего Тэхён убирает оружие в ящик своего стола. Он обходит тело Субина, укладывает свою ладонь на его затылок и, сжимая волосы, заставляет запрокинуть голову назад.       — Только посмей тронуть его за те минуты, пока меня не будет.       Бомгю дожидается, пока Тэхён скроется за дверьми, и обессиленно зарывается лицом в собственные ладони. Ведь всё из-за него. Если бы омега не стал провоцировать Субина этим разговором, ничего бы не произошло. Он виноват. Возможно, стоило с самого начала помогать альфе, и тогда он не ввязался бы в это.       — Бомгю... — шепчет Субин, бросая взгляды на дверь, будто боясь быть услышанным. — Я не должен был... Говорить это...       — Побереги силы, не нужно...       — Нет. — альфа аккуратно обхватывает запястье младшего, неосознанно оставляя кольцо кровавого следа на его коже. — Я мог просто... Попросить уйти... Бомгю, таким образом ты не поможешь мне... Пока не поздно, уходи, прошу...       — Не могу. Я дал обещание и...       — Плевать на обещания! Он заинтересовался тобой и просто так теперь не оставит! Бомгю, он...       Договорить альфа не успевает. Возвратившийся Тэхён в сопровождении какого-то парня кивает ему на приличных размеров чёрный диван, на котором через минуту оказывается Субин.       Бомгю неотрывно следит за тем, как незнакомый парень разрывает ткань на бедре альфы, после принимаясь чем-то обрабатывать рану и извлекать пулю.       — Не смотри. — раздаётся над омегой, вынуждая его поднять взгляд. Тэхён протягивает ему руку, желая помочь подняться, но Бомгю не в силах даже отнять дрожащие ладони с колен. Альфа сам обхватывает его руки, тянет на себя и вовремя замечает, как Чхве пошатывается на ватных ногах, поддерживает его за талию и ведёт к своему столу, вновь сажая омегу на него. — Кажется, твоё сегодняшнее "свидание" не состоится. — предпринимает попытку пошутить альфа, рассматривая покрывавшие розовую рубашку алые пятна.       Бомгю жмурится, когда по его щекам Тэхён проводит пальцами, стирая влажные дорожки, не желающие останавливаться. Он приближается, губами собирая новые капельки слёз, параллельно оставляя поцелуи на покрасневшей коже.       — Прекрати плакать. — Кан находит дрожащие ладони омеги, рассматривает те места, которым недавно усиленно причинял боль Субин, и хмурится. Целует каждый пальчик и произносит успокаивающим голосом: — У тебя очень красивые руки. Утончённые и холодные, словно созданы, чтобы быть произведением искусства. Как твоя музыка. И как сам ты.       Бомгю искренне верит, что это – тщетная попытка успокоить его. Тэхён продолжает покрывать поцелуями его руки и лицо, словно специально игнорируя искусанные губы омеги.       Чхве пытается сосредоточиться на слышимых стонах Субина, которому проводили своеобразную операцию, но отчего-то в голове лишь громкий стук собственного сердца и шепот:       — Не бойся меня. Тебе я не причиню вреда. Обещаю.       Бомгю не может остановить слёзы, не может перестать дрожать и бояться, не может забыть кровь родного человека, чьей причиной стал сам омега.       Но он так же не может противиться, когда Тэхён смотрит глубоко в его глаза, задаёт вопрос, на который Бомгю отвечает согласием и позволяет накрыть свои губы в поцелуе.

***

      — Не могу... — Бомгю сжимает свою неизменную сценическую голубую рубашку на груди в попытках успокоить тревогу внутри себя.       Целых три дня он не может избавиться от картины, в которой Субин скручивается от боли и истекает кровью. И всё из-за него. Из-за слишком смелого и наивного омеги, думающего, что сможет оградить старшего от опасных гонок.       Хотя это действительно получилось, ведь Тэхён согласился не ставить Субина на заезды вплоть до его полного выздоровления, к моменту которого Бомгю тщетно надеется выплатить долг.       Но как это сделать, когда уже третий день подряд омега выходит на сцену перед одним единственным человеком, набирает в лёгкие воздух и за секунду до соприкосновения пальцев с клавишами вспоминает всё. Кровь и боль названого брата, осознание того, что Бомгю действительно стал привлекателен для Тэхёна, и те чувства, которые омега теперь ощущал во время их поцелуев.       Наслаждение.       Когда желание отстранится напрочь испарилось, оставляя только необходимость задерживать на своих губах чужой лимонный вкус. Когда Кан стал чаще целовать его руки, шепча, насколько они прекрасны. Когда Бомгю позволял альфе касаться талии, а сам зарывался в чужие мягкие волосы, лишь бы создать иллюзию близости.       Он действительно испытывал наслаждение, но не мог сдерживать слёзы в такие моменты. Те, во время которых Тэхён целовал его щёки и просил не бояться.       Сейчас Бомгю вновь не может контролировать дрожь в пальцах, занесенных над белоснежными клавишами. Находит силы лишь, чтобы закрыть крышку фортепиано и взглянуть на удаляющуюся спину Тэхёна. На его месте неизменный букет теперь уже белоснежных альстромерий. Третий такой букет за эти дни.       Прошлым вечером Бомгю задал вопрос: почему Тэхён сменил букеты жёлтых лилий на эти?       — Белые альстромерии хороши для извинений. Они символизируют чистоту и невинность. И моё желание попросить у тебя прощение именно такое.       В тот момент Бомгю ничего не ответил.

***

      — Ты рано. — Джонхан удивлённо приподнимает брови. — Хотя это, наверно, к лучшему.       — Да... В последние дни я был сам не свой. — неуверенно усмехается Бомгю, пожимая плечами. — Хочу прорепетировать пару раз перед очередным выступлением.       — Я знаю, что изрядно надоел тебе с этим вопросом, но... Ты точно в порядке? — хлопает Юн по плечу омегу, беспокойно заглядывая в глаза того. — Уверяешь, будто всё хорошо, но... Бомгю, это ненормально. Осталось шесть дней до окончания твоей программы, а её увидел лишь один человек. Ты ведь так долго работал ради этого. Кто он? Если ты попал в сложную ситуацию, скажи мне, я помогу.       — Господин Юн, всё правда в порядке. Я обязательно расскажу обо всём, как только это закончится. К тому же, Вы ведь заметили, как плох я оказался... Лучше опозориться перед одним человеком, чем перед сотней. — с натянутой улыбкой произносит Чхве. — Это ведь не последний мой такой опыт.       — Я поверю тебе... — выдыхает побеждёно Джонхан и указывает на стоящий в вазе букет. — Тот человек уже приходил сюда. Передал охраннику букет и попросил отдать его тебе. Кажется, в нём записка.       Бомгю секунду любуется нежностью белых цветов, без труда находит конверт и аккуратно распечатывает его. Не смогу присутствовать на твоём сегодняшнем выступлении. Ты тоже отдохни. Приходи сегодня к девяти вечера в ресторан при отеле Конрад. И надень то, что я передал. Ты должен выглядеть великолепно.       — Ещё он оставил это. — Джонхан кивает на подарочный пакет известного дорогого бренда. — Возможно, ты обзавёлся поклонником? Цветы, встречи, подарки и внимание, а теперь, вероятно, приглашение на свидание?       И Бомгю с ужасом осознаёт, что он хочет верить в слова своего наставника.

