And the Deep Blue Sea

Нити Дьявола обвились вокруг Цзун Цзю, холодные и жёсткие даже сквозь куртку. На мгновение Цзун Цзю задумался, не попытаться ли вырваться; при должной осторожности он мог бы перерезать эти нити. Но затем он вздохнул и расслабился. Момент, когда кит должен был вынырнуть, уже был сорван из-за сопротивления дьявольской сети, а план Цзун Цзю строился на том, что он поймает кита сам. Если Дьявол сегодня пребывал в настроении помочь, Цзун Цзю хотел понять, в какую игру тот играет и какую цену собирается взять на этот раз. В мутной солёной воде, среди спутанных линий, Цзун Цзю изо всех сил пытался придать себе скучающий и безразличный вид. Мокрые волосы липли к его шее, подчёркивая бледные линии и тонкие изгибы тела — это не помогало. Он знал, что его пёстрое пальто Фокусника, отяжелевшее от воды и свисающее с алебастровых конечностей, только делает его визуально меньше. Дьяволу это нравилось, Цзун Цзю — раздражало. Да и чёрт с ним. Он вынырнул из океана и на мгновение завис в воздухе, прежде чем Дьявол втянул его — куда же ещё? — в капитанскую каюту. Это было подтверждение, в котором Цзун Цзю не нуждался, — статуса капитана Бая. Впрочем, он и не ожидал увидеть здесь закалённого NPC; остальные участники должны были быть заняты на палубе, после того как капитан заставил Цзун Цзю пройтись по доске в наказание за слишком уж прямые вопросы. И действительно, единственным, кто ждал Цзун Цзю, был сам Дьявол — в чётком чёрно-белом костюме, с тёмными волосами, стянутыми в привычный хвост. Золотые глаза медленно скользнули по каждому дюйму тела Цзун Цзю — хищно, так, что тот уже успел к этому притерпеться. Дьявол щёлкнул пальцами, и нити сменили назначение: вместо того чтобы удерживать его в пространстве, они принялись дёргать одежду. — Давай-ка наденем на тебя что-нибудь тёплое, — проворковал он с притворной заботой. Похотливая жадность в его взгляде не оставляла сомнений в истинных намерениях. Цзун Цзю уставился на него исподлобья. Он этого ожидал, но легче от этого не становилось. — Мне не нужна твоя помощь, — резко сказал он, скрестив руки. — У меня всё было под контролем. Глаза Дьявола сузились. Он протянул белые, затянутые в перчатки руки и крепко сжал запястья Цзун Цзю. — Ты думаешь, я тебе помогаю? Он развёл руки Цзун Цзю в стороны. Тот мог бы сопротивляться, но ценой повреждения самой важной части своего тела, так что он лишь сердито нахмурился и позволил. В таком положении он был полностью открыт. Уязвим. И ни о каких фокусах не могло быть речи — не с руками Дьявола на своих. — Я убираю тебя с дороги. Как ты собираешься выполнять задание из этой комнаты? — Тебе не кажется, что это уже фаворитизм? — Цзун Цзю попытался игнорировать то, как нити всё ещё тянули его одежду. Стоило Дьяволу ослабить физический захват — и всё с него сорвут. Лучше тянуть время. — Система ведь оценивает и твою работу в этой роли? Уголки губ Дьявола едва заметно приподнялись. — Смело, — одобрительно сказал он. — С чего ты взял, что я вообще стану тебе что-то рассказывать? Колесница, прямое положение, — подумал Цзун Цзю, но вслух не сказал. Он долго смотрел на эту карту, когда вытянул её перед этим инстансом, пытаясь понять, что Дьявол о нём думает и чего от него ждать. Значения были сложными и противоречивыми: защита и покровительство, беды и возмездие. Она не сказала ему ничего нового. Какая пустая трата. Цзун Цзю театрально вздохнул. — Попытка была. Дьявол отпустил его, и Цзун Цзю с напускным безразличием позволил нитям стянуть с него одежду. Он бы солгал, сказав, что его устраивает привычка Дьявола раздевать его, но, по крайней мере, он к этому привык. Неприятно было чувствовать, как взгляд Дьявола скользит по его лунно-бледной коже, отмечая каждую ссадину и синяк от предыдущих испытаний, но это, по крайней мере, означало, что сейчас он не в смертельной опасности. Наверное. У Дьявола были и другие способы угрожать ему. Например, оставить его здесь — голым — на сквозняке каюты. Кожа Цзун Цзю покрылась мурашками; он заставил себя не дрожать, пока Дьявол его рассматривал. Тьма в золотых глазах никогда не сулила ничего хорошего, как и то, как крепко нити удерживали его конечности. — Ты вроде говорил, что хочешь одеть меня потеплее, — сказал Цзун Цзю, игнорируя сухость во рту и пульсацию крови под охлаждённой океаном кожей. Дьявол провёл пальцами по его лбу, собрал мокрые белые волосы и откинул их за плечи, чтобы ничто не скрывало бледную кожу от его взгляда. Он улыбнулся — жарко, голодно. — Я солгал. Последовавший поцелуй сюрпризом не стал. С