Yours

***

Pov Хёнджин.

«Не приближайся. Внутри темнота.

Там прячутся мои демоны».

      Я не хотел.       Я не хотел.       Я не хотел!       Шаги тонут в мягкости ковра. Нежнейший, словно сотканный херувимами, ворс прямо сейчас ощущается раскалёнными углями. В тишине комнаты звуки выкручены на максимум. Сам себе кажусь неуклюжим пингвином, что быстро-быстро шлёпает по льду, ни о чём не заботясь. Застываю на месте несуразным NPC, потерявшимся в текстурах, — матерь божья! это же сердце стучит, — грудь сдавливает многотонными сожалениями под аккомпанемент свистящего сопения.       Вскидываюсь как собака на новый звук.       Немного жалею, что не сломал шею.       Я глубоко внутри очень счастлив. Честно. Но размер грядущего пиздеца превышает допустимые нормы.       Что я наделал?!       И что мне делать теперь?       Вспоминаю все наставления терапевта.       Дыши, Хёнджин! Дыши.       Глубокий вдох и медленный выход. Вдоооох. Выыыыыдох.       Вдоооох.       Дрожащие пальцы впиваются в волосы — привет, ранняя алопеция, — ещё чуть-чуть, и вырвут клоки. Отголоски боли немного отрезвляют. Пробегаются по нервным импульсам, но не приносят спокойствия.       И какое, блять, здесь спокойствие?       Что мне теперь делать?       Для начала прийти в себя.       А я теперь кто?       Откладываю философские вопросы на потом. Глаза проворно бегают, очерчивая периметр персонального ада и рая, выцепляя взглядом спасительные предметы. Выхватываю слабые линии-силуэты сквозь лучи уличных фонарей. Этого достаточно, чтобы видеть и не обманываться. Ничто не даст мне забыть.       Я так проебался, господи!       Шепчу и чувствую, как дрожат губы:       — Кровать. Зеркало. Лампа. Картина. Ты.       Прислушиваюсь.       Мягкий гул машин за приоткрытым окном. Отголоски воя сирен вдали (надеюсь, не по мою душу). Звук собственного сердца — да успокойся ты, блять! — бьётся где-то в горле, дробя трахею. Твоё мерное дыхание — тихое, трепетное, крохотное, — окрыляет секундной радостью.       Делаю короткий прерывистый вздох — Ты наконец-то рядом! — даю счастью патокой растопиться по телу. Наслаждаюсь мгновением, но кровь на руках возвращает на край пропасти и сталкивает вниз.       Я бы убил его, если бы не ты; я бы не смог остановиться.       Но я не такой!       Или лучше бы я убил его и не добрался до тебя?!       Я же так долго держался!       Паника срослась со мной единым целым, но мне надо прийти в себя ради тебя. Я всё сделаю ради тебя. Стаскиваю мокрую майку с потного тела, вытираюсь по мышечной памяти. Мне не жарко. Когда я успел так вспотеть? Ледяные щупальца страха опоясывают горло, лишая воздуха. Мне не жарко точно.       Господи, я же просил дать мне сил не совершить непоправимое!       И где мы теперь?              Пальцы всё ещё дрожат.       Точно.       Что я могу потрогать?       Тебя.       Взять за руку и робко гладить каждую выпуклую венку.       Вдавить в грудину, намертво, срастить наживую. Глубже и глубже, пропихивая меж рёбер.       Поцеловать первой самую тёмную веснушку — я помню, таится на хрящике тонкого ушка, — она другая.       Она заслуживает.       Я понимаю, как тяжело быть другим.       Что я наделал?       Усилием воли не даю новой волне оглушить на месте. Я со всем разберусь. Я справлюсь. У меня всё получится.        У нас всё получится.       Что там дальше? Да, запахи.       Два.       Чувствую свой. Звериный. Хищный. Сорвавшийся с цепи. Странная смесь ужаса и победы.       Твой. Сладкий. Родной. Мой. Божественный.       Вкус?       Ощущаю тебя искрящейся шипучкой на языке. Каждый рецептор горит, а хочется больше и больше. Ни разу не пробовал, но зависим. Я бы, может, и посмеялся над парадоксом, но пока не до смеха.       Паника наконец отступает. А я наконец смотрю на тебя в моей постели и смотрю правде в глаза.       Сдаюсь.       Я такой.       Я хотел.       Я сходил с ума по тебе. И честно? Буду сходить всегда.       Аккуратно присаживаюсь на край кровати, боясь потревожить. Заправляю кончиками пальцев непослушную прядь волос. Нежно веду по щеке, касаясь каждой веснушки. Они все мои любимые. Одна, две, тысяча.       Ты мой любимый.       Руки дрожат уже не от страха. От близости.       Плавно обвожу мякоть губ — в минутной слабости сминаю несдержанно, — каюсь, поддаюсь порыву. Безумно хочу целовать.       Но я и так наворотил дел.       Откладываю наш первый поцелуй на позже. Охуеть как сильно хочу, чтобы ты был в сознании. Мечтаю о нескромных влажных, громких звуках, глубоких стонах, твоём скулеже и мольбах.       Я так долго тебя хотел.       С того момента, как впервые увидел, сошёл с ума.       Ты свёл меня с ума!       Кошусь на часы — ещё сорок минут. Так было написано на рецепте. Украсть таблетки — пустяк. Затолкать тебе бессознательному — горько, неправильно, но ты не оставил мне выбора.       Укладываюсь рядом, нежу в своих руках, тычусь слепым котёнком к точке пульса, вдыхаю жадно. Голодно. Хочу попробовать на вкус, осквернить, пометить. Аж зубы сводит.       Я знаю, дурак и мечтатель. В одном уверен точно: цапни сахарную кожу сильнее, да слизывай блики солнечных зайчиков. Только успевай, чтобы не разбежались по комнате. Не достались другим.       Ты точно не из плоти и крови.       Мой ангельский мальчик. Мой Феликс. Ты соткан из ярких цветов и предзакатного света.       Хочу тебя всего себе — себя в тебе, во всех смыслах, и физически даже не главное — держусь из последних сил. Хочу взаимности. Я влюблён и одержим в равной степени.       С грустью смотрю на хрупкие запястья в мягких наручниках. Не хочу навредить. Я создан тебя беречь. Я теперь — твоя тень. Не оставлю ни в полуденный блядский зной, ни в чернь непроглядной ночи.       Ты только мой. Навсегда.       А я твой.       Я уже люблю тебя. Я убил в себе себя ради тебя. А ты полюбишь меня.       Я счастлив так, что больно.       