***

      Бомгю рассматривал светлое здание ресторана с широкими окнами, в которых виднелись шикарные люстры. Роскошные колонны, золотые вставки и лестница, словно из белой керамики, всё это говорило о богатстве.       Он чувствовал неуверенность. Лишь пару раз удавалось побывать в подобных заведениях заграницей, но в то время было гораздо спокойнее из-за того, что он не был один. Его всегда сопровождал наставник или близкие друзья из университета, способные разряжать атмосферу и находить выход из любой ситуации. А сейчас ему необходимо зайти в этот ресторан самостоятельно и попытаться найти Тэхёна.       Стоило ли вообще приходить сюда?       Эта фраза вертелась в голове, когда Бомгю следил за проходящими мимо него людей: альф в идеальных костюмах и омег с великолепными образами.       Невольно Чхве сжимает рукава собственной рубашки: розовой, с расшитым на груди цветочным узором. Такой же по цвету шелковый шарфик сейчас, кажется, душил, поэтому омега слегка ослабил его на шее. Талию подчёркивали белые брюки на высокой посадке, а сверкающий ремешок гармонировал с серебряным браслетом и парой гвоздиков в ушах.       Ещё в своей квартире, оглядывая получившийся образ, Бомгю до последнего сомневался в его правильности. Он не мог понять: почему всё-таки надел то, что передал для него Тэхён? Что, если это намёк на ужасный вкус омеги? Или желание альфы сделать из Бомгю того, кого он хочет видеть?       Живот неприятно сжимался, когда Чхве находил цены на каждый элемент этого образа. Он предполагал, что даже серьги вполне могли стоить дороже всей мебели в его гостиной.       — Господин, Вы будете один или у Вас уже заказан столик? — задаёт вопрос молодой парень за стойкой у входа.       — Меня позвали сюда. — отвечает Бомгю, в сердцах надеясь на то, что его благополучно развернут к выходу. Лишь войдя и осмотрев окружение, он почувствовал всю тяжесть этого места с идеальной картинкой.       — Могу я узнать Ваше имя? — хостес делает несколько нажатий на планшете.       — Чхве Бомгю.       — Прошу, господин Чхве. — сразу реагирует парень, выходя из своей стойки. — Я лично провожу Вас в комнату.       Омега на секунду медлит от последнего слова. Однако быстро расслабляется. Если Тэхён забронировал отдельную вип-зону, волноваться о лишних взглядах не придётся. Хотя, следуя за провожающим через весь ресторан, Бомгю чувствовал на себе каждого из этих оценивающих людей. Тех, кто смотрит на него, не как на музыканта и артиста.       — Как только будете готовы сделать заказ, вызовите официанта. — мужчина открывает дверь, номер которой Бомгю не успел увидеть, и учтиво кланяется. — Приятного вечера.       Омега переступает порог, слышит, как за ним закрывается дверь, и облегчённо выдыхает. Все же атмосфера этого богатства и элиты невыносима даже в сравнении с обществом Кана.        — Всё в порядке? — раздаётся вопрос, который заставляет обратить внимание Бомгю на выходящего с небольшой террасы Тэхёна. Его образ в неизменно тёмных тонах: чёрная рубашка, чьи рукава были закатаны до локтей, а верхние пуговицы расстегнуты достаточно, чтобы видеть очертания груди, и такого же цвета брюки. На спинке одного из стульев висел пиджак.       — Да. Просто не думал, что в будний день в таком месте будет настолько много людей. — пожимает плечами омега.       — Разве ты не привык к их вниманию?       — Я привык к вниманию для своей музыки. А Вы решили сменить обстановку?       — Почему ты с первого дня решил обращаться со мной уважительно? — уголки губ альфы приподнимаются в подобии улыбки, от чего Бомгю отводит взгляд, словно решая рассмотреть висевшие на стенах картины. — Ты восхитительно выглядишь.       Омега задерживает дыхание, когда его ладонь приподнимают и легко касаются тыльной стороны губами. Слишком странные ощущения, хоть в последние дни Тэхён и одаривал руки Бомгю большим вниманием.       — У меня много вопросов. — пытается начать омега, но его легонько подталкивают к столу.       — Я отвечу на все, но после того, как мы сядем.       — Мне стоит считать то, что ты приготовил для меня наряд, намёком на мою безвкусицу? — присаживается Чхве на любезно отодвинутый стул, надеясь, что его голос остаётся спокойным.       — Разумеется нет. — отвечает Кан, садясь ровно напротив. — Я хотел, чтобы ты чувствовал себя уверенно. Согласись, расписывать весь дресс-код на той записке было бы трудно. К тому же, лишь посмотрев на этот костюм, ты мог бы подобрать похожее из своих вещей. Но я рад, что ты отдал предпочтение моему выбору. Повторюсь: ты выглядишь невероятно.       — Комплиментами меня расплавить не удастся.       — Как и заставить краснеть, предполагаю? — сдерживает усмешку Тэхён, когда румянец на чужих щеках становится заметнее. — Ты красив.       — Зачем мы здесь? — резко задаёт вопрос омега, боясь, что эта череда слов восхищения не прекратится никогда. — Вы... Ты пропустил мою игру сегодня.       — Днём появились дела. — просто отвечает Кан. — А здесь мы для разговора. Без принуждения и необходимости. Я просто хочу провести время в твоей компании и поговорить на нейтральные темы.       — Зачем?       — Одна из причин – твой страх. Не отрицай, тот случай с моим выстрелом слишком отпечатался в твоей памяти. Я лишь хочу, чтобы сегодня ты расслабился и позволил себе посмотреть на меня иначе.       — А ещё причина?       — Хочу назвать эту встречу свиданием.       Бомгю удивлённо поджимает губы, наощупь ищет на столе книжечку с меню и слишком высоко её поднимает, скрывая свою ошеломлённую реакцию. Неужели Субин оказался прав? Или это очередная порция игры, чтобы позже унизить омегу?       Несколько минут проходит в молчании, которое нарушается лишь приходом официанта, а после его удалением с небольшим списком заказа. Бомгю искренне благодарен Тэхёну за то, что он нескольким раньше заказал бутылку вина, и теперь омега может ощутить на языке терпкий вкус алкоголя, что хоть немного позволит отпустить эту напряжённость.       — Ты любишь символизм? — первый вопрос, который задаёт Чхве после осушенного бокала. Взгляд альфы горит удивлением, от чего омега спешит пояснить: — Букеты лилий и альстромерий ты дарил с разным посылом.       — Да. Мне нравится искать в вещах смысл. Таким способом можно сказать человеку то, на что не решаешься.       — И что же означают розы?       — Думаю, ты знаешь. — задумчиво оглядывает Тэхён кожу на шее омеги. То место, где наиболее отчётливо можно было услышать его аромат. — Любовь.       — Ты сказал, что мне не подходят эти цветы.       — Я говорил об алых розах. Они никому не подходят, потому что я не верю в тот посыл, которые они несут.       — Есть разница в ароматах роз?       — Не знаю. Но, смотря и чувствуя тебя, в голове всплывают лишь цветы с красными лепестками. Яркие, своевольные, смелые и элегантные. Хочешь знать, что символизируют алые розы?       — Расскажи.       — Страстную и вечную любовь. Не глупо ли ставить такие противоречивые понятия вместе? Любовь – вещь в каком-то смысле мистическая, ей нет доказательств. Определённо, существует страсть, которую ошибочно можно принять за любовь, но и она со временем угасает, следовательно, не о какой вечности речи быть не может. Симпатия и привязанность тоже чем-то похожи на это.       — Значит, ты отрицаешь понятие любви?       — Она определённо существует. Люди любят семью, своё дело и хобби, работу. Но невозможно сравнивать чувства между двумя совершенно разными людьми с этим словом.       — Тогда какое чувство позволило тебе назвать сегодняшний вечер «Свидание»? — Бомгю слишком поздно прикусывает язык.       — Страсть. Определённо, ты вызываешь желание.       Разговор прерывает официант. Он идеально ровно поставил перед ними тарелки с идентичными блюдами, которые Бомгю придумывал только исходя из сложного итальянского названия. И он определённо был удивлён красивой сервировке красной рыбы. Бокалы вновь наполняются вином, после чего вежливый парень удаляется с пожеланиями хорошего ужина.       — Не могу согласиться с тобой. Любовь многогранна. Любовь к родителям невозможно сравнить с любовью к своему делу. А ты твердишь и сравниваешь любовь между двумя людьми, явно никогда не ощущая её, верно?       — Моё окружение достаточно показало мне.       — А как же родители?       — Если бы между ними было это чувство, я не сидел сейчас перед тобой. Мы никогда бы не встретились в тех обстоятельствах, которые произошли. Мой отец играл, и он чертовски был зависим. До того момента, пока не проиграл всю нашу жизнь, а я буквально оказался в рабстве. Но знаешь, я смог понравиться когда-то своему боссу и теперь занимаю его место, живу лучшую жизнь и почти не вспоминаю того, кто загнал меня в это.       — Значит, твои принципы – не принимать помощь от близких твоих должников...       — Да. Потому что я когда-то был на их месте, старался выплачивать молча вместе со своим папой, а отец в это время проигрывал всё больше денег. Ему было плевать. Как и плевать всем похожим на него людям.       — Не все люди такие... — начинает Бомгю неуверенно. Теперь он тоже сомневается в собственных словах. — Субин, он... Просто попал в непростую ситуацию... Я не знаю абсолютно ничего о его нынешней жизни, но то, каким он был раньше... Он не мог...       — Чувствую себя паршиво.       — Что?       — С каждым днём я хочу верить тебе всё больше. — Тэхён подпирает голову кулаком, пристально вглядываясь в лицо напротив, будто ища в нём то, что поможет образумиться. — Не потому что действительно вижу что-то такое в Субине, а потому что это говоришь ты. Ты меня заставляешь менять взгляды на собственные принципы.       — Я многое услышал о тебе, не хочешь спросить и меня о чём-то? — спустя минуту непрекращающихся мурашек от последней фразы Кана произносит омега.       — Вероятно, рассказ Субина был ложным?       — Не совсем. Наши родители действительно были дружны, и я потерял своих в раннем возрасте, после чего вступил в семью Субина. Ко мне всегда относились как к собственному сыну, вероятно, это во многом сыграло на его мнение обо мне. Сколько себя помню, я всегда увлекался музыкой, а приёмные родители меня поддерживали. На мой пятнадцатый день рождение отец планировал подарить мне первое личное пианино, но... Это была лимитированная версия, огромная очередь и давка...       — Я слышал об этом случае.       — Погибло несколько человек, в том числе и отец. Когда я изъявил желание продолжить заниматься музыкой даже после такой его смерти, Субин всячески перестал идти со мной на контакт. Несколько лет я слышал о нём только через папу, пока не начались эти заезды и его бесконечные травмы.       — Он сказал, ты был влюблён в него.       — Эта история очень глупая. — в мыслях улыбнулся Бомгю, вспомнив, как наивен тогда был. — В тринадцать я признался ему в каких-то чувствах и забыл об этом, а он, кажется, нет. Я никогда особо не задумывался об этом, отдаваясь целиком в музыку. А мой первый опыт свиданий произошёл всего пару месяцев назад. Это было максимально неловко и странно, после чего я решил вернуться в работу.       — Не говори мне, что у тебя не было опыта ни в чем.       Бомгю отпивает несколько глотков вина, проводит языком по губам, слишком медленно, словно намекая.       — До наших встреч у меня не было опыта ни в чём. Особенно в изучении символики цветов. Я обожаю их принимать, а теперь, кажется, буду задумываться над каждым своим букетом.       — Любишь цветы? — с недоверием спрашивает Тэхён.       — Очень. — внезапно омега заглядывает за чужую спину в сторону террасы. — Здесь отличный вид, могу я?       Тэхён согласно кивает, после чего Бомгю поднимается и следует на улицу. Позднее время уже предоставило вид на звёздное небо с миллионами светящихся огоньков.       — Обычно в такие моменты начинается звездопад и все желания сбываются. — шепчет Чхве, почти переставая соблюдать грань между мыслями и словами.       — Попробуй загадать. Лучше ты это сделаешь перед тем, как упадёт звезда.       Тэхён говорит этот совет скорее как шутку, но Бомгю отчего-то кивает, с хитростью оборачивается и загадочно улыбается. Он складывает руки в замочек, прикрывает глаза и слышно говорит:       — Однажды поклонник преподнесёт мне в подарок букет алых роз. Я обязательно соглашусь на отношения с этим человеком, и мы станем тем самым примером страстной и вечной любви.       — Обычно желания загадывают молча. — закатывает глаза Кан, понимая, что монолог омеги – лишь способ пошутить.       — Я не верю в это. Желания должны исполняться при любых обстоятельствах. — Бомгю подходит к альфе почти вплотную, осмелевшим взглядом заглядывая в чужие глаза. — Теперь можешь жить в ожидании, что однажды я появлюсь на пороге твоего клуба с человеком, который сможет доказать о существовании такой любви. Уже представляю твои эмоции!       — Бомгю... — Тэхён касается мягких волос омеги, смахивая упавшие из-за ветра пряди с лица. — Ты пьян. Мой водитель уже ждёт, мы отвезём тебя домой.       Чхве согласно кивает, дожидается, пока альфа закроет их счёт, накинет пиджак и "для безопасности" обхватит ладонь омеги своей, следуя к выходу. Ресторан уже изрядно опустел, что не могло не радовать. За несколько секунд до того, как они доходят к выходу, слышится звон входных колокольчиков, после которых Тэхён останавливается.       — Чёрт, что ты здесь забыл? — произносит он, заставляя Бомгю немного скрыться за своей спиной.       — Неожиданная встреча... — нараспев произносит голос неизвестного. Бомгю не может сдержать любопытства, выглядывает из-за чужого плеча, вмиг обращая на себя внимание. — Ты ведь Бомгю, верно? — задаёт вопрос высокий омега.       — Откуда ты... — сильнее сжимает руку Тэхён.       — Я хотел с тобой познакомиться! Какое совпадение, что мы встретились именно сейчас. Субин рассказывал так много о тебе. И о причинах своей последней травмы рассказал. — омега протягивает правую руку для рукопожатия, и Бомгю не может не заинтересоваться знакомым кольцом на безымянном пальце. Словно похожее он уже видел. — Я не представился. Чхве Ёнджун. Около двух месяцев являюсь супругом твоего брата. Прости, что не пригласили, у нас была довольно скромная церемония и...        — Что за чушь ты говоришь? — с нескрываемой агрессией произносит Тэхён.       — Хочешь, объясню понятным для тебя языком? — меняется в лице Ёнджун и с ненавистью говорит: — Ты когда-то украл то, что принадлежит мне, а я решил прибрать к рукам твоё.       — В твоих силах было предложить гораздо большую сумму за те земли, и они были бы твои. Это не я их украл, а ты упустил.       — Я немало потратился, участвуя в сборах и строительстве, но ты, чёртов ублюдок, не вернул мне и половины. — омега проводит по волосам рукой, приводя их в хаос, и усмехается: — Теперь я постепенно возвращаю законные деньги.       — Возвращаешь? — не понимает Кан секунду, а после, вновь обратив внимание на кольцо, выдыхает: — Чёрт!       — Не помнишь, какой именно гонщик выигрывал в твоих заездах? Подскажу: мой. А не думаешь, почему так резко стал проигрывать Субин от твоего имени? Верно. Он очень хорошо поддаётся, мой милый мальчик. — Ёнджун прослеживает за сцепленными руками пары и шепчет: — И советую не трогать его, иначе я обещаю сделать больно твоему милому мальчику.       — Только посмей.       — Не сомневайся. — добавляет чуть громче омега: — Приятно было познакомиться, Бомгю-я.       Бомгю следит за удаляющимся вглубь ресторана омегой, перебирая в голове миллионы вопросов. Тэхён отпускает его ладонь и тянется к внутреннему карману своего пиджака, достаёт телефон и набирает один из закрепленных номеров. Отвлёкшись на негромкие гудки, Чхве следит за невозмутимым лицом альфы, надеясь, что его догадки являются ложными.       — На завтрашнем заезде вместо Чонсона должен участвовать Субин. Устрой всё. — говорит Тэхён, не обращая внимание на шепот со стороны. — Я скоро приеду. — и сбрасывает вызов.       — Субин не сможет. — громче произносит Бомгю. — Вряд ли его бедро здорово. Я не до конца понимаю, что имел в виду этот человек, но...       — Что здесь непонятного? — старается сохранить ровный голос Тэхён. — Всё это время он проигрывал по собственному желанию! Он позволял выигрывать людям этого ублюдка! А я из раза в раз ставил на него так много, в итоге просто отдавая эти деньги Ёнджуну. Субин лгал мне, ввязал тебя во всё это...       — Почему Вы поверили ему... Я знаю Субина много лет, и он не мог...       — Ты продолжаешь его защищать, почему? Он не поддерживал с тобой связь на протяжении многих лет, был холоден в то время, когда ты появился в их семье.       — Я обязан многим его родителям. И даже через ненависть и презрение я хочу помогать ему. — твёрдо отвечает омега.       — Пойдём. — вновь обхватывает Кан запястье Бомгю, следуя к парковке. — Меня ждёт водитель. Мы отвезём тебя домой.       — Я ещё не выполнил часть своего договора. — уже приближаясь к машине, говорит Чхве и незаметно следит за тем, как Тэхён убирает телефон в карман. — Поедем вместе.

