Проделки Фортуны

      «Блядь!» — это первое, что говорит Роберт Чеду спустя полминуты откровенного ступора. Фламбе игриво улыбается, любезно поднимает с пола упавшее полотенце и телефон диспетчера… Шаловливые глаза быстро прочитывают расшифровку голосового сообщения; будто пламенный гомосексуал не слушал его на повторе раз пять, пока впопыхах наводил марафет.       — Не будь это ты, Роббо, я бы тебе морду набил сейчас за это слово, но тут ты пиздецки прав. — воркующе тараторит Фламбе, слегка толкнув Роберта вперёд; закрывает за собой входную дверь и проходит в квартиру. — Я — блядь, но только на этот вечер.       — Это… фигура речи, Фламбе. — бурчит напряжённый Роберт; невольно прижимается к стене; явно хочет замаскироваться, будто хамелеон. Заодно пытается выхватить у Чеда полотенце, но тот с весёлой улыбочкой ловко уворачивается, подходит к холодильнику. Дверца открывается…       — Что, даже пивка не припас? Так блядей не встречают! — Роберт прикрывает глаза и поджимает губы на этот комментарий Фламбе. Он просто невыносим!.. И ведь не узнал его! Домой позвал! — Ни коктейлей тебе, ни шампусика, даже сок не предложит! Стыдобища-а-а! Даже подготовиться не удосужился, Мехашлюшка.       — Хорош выёбываться, заебал! — резко огрызается Мехамен, наконец отлипая от стены. Глаза Чеда искрятся удовольствием, когда он видит злобу на лице Роберта. Захлопывает дверцу холодильника с шумом. Приманка сработала. Вот уже диспетчер совсем близко, руки напряжены до проступающих вен… Фламбе быстро складывает полотенце и кладёт на верхушку холодильника, а телефон Роберта — на столешницу. Освободив руки, он протягивает их вперёд, как бы предлагая… обнимашки.       — Плохое начало вечера, согласен. Но ты же сам сказал, что хочешь чего-нибудь… горяченького. — мягко мурлычет Чед. Роберт тяжело вздыхает и закатывает глаза. Он уже и забыл, что сказал в том голосовом сообщении.       — То есть, ты воспринимаешь мои слова в том голосовом… за сценарий?       Мурашки бегут по спине от неожиданного осознания. Потому что янтарные глаза напротив уже ответили ему на этот вопрос. Да, Фламбе для этого и пришёл. Утолить плотский голод бедного диспетчера, дать ему ощущение тепла и света в эту тёмную холодную каморку… И плевать, что на соседней столешнице куча ламп стоит… Горячие руки ложатся на худые, слегка дряблые бока.       — Ты меня, сучка, с полоборота завёл своим шепотком. — тихо, утробно приговаривает Чед, по-хозяйски водя пальцами по смуглой коже Роберта, ощупывая рубцы и шрамы. Здравая часть головы диспетчера хочет убрать чужие руки со своего тела, но вот другая… — Сделаю всё, что ты сказал… И только попробуй, блядь, слиться, я тебя выкину с балкона нахуй, понял меня?       — Угу. — Роберт лишь кивает. Немного помолчав он добавляет. — «Сделать всё» не получится. — Фламбе ухмыляется, ибо понял, к чему клонит партнёр.       — Будем делать всё по порядку, Роббо, нам некуда торопиться… А там видно будет.       