того момента, как Дьявол сорвал с него одежду, Цзун Цзю его ждал. Под этим предлогом уединения Дьявол мог терзать его рот, скользить холодными пальцами по рёбрам, выжимать удовольствие — хочет он того или нет. Цзун Цзю не хотел этого хотеть. Он сопротивлялся, пока нити не впились в запястья и не резанули по лодыжкам и бёдрам. Это предупреждение заставило его замереть. Инстанс ещё не закончился, и Цзун Цзю не хотелось объяснять кому-либо следы, которые Дьявол мог оставить. После окончания он, конечно, сразу заплатит Системе за исцеление — именно поэтому, как он подозревал, Дьявол приходил к нему только внутри инстансов: здесь его прикосновения могли оставаться. Когда Дьявол оторвался от его губ, Цзун Цзю спросил: — И долго ты собираешься тянуть? Мышцы всё ещё были напряжены, кожа покрыта мурашками, соски сжаты, но Дьяволу, похоже, было всё равно. Единственным убежищем Цзун Цзю оставалась дерзость, и он охотно ею пользовался. — Твои дружки, — усмехнулся Дьявол, — продержатся против капитана минут пятнадцать. Его пальцы сжались на бёдрах Цзун Цзю так, что наверняка останутся синяки. Цзун Цзю смотрел в ответ, не моргая. Его били и сильнее. Дьявол вздохнул и отступил, расстёгивая брюки. — Этого времени хватит, не так ли? Цзун Цзю смотрел на него пустым взглядом. Щепетильность Дьявола его раздражала: он без проблем оставлял Цзун Цзю голым, но сам показывал ровно столько, сколько нужно, — в основном, как был уверен Цзун Цзю, чтобы попытаться его запугать. Член Дьявола был толстым и длинным и, возможно, выглядел бы пугающе, если бы у Цзун Цзю был хоть какой-то выбор. Но раз уж выбора не было, лучшим вариантом было не давать Дьяволу желаемой реакции. — Сырость на тебя так действует? — лениво сказал он. — Обычно ты больше. — Ты меня быстро согреешь, — снисходительно ответил Дьявол. Он щёлкнул пальцами, и нити подхватили Цзун Цзю, приподняли над полом и развели ноги, выставляя его перед Дьяволом. Тот не стал тратить время ни на какие приготовления — просто выровнял положение и резко вошёл в него. Цзун Цзю не закричал. Он лишь закрыл глаза и выдохнул, расслабляясь, позволяя вторжению произойти. Он не кричал и не стонал — лишь закрыл глаза и выдохнул. Он расслабился, принимая вторжение, чувствуя, как член Дьявола — большой, даже если Цзун Цзю любил делать вид, что это не так — заполняет его. Он упирался в простату, и член Цзун Цзю дёрнулся; хотел он этого или нет, Дьявол был слишком хорош в том, чтобы заставлять тело реагировать животным удовольствием. Когда бёдра Дьявола коснулись его, тот на мгновение остановился. Его руки задумчиво скользили по телу Цзун Цзю, гладили бока, сжимали соски. Цзун Цзю игнорировал ощущения, наполнявшие его член, и оскалился. — Ну же, — сказал он, лениво махнув рукой, насколько позволяли нити. Они не сковывали пальцы полностью — это потребовало бы от Дьявола большего внимания, чем тот был готов уделить. Цзун Цзю повёл бёдрами. — Мне скучно. По крайней мере, это было правдой. У него были куда более интересные занятия, чем быть игрушкой Дьявола, но, попав в его сеть, выбраться без последствий почти никогда не удавалось. Об этом красноречиво свидетельствовала улыбка Дьявола — явно развеселённая — прежде чем он обхватил бёдра Цзун Цзю и начал его трахать. Цзун Цзю откинул голову назад, позволяя нитям удерживать её. Если не думать о том, кто именно его трахает, это было… довольно приятно: сильные, уверенные толчки, размеренные и мощные, задевающие самые чувствительные точки. Он заёрзал, пытаясь найти более удобный угол, но руки Дьявола удержали его на месте. Эти руки невозможно было спутать ни с какими другими — сильные, сухие, всегда в перчатках. И Цзун Цзю ненавидел то, что это знание никак не мешало его собственному члену твердеть, а яйцам — сжиматься. Дьявол рассмеялся — низко, глубоко — и резко толкнулся в него. Против воли у Цзун Цзю сорвался стон, как бы он ни пытался его сдержать. Так было всегда. Удовольствие накатывало волнами, заполняло тело до тех пор, пока весь самоконтроль, которого он так упорно добивался, не рассыпался — и тогда Дьявол забирал своё. Цзун Цзю прикусил губу. Это не мешало вырываться резким выдохам при каждом толчке. Не мешало ощущать, как предсемя капает ему на живот, где его член так и оставался нетронутым. Не мешало сжимать пальцы, пытаясь ухватиться хотя бы за нити Дьявола, просто чтобы было за что держаться. Но Дьявол был умён, и нити ускользали из слепого захвата Цзун Цзю. Когда Дьявол соизволил взять его член в одну шёлковую перчатку, Цзун Цзю резко вдохнул, а затем заскулил. Рука