Свобода.

Сейчас в этой комнате пахнет не специями и не дождем. Здесь пахнет гарью — так пахнет выжженная земля после того, как по ней прошлись напалмом. И этот пожар устроила ты. Своими руками. Сознательно. * Я стою у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Мои пальцы медленно, машинально перебирают четки из стреляных гильз — мой личный оберег, который сегодня не сработал. Я слышу, как в коридоре с глухим стуком падают на пол твои чемоданы. Этот звук для меня сейчас громче, чем взрыв снаряда.  Ты заходишь в комнату. Я не оборачиваюсь, но чувствую твой взгляд — холодный, расчетливый, как у снайпера, который уже поймал свою цель. — Я ухожу, Саймон, — твой голос ровный, без единой дрожи. — И чтобы ты не бегал за мной, чтобы не пытался «спасать» то, чего нет... я хочу, чтобы ты знал. Я спала с ним не потому, что сорвалась. Я сделала это специально. Чтобы у меня был повод. Чтобы ты, наконец, понял, какая я на самом деле. В этот момент в моей голове наступает абсолютная, мертвая тишина. Это тот самый момент перед тем, как ударная волна доходит до цели. Весь мой мир — вся эта система безопасности, которую я выстраивал вокруг тебя, вокруг нас, все мои надежды на то, что я могу быть кем-то большим, чем просто орудием убийства — всё это рассыпается в прах. Я медленно поворачиваюсь. Мои движения кажутся мне чужими, механическими. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что я смотрю в бездну.  — Специально? — я повторяю это слово, пробуя его на вкус, и оно кажется мне чистым ядом. — Ты решила вырвать мне сердце просто для того, чтобы убедиться, что оно еще бьется? Мне больно. Это не та боль, к которой я привык на заданиях. Это не свинец в мышцах и не сломанные ребра. Это ощущение, будто из меня выкачали всю жизнь, оставив только пустую оболочку из кевлара и костей. Я чувствую себя преданным на каком-то молекулярном уровне. Я доверил тебе свой единственный незащищенный сектор, а ты заложила там мину. Я делаю шаг к тебе. Мне хочется схватить тебя за плечи, встряхнуть, закричать, спросить «За что?!». Но мои руки безвольно висят вдоль тела. Я нуждаюсь в тебе — даже сейчас, когда ты стоишь передо мной и методично уничтожаешь нас. Моя потребность в тебе — это моя самая большая тактическая ошибка. Я смотрю на твое лицо, на эти глаза, которыми я восхищался, и вижу в них только желание сделать мне как можно больнее. — Ты победила — шепчу я, и мой голос срывается, уходя в какой-то нечеловеческий хрип. — Ты нашла слабое место в броне. Поздравляю. Миссия выполнена. Я вижу, как ты берешь свою сумку и чемодан. Ты не ждешь моего ответа. Тебе не нужны мои извинения или мои слезы. Тебе нужно было просто оставить меня в этих руинах. Ты проходишь мимо меня, и твое плечо задевает мое. Этот короткий контакт обжигает меня сильнее, чем открытое пламя. Я закрываю глаза, и в темноте под веками я вижу всё: каждый наш момент, каждый твой стон, каждое мое обещание защищать тебя. Всё это теперь — просто мусор.  Дверь хлопает. Глухо. Окончательно. Я остаюсь стоять посреди комнаты. Тишина здесь теперь такая плотная, что её можно потрогать руками. Я один. Снова. Но на этот раз это другое одиночество. Это одиночество человека, который выжил в авиакатастрофе только для того, чтобы понять, что ему некуда идти.  Я медленно снимаю маску. Бросаю её на пол, прямо на те чертежи и бумаги, над которыми ты работала ночами. Я не могу здесь оставаться. Эти стены пропитаны тобой, твоим смехом, твоим запахом... и твоим предательством. Каждый предмет в этой комнате — это свидетель моей позорной капитуляции. Я подхожу к двери. Не оглядываюсь. Мои руки больше не дрожат — они заледенели. Я выхожу в коридор, оставляя ключи в замке. Мне больше нечего здесь охранять. Периметр разрушен. Объект утерян.  Я спускаюсь по лестнице, и каждый шаг отдается в моей груди глухой болью. Я выхожу на улицу. Холодный ночной воздух бьет в лицо, но я его не чувствую. Я призрак. Я возвращаюсь в темноту, из которой пришел.  Но на этот раз, я забираю с собой только одно — понимание того, что даже призрак может чувствовать, как у него вырывают душу. * Теперь в комнате действительно пусто. Я ушел. Не ищи меня в тенях — сегодня я не буду тебя охранять.  Засыпай в своей новой свободе. Если сможешь.