***

      — Иди сюда. — щёлкает замочком в двери Тэхён и приближается к омеге. Обхватывает лицо того, не медля, касаясь губ в глубоком поцелуе. В ответ Бомгю соединяет руки за шеей альфы, льнёт как можно ближе, впервые сам раскрывая губы. — Зачем ты это делал?       — Что именно? — слегка наклоняет голову в сторону Чхве, изображая непонимание. — Это? — тянется к третьей по счёту пуговице на рубашке альфы, прежде в машине расстегнув первые две. Не осмеливается дотронуться до кожи или опустить взгляд на уже виднеющийся пресс Кана и очертания неизвестной татуировки. — Это? — носиком касается чужой шеи, слабо щекочет и пару раз касается губами. В моменте прикусывает и слышит прерывный вдох Тэхёна. Так же, как по пути к клубу, когда альфа напряженно печатал что-то в своём телефоне. Бомгю в этот момент коснулся запястья Кана и принялся близко вдыхать лимонный аромат от его кожи, иногда целуя. — Или это? — омега прикусывает губу Тэхёна, а после проводит языком по ней. Крови нет, но желание загладить вину есть. Он отдаётся чужим рукам, позволяет терзать собственные губы почти сразу, заламывает брови от нехватки воздуха и жалко хнычет, когда поцелуи продолжаются слишком долго. Совсем как в машине, когда Бомгю сам первый коснулся губ Тэхёна, а тот приказал водителю поднять межсалонную перегородку и включить какой-то незамысловатый трек. Лишь бы этот человек не видел, как краснеет и дрожит этот омега от ласковых поцелуев, лишь бы не слышал, как сладко он стонет, когда альфа оттягивал тёмные пряди. — Что же из этого позволяет тебе почувствовать страсть?       И Тэхён срывается. Подхватывает омегу, заставляя того скрестить ноги за поясницей альфы. На губах Бомгю появляется улыбка, когда он чувствует под собой мягкость дивана. Поцелуи Кана становятся жадными и влажными, он слегка сдавливает чужую шею, не позволяя часто отстраняться. Свободной ладонью альфа проникает под розовую рубашку омеги, находит камешек пирсинга и пальцами оглаживает это место, заставляя Бомгю поджать живот.       Чхве требуется ещё несколько минут таких ласок, во время которых Тэхён коснулся словно каждого сантиметра его тела, прошёлся по изгибам талии, бёдрам и пояснице, расцеловал шею, где в некоторых местах утром наверняка появятся багровые пятна. Бомгю руки ведёт по рубашке альфы, под пиджак, стараясь его снять. И Тэхён какое-то время улыбается от этих попыток омеги, а после сам отбрасывает элемент одежды в дальний конец дивана.       Бомгю млеет от новых ощущений, от ранее неизвестных прикосновений. В голове красным огнём горят слова об отступлении, но он продолжает пальцами сжимать плечи Кана и позволять исследовать открытые участки своей кожи.       Альфа отстраняется, рассматривает часто дышащего парня под собой. Губы Бомгю соблазнительно раскрыты, жадно глотают крупицы воздуха. Тэхён проводит пальцами по лбу омеги, убирает влажные пряди с него, а после следует взглядом к блестящей от пота шее, местами начавшей краснеть от появляющихся засосов. Тэхён уверен, что на собственных губах сейчас размазан розовый блеск, из-за которого буквально сияет Бомгю.       — Мой помощник сказал, что здесь есть небольшая проблема. — утыкается альфа в изгиб шеи омеги и вдыхает аромат роз. Тот аромат, который он всегда ненавидел и презирал. Чёрт, но как же сейчас он хочет наполнить свои лёгкие лишь им. — Я должен отойти на какое-то время.       — Иди. — кивает Бомгю, покорно убирая руки с плеч Тэхёна. — Признаться, у меня немного закружилась голова от всего этого и того вина, поэтому отдых очень кстати.       — Хочешь чего-нибудь?       — Нет, я просто подожду здесь.       Кан с пару секунд ещё изучающе смотрит в лицо омеги, ища то, что именно могло его зацепить в этом парне. Он ведь наивен, упрям и слишком правильный. Но Тэхён, правда, не может вспомнить, вызывал ли Бомгю у него хоть каплю негативных эмоций. Поначалу хотелось лишь дать понять, чтобы Чхве не пытался помочь своему брату, тем более такими способами. Но сейчас... Всё иначе.       Дождавшись, пока Тэхён встанет, скажет фразу о том, что скоро вернётся, и выйдет, Бомгю отсчитывает пол минуты. Он обессиленно проводит ладонями по лицу, чувствуя, как горят щеки. В ушах слышит быстрый стук сердца, но он списывает всё на страх. Ведь это неправильно. Он подрывается с места, быстро находит пиджак альфы и ощупывает все карманы.       — Пожалуйста, пожалуйста... — надеется, что Тэхён не забрал телефон с собой, и облегчённо выдыхает, когда, наконец, находит необходимое. Он набирает цифры пароля, которые прокручивал в голове всё время с тех пор, как они сели в машину, а Бомгю удалось увидеть их.       Осталось лишь убедиться, что нужный контакт есть в телефонной книге альфы. Чхве набирает собственную фамилию, с облегчением обнаруживая такое обнадеживающее:       «Чхве Субин.»       Последнее сообщение в переписке было всего час назад, и Бомгю не может сдержать любопытства прочесть: Чхве Субин. Мне сообщили о завтрашнем заезде. 23:51

И в чём проблема?

23:58

Чхве Субин. Не могу гарантировать победу. Рана ещё даёт о себе знать. 23:58

Придётся на время забыть о ней. Сука, которую ты трахаешь, не умеет держать язык за зубами.

23:58

Напомни Чхве Ёнджуну о тех процентах акций, которыми я владею. И сам держи это в голове завтра.

23:59

Чхве Субин. Он рассказал, с кем видел Вас сегодня. 23:59 Поэтому советую следить за своими действиями и словами. 00:00 Ведь к суке, которую трахаете Вы, у меня есть подход. 00:00

Если завтра опоздаешь – сомневаюсь, что останешься хоть с одной целой ногой.

00:03

      Бомгю до боли закусывает губу, сдерживая предательский всхлип. Да, он знал, что его отношения с Субином никогда не были даже приятельскими, но видеть такие слова даже от незнакомца было бы больно. Омега задаёт себе вопросы:       Почему я это делаю? Заслуживает ли он? Должен ли я ставить на кон свою безопасность ради него?       Но ответы он знает. Нет, он делает это не ради Субина и тем более не ради каких-то подростковых чувств к нему. Ради господина Чхве, что всю жизнь был добр к Бомгю, взял на себя ношу вырастить его после смерти родителей. И до сих пор остаётся папой. И омега знает, насколько дорог для старшего Субин, который является родным сыном. Поэтому лишь из-за огромной благодарности Бомгю набирает сейчас дрожащими пальцами сообщение:

Ближайший заезд отменён. Готовься к следующему. Тебе сообщат.

01:21

      Омега беспокойно поглядывает на дверь, лишь сейчас подумав, что будет, если Тэхён вернётся и застанет его в таком положении? Но ответ приходит быстро, от чего не удаётся сдержать облегчённый вдох. Чхве Субин. Понял. 01:23       Бомгю быстро удаляет два последних сообщения, возвращает телефон альфы обратно в карман и встаёт, из-за нервов обходя кабинет несколько раз. Если он будет так же себя вести по возвращению Кана, высок риск столкнуться с подозрениями.       Он подходит к столу Тэхёна, ищет какой-нибудь ненужный клочок бумаги, но видит лишь печатные документы. Не решает использовать их в качестве своего послания, поэтому открывает ящичек. На глаза вмиг попадается то самое оружие, из которого несколько дней назад был сделан выстрел в Субина. По коже пробегают мурашки от воспоминаний и осознания, что державшие этот пистолет руки сегодня так нежно оглаживали тело омеги.       Всё-таки найдя в ящике пониже чистый лист, омега берёт ручку со стола и наспех пишет: Я вспомнил, что утром запланировал встречу. Не хочу проспать, поэтому вызвал такси и поехал домой. Спасибо за вечер и за эту одежду. Я обязательно отплачу.              Бомгю выходит, надеясь не наткнуться по пути на Тэхёна. К счастью, он спокойно покидает клуб, проходит пару кварталов и только тогда набирает номер:       — Чонин-а, не спишь? — неловко спрашивает Чхве, слишком поздно вспомнив о времени. — Я хотел попросить кое о чём... Могу одолжить твой байк?

***

      — Мне жаль, но сегодняшний концерт отменён. — извиняющимся тоном произносит директор университета. — Мы можем вернуть Вам деньги за билеты и...       — По какой причине отменены? — задаёт вполне логичный вопрос Тэхён. Не может не согласится с волнением где-то внутри.       — Наш пианист, Чхве Бомгю не сможет сегодня выступить. — поясняет Джонхан.       Альфа на секунду теряется. Неужели вчера он действительно позволил себе лишнего в адрес Бомгю? Такие мысли появились уже с того момента, как Кан вернулся ночью в свой кабинет и нашёл оставленную записку.       — Что с ним? — заметно сжимает букет в своих руках Тэхён.       — Я знаю, что в эти дни на его выступлениях были только Вы. Не могу не сказать о том, что это выглядит подозрительно. — хмурится Юн.       Альфа обречённо выдыхает. Бессмысленно просить у этого человека телефонный номер, а тем более адрес омеги. Он лишь протягивает букет в чужие руки и разворачивается. Тэхён обязательно спросит обо всём вечером или завтрашним днём, когда вновь увидит Бомгю.       — Это ведь от Вас? — раздаётся за спиной вопрос. Джонхан указывает на девять больших корзин с белыми камелиями, точно эти же цветы были в букете. — Доставили около часа назад.       — Бомгю обязан их получить.       Ведь белые камелии означают восхищение и совершенство, коим является Бомгю.       Совершенная красота.       Безупречное очарование.       Высшая прелесть.       Слишком восхитительный Чхве Бомгю.