***

пиздец как хочу уткнуться лицом в твою грудь от этой мысли у меня уже стояк блядь

      Фламбе ловко подхватывает Роберта и усаживает его на кухонный стол. Вот и разница в росте заметно сократилась; мелочь, а приятно. Поверхность стола довольно холодная… «Что, даже не поцелуешь меня для начала?» — ухмыляется Чед, заметив, с каким взглядом таращится диспетчер на его грудь, укрытую геройским костюмом; точно вообще не видел её ни разу. Роберт наконец опомнился, слегка приоткрыл рот, желая что-то сказать, но на языке нет слов. Фламбе пользуется моментом, и вот уже горячий язык хозяйничает во рту Мехамена; от такой напористости он вздрагивает всем телом. Горячие руки аккуратно и медленно раздвигают его худые, слегка напряжённые бёдра, чтобы можно было прижаться чуть плотнее. Прохладные от пота ладони устраиваются на крепкой шее… Звуки столь горячего и влажного поцелуя в тишине и темноте звучат довольно громко, с непривычки вызывают мурашки по коже, а в затылке щёлкают искорки; это значит нравится.       Руки, заметно потеплевшие, скользят от шеи к плечам, чтобы приспустить геройский костюм… из сеточки; Фламбе, этот гений от мира моды и дизайна геройских костюмов, специально сшил верх из этого материала, чтобы он рвался и оголял его кожу; латентный эксгибиционист; но вот края глубокого выреза прошиты чем-то плотным, чтобы скрывать эти… великолепные соски с пирсингом. Ну вот зачем такое скрывать? Роберт тоже об этом думает здравой частью сознания, правда… она сейчас очень далеко… Пальцы уже вот-вот хотят прикоснуться к вожделенным соскам!.. Но Фламбе намеренно отводит руки Роберта и укладывает их себе на бока. Нет. Мехамен шумно выдыхает носом, точно бык, и угрожающе опускает верхнюю челюсть. Только не совсем учёл, что может таким образом не только Чеду язык откусить, но и себе.       Сладостный, слегка напряжённый под конец поцелуй прерывается. Фламбе довольно облизывается и хмыкает, разглядывая раскрасневшегося Роберта; он всё ещё слегка взбешён. И тем не менее этого хватило, чтобы распалиться до стояка между ног. «Хорошего понемногу, сучка», — воркует пламенный герой, делая два шага назад и принимаясь снимать с себя верх костюма; надо же ещё рукава стянуть, довольно плотно обхватывающие запястья… Роберт наблюдает за раздеванием Чеда с нескрываемым интересом; в карих глазах стоит лёгкая пелена вожделения. Слюна нервно сглатывается… «Ну ладно, давай нападай. — пригласительно приговаривает Фламбе, снова приближаясь к Роберту. — Вперёд».       Диспетчер не верит своему счастью, потому несколько стопорится, хотя руки уже легли на горячие лопатки, чтобы контакт был плотным и Фламбе сам не отстранился, если вдруг подумает об этом (он точно об этом не подумает). Красное лицо утыкается аккурат в ложбинку между мощных грудей. Правая рука без двух пальцев весело треплет каштановую макушку. Роберт чувствует улыбку Чеда, хоть и не видит её. «Да-а-а, вот так. Будто огнём дышишь. — урчит Фламбе, ощущая маленькие, точно случайные касания влажных губ диспетчера. Прохладные руки неспокойно бродят по мощной спине. Это сигнал. — Ладно, можешь помацать. Разрешаю».       И вот уже ладони Роберта накрывают вожделенные груди, примеряются. Приходится слегка отстраниться, чтобы посмотреть на эту красоту воочию. Фламбе намеренно напрягает мышцы груди, и это напряжение в них можно ощутить ладонями. Роберт аж икает от этого; словно детское восхищение возникает на его алом лице. Мягкая и упругая одновременно; и широкая, что самое важное! Как душа и сердце, конечно же. Чед слегка отводит взгляд в сторону, но не может сдержать улыбки. И следом же жар приливает к лицу, когда соски оказываются между красивых пальцев Роберта. Ладони делают массирующие движения то по часовой стрелке, то против. Хочется смеяться. И Фламбе глухо смеётся, невольно прикрыв пальцами левой руки свои губы; правая по-прежнему покоится на макушке партнёра.       «А можно я?..» — тихий голос диспетчера немного хрипит. Чед решительно кивает, не в силах просто сказать «да». Этот чёртов Роберт своим массажем буквально сводит с ума. Пламенный гомосексуал никогда бы не подумал, что это так приятно на самом деле. Или это Мехамен открыл у него новую эрогенную зону?.. Очередная проделка Фортуны, должно быть… С губ слетает случайный, довольно звонкий ах. Лицо Мехамена в миг наливается краской. Это не он ахнул. И тем не менее до безумия приятно, живот невольно сводит тугой пружиной. Роберт из тех людей, что больше получает удовольствие, когда доставляет его же кому-то. И потому сосёт правый сосок вожделенной груди чуть настойчивее, усерднее. Зубы слегка задевают шарики штанги — вертикальной. Фламбе дышит медленно и глубоко, пытаясь таким образом успокоиться; или удержать себя от сильного желания накинуться на Роберта и трахнуть его прямо на столе кухни. А что, как вариант!.. Но в сценарии он не прописан.       Роберт переключается на левый сосок, а правый держит между своих пальцев; и щупает правую часть груди, массирует её то вверх, то вниз. Пар исходит от плеч и затылка Чеда, лицо алеет, а губы плотно сомкнуты, чтобы ненароком изо рта не вылетел стон. Он же не настолько пропащий, чтобы стонать от какого-то простого массажа своих мощных сисек! Вот и он так думает… Тем не менее, в паху всё полыхает адским пламенем. Тело не обманешь.

