Хирург

–Every day I ask why. You were picked to be jesus christ. It coulda been me It shoulda been me Up on the cross. Tellin' you all. "Do unto others–Mindless Self Indulgence." Ревность. Острая, накрывающая и сбивающая системы полностью. Всего пару земных часов назад Шоквейв вернулся с Кибертрона, а Старскрим уже весь извёлся. В процессоре засела лишь одна мысль. Это он должен быть главным и единственным заместителем. Это его роль. Он добивался её миллионами циклов. А тут, возвращается какой-то, забытый на мертвой планете, механик. И Лидер проводит всё время с ним, заставляя Старскрима выполнять задания, негодящиеся даже шлаковым отбросам! Сикер нервно складывает сервоприводы на грудных пластинах, отводя взгляд рубиновой оптики в сторону. И другие десептиконы могли подумать, что он просто драматизирует, но его выдавали крылья. Не все знали об этом. Но только крылья отражали истинное состояние командующего. И сейчас они вздернуты вверх, жест, обычно использующийся при возмущении на особо острые темы, но сейчас, они были расправлены словно в оборонительной позиции. Так и было. Старскрим прожигал взглядом Шоквейва, не желая сдаваться просто так. Даже при одной мысли о том, что Мегатрон уделяет всё своё внимание, этому безэмоциональному зануде, энергон словно вскипал внутри корпуса. –Да я вырву ему оптику собственноручно, если так всё продолжится!–буквально взвыл сикер, заставляя вокодер неприятно вздрогнуть. А затем слышится тихий скрип металла. Старскрим не часто пускал свои когти в ход, но сейчас бедная обшивка стен, в лаборатории Нокаута, несчастно страдала. И в целом, медик даже не возмущался на счёт этого. Всё равно не его собственность. –Давно я тебя таким яростным не видел. Он же просто пользуется одноглазым, даже тебе выговор не сделал за то, что именно по твоей вине..–небрежный, почти саркастичный тон Нокаута резко прерывают, не давая договорить. –Я знаю! И что с того? Это уже переходит все рамки. Нужно как то устранить Шоквейва..–возмущенный тон, под конец приобретает почти заинтригованный оттенок, даже слегка пугающий. Заставляющий системы медика пропустить холодный разряд. Сикер мог быть жестоким, иногда даже слишком. Даже не смотря на его драматизм, Старскрим никогда не шутил на счёт мести или причинения боли. И это значило лишь одно. Скоро не станет кого-то одного. Слишком скоро. *** Оковы закрылись мгновенно, обездвиживая и удерживая полностью. Внеплановый осмотр изначально показался механику чем-то странным, как и слишком нервный Нокаут. У медика не было выбора, ему пришлось посодействовать Старскриму. Так что сейчас он просто отступает, пропуская вперёд заместителя. И Шоквейв сейчас понимал всё. Абсолютно всё. Чужой, хитрый прищур рубиновой оптики, этот странный, почти хищный оскал и набор различных медицинских инструментов рядом. Всё это не предвещало ничего хорошего. –Что ты задумал, Старскрим?–тон Шоквейва как всегда холодный, непреклонный, тошнотворно расчётливый, что аж дентопластины сводит. Но сикер знает, что наверняка слышит этот голос в последний раз, и эта мысль слегка успокаивает, не давая сорваться и вырвать чужую искру раньше времени. –Ничего особенного, просто нужно внести некоторые корректировки в твою программу, разве лорд Мегатрон тебе об этом не говорил?–наигранно невинно удивляется Старскрим, но не видя никакой ответной реакции, ему быстро надоедает эта игра. Зато не озвученная, темная, горькая угроза виднеется в его оптике. Слишком давно никто не видел Скрима настолько хищным, настолько жаждущим чего-то.–Ладно, хватит игр. Тебе не стоило возвращаться.–наигранный тон резко сменяется тихим, угрожающим рычанием. И прежде чем кто-либо успевает отреагировать, сикер вырывает с корнями вокодер Шоквейва. Неприятный скрежет металла и искрящих проводов бьёт в аудиосенсоры. Атмосфера резко меняется, теперь слышно лишь приглушённо гудение систем Шоквейва, пытающих обработать потерю важной детали. Старскрим мгновение просто наслаждается тишиной, напрочь позабыв о присутствии здесь Нокаута, который явно не рассчитывал на такую жестокость. –Это будет долгая и мучительная пытка. Каждое мгновение ты будешь в сознании, но сделать ничего не сможешь.–опасно шепчет сикер, небрежно отбросив ненужную деталь в сторону и взяв для начала небольшой скальпель, хоть желание сразу уничтожить механика с каждым мгновение возрастало. Но эйфория, при виде беспомощного объекта самой живой и едкой ненависти, пьянило сильнее, чем любой сладкий триумф. Действовал сикер не спеша, с особой грацией и удовольствием. Он медленно открывал грудные пластины, оголяя искровую камеру, убеждаясь, что Шоквейв чувствует каждый укол боли. К счастью тишину нарушало лишь скрежетание металла, одиночные искорки и слабые разряды тока, которые приводили в сознание каждый раз когда он пытался отключится. Нет криков, нет подозрений. Всё было продумано. Очередной спазм боли проходится острым разрядом по телу, заставляя выгнутся с тихим хрустом в сочленениях, уже не в силах терпеть эту пытку. Все его системы были давно выставлены напоказ. Многие из них повреждены, а некоторые и вовсе истекали энергоном. Руки сикера были испачканы чужой "кровью", как и половина используемых инструментов. Но ему всё было мало. Хищный оскал давно стал безумным. Но он всё ещё действовал деликатно, снимал слой за слоем, мастерски причинял адскую боль, несравнимую с обычными увечьями. Старскрим умел выжимать из обычных вещей все страдания, при этом не используя никаких замысловатых орудий. Сикеру хватило бы и своих когтей, чтобы устроить "сладкую" жизнь, если бы не было другого варианта. И мысленно Шоквейв просто молил о смерти, лишь бы не чувствовать эту боль снова. И спустя пару часов, когда разбирать почти ничего не осталось, Старскрим всё же решает сжалится. Поэтому последним рывком, он вырывает саму искру, с удовлетворением наслаждаясь затухающей оптикой напротив. Только сейчас сикер может стравить горячий воздух, отступая на шаг и нервно дёрнув крыльями, выбросить ненужный кусок металла. Он словно любовался своей работой. Полностью разобранный, сломленный, униженный.. Нервная усмешка проскальзывает на его губах, когда он переводит взгляда на удивительно притихшего Нокаута. –Если лорд узнает об этом, ты знаешь, что с тобой будет.–тихо произносит Стар, после чего наконец покидает лабораторию. Обшивка острых крыльев слегка поблескивает в тусклом, непривычном свете коридоров, после слепящего света лаборатории. На корпусе и коготках всё ещё остался чужой энергон. За то в процессоре наконец тишина, удовлетворение и прекрасная свобода.