***

      Впервые Тэхёна волновала чья-то пунктуальность. Ведь Бомгю был таким. Он всегда появлялся в одинаковое время, не раньше и не позже. Это всегда воспринималось как должное. До сегодняшнего вечера.       Кан уже слышит, как комментатор гонок объявляет участников. Слышит о прибывшем от своего имени Субине, но даже не выходит на балкон, чтобы взглянуть на него. Сейчас волнует лишь состояние омеги, который так внезапно пропал.       — Тэхён? — зовёт альфу Кай, закончив разговор по телефону. — Охрана на входе говорит, что с тобой желают встретиться.       — Кто? — незаинтересованно спрашивает Тэхён.       — Сказали, Чхве Ёнджун. Однако зачем...       — Пусть пропустят. — произносит спокойно, несмотря на бушующее волнение. Этот омега никогда не вызывался прийти лично. Телефонные беседы или разговоры через третьи лица были их общением. Поэтому появление Ёнджуна здесь побуждает беспокойства. А воспоминания о вчерашней встрече с ним, его словах о Бомгю и то, что сейчас младший омега неизвестно где, усиливали эти чувства в несколько раз.       Без лишних вопросов Кай покидает кабинет, как только порог переступает омега. На пухлых губах играет улыбка, а взгляд изучающе проходится по интерьеру.       — Зачем пришёл? — не выдерживает Тэхён этой тишины.       — Отчего так грубо? — наигранно обижается Чхве. — Просто решил посмотреть на заезд. Так сказать, с первых рядов.       — Первые ряды находятся на стартовой линии. — цедит Кан сквозь зубы. — Ты ведь знаешь, где Бомгю?       Улыбка на чужих губах становится шире, но ответа не следует. Ёнджун молча проходит к балкончику, лишь оттуда начиная говорить:       — Субин рассказывал о вашей с ним фишке. О том, как вы поддерживаете связь во время гонки. — омега заправляет прядь волос за ухо, демонстрируя наушник. — Я тоже решил таким воспользоваться и теперь со своим гонщиком смогу общаться. — Ёнджун осматривает парней на стартовой линии, особенно задерживаясь на одном. Каждый из них уже восседал на байках, готовясь к отсчету до старта. — Как только ты позволил ему здесь участвовать? Эти больные на голову гонщики раскусят твоего милашку, даже не заметят.       Тэхён хмурится. Странная провокация от омеги заставляет пойти у него на поводу и тоже выйти на балкончик. Осмотреть почти привычный состав гонщиков и оцепенеть, когда на пятой линии, постоянно занятой Субином, видит фигуру намного меньше. И чёрт, он узнаёт эту тёмную кожанку, эти обтягивающие чёрные джинсы и видневшиеся из-под шлема длинные волосы.       — Как ты... — с ненавистью смотрит Кан на восторженного Ёнджуна.       — Я? О нет, это не я сделал, а он сам. — отмахивается омега, удобно складывая руки на груди. — Он не подумал, что об отмененной гонке сообщили бы и мне. Благородно, но глупо. Наверняка он собрал просто сотни ставок на себя. Многие захотят платить, лишь, чтобы и дальше видеть это выгибающееся тело на байке, не думаешь? — подмигивает Чхве. — А ты везунчик. Делаешь то, что большинство оттуда мечтают с ним сотворить.       Тэхён не слушает. Думает лишь о том, что сейчас же стоит отменить этот заезд. Срывается с места, желая лишь успеть дойти до организаторов, ведь от звонка в этом шуме нет никакого толку.       — На соседней от Бомгю дорожке – мой человек. — начинает Ёнджун проговаривать медленным голосом. — И за его пазухой припрятан ствол. Ты не успеешь даже покинуть здание клуба, прежде чем услышишь, как мозги твоего ненаглядного разбросает по всей трассе.       — Чего ты хочешь? — сжимает кулаки альфа, когда палец Ёнджуна останавливается в сантиметре от наушника.       — Для начала, дождаться старта. — вновь оборачивается, замечая загоревшийся красный на светофоре. — Потерпи, ещё несколько секунд осталось.       Тэхён лишь надеется, что это галлюцинация. Кто угодно, но не Бомгю сейчас там, на стартовой линии. Секунды кажутся часами во время его ступора, а пронзительный гон – словно будильник.       Все участники стартуют одновременно и в видимой зоне едут почти наравне.       — Держись рядом с Чхве Субином. — отвлекает Тэхёна голос омеги, который, задержав палец на наушнике, дал распоряжение своему гонщику. — А теперь мы поговорим.       Ёнджун мучительно медленно проходит вглубь кабинета, по-хозяйски включает экран плазмы, где сразу демонстрируют прямой эфир гонки.       — Итак, я надеюсь, ты не избавился от образца, который я тебе прислал пару месяцев назад? — интересуется Чхве. — Не хочется тратить время на новое составление. Всё-таки я хочу закончить до финиша.       — Договор о передачи тебе во владение клуб в Ханнам-доне? — усмехается Тэхён. — Чушь.       — Поправлю: клуба и казино. Достойная плата за жизнь твоего мальчика, не думаешь? — омега берёт со стола ручку, принимаясь прокручивать её меж пальцев. — Хотя, если ты считаешь, что он заслуживает большего, я против не буду.       — Ты ненормальный. С какого черта я должен передавать тебе...       — Тс... — приставляет палец к губам Ёнджун, а после тянется к наушнику и проговаривает: — Подрежь Чхве Субина.       Тэхён устремляет взгляд на экран. И думает, что омега лукавит, что никакой связи с гонщиком у него нет, пока расстояние между мотоциклом Бомгю и неизвестным не начинает сокращаться.       Бомгю пытается ускориться, замедлиться, но всё равно остаётся в ловушке меж обочиной и чужим байком. С первой стороны слои ужасной грязи из-за недавних дождей, поэтому перспектива выезжать на неё не обнадеживает. Его навыки контролировать байк не настолько высоки, чтобы без травм выбраться оттуда.       — Да какого чёрта он прицепился? — пытается взглянуть на неизвестного омега, и именно в этот момент мотоциклист ускоряется, проскальзывая в считанных сантиметрах перед Чхве.       От неожиданности Бомгю дёргает руль в сторону, пытается дрожащими руками выровнять его, замечая, что подрезавший гонщик всё ещё не отъезжал далеко. По спине проходится неприятный холод, и омеге с трудом удаётся унять страх.       Ему показалось. Ведь не может незнакомец желать ему навредить?       Тэхён открывает самый нижний ящик, ищет ту злополучную бумажку под пытливым взглядом Ёнджуна.       — Эй, они едут на последний круг. Поторопись, не к чему оттягивать время. — омега с раздражением барабанит пальцами по столу, когда Кан слишком медленно выводит свою подпись.       — Ты ведь осознаешь, что этим ничего не решишь? Я легко смогу уничтожить все то, что ты выстроил в своей голове.       По кабинету расходится звонкий смех. Ёнджун прикрывает лицо ладонью, пытаясь его сдержать, но выходит скорее пугающе.       — Кажется, ты поспешил и не прочёл всего. Знаешь, в нашем деле очень важно смотреть на пункты со звёздочкой. — вовремя вырывает Чхве листок с чужих рук. — Теперь ты наконец-то избавился от тех акций, которые ты обманом выкупил у меня. Не волнуйся, сейчас всё честно. — омега достаёт из кармана толстый конверт с деньгами, бросая его на стол альфы. — И мы в расчёте. Однажды ты заставил меня вкладываться в твою глупую идею, а после так паршиво прибрал всё себе... Но я получил желаемое. Хотя... — Ёнджун тянется к своему наушнику.       — Не смей. — подрывается Тэхён слишком поздно.       — Субин не должен доехать до финиша. — произносит омега приказ, а после отшвыривает наушник к стене, с треском разбивая его.       — Тварь... — обхватывает с усилием шею Чхве альфа. Этим не убирает усмешку с чужих губ, но явно заставляет испугаться. Ёнджун не сопротивляется, лишь немного морщится от боли и вдыхает в поисках необходимого кислорода.       — Желаешь тратить на меня время? Ты ведь можешь успеть остан...       С улицы слышится громкий звук столкновения, треск шин и скрип металла о дорогу. Комментатор заезда слышно выругивается и слишком быстро начинает говорить:       — Чёрт, прямо на финишной прямой произошла авария! Нет, это кажется странным! Номер шесть столкнулся с... Кто-то видит номер на байке второго парня? Вырубайте камеры, они в отключке! Идиоты, врачей срочно!       — Что за... — шепчет Ёнджун, выслушивая все эти крики. — Я же сказал ему перед заездом, что мои слова – мухлёж. Он не должен был и вправду...       — Я прострелю твой мозг, если с Бомгю случилось что-то! — отталкивает ошарашенное тело омеги Кан и, не медля, выходит.       Сердце бешено стучит, по коже мурашки от мыслей. Ему о чём-то пытаются сказать идущие навстречу сотрудники клуба, даже появляется тот самый комментатор, но одарить их вниманием не получается.       Страшно.       Страшно увидеть последствия аварии, а в особенности бездыханное тело Бомгю. Тэхён не помнит, чтобы так сильно просил в душе чего-то, умолял судьбу не сокрушаться над невиновным омегой.       Он не обращает внимание на склонившихся над гонщиком Ёнджуна врачей, следует к дальней группе. Уже издалека он увидел те обломки мотоциклов, которые попали в аварию, и Кан не мог сдержать облегчённый вдох, когда не распознал среди них байк омеги.       Вторым пострадавшим оказывается стабильно занимающий третьи места парень. Серьёзных травм, как и у первого, не наблюдалось, говорили врачи, но слушать это не хотелось.       Тэхён так рьяно осматривает каждого проходящего человека, вглядывается в костюмы, пытается услышать волнующий аромат. И действительно находит его. Немного резкий, словно от бушующих эмоций.       Бомгю виднеется далеко. Он сидит на грязной земле, обхватив ноги и уткнувшись лицом в колени. Спиной касается своего стоящего байка и тихо раскачивается.       — Ты невероятный... — выдыхает Тэхён, опускаясь рядом.       — Невероятный идиот? — смотрит в ответ на альфу Бомгю. — Я надеялся, возможно, удачно проехать этот заезд, но тот парень внезапно начал мешать и... Я испугался... Замедлился, остановился и, только услышав объявление об аварии, доехал до финиша. Я подвёл тебя... И Субина...       — Субин знает о том, что ты участвуешь здесь. — столкнувшись с недопонимаем во взгляде, Тэхён спешит пояснить: — Он уже на твоём сообщении понял это. И всё равно не остановил тебя. Неужели ты продолжишь его защищать?       — А что мне делать? — отчаянно зарывается пальцами в свои волосы. — Я обязан им всем. Эта семья позволила мне расти в любви и уюте. Они сделали так, чтобы я смог поступить в лучшую академию искусств и исполнил свою мечту. Если бы не они... Я никогда бы не достиг этого... И я готов быть обязан им всю жизнь, лишь бы отплатить хотя бы так.       — Умерев? Бомгю, что если бы ты не выжил бы в этой гонке? — перехватывает руки омеги Тэхён. Холодные от усилившегося ветра, они дрожали, и Кан пытался растирающими движениями их согреть. Оставлял поцелуй на влажной от начинающегося дождя коже и продолжал шептать: — Что тогда было бы?       — Вероятно, следующие концерты отменили. — улыбается омега от собственной шутки. — Хотя особого смысла в них нет, если я выступаю для одного человека...       Тэхён поджимает губы, наблюдая за пробежавшей грусти на лице Бомгю. Укладывает ладони на чужие щёки и смахивает капли участившегося дождя с румяной кожи. Омега не смотрит в ответ, сдерживает слёзы обиды от неудачного заезда и собственных слов о своих выступлений.       — Хочешь завтра полную посадку? — спрашивает Тэхён.       — Издеваешься? — обиженно хмурится Бомгю и уже было обхватывает запястья Кана, желая отстраниться. — К завтрашнему дню продать все билеты невозможно.       — Я не собираюсь их продавать. Есть несколько... — не договаривает альфа. — Это неважно. Но если пришедшие люди смогут сделать тебя хоть немного счастливее, я готов это организовать. Однако я всегда получал искреннее удовольствие, когда ты выступал лишь для меня.       — Я должен был одолжить у друга этот байк. — хлопает омега по колёсам. — А он живёт в Кванджу, поэтому я не сыграл сегодня.       — Не хочешь сделать это сейчас?       — Боюсь, что университет уже закрыт, а фортепиано у меня дома не в лучшем состоянии. — немного огорчённо пожимает плечами Чхве.       — У меня есть фортепиано. — произносит Тэхён до смешного серьёзно. — Дома.       — Приглашаешь к себе под предлогом сыграть музыку? — склоняет голову Бомгю, с подозрением щурясь.       — Хочу убедиться, что ты действительно в порядке.       Бомгю сомневается лишь несколько секунд. Он не может предугадать мыслей и следующих действий альфы, не знает, насколько безопасно его предложение и стоит ли соглашаться. Но в противовес всем этим мыслям чувствует тепло, исходящее от рук Тэхёна, ощущает, как взволнованно стучит сердце от чужого голоса, и глубоко вдыхает аромат лимона, произнося уверенное:       — Хорошо.