ещё не отказался бы пососать твой член люблю занять свой рот чем-нибудь

      Пальцы на каштановой макушке стискивают локоны и тянут наверх, чтобы Роберт наконец оторвался от груди Чеда. Она блестит от слюны; парочка новеньких засосов красуется около розовых сосков, что вечно возбуждены от проколов. «Не нравится?.. — слегка вскинув бровью интересуется Роберт, пытаясь понять, почему Фламбе отстранил его. Тот жуёт губы и нервно смотрит по сторонам. — Ну, я давно этим не…» Не договаривает — горячие губы затыкают его собственные, всё ещё слегка влажные от слюны. Это значит заткнись. И нравится. Но хорошего, как уже было сказано, должно быть понемногу. «Пошли на диван, сучка», — выпаливает Фламбе в губы Роберта. Мехамен не успевает осмыслить слова партнёра; горячие руки снова подхватывают его, но теперь за спину и ноги. Точно невесту несут к брачному ложу…       Диван, конечно, маленький. На таком только сидеть; или спать, сильно поджав ноги. Так Роберт обычно и спит, скрючившись в три погибели. Наверное, поэтому поясница и шлёт ему пламенные, стреляющие приветы по утрам. Плюх! Карие глаза таращатся на Фламбе, что стремительно отходит от дивана то ли в сторону кухни, то ли…       — Ты уходишь? — слетает с языка. Чед закатывает глаза с улыбкой.       — Не дождёшься! — шумит вода в раковине. Фламбе стягивает со своих волос оранжевую резинку… Надевает её на руку, натягивает до локтя и зачем-то следом мочит ладони в ледяной воде. Роберт слегка приподнимается, чтобы посмотреть, что делает его ночной партнёр. Кран закрыт. Мокрые ладони проходятся от самого локона на лбу до затылка, затем вниз по всей длине волос.       — Это что, твой ритуал перед сексом?       — Были бы у тебя силы огня, нормис ебучий, я бы на тебя поглядел. — бурчит вполголоса Фламбе.       — Перегрелся? — тихо смеётся Роберт. Янтарные глаза злобно зыркают на него. — Лан, прости… Могу открыть балкон. — и показывает большим пальцем в сторону стеклянной двери; и одновременно единственного окна.       — Да лежи уж, бля, сейчас подойду. — цокает языком Фламбе. Он принимается стягивать с себя костюм окончательно; наклоняется, его почти не видно за столешницей. — Бль! — слышится глухой бабах. Пламенный гомосексуал упал, пытаясь стянуть штанину вместе с ботинком. Мехамен тут же прыснул со смеху.       — Ты живой там? — слышится лишь бубнёж вперемешку с ворчанием, что не получается разобрать. Наконец Чед встаёт в полный рост. Оставляет свой костюм с ботинками около одного из барных стульев и возвращается к Роберту; весь красный и вспотевший, держится рукой за поясницу. — Сильно ударился?..       — Да, блядь. — шипит Фламбе, аккуратно садясь на диван. — С-с-с-сук-а-а-а.       — О-о-о, хочешь в спинку поцелую? Быстрее заживёт. — с милой улыбочкой предлагает Мехамен. У Чеда левый глаз дёрнулся.       — Ты сейчас допиздишься у меня, сучка Боберт! — начинается быстрая и гневная тирада. — Нет чтобы коврик постелить хотя бы! И когда ты в последний раз полы подметал, сука, вся поясница в крошках от этих твоих ебучих кексиков! — Роберт виновато смеётся, невольно утыкается лбом в плечо Чеда и обнимает его сбоку.       — Так, ложись пока, я сейчас лёд достану. — диспетчер хотел было уже встать, но его удерживают за руку и тянут обратно, крепко обнимают. В карих глазах виднеется лёгкое недоумение. — Э-э-эм, Чед?..       — Давай по сценарию, Роббо. Займи свой рот чем-нибудь. — тихо предлагает Чед. Роберт легко соглашается с кивком. Он тоже уже об этом думал. Навык-то надо закреплять периодически.       Мехамен сползает с дивана на пол, устраивается между разведённых, расслабленных ног Фламбе. Взгляд на партнёра сверху вниз и обратно с такого ракурса заставляет сердце невольно трепетать; искорки щёлкают и в затылке, и в животе. Вот руки уже примеряются к члену, слегка потерявшему твёрдость за те мгновения, что партнёр переодевался и… падал. Поступательные движения заметно распаляют, кожа живота и бёдер накаляется, слегка шипит от прикосновений. Роберт с чувством целует сначала правое бедро, затем левое, слегка поддразнивая партнёра. Он лишь закатывает глаза и мотает головой. Приманка не сработала. Остаётся только эффект неожиданности. Диспетчер собирается с мыслями, набирает побольше воздуха в лёгкие…       «Да ты гони-и-и-ишь», — тянет на выдохе Фламбе. Его член вполне себе стандартного европейского размера, просто чуть шире в обхвате. Многие сучки давились им… А Мехамен, ебучий нормис с кучей скрытых талантов — не давится. С ходу пропускает в свой худой рот его горячий член, от которого аж пар валит, и всё ниже, ниже, глубже, глубже… и ведь нет рефлекса. Кончик прохладного языка весело водит по яичкам, когда член уже с мгновение покоится в тугой глотке. Чед не может в этот раз сдержать восторженного стона. Потому спешит похвалить Роберта хотя бы приятными касаниями головы. Ибо знает, что тот их обожает. Сам признался как-то. Мехамен выпускает член Фламбе из тесного плена его шального рта, мельком глядит наверх. Янтарные глаза смотрят на него с благодарностью и истомой, и от этого становится очень приятно; и возбуждающе.       Губы проходятся по влажному от слюны стволу вверх-вниз. Роберт невольно прикрывает глаза, наслаждаясь моментом, который давно себе представлял в мыслях. Руки покоятся на горячих, по-прежнему шипящих бёдрах, слегка напряжённых. Фламбе шипит и тяжело выдыхает носом; пальцы правой руки аккуратно треплют каштановые локоны, даже причёсывают их то на одну сторону, то на другую… Мехамен и правда старается. Как самозабвенно он ублажает ртом раскалённый до красноты член, не боясь пара и даже возможных ожогов; отчаянный. Яички тоже удостаиваются внимания, заметно потеплевший рот по очереди всасывает их, слегка оттягивает…

-Импровизация-

      В голову Фламбе приходит идея. Да, её точно нет в сценарии. Но это был бы не он, если бы не решил сымпровизировать. Но при другом раскладе воплотить задумку будет довольно проблематично. Нужно действовать сейчас. «Слышь, как насчёт шестьдесят девятой?» — предлагает Чед широко заулыбавшись, когда ловит томный взгляд Роберта на своём лице. Заплывший похотью разум диспетчера отказывается формулировать слова вслух, но карие глаза не против; как и каменный стояк между ног, сочащийся предъэякулятом. Тогда пламенный гомосексуал пытается улечься всем телом на диван. Ноги закономерно не вмещаются, поэтому их приходится свесить через подлокотник.       — А мне как?..       — Ты чё, не знаешь?.. Охуеть, да ты реально пропащий, бля. — гогочет Фламбе, когда Роберт полуложится на него сверху и лицом к нему; совсем не так, как это подразумевает поза. — Наоборот это делается, сучка.       — То есть. — лишь выдаёт диспетчер, чуть хмурясь. Янтарные глаза смотрят на него в упор с лёгкой долей то ли разочарования, то ли… просто глумятся. Тем не менее горячие губы чмокают его, благодаря за старания и энтузиазм, хоть и слепой.       — То есть попку дай мне свою помять, ёба. — с игривой ухмылочкой поясняет Чед. — Ты, вижу, ещё не насосался. — Роберт усиленно рдеет от окончательного осознания сказанных слов.       — Кхм, дай мне минутку.       Мехамен аккуратно отползает назад, неуклюже переставляет ноги в коленях, одновременно поворачивается через правое плечо… У Блонди Блейзер отвратительный вкус в малогабаритной мебели. Ладно бы можно было выдвигать платформу, чтобы получалась кровать, так нет же — тупо диван для посиделок. Или это нарочно, с тонким намёком?.. Очередная проделка Фортуны…       Член Фламбе весело качнулся перед лицом Роберта, как будто поприветствовал после долгой разлуки. Тихий чмок в розовую головку с глупой улыбочкой. Это значит я тоже скучал… По спине прокатывается волна приятного тепла вперемешку с мурашками; горячие руки по-хозяйски месят худосочные ягодицы. Роберт проходится плоским языком по всей длине ствола и вместе с тем делает поступательные движения пальцами в кольце у самого основания. На случай, если вдруг Фламбе решит кончить, это можно будет слегка отсрочить… С губ срывается тихий, но такой сладостный стон. Диспетчер тут же кусает свои губы и невольно жмурит глаза. Чед только что с чувством чмокнул его анус горячими губами. Чтобы новый стон случайно не вырвался наружу, Мехамен спешит быстрее занять свой рот членом Фламбе…       Это странно, но оба героя не хотят, чтобы другой слышал, как он стонет; какая-то негласная причуда между ними; вероятно, оба просто не вокалисты в сексе; и тем не менее пытаются друг друга подловить, точно случайно. И от этого волосы дыбом встают от удовольствия… Тело Роберта начинает слегка дрожать под жаркими оральными ласками Чеда. На правой ягодице остались пять красных засосов, а на левой — шесть. Кусаться Фламбе или не решается, или не в настроении… Мехамен не бесит его, скорее наоборот: так радует, что проявлять агрессию (вербальная не в счёт, впрочем) совсем не хочется. Хлюпающие и причмокивающие звуки с обеих сторон ласкают уши. Роберт тихо мычит и слегка вздрагивает от движений языка Чеда в его нутре. Правая рука без двух пальцев не забывает и про стоящий колом член диспетчера, тоже ласкает его.       И длилась бы эта прелюдия, наверное, вечно, если бы не… сценарий. Целых три минуты было отдано на эту лёгкую импровизацию. А ведь надо переходить к чему-то более заметному и важному, чем простой обмен оральными ласками в избитой до безобразия позе, характерной для типичных гетеросексуальных пар… Но девчонки Я-команды определённо оценили бы эту сценку.

