Двоичный код

Только за утро Мишу вырвало около трех раз. Токсины буквально выворачивали желудок наизнанку, причиняя невыносимую боль и дискомфорт. Каждый глоток воды ощущался как острый нож, пронзающий живот насквозь, но сознание, пробиваясь сквозь химический туман, становилось всё более ясным, холодным и острым. Тело же требовало покоя: между приступами тошноты Миша проваливался в тяжелую, вязкую дремоту, из которой его выдергивали новые спазмы. Время потеряло свои границы, расплываясь в серую массу. Ходить было тяжело, ноги оставались ватными, да и идти особо некуда — Дарк запер его в комнате. Перед уходом тот лишь бросил: «Я по делам, просто отдохни». После утренних слез Мише не хотелось усугублять ситуацию или сболтнуть лишнего, поэтому он решил дать этому человеку немного личного пространства, а себе — время собраться с мыслями. Блондин начал медленно, оценивающе осматривать помещение. Комната поражала простором: высокие потолки, огромные панорамные окна, стены в нежных пастельных тонах и темный, идеально отполированный паркет под ногами. В центре стояла кровать королевских размеров с облаком мягких подушек, на которой он сейчас и сидел, рядом — минималистичный столик из стекла и хрома. Каждая деталь интерьера кричала об элегантности и роскоши, которая казалась почти оскорбительной в его положении. «Сколько он зарабатывает?» — эта мысль сверлила мозг. Одна эта комната стоила дороже всего годового дохода Миши, помноженного на десять. Блондин и сам был далеко не ангелом. Бюджетник престижного московского IT вуза, которого уже однажды пытались отчислить за «неуспеваемость» ( за ночные смены в даркнете), он снимал убогую каморку в коммуналке. Стипендии и случайных подработок едва хватало на дошираки и аренду виртуальных серверов. Чтобы выжить и доказать себе, что он чего-то стоит, он ушел в тень, став «Hensonn». Свои эксплойты, взлом аккаунтов, мелкий скам… Но по сравнению с масштабами Дарка это была возня в песочнице. Миша — гений, запертый в теле нищего студента, против Дарка — человека, чья воля становилась законом для тысяч людей по всему миру. Эта пропасть давила на психику сильнее транквилизаторов. И самое тошнотворное было не в страхе, а в том, что, глядя на эту безупречную комнату, Миша с ужасом ловил себя на мысли: он завидует. Не деньгам. Масштабу. Свободе быть тем, кем он всегда хотел быть. Свет за окном медленно менялся, и густые вечерние сумерки уже окутали город. Тишину нарушал лишь шум ветра и отдаленный гул мегаполиса, пока смартфон в руках Миши не вернул его к реальности. В первую очередь Hensonn, конечно, попытался прощупать почву: открыл скрытые настройки, попытался пинговать внешний IP, проверить маршрутизацию сети. Безуспешно. Устройство было прошито кастомной ОС, превратившей его в красивый, но бесполезный «золотой кирпич». Любая попытка выйти за рамки разрешенных приложений тут же отправляла бы лог на пульт охраны, а то и самому Дарку. Сообщить о похищении было невозможно. Да и кому было звонить? Ментам? Тем самым, которым Дарк в любой момент мог сдать «Хенсонна» с гораздо более весомыми доказательствами, чем жалоба на похищение. У Дарка были связи, у Миши — только страх. CD DARK оставался призраком. От бессильной злости Миша сдался и открыл TikTok, позволяя алгоритмам заглушить шум в голове и сделать вид, что он сломлен. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Миша вздрогнул, мурашки побежали по коже. Дарк вошел медленно, явно не в духе — его брови были сдвинуты, а плечи напряжены, но, увидев испуганное лицо пленника, он мгновенно смягчился. Будто этот хрупкий блондин был для него чем-то действительно ценным, а не просто источником проблем. Подойдя к кровати, он нежно потрепал Мишу по волосам и улыбнулся, присев на корточки перед ним. — Как себя чувствуешь? Парень невольно вжал голову в плечи от неожиданной ласки и уставился на собеседника, разглядывая его впервые по-настоящему. Молод, не старше двадцати пяти, а уже криминальный авторитет цифрового мира. Миша подавил всплеск эмоций и неуверенно пробормотал, отводя взгляд: — Желудок болит... Дарк заметил этот изучающий, колючий взгляд и самодовольно ухмыльнулся. Переместившись полностью на кровать, он обнял Мишу, пальцами очерчивая рельеф его пресса сквозь тонкую ткань. От этих прикосновений тело блондина напряглось, желая вырваться, сбежать, но разум понимал тщетность попыток. Ощущение загнанного зверька в руках хозяина вызывало жгучее чувство унижения. — Это временный эффект, через пару часов пройдет, — спокойно произнес Дарк, скрывая внутреннее напряжение, и взглянул в окно, где уже зажглись первые огни. — Зачем я вам нужен? — резко спросил Миша, разрывая тишину. Теперь он требовал ответа. — Всё очень просто, ты мне понравился, — усмехнулся Дарк, легко целуя его в висок. Ответ прозвучал так беззаботно, будто речь шла о покупке новой игрушки. Миша замер в ступоре. Понравился? Или просто приглянулась новая коллекционная вещь? Резко спрыгнув с кровати, Дарк мотнул головой в сторону двери: — Пошли, квартиру посмотришь. А то целый день как амеба валяешься. Слова об «амебе» задели его глубже, чем хотелось бы признать. Гордость, упрятанная под слоями тошноты и липкого страха, болезненно сжалась. Миша медленно, превозмогая предательскую дрожь в коленях, сполз с края кровати. Как только ступни коснулись пола, мир качнулся. В глазах потемнело, а желудок угрожающе сжался. Ему пришлось на секунду упереться ладонью в прохладную стену, чтобы не рухнуть. Холодный паркет обжег ступни, заземляя его, выдергивая из пучины головокружения в суровую реальность. Собрав волю в кулак, он выпрямился, стараясь казаться выше, чем был на самом деле, и встретился с Дарком взглядом. В этом взгляде не было мольбы. Там, на самом дне расширенных от напряжения зрачков, всё ещё тлела та самая наглая, самоуверенная искра, за которую «Хенсонна» знали и боялись в даркнете. — Экскурсия по золотой клетке? — голос Миши предательски дрогнул, но он заставил себя выдать саркастическую усмешку, пусть и кривую, натянутую. — Какая честь. Надеюсь, в программе предусмотрен показ твоей коллекции трофеев, или я уже главный экспонат? Он знал, что рискует. Язык, острый как бритва, всегда был его главным оружием и одновременно ахиллесовой пятой. Даже сейчас, загнанный в угол и физически истощенный, он не мог удержаться от того, чтобы ткнуть палкой в клетку к хищнику. Молчать, покорно опустив голову, было для него хуже смерти. Ему жизненно необходимо было проверить границы дозволенного, нащупать трещину в этой непробиваемой броне самообладания похитителя. Дарк замер. На секунду в его темных глазах мелькнуло что-то опасное, хищное, но тут же сменилось искренним, почти восхищенным весельем. Ему, видимо, нравился этот сломленный, но категорически не желающий сдаваться дух. — Главный экспонат, — тихо, почти шепотом подтвердил Дарк, делая шаг ближе и нависая над ним. От него пахло морозной свежестью и дорогим парфюмом, этот контраст с его сущностью сбивал с толку. — Но с привилегиями. Идем. Миша сделал неуверенный шаг вперед, чувствуя, как новый спазм скручивает желудок, но стиснул зубы так сильно, что заскрипела челюсть. Он не позволит этому монстру видеть свою слабость. Пусть эта прогулка станет не унизительной демонстрацией власти, а полем битвы, где у него, пусть и связанного по рукам и ногам, всё ещё есть шанс нанести хотя бы один, но меткий психологический укол.