***

      Всё, что испытывал Бомгю на пути к дому Тэхёна – жуткий стыд. За то, как по его вине белоснежный салон автомобиля альфы познал ужасные грязные разводы. Пачкать свои джинсы в земле оказалось ужасной затеей, и лучше бы Чхве вообще шёл пешком через весь Сеул, чем краснел из-за этого подобия неряшливости.       И сколько бы омега не получал успокаивающих слов, всё равно первым делом, как только они оказались на парковке, вышел из машины и старался сбросить со своего сидения тёмные пятна.       И второй волнующей вещью было здание высотой в двенадцать этажей, лишь снаружи твердя о своей баснословной цене. Конечно, Бомгю осознавал, что Тэхён живёт не в подобной квартире, как у омеги. Чхве, в принципе, несмотря на уже достойные суммы от своих концертов, жил слишком просто. Даже его фортепиано было подарком от преподавательского состава университета, которые желали отблагодарить омегу, способного стать невероятным музыкантом. Бомгю сам расплачивался за свою учёбу, нередко вкладывался в аренду залов, тайно перечислял деньги на счёт приёмного папы, который в такие моменты по-доброму ругал его, и поэтому едва мог оплачивать свою скромную квартиру. А сейчас, вспоминая это, Чхве задумывается: смог ли он действительно оплатить долг Субина правильным способом?       — Ты живёшь в пентхаусе?! — округляет глаза Бомгю, когда в лифте Тэхён набирает номер самого последнего этажа, а после вводит код-доступа.       — Это так удивляет? — встречно спрашивает Кан.       — Нет, но... — не продолжает омега после писка лифта и открывающихся дверей.       Они проходят в небольшой коридорчик, где альфа вновь вводит специальный код на двери, после чего открывает их перед Чхве. И на первый взгляд ничего необычного. Окружение не сверкает золотом или серебром, а интерьер представлен в тёмных тонах. Бомгю оставляет испорченные кеды в просторной прихожей, как и свою кожанку, и под наставления Тэхёна идёт вглубь квартиры. Он оглядывает огромную гостиную, судя по дивану и большой плазме, но вниманием вмиг овладевает одно единственное:       — Не может быть! Это...       — Steinway & Sons Louis. Современная реплика германского образца. — продолжает альфа, когда замечает молчаливого от восторга омегу. Тот с нескрываемым восхищением обходит белоснежный рояль, словно стараясь запомнить каждую деталь.       — Я не смогу на нём сыграть... — разочарованно выдыхает Бомгю. — Не в том виде, в котором нахожусь сейчас...       — Можешь сходить в душ. — предлагает Кан. — Я найду для тебя сменную одежду, а тебе стоит закинуть свои вещи в стиральную машину. Прачечная смежна с ванной.       Омега соглашается, следует указаниям альфы и проходит по коридору, пребывая в раздумьях. Мыслей много, но одновременно с этим он не может ухватиться за что-то одно. Он заходит в нужную дверь, щёлкает замочком, находит взглядом стиральную машину и, не раздумывая, загружает в неё свои вещи, оставаясь полностью нагим. Включает первый попавшийся режим и проходит дальше в ванную комнату, что была точно в таких же тёмных тонах.       Рассматривать интерьер пересиливает желание оказаться под тёплыми струями воды, смыть с себя грязь и, наконец, согреться по настоящему. Бомгю заходит в душевую кабину, окружённую матовым стеклом, постепенно включает воду, настраивая необходимую температуру, и спиной касается стены.       Что происходит? Почему он сейчас находится в доме того, кого всего несколько дней назад не мог терпеть? Бомгю улыбается этому человеку и чувствует рядом с ним удары своего сердца, покрывается мурашками и желает быть рядом подольше. Это неправильно. Почему омега вспоминает Субина с начавшимся разрастаться безразличием? Из-за той переписки? Или от того, что Субин не остановил эту гонку, зная, что в ней участвует Бомгю?       Чхве вспоминает взгляд Тэхёна, который после завершения заезда оказался рядом. Сам ли омега нафантазировал себе беспокойство и страх в чужих глазах? Одиночество и отчаяние ли заставили впервые ощутить желание успокаивающе коснуться губ альфы?       Бомгю медленно растирает тело руками, не найдя поблизости никакого геля. Низ живота странно стягивает, когда мысли уводят его в события прошлой ночи. Как он едва не отдался Тэхёну на том диванчике, пока Кан сам не отстранился. Продолжили бы они, если бы Бомгю остался? Как далеко всё зашло бы? И почему это наваждение заставляет краснеть и часто дышать лишь бы отвести его.       Он решает, что лучше прекратить нежиться под расслабляющими каплями душа. Необходимо увидеть Тэхёна, осознать, как неправильны его чувства, и забыть.       Выключив воду, омега выходит из кабины. Оглядывается в поисках какого-нибудь полотенца, но в комнате даже нет подходящих шкафчиков для хранения. Бомгю несколько раз обходит каждый угол, оставляя влажные следы на полу, но всё тщетно. Нет ничего, чем можно было хоть чуть-чуть прикрыться и попросить одежду. На стиральной машине предательски горит цифра 38, столько минут требуется для завершения стирки. Чхве уже готов действительно дождаться этого момента и накинуть на себя сырую одежду, но слышит стук в дверь и голос Тэхёна:       — Всё в порядке?       Бомгю осознаёт, что их разделяет дверь, но всё равно желает стыдливо прикрыться. Словно его прожигают насквозь.       — Здесь нет полотенца. — через силу выдавливает омега.       — Верно. Я хотел их положить, но ты запер дверь.       — Сейчас открою. Но... — вкладывает как можно больше мольбы в свой голос Чхве. — Подожди минуту, прежде чем войти.       Бомгю щелкает замочком и быстро семенит к душевой кабине, прикрыв её. Лишь бы не слышать шагов альфы включает душ, даже начав что-то напевать.       «Не слушай. Не слушай. Не слушай.» — твердит он себе при каждом шорохе. Слишком много звуков, слишком долго Тэхён находится рядом.       Он вздрагивает, когда дверца кабинки открывается. Успевает заметить лишь потемневшие глаза альфы, прежде чем оказывается прижатым к влажному стеклу.       Тэхён удерживает запястья омеги, когда выдыхает горячий воздух в чужие пухлые губы:       — О ком ты сейчас думал? — не дожидается ответа, припадает к Бомгю с грубым поцелуем, прикусывая нижнюю губу, заставляя раскрыть рот и позволить проникнуть глубже. Омега от неожиданности дёргает руками, но те лишь сильнее сжимают, оставляя на коже розовые браслеты. — Из-за кого твой аромат стал таким невыносимым? — на пару секунд отстраняется Тэхён, после вновь языком проникая меж губ Бомгю. Соединяет чужие запястья над головой, теперь удерживая их только одной рукой, а свободной слегка сдавливает челюсть, углубляя поцелуй и сталкиваясь с языком Чхве. — Скажи: кто занимает твои мысли сейчас?       Бомгю чувствует, что ватным ногам с каждой секундой становится всё тяжелее стоять. Он лишь на пару сантиметров сползает по стенке вниз, сразу ощущая на запястьях свободу.       Альфа подхватывает омегу под бёдра, с силой сжимая их до слышимых стонов боли. Бомгю скрещивает лодыжки за чужой поясницей, ногтями впивается в широкую спину и в этот момент осознаёт, что Тэхён тоже полностью оголён.       Из груди вырывается всхлип, когда Кан не сдерживается при очередном укусе, и по подбородку Бомгю медленно катится струйка крови. Отстранившись, Тэхён слизывает эту алую дорожку, продолжая путь укусов и поцелуев к шее, где ещё не сошли следы прошлой ночи.       Чхве уверен, что причиняет альфе не малую боль, когда царапает его кожу от появления укуса на месте с наиболее резким ароматом.       — Чёрт, останови меня. — ведёт ладонями вверх Кан, останавливаясь на ягодицах и вжимая дрожащее тело в себя сильнее. Бомгю пропускает удивлённый вдох, когда животом чувствует чужое возбуждение. — Как же превосходно ты пахнешь.       Омега оттягивает волосы на затылке альфы, желая заглянуть в глаза того. И Тэхён сначала не реагирует, прикусывает плечо с такой силой, что Бомгю вскрикивает. Новая рана начинает кровоточить, и Кан в извиняющейся манере касается в нежном поцелуе этого места, после проводя по собственным губам языком, убирая кровь.       — Пожалуйста, посмотри на меня. — вновь предпринимает попытку Чхве, на этот раз добиваясь реакции. В глазах Тэхёна пелена похоти и желания. От этого вида Бомгю теряет дар речи, глубоко вдыхает, наполняя лёгкие чужим ароматом. Очень сильным, вызывающим тянущее ощущение в животе и необходимость быть ближе. — У тебя гон?       — Не знал, что действие подавителя закончится так внезапно. — качает головой альфа, утыкаясь в ключицы пианиста. Это кажется единственным нетронутым местом. — Тебе нужно уходить, я надолго не сдержусь.       — Я боюсь. — признаётся Бомгю, уже чувствуя, как хватка на ягодицах ослабевает. — Но ещё больше я боюсь, что буду жалеть, если мы не сделаем это. Ты хотел знать, о ком я думал? О тебе. О прошлой ночи, когда мы были так близки к этому. Я представлял, что происходило бы дальше. И если бы не вся ситуация с Субином, я бы...       — Тсс... — шепчет Тэхён. — Не думай ни о ком. Хотя бы сегодня думай только обо мне.       — Прошу, давай уйдём в другое место. — стыдливо прячет Бомгю лицо в изгибе чужой шеи. — Это мой первый раз...       Тэхён осторожно перемещает руки на спину омеги, заключая его в объятиях. Выключает воду, вместе с Чхве выходит из душевой кабинки и укутывает тело омеги в большом полотенце. Стирает каждую каплю со светлой кожи, в нередкие моменты останавливаясь, чтобы украсть медленный поцелуй.       Бомгю впервые рассматривает тело альфы, заостряя всё внимание на татуировке, что покрывала почти всю левую сторону. Чёткие произвольные линии, словно молнии, начинались с плеча, переходили на грудь и торс. Отчего-то омега чувствует необходимость дотронуться до этого рисунка, провести пальцами по нему и ощутить тепло.       — И в чём же заключается её символизм? — решает спросить Чхве, вспомнив об особенности Тэхёна искать везде смысл.       — Перемены. — отвечает альфа. Он находит ладонь омеги, позволяя ему дотронуться до своей груди. — Я набил её, когда избавил себя от долга, которым меня обездвижил отец. Теперь расскажи ты.       — О чём? — не понимает омега, но стоит взгляду Тэхёна опуститься на его живот, осознаёт: — Пирсинг? Я просто проспорил другу.       Чхве смущается, когда слышит легкий смех альфы, и, дабы отвлечь, начинает быстрыми движениями касаться губ Кана множеством поцелуев. Один из них растягивается слишком надолго. Бомгю лишь спиной мог ощущать холод, когда Тэхён нёс его в неизвестном направлении. Уже через минуту омега ощутил мягкость под собой, смог оглядеть широкую кровать с тёмным постельным бельём.       Бомгю раскидывает руки в стороны, наслаждаясь приятной тканью и с трудом стараясь не плавиться под изучающим его взглядом. Он понимает, что альфа сейчас жадно впитывает в память каждый сантиметр его тела. Прекрасные музыкальные руки с длинными пальцами, тонкая шея, острые ключицы, розовые бусины сосков на груди, плоский живот, где виднелся красный камешек пирсинга, бедра с расцветающими синяками на них, аккуратный возбуждённый член и ягодицы, с которых стекала вязкая смазка. Тэхён желает коснуться всего этого, поцеловать каждый сантиметр, оставить влажный след везде, запомнить эту восхитительную картину.       Смущённый слишком долгим вниманием, Бомгю сам первый касается плеч альфы, оглаживает накаченную грудь и рельефный пресс, с восторгом задерживая дыхание. Кан укладывает свою ладонь поверх чужой, прижимая сильней к собственному телу, чтобы омега почувствовал каждую напряженную мышцу и осознал, в какое состояние он вводит Тэхёна.       Чхве жмурится перед своими следующими действиями. Он разводит согнутые в коленях ноги в стороны, позволяя альфе оказаться меж них, и приближается так, чтобы пальчиками аккуратно коснуться члена Кана. Обхватывает его ладонью, большим пальцем оглаживая головку. Он слышит участившееся дыхание Тэхёна, проводит по всей длине несколько раз и в этот момент чувствует, как до его колечка мышц едва ощутимо дотрагиваются, собирают с бёдер смазку и медленно вводят первый палец.       — Не останавливайся. — произносит Тэхён, когда из-за новых ощущений Бомгю перестаёт двигаться.       Альфа оглаживает внутренние стенки омеги, слыша первые стоны. Свободной ладонью касается затвердевшего соска, слегка оттягивает, сжимает и щекочет. Вторую розовую бусинку обводит языком, оставляя мокрый след, отстраняется и выдыхает поток холодного воздуха, замечая быстро появившиеся мурашки.       Тэхён проникает внутрь омеги вторым пальцем, растягивая его на манер ножниц, от чего Бомгю убирает руку с члена альфы, скрывая в сомкнутых ладонях собственные стоны. Слышится громкий вскрик, когда Кан прикусывает один из сосков, этим действием заставляя омегу вернуть свою ладонь.       Постепенно Чхве привыкает к чувству внутри себя, к этим движениям и выравнивает дыхание. Альфа вытаскивает из омеги пальцы, перепачканные в смазке, подносит к своим губам. Второй рукой сжимает чужие щеки, заставляет смотреть за своими действиями: Тэхён проводит языком по пальцам, слизывая каждую каплю с них, а после приближается к лицу омеги, толкаясь поцелуем в раскрытые губы. Бомгю несвязно хнычет от собственного вкуса во рту, отвечает на быстрые поцелуи и поднимает таз, собственным членом проходясь по члену альфы и повторяя это несколько раз, создавая приятное трение. Он удерживается за спину Тэхёна, иногда впиваясь с такой силой, что после получает болезненный шлепок по ягодицам.       