час ночи. кухня.

Майк редко просыпался посреди ночи. Обычно он спал как убитый и не вставал ни в уборную, ни за водой. Ему даже ничего не снилось почти никогда, а если сны и бывали, то смутные, короткие — те сны, которые после пробуждения сразу же забываешь. Но в этот раз что-то изменилось. Он шел по узкому коридору, который озарял тонкий луч холодного синего света. Майк вглядывался в темноту. Он, казалось, определенно знал это место, но всё-таки видел его впервые. Чем дальше по коридору он продвигался, тем тревожнее ему становилось. Майку то и дело слышались какие-то звуки и шорохи, будто за ним наблюдают, будто следят и преследуют. Он оглядывался по сторонам, но не мог уловить быстрых движений теней. Двигаясь по коридору и отдаляясь от света, Майк заходил всё дальше и дальше, в темноту. И вот вдали он увидел дверь. И на секунду ему показалось, что вот оно — это и есть его спасение, его выход. Но лишь на секунду. Мимолетное облегчение тут же сменилось ослепляющей вспышкой страха и оцепенения. Он вдруг осознал, что никакой это не выход, это тупик. За дверью его не ждет свобода или свет. Там он сможет найти лишь разочарование, утрату и полную потерю надежды. Тем временем ноги сами брели в темноту. А теней вокруг становилось всё больше, их силуэты были всё ярче, и он уже буквально всем телом ощущал их присутствие. Его уже начинало трясти. Он подумал было о том, что нужно развернуться и бежать в обратном направлении, но остановиться он не мог. Тело не слушалось его. До двери оставалось пару шагов. «Уж лучше я буду вечность бродить по этому коридору в поисках выхода, но не лишу себя надежды на свободу», — мелькнуло в голове. Он был уже у самой двери, темнота охватила его. Тени остановились. Он не видел их лиц, может, и не видел их вовсе, но знал, что они рядом. Чувствовал их, ощущал их взгляды, направленные на него и сосредоточенные до такой степени, что ноги подкашивались и всё внутри замирало. Его рука медленно поднялась и ухватилась за холодную ручку двери. Страх сковал его мысли, но не тело. Майк почувствовал, как по щеке скатилась стеклянная капля и с гулким звуком разбилась о пол. В этот же момент щелкнул дверной замок. Он резко сел в кровати. Тело била дрожь. Холодный пот выступил на лбу, а кожа покрылась мурашками. Майку понадобилась минута, чтобы глаза привыкли к темноте комнаты, и он наконец пришел в себя. — Вот черт… — потер он влажные глаза. Откинувшись обратно на подушку, он пролежал минут десять, пытаясь забыть увиденное и, может быть, снова заснуть. До утра ещё далеко, нужно было выспаться, но почему-то этого никак не удавалось. Тогда Майк встал с постели и сонно побрел по лестнице в кухню. Зачем он туда пошёл, сам он точно не мог сказать, ведь бутылка с водой почти всегда стояла на столе в его комнате. Спустившись, он первым делом подошёл к холодильнику и, заглянув туда, достал шоколадный пудинг. А вот найти ложку без света уже было немного сложнее. Нащупав на стене выключатель, он зажмурился, и комнату окатило тусклым теплом. Через несколько секунд, пытаясь привыкнуть к свету, Майк открыл глаза и чуть не подскочил на месте. — Боже мой, Уилл! Ты меня до жути напугал… — Прости, не знал, что ты любитель позднего ужина, — с усмешкой заметил сидящий посреди кухни Байерс. — Как и ты, — кивнул Майк на батончик Уилла, который тот держал в руке. Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга, после чего Майк взял из шкафчика ложку и уселся напротив Уилла. Шоколадный пудинг всегда оказывал успокаивающий эффект на Уилера, и на этот раз подействовал так же целительно. — Ты почему не спишь? Обычно вас никакими колоколами не разбудишь, а тут сам подскочил, да ещё и ночью, — прервал Уилл тишину первым. — Не знаю, всякая дрянь в голову лезет, — хмыкнул Майк. Он не хотел упоминать тот странный и неприятный сон, ему хотелось вовсе о нём забыть. — А ты чего не в постели? Уилл помолчал несколько секунд, как бы обдумывая что-то, а потом ответил лишь одним словом: — Кошмары. Майк посмотрел с недоумением, но тут же в его черных глазах отразилось сочувствие. — Ты же говорил, что они прекратились? — Да, в Калифорнии, но не здесь, — он посмотрел на друга и, уловив его сонный, но заинтересованный взгляд, продолжил: — Я тоже думал, что это закончилось, и мурашки, и эпизоды, всё это давно пропало, но сейчас… послушай, сейчас мне кажется, это всё снова вот-вот начнётся. В глазах Уилла был страх, а в голосе мелькнуло отчаяние. Майку вдруг захотелось обнять друга и рассказать обо всём. Сказать, что так же боится, переживает. Рассказать, какой ураган иногда бывает у него на душе и как бы он хотел разобраться во всём этом. Уилл молча смотрел на него. И казалось, он всё понимает без слов. — Знаешь, мне тоже страшно, но мы ведь не можем знать наверняка, начнётся ли всё снова. Но даже если начнётся, даже если Векна вернётся, я обещаю тебе, обещаю: мы найдём его и уничтожим. У него просто нет шансов. Ты ведь чародей, ты помнишь? Уилл с усмешкой кивнул. Поддержка Майка всегда помогала ему не хуже шоколадных пудингов и даже в самые страшные моменты успокаивала. — Так ладно, а ты слышал, что Робин и Стив завтра первый раз выходят