хочу оседлать тебя и скакать на твоём хуе до потери сознания

      «А смазку-то я… не взял», — мысль выстрелила в голове Фламбе и он рефлекторно дёргается всем телом. Провалено. Мехамен это, конечно же, замечает, поэтому поднимает голову. «Ты чего? Кончать собрался? Только не в глаз, пожалуйста», — бурчит он слегка дрожащим голосом, всё же стискивая пальцы в кольце у основания члена, чтобы задержать семяизвержение; секретный приём, испытанный годами. Пот льётся ручьями, лицо по-прежнему алое, буквально горит. Как и залюбленная до засосов худосочная задница.       — Попрыгать не хочешь, сучка? — слегка усмехается Чед, пытаясь скрыть лёгкое волнение. Роберт вдруг тоже дёргается, явно вспомнив о чём-то, что пытался скрывать, наверное, годами… И потому шумно пыхтит, всё не решаясь приподняться и наконец посмотреть на своего партнёра, спустившегося на его бедовую голову в этот одинокий вечер.       — Как бы я не обслюнявил твой… аппарат… — Мехамен усмехается сам с себя; серьёзно? — Без смазки я на нём не попрыгаю, Чед.       — Ну, я был так рад, что ты меня позвал, что всё к хуям забыл! — честно признаётся Фламбе разведя руками и тут же хлопнув ими по розовым ягодицам диспетчера. — Твои предложения, Мехашлюшка? Твоей хлюпающей тугой заднице мало моих пальцев, но с моим размерчиком реально будет пиздец… Или ты, хех, любишь пожёстче?       — Я лучше пулю в грудь словлю, чем буду трахаться с тобой без смазки, без обид. — и снова слышен смешок в голосе, хотя голова быстро пытается вспомнить, где же находится…       — Ага, расставил, бля, приоритеты… Хочу отметить, кстати, что задница у тебя прям как у младенца. Вот нарастить бы… — Фламбе невольно кусает нижнюю губу. Ещё один звучный хлопок приходится на левую ягодицу, самую залюбленную. Роберт наконец вспоминает. И пока осмысливает, как донести информацию, принимается опять менять позицию, чтобы быть лицом к партнёру.       — Чед, пообещай мне, что это останется между нами…       — Вот только не говори мне, блядь, что это ты нассал в мой чай в прошлую среду, сука, я тебе клянусь!.. — из янтарных глаз будто сыпятся искры. Гештальт не закрыт.       — Во-первых, это был не я, во-вторых, я не про это совсем, ёбаный рот, а про то, что у меня есть смазка, но она не дома! — быстро и с чувством говорит диспетчер.       — О-о-о-о-о… — тихо тянет Чед с лёгким удивлением, его лицо расслабляется. — И где же, стесняюсь спросить?       — В моём мехе… — совсем тихо говорит Роберт, невольно вжимает голову в плечи, будто он нашкодил и теперь ждёт наказания. Гнетущая тишина повисла в воздухе…       — Роббо… — Фламбе хлопает глазами, лицо сильно краснеет. Руки тем временем устраиваются на худых боках; точно хотят поддержать, чтобы Мехамен совсем не замкнулся. — Где он?       — На парковке. Надо будет спуститься… Блядь, ёбаный стыд! — Роберт с чувством хлопает себя по лбу.       — Слу-у-у-ушай, а вдвоём там можно уместиться? — Чед игриво дёргает бровями.       — Мы не будем трахаться в моём мехе, Фламбе! — громогласно вопит Мехамен ему в лицо; весь напряжён и взбешён; опять. Приманка снова сработала. Пламенный гомосексуал громко смеётся в ответ.              После небольшой перебранки, спускаться ли им на парковку вдвоём или пойдёт один Роберт, и что надеть, чтобы было и быстрее одеться, и быстрее раздеться, когда смазка будет уже в руке, итог был таков: Мехамен спускается один… но в костюме Фламбе. А что: всяко лучше одного полотенца! «Пусть хоть эта тряпка побывает внутри костюма ебучего, нахуй, Мехамена, раз он сам меня не пускает!» — вот и весь вердикт. Роберт, довольно уставший от упрямой твердолобости Чеда, всё же смиряется и соглашается. Он ещё отомстит ему… Глубокий вырез кончается заметно ниже пупка диспетчера, рукава длинные, как и штанины… Их приходится подвернуть, чтобы можно было добежать без казусов. Одна рука стискивает ткань костюма у живота, чтобы прикрыть его.       