Кан прерывает поцелуй, рассматривает стекающую с губ Бомгю дорожку их слюны, смешанной со смазкой.       — Я скоро кончу... — произносит омега со стоящими в глазах слезами.       Тэхён тянется к прикроватной тумбочке, открывает верхний ящичек, доставая оттуда коробочку контрацептивов. Он протягивает их омеге, и тот с непониманием берёт их.       — Открой их. — командует Кан, за секунду наполняя Бомгю пальцами и принимаясь быстро двигать ими внутри. Между всхлипами проносится звучный стон, позволяющий Тэхёну найти правильный угол и точно касаться простаты. — Ты слышал?       — Пожалуйста, я на грани... — вместо выполнения слов альфы Бомгю тянется к своему члену, желая получить долгожданную разрядку. Но его опережает ладонь Кана, обхватившая член омеги, сжимая так, чтобы препятствовать облегчению. — Умоляю...       — Открой их. — повторяет свои слова Тэхён, ускоряя движения пальцев.       По щекам Бомгю скатываются первые слёзы от невыносимого наслаждения и безысходности. Он дрожащими руками пытается снять упаковочную плёнку, тщетно не желающую подцепиться. Спустя полминуты от неё удаётся избавиться, и Чхве демонстрирует коробочку альфе, который произносит лишь:       — Достань один.       Бомгю понимает, что смысла противиться вновь нет. Он подцепляет один конвертик презерватива, но именно в этот момент Тэхён с особой точностью ударяет в чувствительный комочек нервов. Тело словно прошибает разрядом, и омега невольно ослабляет хватку, заставляя пачку упасть, разбрасывая двенадцать одинаковых конвертиков по кровати.       — Я ведь просил только один. — приближается Кан, шепча в самое ухо: — Собери остальные.       — Пожалуйста... — молит Бомгю, в ответ получая лишь укус в плечо. — Я соберу, обещаю... Но, пожалуйста... Позволь...       — Мне повторить?       До боли закусив губу, омега принимается оглядывается в поисках фиолетовых упаковочек, складывая их одну за другой в пачку.       — Одиннадцать... — выдыхает Чхве. — Их одиннадцать... Больше нет...       Бомгю чувствует, как из него выходят пальцы, и Тэхён тянется к месту около головы омеги, поднимая последний, двенадцатый конвертик презерватива. В глазах Чхве мелькает облегчение, он рукой тянется к заветной вещичке, но альфа дальше отстраняет руку.       — Используй только рот. — произносит Кан и удерживает уголок контрацептива зубами.       Поднявшись на локтях, Бомгю приоткрывает губы, чтобы перенять этот квадратик. Остаётся лишь сантиметр, когда Тэхён немного отстраняется. Дразнящими движениями продолжает это повторять вновь и вновь, не позволяя ухватиться.       — Не издевайся надо мной... — почти обессиленно шепчет омега, наконец-то поймав момент и схватив эту упаковочку. Без лишних приказов и слов сам открывает его. Одной рукой несколько раз проводит по члену альфы, а второй нарочно медленно растягивая по его длине презерватив.       — Умница. — целует в висок омегу Тэхён. — Будет немного больно.       Бомгю сразу обхватывает чужую спину, желая переместить собственную боль в чужую. Он отомстит.       Тэхён всё ещё удерживает руку на члене омеги, не позволяя ему кончить. Подставляет головку ко входу и тянется за поцелуем к губам Бомгю. Резко входит во всю длину и позволяет Чхве кончить, подавляя его крик собственными губами.       Бомгю пачкает грудь альфы в своей сперме, сильнее впиваясь в широкую спину. К смазке на ягодицах добавляется тонкая струя крови. Омега позволяет чужим пальцам стирать со щёк слёзы, позволяет нежно целовать шею и грудь, позволяет соглашаться себе на извинения.       — Прости. — целует Тэхён пальчики на руке Бомгю. — Если это слишком грубо, скажи мне.       — Всё хорошо... — тяжело дышит Чхве, но позволяет себе улыбнуться. — Просто... Позволь мне привыкнуть...       Проходясь пальцами по волосам омеги, Кан любуется подрагивающими длинными ресницами, искусанными губами со множеством ранок на них, блестящей от пота кожей. Омега старается скрыть чувство боли, что постепенно стала ослабевать.       — Неотразимый... — шепчет Тэхён, и поначалу Бомгю думает, что это очередной способ успокоить. Жёсткие прикосновения сменились на нежные поглаживания на бёдрах, талии и животе. — Если ты не можешь... Я смогу не сдержаться после...       — Замолчи... — шипит омега, начиная самостоятельно двигать тазом. — Мне тоже это необходимо, ведь... — слова прерывает гортанный стон, когда прямо в простату бьёт первый толчок. Выгибается в пояснице, чувствуя, как руки альфы сжимают талию, устанавливая необходимый темп.       Бомгю кусает свою ладонь, ведь собственные стоны и крики, звучащие в унисон со шлепками тел друг о друга, слишком громки. Он уверен, уже в этот момент его ягодицы красные от частых ударов о пах альфы.       — Ты так хорошо меня принимаешь. Неужели соврал о том, что неопытен? — Тэхён раздраженно наблюдает за тем, как Чхве сильнее зажимает рот руками. Он останавливается, выходит из нутра омеги под разочарованный выдох. — Используй свои слова.       — Нет... — Бомгю невнятно бормочет, не в силах отнять ладони от лица.       Внезапно Кан касается лодыжек омеги, поднимает его ноги себе на плечи и снова входит. Поза позволила оказываться ещё глубже, с каждым толчком вырывать стоны с пухлых губ.       Чередуя медленные и резкие движения, Тэхён успевает оставить следы от зубов на голени Бомгю. Тот опять подавляет вскрик, разбивая всё терпение альфы. Он обхватывает чужие руки, заносит над головой омеги, прижимая к изголовью кровати.       — Не смей сдерживаться. Я должен слышать каждую секунду твоего наслаждения: вдохи, стоны, вскрики. — Тэхён делает толчок, получая в ответ лишь хныканье. — Громче. — резко выходит, а после одним движением заполняет полностью, ударяя членом в простату.       Бомгю выпускает пошлый стон, дёргает тщетно руками. Он хмурится от своего бессилия и неспособности дотронуться до влажного от пота тела альфы, провести по тёмным узорам дорожку поцелуев и оставить хотя бы одну отметину. Голова кружится от вида над собой, от осознания, насколько близко омега находится к такому сексуальному телу Кана, позволяет вытворять с собой грязные вещи и так бесстыдно стонет.       Тэхён ускоряет движения за несколько секунд до своей разрядки. Кончает внутри омеги и выходит, отбрасывая использованный презерватив на пол. Бомгю в этот момент потирает красные следы на запястьях и уже тянется к своему члену, но его прерывает голос:       — Перевернись на живот. — произносит Кан и встаёт с постели. Заходит в смежную со спальней гардеробную и минуту проводит там, ища среди полок необходимое. — Не трогай себя.       Чхве понимает, что вряд ли альфа сейчас заметит, если сейчас помочь себе немного рукой, но всё же покорно исполняет просьбу, переворачивается и утыкается лицом в подушку, хранимую лимонный аромат. Он лежит так какое-то время, выравнивая дыхание, и дёргается, услышав звонкий звук. Поднимает взгляд на склонившегося над ним Тэхёна, который держал в руках широкий ремень. Приятная догадка появилась в голове, но Бомгю произнёс лишь:       — Зачем?       — Я хочу слышать тебя, а твои прекрасные ручки мешают. Вытяни их. — Бомгю делает так, как говорит Тэхён. Запястья тут же стискивает кожа ремня, несильно, но так, чтобы в последствии не выбраться.       Вторым концом альфа обвязывает изголовье кровати, а после обходит омегу. Дёргает его за бедра так, чтобы ремень на чужих руках натянулся и заставил Бомгю вытянуть над собой руки. Тэхён надавливает на затылок омеги, заставляя его идеально прогнуться в спине и выпятить ягодицы.       Оставив поцелуй на пояснице, Кан разводит ноги омеги, помогая хваткой на бёдрах удержаться в таком положении.       — Что ты... — с неожиданностью произносит омега, когда чувствует укус на ягодице, а после, как влажный след от языка альфы следует к напряженному колечку мышц.       — Хочешь, чтобы я помог тебе кончить? — горячее дыхание опаляет чувствительное место, отчего Бомгю слышно стонет.       — Но...       — Хочешь? — с нажимом повторяет Кан.       — Да... Пожалуйста...       Тэхён слизывает дорожки смазки с кожи омеги, пробует этот вкус, посылая дрожь по бёдрам Чхве. Слышится скрип натянувшегося ремня, когда язык альфы проникает внутрь, а рука обхватывает член, в унисон двигая ей медленно и расслабленно.       А Бомгю сгорает от этих контрастов. От того, что несколько минут назад его с силой вжимали в постель грубыми точками, игнорируя давно красные бёдра. И от того, как медленно и нежно Тэхён сейчас касался его, языком оглаживая стенки внутри, и губами продолжая собирать выделяющуюся смазку.       И омега слишком отчаянно выгибается, старается сдержать стоны, лишь бы ощутить хоть малую долю былой грубости.       — Пожалуйста, сделай это как раньше... — смущённо шепчет Чхве, подмахивая бёдрами навстречу.       — Как раньше? — усмехается Тэхён от этой прямоты. Двумя пальцами входит в омегу, ускоряя движения внутри. — Тебе нравится, когда я имею тебя быстро? — наклоняется к плечу, ища нетронутое место для нового укуса. — Нравится, когда оставляю следы на тебе? — Бомгю вскрикивает в подушку от ощущения вонзившихся в кожу клыков, понимая, что вновь скрыл свои звуки. На ягодице отпечатывается след от шлепка. Тэхён зарывается пальцами в волосы на чужом затылке, заставляя запрокинуть голову и взглянуть на себя. — Нравится эта грубость? Когда я вбиваю тебя в кровать, а по твоим щекам текут слёзы наслаждения? — словно после долгого воздержания, Тэхён припадает к губам несопротивляющегося Бомгю с глубоким поцелуем. Делится вкусом омеги с ним самим, вылизывает его рот, кусает и прирывается, лишь, чтобы Чхве одарил слух альфы своими стонами, пока движения пальцев внутри ускорялись.       Бомгю сжимает задрожавшие от подступающего оргазма бёдра, дёргает руками и хнычет от невозможности помочь себе. Требуется ещё пару ударов по простате, чтобы омега излился на тёмное постельное бельё и устало уткнулся в подушку.       — Руки затекли. — говорит он, почти сразу чувствуя свободу в запястьях.       Тэхён покрывает поцелуями руки омеги, шепчет об их великолепии и гладит следы от ремня.       — Ты хочешь что-нибудь? — спрашивает, поглаживая румяную щёку Чхве.       Бомгю отстраняется, оглядывая постель в поисках чего-то. Находит открытую пачку контрацептивов и тянется за ней, доставая конвертик с презервативом.       — Хочу кончить, пока ты двигаешься внутри. — по неловкости голоса заметно, как тяжело ему далась эта фраза, однако Тэхён делает вид, будто не заметил этого.       Бомгю раскатывает презерватив по члену Кана, садится на его бёдра, удерживаясь за плечи. Ягодицами проходится по чужому возбуждению, неуверенно рассматривая шею альфы.       — Могу я укусить тебя? — лишь услышав фразу, Тэхён наклоняет голову в сторону, предоставляя больше места. Сделанный укус получился слабым, и наверняка от него через пару минут не останется и следа, но даже так Бомгю остаётся удовлетворённым.       Он плавно вводит в себя член Тэхёна, пока альфа сжимает ореолы сосков Бомгю, замечая, как от этих действий дёргается плоть омеги.       — Ложись. — Бомгю толкает чужую грудь, желая отдаться процессу полностью. Начинает насаживаться на Тэхёна, ловя самый приятный для себя угол.       Кан сжимает мягкие бёдра в своих руках, оставляя новые синяки, но по-иному – невозможно. Смотреть на седлающее его тело омеги с плавными изгибами, покрытое его метками, со следами засохшей спермы и блестящее от влаги – невозможно. Слушать хлюпающие от смазки звуки, толчки бьющихся ягодицами о пах альфы и громкие стоны, которые Бомгю уже не пытался скрыть — невозможно.       — Двигайся быстрее. — командует альфа, укладывая руки на талию омеги. Помогает ускориться, направляет движения так, чтобы точно попадали по комочку нервов.       Тэхён, чувствуя общий приближающийся конец, поднимается и подхватывает омегу, выходя из него. Ставит Бомгю на колени, точно так же умещаясь позади него, и врывается под сладкий стон Чхве вновь.       — Смотри. — обхватывает лицо Бомгю альфа, поднимая его взгляд на стоявшее напротив зеркало. Обхватив грудную клетку омеги, Кан начинает быстрые завершающие движения, выдыхая в чужое ухо: — Смотри, как ты задрожишь от оргазма, который тебе доставлю я. Смотри на то, как я трахаю тебя; как твой член дёргается лишь от моего шепота; как ты течёшь от моих действий и просишь большего; как горячо приоткрываешь губы при стонах.       Бомгю кончает в ту же секунду, как чувствует тепло спермы внутри себя. Он откидывается назад, прямо в объятия Тэхёна, тяжело дышит в унисон с ним и лениво отвечает на поцелуи.       — Нужно в душ. — спустя несколько минут непринужденных ласк произносит Тэхён. Подхватив омегу под бёдра, удивлённо смотрит на его ладонь, ухватившую с собой небольшой предмет. — Бомгю?       — Идём. — смущённо утыкается в плечо альфы Чхве, пряча в руках пачку презервативов. — У меня есть ещё несколько желаний.