была прохладной и неожиданно бережной на раскрасневшейся от возбуждения коже — Дьявол был прав, это действительно согревало, — но этого было мучительно мало. Цзун Цзю извивался, пытаясь двигаться в его хватке, но единственной наградой стало ещё большее натяжение пут. Вторая рука Дьявола, освободившаяся от бедра Цзун Цзю, поднялась и легла ему на горло. Цзун Цзю сглотнул, чувствуя ладонь над самой уязвимой точкой. Он ничего не мог с этим сделать. У него оставался голос — но он отказывался умолять Дьявола. Медленные круги пальца вокруг головки его члена сводили с ума. Они не имели ничего общего с учащающимся ритмом толчков в его теле или с тем, как Дьявол выстукивал неведомый ритм на его горле. Цзун Цзю всхлипнул и сжал мышцы вокруг члена Дьявола — это было единственное действие, которое могло приблизить конец. — Есть ли что-то, чего ты желаешь? — Дьявол замедлил движения и остановил руку. — Я сегодня в хорошем настроении, Фокусник. Скажи, чего ты хочешь. Цзун Цзю не мог дышать, не ощущая руку на своём горле. Не мог привыкнуть к члену в себе — тот продолжал двигаться, напоминая о своём присутствии. Не мог избежать собственного возбуждения — его член пульсировал под слишком мягкими пальцами. Он не станет умолять. Цзун Цзю приоткрыл глаза. Дьявол ухмылялся в ответ, и единственным утешением был тонкий блеск пота на его безупречной коже. В тёплом свете старинного фонаря он казался почти сияющим — бледная кожа, тёмные волосы, чёрная одежда. Цзун Цзю был уверен, что тот нарочно потратил очки на внешность, просто чтобы бесить окружающих ещё сильнее, чем своей личностью. Золотые глаза потемнели. — Ничего не хочешь, Фокусник? — произнёс Дьявол. — Тогда я возьму то, что хочу. Как предупреждение — это было приемлемо. Цзун Цзю напрягся, радуясь, что успел укрепить тело очками до этого инстанса. Иначе, как он подумал, член Дьявола мог бы просто разорвать его надвое. Даже так он не смог сдержать стон боли. Улыбка Дьявола стала шире, пальцы на горле сжались. Пока Цзун Цзю пытался вдохнуть, Дьявол продолжал его трахать. Боль в горле, жар внутри и — наконец — благословенное облегчение от того, что Дьявол начал двигать рукой на его члене, слились во что-то, что до бесконечной петли Цзун Цзю, возможно, и не назвал бы удовольствием. Но здесь его тело усвоило самый сладкий урок выживания. Когда Дьявол отпустил его шею и Цзун Цзю смог нормально вдохнуть, он кончил. Жар в паху разлился по телу, и он застонал в голос, не в силах сдержаться, когда лёгкие наконец наполнились воздухом. Разумеется, на этом Дьявол не остановился. Его пальцы снова сомкнулись — и на горле, и на члене Цзун Цзю, — а толчки не прекратились. Цзун Цзю сосредоточился на том, чтобы не потерять сознание под натиском сверхчувствительного члена и скудных глотков воздуха, которые ему позволяли. То, что происходило у него внутри, перестало иметь значение: это был просто ритм — ровный, ускоряющийся, сбивающийся, когда Дьявол навалился на него, и сердце Цзун Цзю билось в такт. Дьявол кончил с жарким толчком и судорожным сжатием пальцев. Цзун Цзю вскрикнул — неестественно высоким голосом, — когда из него вырвали ещё один оргазм. Он почувствовал, как близко Дьявол был к тому, чтобы раздавить и трахею, и гортань. Пьянящий выброс адреналина смешался с оргазмическим удовольствием, и сознание Цзун Цзю побелело. Когда он пришёл в себя, Дьявол исчез. Цзун Цзю лежал на куче собственной влажной одежды, укрытый одеялом — жест, который он счёл дьявольским представлением о заботе. Он уставился в грубо сколоченный потолок капитанской каюты. Дрожащей рукой коснулся горла. Оно болело. Придётся придумать объяснение — и надеяться, что следы не слишком напоминают отпечатки пальцев. Он провёл руками по телу. Нитям Дьявола было трудно за него зацепиться, но осторожность не вредила. Ничего. Он с удивлением отметил, что не осталось даже следов — ни на животе, ни сзади. Цзун Цзю скривился и поднялся. Тело всё ещё помнило, как жёстко его трахали, а на бёдрах остались синяки от пальцев. По крайней мере, их было легче скрыть и объяснить. Он оделся, уже прокручивая в голове версии того, как выбрался из океана и оказался в капитанской каюте. Если просто улыбаться и напускать загадочность, всё, скорее всего, сложится в его пользу — но запасной план не помешает. Цзун Цзю глубоко вдохнул, сдержал болезненный вздох из-за горла и огляделся. Он всё равно хотел попасть сюда. В этой обычно запертой комнате должны быть подсказки к решению инстанса. Цзун Цзю улыбнулся и вытеснил из мыслей плату Дьяволу. Пора было возвращаться к игре.