аллергия на цветы

Алёна проснулась от солнца и сразу потянулась к Жениной стороне кровати. Пусто. Она нахмурилась. Женя, её Женя, любившая поспать, особенно в выходные, уже встала? На кухне стояла тишина. Только чайник на столе и записка: «Вышла ненадолго. Не скучай». Алёна улыбнулась, но внутри защемило беспокойство. Женя редко куда-то ходила одна по утрам. А Женя в это время стояла на опушке леса, как солдат перед атакой. В руках - плотный полиэтиленовый пакет и садовые перчатки. В кармане ветровки - две упаковки антигистаминных таблеток, бутылка воды и спрей. Она глубоко вдохнула, и сразу чихнула три раза. - Это для Алены, - пробормотала она себе под нос и шагнула в зелёную чащу. Она шла, высматривая не самые «пыльные», как она думала, цветы. Нежно-голубые колокольчики? Беру. Белые ромашки? Выглядит сносно. Алёна обожала васильки, но их пыльца была кошмаром. Женя все равно наклонилась, срезала несколько стеблей и быстро сунула их в пакет, чихая без перерыва. Нос тек ручьём, глаза слезились и чесались. Она закапала спрей, сделала глоток воды, запивая таблетку, и двинулась дальше. Каждый чих был как маленький протест её организма, но мысль об Аленином лице гнала её вперёд. Алёна уже не находила себе места. Она вышла на лоджию, смотрела на дорогу. И вот, увидела знакомую фигуру в огромном сером худи. Женя шла, опустив голову, что-то крепко зажав в руках. - Жень! - крикнула Алёна, выбегая на улицу. Женя подняла на неё покрасневшие, слезящиеся глаза. Её нос был алым, она дышала ртом. Но на её лице была улыбка. - Это.. это тебе, - хрипло выдохнула она и протянула Алёне смятый пакет. Алёна осторожно заглянула внутрь. Там лежал скромный, чуть помятый букет. Колокольчики, ромашки, пара васильков и веточка папоротника. Он был собран немного криво, но зато с какой нежностью. - Ты же… Ты же не можешь дышать их пыльцой , - прошептала Алёна, глядя на замученное лицо девушки. Сердце сжалось от любви и вины. - Зато ты можешь. Ты любишь их, - Женя снова чихнула, и Алёна тут же обняла её, прижавшись щекой к её плечу, букет аккуратно зажат между ними. - Дурочка, - сказала Алёна, и в её голосе дрожали слёзы. - Самый лучший в мире букет. И самый дурацкий. Пойдём, я тебе чаю с мёдом сделаю. Они поднялись в квартиру. Женя, чихая, устроилась на диване, закутанная в плед. Алёна поставила цветы в воду на самое видное место, а потом принесла чай, села рядом и, обняв Женю, начала гладить её длинные красные волосы. - Больше никогда так не делай, ладно? - тихо сказала Алёна. - Мне не нужны цветы, если из-за них тебе плохо. - Но я хотела, - уткнулась носом в её плечо Женя, голос был глухой от заложенности. - Чтобы ты знала. Что ты… важнее моей аллергии. Алёна поняла. Этот нелепый, собранный со слезами и чихами букет был самым громким признанием в любви, какое она когда-либо слышала. Она просто крепче обняла свою дурочку-аллергика, чувствуя, как переполняется сердце. Ей больше не нужны были никакие цветы. У неё был весь её свет, заложенный нос и зелёные глаза, которые смотрели на неё так, будто она - целая вселенная.