Мехафлэйм (идея Чеда) молнией бежит вниз по лестнице; лифт, как всегда, сломан. Он надеется, что не встретит соседей или случайных курьеров тут или на парковке… Пока что тихо и темно, никого на парковке нет… Костюм любезно открывает дверцу и позволяет герою залезть внутрь. Глаза и руки бегают по панелям, по всем тайным отсекам (спасибо, Ройд!), в которые можно положить что-то ценное или не очень… «Сука-сука-сука-сука», — новая мантра заполонила мозг. Роберт точно помнит, что бутылёк был где-то тут в последний раз… Если в последнем отсеке его нет, то!..       Кто-то громко стучит в закрытую крышку Мехамена; голова меха мерцает синим и выдаёт присутствие внутри него героя. Сердце ёкает в груди, а руки холодеют. Западня. Фортуна, тебе не надоело?.. «Роббо, ты, блядь, идиот!» — Мехафлэйм прикрывает глаза и намеренно ударяется головой об одну из панелей. Ну конечно. Дверца открывается. Фламбе, обернувший вокруг своего паха белое полотенце, стоит перед мехом скрестив на груди руки, в одной из которых…       — Чед, я не!..       — Заткнись!       — Стой, ты куда!..       — О-о-о, как тут просторно, ёбана рот!       — Блядь, Чед!..              Поздно. Пламенный гомосексуал облюбовал кресло и с силой усадил на сидящего себя всё ещё сопротивляющегося Роберта. От костюма пахнет дорогим одеколоном, и кожа Мехафлэйма слегка переняла на себя этот дивный аромат бергамота… «Раз ты смазку в мехе хранил, значит и наяривал тут небось… Извращенец ты, Роббо», — урчит Фламбе, стягивая с плеч Роберта свой же костюм; сладко целует солоноватую от пота шею. Диспетчер лишь пыхтит, слегка вздрагивая от приятных касаний. Всё это было совсем не специально. Просто сбой в памяти. Самый обыкновенный. Возраст уже такой… Геройский костюм окончательно снимается, улетает куда-то ближе к выходу; с полотенцем впридачу.       — Удобное креслице заимел, Мехашлюшка. Лучше, чем в моей тачке. — горячие ладони щупают всё ещё красные от ласок ягодицы, эротично раздвигают их пальцами…       — Чед, пожалуйста… — чуть ли не скулит Роберт, плотнее прижимаясь к горячей груди партнёра.       — Во-о-он как запе-е-ел! — с великим удовольствием в голосе тянет пламенный гомосексуал. — Ну давай, Боб-Боб. Скажи мне, что ты хочешь?       — П-просто трахни меня уже, — шепчет он сбивчиво. Ладони вцепились в плечи, а лицо утыкается в сгиб горячей шеи. Ухмылка расцветает на лице, от которого исходит пар.       — Всё по сценарию, хах… Не хочешь помочь немножко? — правая рука без двух пальцев демонстративно машет бутыльком со смазкой около головы Роберта, чтобы он обратил на него внимание. Карий глаз глядит искоса… Небольшой кивок…       Мехамен опускается на колени перед восседающем на его кресле Фламбе, что решил тем временем отрегулировать спинку; чтобы можно было полулежать. Смазка, довольно тёплая, щедро льётся на похолодевшие от пота руки. Чед немного вздрагивает, когда Роберт начинает делать поступательные, слегка скручивающие движения по всему стволу его члена, в миг окрепшего… И сколько раз уже он мог кончить за этот вечер, но так и не кончил?.. Ебучая Мехашлюшка со своей ебучей смазкой…       — Давай я теперь. — тихо предлагает Фламбе.       — Я могу сам.       — Слышь, я за рулём сейчас, сучка. Становись. — цыкает Чед на Роберта. Ничего не остаётся, кроме как согласиться.       — Вот так?.. — Мехамен садится спиной к партнёру и держится руками за низы ручников, чтобы не нажать ненароком какую-нибудь кнопку. Из-за этого спина эротично прогибается, пятая точка выпячивается… Необычайное напряжение вдруг повисло в воздухе. Пара становится всё больше.       — Да. — лишь отвечает Фламбе, наливая смазку в левую руку…       — Н-не так резко, ты что-о-о?! — срывается со стоном возглас Роберта; голос дрожит, как и тело.       — А хули медлить, ёбаный рот, я же тебя уже растягивал, забыл? — парирует пламенный гомосексуал, погружая внутрь Роберта до упора сразу два своих пальца. — Расслабься. — диспетчер звучно мычит, с силой сжимает ручники; вены проступают на руках. Чед глушит в себе стоны от этих пошлых звуков, что издаёт Роберт и его тело. Время тянется очень долго, хотя на деле…       — Хватит! — просит рявканьем Мехамен; в карих глазах стоят слёзы, волосы около лба немного взмокли от пота. Сильная волна дрожи прокатывается по телу, как судорога.              