***

      Невыносимый звон больно отдаётся в голове, и Бомгю по началу пытается укрыться в подушках от этого. Но тщетно. Сон не идёт, как не прекращается и давящая на виски трель. Омега осматривает комнату в поисках источника этого звона, но не обнаруживает ничего, кроме пустоты и холода на соседней стороне кровати.       С болью простонав, он подрывается от нового звона, явно являющимся дверным. Находит взглядом электронные часы, на которых красными цифрами горит: «14:07». До его концерта остаётся чуть меньше двух часов.       Он поднимается, шипит от боли, которая буквально проходила по всему телу, и следует в коридор. Натягивает длинную футболку, одолженную ночью у альфы, пониже на бёдра. На цыпочках, словно его могут услышать, проходит в прихожую, где не прекращалась трель. Странно. Человек за ней явно знает дверной код, раз смог подняться на этот этаж, но всё равно не заходит.       Бомгю прислоняется к двери, пытаясь услышать хотя бы дыхание неизвестного, но слышит большее: беспокойный стон и слова:       — Неужели не слышит... — нежный голос произносит и, видимо, этот человек стал что-то искать в сумке. Проходит несколько секунд, прежде чем до слуха доходит: — Тэхён-и, милый, возможно, твой омега уже ушёл? Я несколько минут звоню в дверь, но ничего. А? Ты не сказал ему код? Ты что, запер его? Тэхён-и, он не обязан по всему дому искать твою записку. Ох, ладно, я войду сам.       Отшатнувшись от двери, Бомгю слышит звук набора кода и взволнованно сглатывает. На пороге появляется невысокий возрастной омега с большими выразительными глазами и дружелюбной улыбкой. Он одет просто, но утончённо и со вкусом.       — Бомгю, верно? — спрашивает омега. Чхве на это лишь неуверенно кивает. — Прости, что я самовольно зашёл, но Тэхён просил тебя разбудить. Он сказал, что в четыре у тебя концерт. Ты музыкант, да? На чём играешь?       — Фортепиано. — произносит Бомгю.       — Подожди... Ты... Чхве Бомгю? — округляет свои глаза шатен, постепенно узнавая лицо младшего. — Ну ведь верно! Я пару раз был на твоих выступлениях, как мог забыть? Ты чудесно играешь!       — А Вы?..       — Ох, извини! Меня зовут Джунхо, я – папа Тэхёна. — заметив опешившую реакцию омеги, Кан спешит уверить: — Нет-нет, не волнуйся! Тэхён просто попросил убедиться, что ты не проспишь, и принести тебе обед. — протягивает Джунхо несколько пакетов из ресторана. — Я набрал всякого, не знал, что ты предпочитаешь. Возьми.       Бомгю принимает с рук старшего пакеты, кланяется так глубоко, насколько ему позволяет единственный элемент одежды.       — Милый, прошу, не стесняйся и пользуйся здесь всем, чем захочешь. Я понимаю, что Тэхён может показаться слишком холодным или грубым, но не считай так. В его жизни произошло многое, он никогда ни с кем не сближался, кроме нескольких друзей.       — Но я не...       — Ты такой милый... — улыбается Джунхо, когда замечает смущённый румянец на щеках омеги. — Ты стал первым омегой, о котором мне рассказал Тэхён. Я не буду спрашивать, в каких вы отношениях, ведь при любом раскладе благодарен тебе. Мой сын впервые искренне улыбался, говоря о ком-то. Ах, точно! — вспоминает что-то Кан и принимается рыться в сумочке. Передаёт Бомгю небольшой свёрток, тут же поясняя: — Это подавляющие запах таблетки и тональный крем. Когда я утром встретился с Тэхёном, он... Очень сильно пах тобой. И на тебе сейчас ваши смешанные ароматы невозможно не услышать. Чтобы на это не обращали внимания и не смущали тебя, выпей таблетку примерно за полчаса до выхода. А тональный крем, думаю, ты и сам понимаешь. Тэхён на тебе живого места не оставил...       — Простите за мой вид, я не предполагал, что кто-то придёт. — поджимает Бомгю губы и принимает с рук старшего свёрток. — Не представляете, как мне стыдно. Вы не хотите тоже пообедать?       — Нет-нет! Я не могу тебя смущать ещё больше. — вежливо отмахивается Кан. — К тому же сегодня в моём ресторане заказан большой банкет, и я должен проконтролировать его. — он машет на прощание и выходит, напоследок произнеся: — На кухне Тэхён оставил тебе записку.       Бомгю вновь низко кланяется и, как только за старшим закрылась дверь, выдыхает и позорно оседает на пол. Он, наверное, выглядел так нелепо, молчал и глупо хлопал глазами.       Омега решает оставить принесённые папой Тэхёна пакеты на кухне. К счастью, он помнит дорогу к ней, где при восходящем солнце учащённо дышал, пока по телу стекали вязкие капли мёда, которые тщательно слизывал Кан, позже даря сладкий вкус через поцелуи.       Действительно заметив на столе бумажку с какой-то запиской, Бомгю решает прочесть её после того, как примет душ, поэтому минует кухню, заходя в ванную комнату. Он осматривает окружение, где каждый угол словно хранил волнующие моменты: душевая кабина, чьи стенки потели, когда альфа грубо прислонял к ним омегу; ванная, в которой Бомгю дрожал, когда язык Тэхёна проходил по его члену; огромное зеркало в пол, которое омега по началу не заметил, а потом старался удержаться за него, пока Кан вбивался в его тело глубже, оставляя разводы от своих пальцев; мусорная корзина, на дне которой виднелись две пустые коробочки контрацептивов.       Сейчас Бомгю подходит к этому уже идеально чистому зеркалу, снимает с себя футболку и с восторгом осматривает своё тело. Синяки от рук Тэхёна на бёдрах, талии и запястьях; засосы и укусы по всему телу, создающие своеобразные узоры; красные ягодицы и внутренняя сторона бёдер из-за грубых движений Кана. Всё создавало красивую картину, от которой Бомгю покрывается мурашками, вспоминая каждое касание.       Конечно, боль в мышцах усугубляла блаженство от воспоминаний, но омега старался не обращать на неё внимание. Он наспех вымылся, укутался в любезно оставленное полотенце и прошёл в гардеробную Тэхёна, вспомнив наказ: «Можешь взять любую одежду». Времени рассматривать и обдумывать образ нет, поэтому омега нашёл обычную белую рубашку и светлые джинсы, с трудом привел спутанные за ночь волосы в достойный вид и, насколько это было возможно, замазал багровые следы на шее.       Живот издал напоминающее урчание, и Бомгю решил воспользоваться советом родителя Кана, отправившись на кухню. Он с каким-то трепетом подхватывает записку с кухонного столика, принимаясь читать написанное: 0460 – код от двери. Ваши с Субином долги полностью погашены. Передай ему, чтобы удалил мой номер и никогда больше не появлялся в клубах.       — Что... — шепчет Бомгю, переворачивая лист в поисках еще хоть какого-нибудь слова. Пусто. Вмиг недавнее волнение и будоражащее восхищение переменились на вязкое неприятное чувство. Воспоминания одно за другим стало подкидывать слова Тэхёна и его действия:       — Говоришь, что я смог унять твою гордость. Если лишу тебя и чести, моя заинтересованность пропадёт, а значит, и удерживать тебя будет скучно. При таком раскладе я готов буду выплатить ваши с Субином долги.       Бомгю отбрасывает листок, теперь осознавая, что несколько последних дней, за которые Тэхён успел стать по-странному бережным к омеге – лишь способ отвлечь. Альфа с самого начала желал тело Бомгю, но в какой-то момент Чхве забыл об этом. Паршивое чувство, будто его тело насквозь пропитано грязью, неправильностью и болью, заставило обхватить себя руками в успокаивающих объятиях.       Им воспользовались, и Бомгю даже не сопротивлялся.       Напрочь забыв про таблетки, омега направляется к выходу. Не желает больше находиться в этом месте, каждый метр которого пропитан ароматом Тэхёна и отдавшемуся ему Бомгю.       С особой силой набирает указанный код и, даже не убедившись в том, что прикрыл дверь, выходит. Всю дорогу сдерживается, чтобы не сорвать с себя чужую одежду, от которой слышал аромат лимона. И глотал слёзы от осознания – живот продолжает щекотать от этого запаха.

***

      — Бомгю, не представляешь! Полный зал! Теперь уже точно! На первом ряду даже... — заметив на пороге небольшой гримёрке младшего, восклицает Джонхан. На радостных эмоциях он подходит к омеге, вмиг замирая от ударившего в нос аромата. Он оглядывает красные глаза ученика, слезы которого не видел, даже когда игру Бомгю поначалу слишком жёстко критиковали. — Бомгю, ты... Не говори, что...       — Все в порядке. — шепчет, проходя к вешалке со своим нарядом для выступления. С сомнением рассматривает широкий вырез рубашки и полупрозрачную ткань на спине. — Я могу выступить в другом? Не таком открытом.       — Твой запах... — неуверенно начинает Юн. — Если тебе нужна помощь, то...       — Господин Юн, уже неважно.       — Бомгю, это не шутка. Нельзя такое оставлять без внимания.       — Это не было изнасилованием, если Вы предполагаете так. — почти спокойно проговаривает, понимая, что раздражаться из-за директора нельзя. — Так могу я надеть что-то другое?       Наставник сдержал желание снова что-то сказать. Молча протянул младшему таблетку с подавителем запаха и, дождавшись, пока Бомгю её выпьет, уходит на поиски рубашки. В небольшой гардеробной он нашёл похожую, но с более плотной тканью, и протянул омеге. Помог собрать образ, нанести нежный макияж и сделать укладку.       И с молчанием вышел на сцену под аплодисменты. Он прослушал своё объявление, сказал заученную речь о том, как важен был для него путь создания этой музыки. Он смотрит за зал, заполненный полностью людьми, и впервые чувствует себя ужасно. Кланяется до боли в каждой мышце, напоминающей о его позоре и наивности.       Бомгю отключает все мысли, когда садится за фортепиано. Неважно, совершит ли он ошибки, сыграет ли идеально или даже не сможет дотронуться до клавиш.       Тэхён на самом деле смог лишить его и гордости, и чести.       Всё как в тумане. Длинные пальцы быстро касаются инструмента, как прошлой ночью касались влажной кожи альфы. Бомгю слышит лишь свою музыку, не хочет вспоминать томное дыхание Тэхёна на своей шее. Он чувствует скатывающиеся по щекам слёзы обиды, сравнивая их с ночными каплями наслаждения.       Звучат последние аккорды, Бомгю отворачивается в противоположную от зрителей сторону, незаметно смахивая слёзы. В спину раздаются громкие аплодисменты; те, о которых он так долго мечтал; те, которые адресованы по-настоящему его музыке.       Он выходит на поклон, где уже столпились несколько человек с цветами. Не знает зачем, но осматривает весь зал в каких-то поисках.       Бомгю не может лгать. Он хочет увидеть Тэхёна. Не знает, с какими эмоциями. Но взгляд натыкается совершенно на другого человека, который точно не ожидал встретить на своих концертах.       Мин Юнги – один из самых востребованных современных композиторов Кореи. Он владеет несколькими крупными театрами, сам пишет музыку для концертов в них и невероятно любит свою работу. А ещё этот бета, не достигший и сорока, чрезвычайно принципиальный и заносчивый в своём деле. Его театры всегда бьют рекорды по посещаемости, но даже самым успешным музыкантам нет гарантии попасть туда. Юнги проводит концерты исключительно тех, кого выучил сам. Он редко добавляет в программу ту музыку, отыгранную уже каждым уважающим себя артистом, говоря фразу: «Музыка – уникальна для каждого». Твердив о том, что важно не только великолепно играть, но и знать свой стиль, он отказывал в работе всем, кто не способен сочинять. А ещё Мин Юнги имеет одно табу. Никогда не посещать чужие концерты, кроме своего театра.       И при этом сейчас Бомгю видит сидящего на переднем ряду бету, который, встав со всем залом, одобрительно хлопал омеге.       В каком-то смысле это была его невозможная мечта – работать на этого талантливого человека, однажды показать ему собственную музыку, даже услышать критику с уст Юнги. Кажется, будто всё это мерещится ему.       Бомгю принимает множество нежных букетов, осторожно передаёт их Джонхану, бегающим по сцене с ними же. Невольно омега задумывается о символике всех цветов: хризантемы, тюльпаны, гортензии, белые розы. Что все они означают? И почему раньше он никогда не искал в них смысл?       Ещё раз одаривая зал поклоном, он говорит свою завершающую речь. На ватных ногах следует за кулисы, где, словно почувствовав, его подхватывает Джонхан.       — Господин Юн... — сглотнув ком волнения в горле, продолжает Бомгю: — Там ведь был Мин Юнги?       — Да. Поздравляю, это огромный шаг для тебя! — искренне радуется директор. Он был одним из немногих, кто знал об этом восхищении омеги. — Я наблюдал из-за кулис за ним, он несколько раз даже одобрительно качал головой.       — Как я сыграл?       — Прекрасно! Меня несколько раз пробрали мурашки, хотя я уже достаточное время слушал твою музыку. Но сегодня... Это было очень эмоционально...       Губы Бомгю растягиваются в счастливой улыбке. Определённо, это лучшее его выступление за эти дни.