в эфир? — Боже, наконец-то эта парочка нашла себе нормальную работу, и они не будут ныть о том, как днём и ночью трудятся на благо общества, — приободрившись, хохотнул Уилл. — Да уж, интересно, о чём они будут болтать. Холли наверняка будет сутками их эфиры слушать. — О да. Теперь от этого фонового шума нам не избавиться. Они рассмеялись. Майк вдруг почувствовал облегчение. Смех Байерса, как и пудинг, обладал успокаивающим эффектом. Они говорили о команде, о последних событиях, обсуждали всё подряд: родителей, друзей, братьев и сестёр. С каждым часом они всё больше и больше забывали о тишине и смеялись уже в голос. — Тише, Майк, ты всех разбудишь, — Уилл глянул на висевшие на стене часы. — Вот же чёрт. Полпятого. Майк проследил за его взглядом и прикрыл рот рукой, пряча улыбку. — Жесть, ты в курсе, нам вставать через три часа. — Нормально, но ты выспаться не успеешь, это точно, — улыбнулся Уилл. — Может, тогда вообще не ложиться? Я вроде бодрый, не очень хочу. — Ещё полчаса посидишь и захочешь, — порой Майку казалось, что Байерс знал его лучше, чем он сам, что отчасти так и было. — Ладно, давай реально пойдём, мы с часу тут сидим так-то. Уилл встал и подошёл к кухне, чтобы выбросить мусор от батончика и пудинга. — С часу? — округлил глаза Майк. — Ну да, я посмотрел на будильник, когда поднимался в кухню, через минут десять пришёл ты. — Странно, я думал, ты проснулся раньше меня. — Я почти не спал вообще, а когда заснул на минут пять, приснилась эта фигня. Когда Уилл сказал про сон, Майк вдруг вспомнил о своём кошмаре. — Знаешь, мне тоже снилось что-то странное, — он сделал секундную паузу, ловя взгляд друга, — даже скорее кошмарное. Уилл смотрел внимательно, будто приготовляясь слушать. И Майк всё же решил рассказать. — Я был в каком-то коридоре… — начал он. *** — Ого, и что же было за той дверью? — с недоумением спросил Уилл. — Не знаю, — обречённо выдохнул Майк. — А хотел бы узнать? Уиллер озадаченно поднял глаза на друга. — Ну, знаешь, я слышал, что сны — это отражение внутренних переживаний человека, того, что ты чувствуешь на подсознательном уровне, — с энтузиазмом продолжал Байерс. — Да ну и что же, по-твоему, значит этот сон? Что же я переживаю и чувствую? — усмехнулся Майк и подошёл к другу, который всё это время стоял, облокотившись на кухонный гарнитур около раковины, и, слегка отодвинув его, налил из-под крана воды. — Ну, я думаю, что коридор — это обычно что-то вроде жизненного пути или типа того. Ты идёшь по нему, и остановиться не выходит, как не выходит остановить время. Тени, следящие за тобой, — это твоё окружение. Тебе кажется, что они осуждают тебя. А дверь… — тут он сделал небольшую паузу и повернулся к Майку, — дверь — жизненное решение, которое тебе предстоит принять. И, судя по твоему описанию, оно сложное и пугающее, но всё же неизбежное. Майк стоял, опустив глаза, и что-то упорно разглядывал в полу. — Эй, ты чего? Это просто глупый сон. Я, может, и совсем не так всё истолковал. Я не сонолог или как там это называется. Просто пару раз видел по телеку, как так сны расшифровывают, и вот, не бери в голову… — Уилл затих. Тогда Майк поднял голову и всё же посмотрел на него. — Нет, ты прав. Всё же есть кое-какое решение, которое нужно принять, и желательно побыстрее. Уилл недоумённо смотрел на Майка, но всё-таки, кажется, начинал что-то понимать. Они стояли совсем рядом, когда Майк резко развернулся к растерянному парню, слегка наклонил голову и подался вперёд. Он не успел понять, как всё быстро произошло, как вообще решился на это. Просто в один момент он вдруг осознал, что другого выхода из коридора нет, не было спасительных окон, как не было и никаких путей отступления. Только одно. Всё это время он знал решение, знал, но откладывал его. Ему казалось, что оно ненормальное, неправильное, отвратительное в конце концов. Всю его жизнь в нём жили вопросы, ответы на которые он не мог найти. Но сегодня всё изменилось. Их губы встретились. Майк почувствовал сладкий привкус батончика, но тут же забыл о нём. Забыл вообще обо всём. Обо всех. И будто оторвался от земли. Монстры, Изнанка, суперсилы, порталы, вылазки и даже весь Хоукинс — всё стало таким нереальным, будто никогда этого всего и не происходило. Будто всю жизнь были только они и это между ними. Их дружба, такая особенная и безумно важная для обоих. Всего секунду губы Уилла были неподвижными, а потом он ответил на поцелуй. Сердце в груди сделало кульбит, Майк понял, что не ошибся. Не ошибся ни в чём: ни в своих чувствах, ни в его. Но через ещё секунду Уилл разорвал поцелуй, но не отстранился. — Майк… — его горячее дыхание обдало жаром, — ты точно уверен? «Да, черт возьми, конечно, да», — прозвучало в голове. Но слова будто застряли в горле. Он лишь кивнул. И снова ощутил губы Уилла, а после почувствовал тепло его руки на щеке. Этот поцелуй получился глубже первого и от этого будоражил еще больше. По телу поползли мурашки, как в моменты, когда адреналин зашкаливает, а голова полностью отключилась. Последнее, о чем он успел подумать, был ответ, который все это время был рядом, так близко, был в Уилле Байерсе, его лучшем друге с самого детства.