Горячие руки молнией вцепляются в худые бока и тянут наверх, приподнимают корпус. Небольшое прицеливание… Хлоп! От одного лишь протяжного и громкого стона-крика Роберта Чед готов был кончить прямо в то же мгновение, как он случился. Худая спина плотно прижимается к горячей груди, в которой пылает огонь вожделения, грозящийся превратиться в полноценное кострище.       — Ш-ш-ш-ш, дыши, сладкий, — с улыбочкой пришёптывает Фламбе на ухо Роберту, что сжал его член своим тугим нутром. Правая рука ложится на худой живот, слегка пригревает…       — Сука… Убью… — выпаливает на выдохе Мехамен, пытаясь приподняться. Дрожь в теле не поддаётся контролю. Невообразимо… хорошо. Боли нет совсем. Единственное, что болит — задетая гордость.       — Ты же хотел попрыгать, Роббо. Продолжай.       — Убить тебя мало… — всё продолжает разбрасываться угрозами диспетчер. И это доставляет Фламбе огромное удовольствие. Потому он подаётся бёдрами наверх, когда партнёр пытается подняться. — Падла!       — А-а-а, злишься-а-а! — Чед продолжает подначивать Роберта. — Ты же небось и хотел этого все эти ебучие месяцы, а?! Сидел в своём мехе и сувал в свою шлюшью задницу пальцы, представляя, как седлаешь меня!.. Давай, Мехаблядь, сотри мой хуй в порошок!              В лицо больно прилетает… любимый каштановый затылок. Удар слегка оглушает, дезориентирует… Когда боль постепенно проходит, Чед понимает, что Роберт уже сидит к нему лицом: красный, потный и, что самое заметное, озлобленный. Из карих глаз, блестящих гневом, буквально сыпятся искры. Дорвался… Горячо и тесно, дышать становится нечем: всё в дыму и паре. Челюсти стиснуты, зубы скалятся от напряжения. Хлоп, хлоп, хлоп, вверх, вниз, вверх, вниз на бешеной скорости. Пот льётся градом с разгорячённых тел. «Перегрев кабины пилота!» — мигают красные буквы на голубой панели где-то сбоку. Включается кондиционер… Но даже он не в силах понизить температуру внутри мехакостюма хотя бы на градус.       Губы смазанно целуют слегка припухший от удара нос. Прости. Горячая рука без двух пальцев смачно хлопает по розовым, потным ягодицам. Нет. Дрожащие ладони накрывают мощную волосатую грудь, пытаются слегка помассировать её. Темп чуть сбавляется. Кажется, ещё немного, и оба мужчины просто сварятся в кабине Мехамена заживо, в цепких объятьях друг друга… А сдаться первым — себе дороже; стыдно. Роберт чувствует, как чешутся руки с ногами. Дело плохо. «Чед», — выпаливает он шепоток в губы напротив; глаза закатываются под потолок век. Тело разъедает изнутри необычайное удовольствие, сердце ходит ходуном, а остатки ума заходят за разум от жара снаружи. «Детка, я сейчас!..» — невольно срывается с губ Чеда, он запрокидывает голову наверх и чуть сильнее прижимает Роберта к себе. Мехамен скулит, ощущая в теле разливающийся кипяток и долгожданный оргазм…       «Покиньте кабину пилота немедленно!» — главный экран мигает алым. Дверца открывается, впуская внутрь прохладный воздух вечера. Хорошо, что кресло довольно большое и скрывает обоих любовников. Температура стремительно падает, пар вылетает наружу… «Фух! Лучший секс в моей жизни! — легко выдыхает Фламбе, весело разглядывая потолок, весь увитый проводами. — Так ещё и с нормисом, хех!.. Эй, Роббо, как ты?.. Боб-Боб?.. БЛЯДЬ!»       Сценарий выполнен лишь наполовину. А что Роберт хотел, сказав в голосовом сообщении о жажде потери сознания в ходе скачек на члене Чеда?.. Заложник собственной формулировки, получается. Фортуна в очередной раз поймала его и решила поугорать; да и над его любовником тоже… Мехамен обязательно очнётся спустя некоторое время. Впереди ещё целая ночь… Сладкая и горячая, очевидно. А там и солнце покажется на небе… И не будет любви конца, нет.       Алмаз, найденный в груде меди, никому больше не достанется.