***

      Бомгю падает на небольшой диванчик в гримёрной, искренне смеясь, когда его наставник борется с хлопушкой в своих руках. Видимо, Джонхан хотел выстрелить ею, как только омега зашёл за кулисы после проведения последнего концерта в рамках своей первой сольной программы, но что-то пошло не так.       — Чёртова штука! — ругается Юн, отбрасывая хлопушку в коробку со всякой мелочью.       — Господин Юн, Вы чего? — наигранно поднимает брови Чхве.       — Я просто так рад за тебя и горд, что хотел показать это таким образом, но эта... Подвела меня.       Омега смеётся и разводит руки в стороны, ощущая своеобразную свободу и счастье. Всего 4 дня он выступал перед полным залом, но как же это было невероятно. В миллионы раз сильнее, чем выступление с музыкой, написанной другими. И в этом плане он согласен с Мин Юнги, который, к слову, присутствовал на каждом из четырёх концертов.       Если признаться, Бомгю сейчас пребывает в ванильных грёзах, будто в ближайшие дни он получит "письмо из Хогвартса" с приглашением пройти уроки у Мина. Но мысли о том, что композитор просто решил позабавить себя таким развлечением, быстро возвращают на землю.       Блаженно слушая похвалу от учителя, Чхве не замечает стук в дверь, а после появление в проёме парня-второкурсника, одного из десятка волонтёров, встречающих и помогающих гостям в эти дни.       — Что-то случилось, Уджу? Все ушли? — спрашивает Джонхан.       — Не совсем... Кое-кто хочет поговорить с Бомгю. — мнётся студент и беззвучно шевелит губами: — Мин Юн-Ги.       Бомгю подрывается с места, тут же оглаживает брюки и рубашку, смотрит в зеркало на причёску и немного подправляет подтекший карандаш для глаз. После этого кивает Джонхану, который, поняв намёк, следует к двери. За ней слышится приглушенный разговор, во время которого Чхве пытается унять своё бешеное сердцебиение.       — Господин Мин! — как только бета перешагивает порог, Бомгю глубоко кланяется. — Для меня огромная честь встретиться с Вами! Не могу передать свои эмоции от того, что Вы все эти дни слушали меня!       — Ты открыл для меня некоторые вещи. — своим спокойным голосом произносит Юнги и протягивает ладонь. — Мин Юнги.       — Чхве Бомгю. — пожимает протянутую ладонь. — Я правда поражён тому, что Вы, несмотря на свои принципы...       — Присядем? У меня кое-что есть для тебя. — указывает на диванчик старший. — Знаешь, когда у меня появилась возможность оказаться здесь, я принял это со скептицизмом. Переигранная тысячи раз музыка у меня вызывает чувство усталости, если она, конечно, не сыграна её авторами. Слушать подачу тех людей, которые работали над ней, в каком-то смысле правильней.       — Я играл свою музыку. — поджимает губы Бомгю.       — Это тоже не всегда является достоинством. — Юнги на секунду задумывается, будто погружаясь в воспоминания, и тут же морщится. — Можно играть свою музыку каждый раз по-разному и называть это "правильным", хотя ошибка на ошибке говорят об ином. Но за эти концерты я не нашёл в твоих выступлениях различий. Ты действительно обрёл свой «идеал».       — Благодарю Вас, не представляете, как много это значит для меня. Я работал над этой музыкой с пятнадцати лет.       — Срок немалый. Это всё, что ты написал?       — Конечно нет! — опровергает немного эмоционально Бомгю. — У меня много черновиков, готовой музыки, но моя программа состояла только из той, в которой я уверен на все сто процентов.       — Я бы хотел посмотреть на другие. — Юнги сбрасывает с плеча большую сумку, раскрывая её и доставая папку с документами. — А ещё помочь тебе с выпуском своей музыки.       — Помочь мне?       — Бомгю, кем ты хочешь быть: композитором или артистом?       И не секунды не думая, омега произносит:       — Я не выберу.       — Прямо как и я. Не зря ты мне понравился, я нахожу наши чувства к музыке похожими. — Мин протягивает младшему одну из бумаг. — Следующий год для тебя выпускной, ведь? Я хочу предложить тебе пройти его у меня.       — Но как?       — Я смогу договориться с директором университета о твоём переводе. Причина, по которой я хочу, чтобы ты написал сейчас заявление, в том, что завтра сбор заявок будет закрыть. На самом деле, я бы в любом случае предложил тебе это и позаботился о твоей учёбе, но официальное зачисление обезопасит меня от лишних отчётов.       — Вы уверены? — разглядывая заявление перед собой, шепчет Бомгю.       — Да. Я вижу твой потенциал и готов помочь тебе раскрыть его.       — Признаться, это было моей мечтой... — кусает губы омега, сдерживая эмоции. — У Вас есть ручка?       Юнги протягивает ему средство письма, подсказывая насчёт заполнения. А Бомгю не верит, пока не ставит в углу бумаги свою подпись, под которой дополнительно расписывается и бета.       — Отлично. Теперь образец для тебя. — достаёт Мин ещё один документ, который аналогичным образом начинает заполнять младший. — Признаться, когда Тэхён попросил меня посетить твоё выступления, я подумал, будто ты его омега.       Непроизвольно ладонь Бомгю дёргается, оставляя вместо надписи о своей дате рождения несколько клякс. Услышав имя, которое он так часто вспоминал за последние дни, чувствует сдавивший грудь ком.       Ещё в тот день, когда он почувствовал обиду на альфу, Бомгю приехал в клуб. Его даже не пустили за порог, лишь сказали, будто омеге запрещено здесь находиться, а Тэхён был вынужден в тот момент отправиться в Японию.       Спросив о долге Субина, Чхве услышал то же самое, что было в записке Кана. Долга нет. И от этого стало ещё хуже. Бомгю бросил пакет с рубашкой и брюками, которые одолжил у Тэхёна, неизвестному парню и ушёл.       Он старался не вспоминать, но каждый день искал в концертном зале одного человека. Не представлял, что скажет ему. Накричит, расплачется, посмеется или ударит, он не знал.       Он слышал, что его концерты хвалят за благотворительность, ведь в зале было много детей и пожилых людей, не способных оплатить, но желающих посмотреть. И Бомгю знал, что изначально концерты не были таковыми, а билеты не были бесплатными. Их распределением занялся Тэхён.       Ещё Бомгю замечал в зале весьма известных актёров, айдолов и представителей медийной сферы. Стольких, кому понравилось его выступление.       И смотря на каждого, омега вспоминал только Тэхёна.       — Ничего страшного, у меня есть ещё экземпляр. — говорит Юнги, протягивая чистый образец заявления. — Так я не прав оказался?       — Не знаю, о ком Вы говорите... — отвечает тихим голосом, вновь берясь за ручку.       — Могу напомнить. — раздаётся голос со стороны дверей.       Бомгю покрывается мурашками от этого, не спешит поднимать взгляд, думая, будто ему это кажется.       — Ты что, подслушивал? — произносит Юнги с улыбкой и поднимается, проходя навстречу к Тэхёну.       — Немного. — отвечает Кан. Они пожимают руки.       — Хочу поблагодарить тебя. Бомгю действительно оказался прекрасным исполнителем. — одобрительно кивает Мин.       — Он восхитителен. — выдыхает Тэхён, смотря на поднявшего на него взгляд омегу. Юнги на эту фразу понимающе хмыкает, взглядывает на зажатый в руке альфы букет.       — Кажется, ты упоминал, что ненавидишь их? — спрашивает старший.       — Просто стоило появиться причине, которая заставила полюбить.       — Избавьте меня от ваших ванильностей. — морщится бета и оборачивается на Бомгю. — Схожу обговорю всё с твоим директором.       Омега подрывается с желанием пойти вместе с Юнги. Хотя на самом деле это страх остаться наедине с Тэхёном. Страх не сдержаться и сломаться рядом с ним.       — Останься. — встаёт перед ним Кан.       — Не надо... — поджимает омега губы, когда взгляд опускается на руки альфы, и дыхание прерывается.       Бомгю желает прямо сейчас перестать различать цвета, лишиться зрения или просто закрыть глаза.       Потому что в руках Тэхёна – букет из алых роз. Символ страстной и вечной любви, о которой он раньше говорил со смешком. Любовь, в которую он не верил.       — Если ты хочешь заставить меня платить за встречу с господином Мином, то я не смогу на это пойти. — смотрит куда угодно, но не на Кана. — Ты слишком многое уже получил.       — Я знал... — выдыхает огорчённо Тэхён. — Знал, что ты всё понял не так... Оставить тебя одного после той ночи стало высшим испытанием для меня, но иначе я мог упустить шанс на важную сделку. Но теперь я думаю, что никакие деньги не сравнятся с тобой.       — Тэхён, хватит! — отстраняется Бомгю. — Я не хочу слышать эти речи! Ты ясно дал понять, что купил меня. Что моё тело стоит лишь...       — Бомгю, я обнулил долг Субина не потому, что это должно было являться платой за тебя. — альфа вкладывает в свой голос столько нежности, что Чхве буквально готов расплакаться. — Я сделал это, чтобы нас не связывали подобные обстоятельства и чтобы между нами не было никакого долга.       — Зачем?       — Чтобы я смог подарить этот букет исключительно тому, кому он должен принадлежать. Не своему должнику или омеге, которого желаю, а тому, кто заслуживает именно алые розы.              Тэхён протягивает Бомгю цветы, аккуратно приподнимает его ладонь и касается кожи в лёгком поцелуе.       — Букет из семнадцати алых роз. Именно столько дней мне понадобилось, чтобы ощутить ту самую страстную, вечную и разгорающуюся с каждой встречей всё больше любовь.       Омега чувствует, как сердце рвётся ближе к альфе, как по коже проходятся мурашки от этих слов, а в голове остаётся предупреждающие воспоминания о всей боли, которую ему принёс Тэхён.       — Ты готов исполнить своё желание, загаданное под звёздным небом? — спрашивает Кан, погружая Бомгю в воспоминания о собственных словах:       — Однажды поклонник преподнесёт мне в подарок букет алых роз. Я обязательно соглашусь на отношения с этим человеком, и мы станем тем самым примером страстной и вечной любви.       Но Бомгю тогда не произнёс вслух одной фразы, крутящейся на языке:       Эти розы будут острижены от шипов, чтобы больше никто не смог причинить мне боль. Лишь при этом я пойму, что это та самая любовь.       Бомгю опускает взгляд на стебли цветов.       И не видит ни одного шипа.