***

Pov Феликс.

      Мне шестнадцать, когда я впервые вижу тебя.       Ты такой красивый!               Высокий, уже тогда выше меня. Стоишь с другими подростками и смеёшься, заразительно, чуть-чуть глупо, но мне нравится. Сразу нравится. Смотрю и любуюсь издалека каждой чёрточкой, каждым вздохом, взмахом ресниц. Удивительно, но даже детская припухлость щёк не скрывает ни великолепия черт, ни твоей утончённости.       Никогда не видел настолько красивых людей.               Залипаю бесстыдно, я слабый человек.              По твоей вине.              Этот благотворительный бал для меня — единственный билет в безбедное будущее, для тебя — обычный вторник. Ты на олимпе жизни, я на всех кругах ада — терплю вереницу новых «мам» и перманентно пьяного садюгу-отца. Чтобы понять, что мы не пара, не нужно мозгов.       Они у меня хоть и есть, но представь, не легче. Как это всё объяснить глупому сердцу?       Я мечтаю о тебе с тех пор беспрерывно, денно и нощно.       Я хочу тебя так сильно, что мне плохо.       Загадываю на каждый праздник, упавшую звезду, совпадение цифр. Молюсь Богу — часто, отчаянно. Мне мало что нужно. Выгрызть себе дорогу из городских трущоб на отшибе жизни и сделать тебя своим.       Меня твоим.        Умираю, как хочу стать твоим.       Я далеко не дурак — даже гений, — понимаю, что не в порядке. Одержимый, помешанный, сумасшедший — изучил вопрос дотошно и досконально. Но, прости, я не собираюсь лечиться. Мне не страшно, меня не пугает.       Я окрылён влюблённостью и мыслями о тебе.               Как можно бояться таких сильных чувств, если они дают силы жить?              Мне надо стать ближе, ближе к тебе, Хёнджин!       Я даже не стараюсь держаться.              Лишь немного чувствую стыд, когда взламываю твой компьютер и все соцсети, но, хэй, я просто хочу узнать тебя получше. Мне важен весь ты, а не только внешность.              Скрупулёзно и трепетно изучаю каждый аспект. Ты самый лучший! Интеллигентный и творческий, талантливый и искренний. Нескончаемо прелестный. Но у тебя так мало друзей и так много фальши вокруг. Тебе одиноко, и мне грустно, что я не рядом с тобой. Что я не твой. А ты не мой.              Ты другой, я понимаю, что значит быть другим.       Моя галерея в телефоне — твоя. Ты везде, в каждом вздохе и мысли. Родинка под глазом, трогательная и чувственная, моя любимая. Ты весь — мой любимый. Такой прекрасный. Самый чудесный.

      Я хочу гладить твои волосы, целовать запястья, кусать игриво за кончики пальцев. Слушать, как прошёл твой день, осыпать прикосновениями, боготворить, преклоняться.       Мне холодно на душе — ты далеко, но я счастлив хотя бы смотреть и грезить.       Пока что так!       Я всё решу, Хёнджин!              Изучение твоей жизни становится смыслом моей. Ты не знаешь, а мы растём вместе. Если подумать, то это даже романтично.       Радуемся покупке нового авто. Поездке в горы. Выходу новой комедии. Редким совместным ужинам с родителями. Приезду горячо любимой бабушки. Оба скорбим позже от её смерти.       Переживаем твои первые — Я не ревную, честно! Ладно, если только немного, — «серьёзные» отношения. От вашего расставания самому больно. Мне горько от твоих слёз.       Она не права, Хёнджин!              Ты не контролирующий!       Не душащий любовью. Не властный. Не навязчивый!       Ты заботливый и чувственный.       Хочешь верности и послушания.       Жаждешь внимания.       Я дам тебе всё, просто подожди.       Подожди меня, пожалуйста.       Ты любишь блондинов? Я перекрашусь, клянусь. Любишь спортивное тело? Смотри, я вылепил его для тебя. Плесневелые залы цокольных этажей — та ещё дыра. Но что не сделаешь ради … ? Нас? Тебя?              Я всё сделаю ради тебя, Хёнджин.       Поступить в тот же университет — легко. Он престижный, чертовски престижный, но я на стипендии. Горд, а больше счастлив. Видеть тебя воочию — моё любимое зрелище. Пусть издали, пустяки, это временно. Знаю твоё расписание наизусть. Разбуди ночью — скажу, не думая.              Мне не требуется много времени, чтобы подстроить знакомство. Простое, но эффектное, как в любой популярной дораме. Случайное столкновение, разбросанные книжки, электричество при контакте. Знаю, как ты их любишь — трепетно, до одури, но скрываешь. Твоя сука-бывшая — непроходимо глупая.              Зачем в такой красивой, нежной голове столько дурацких, чужих мыслей?       Ты весь правильный. Не сломанный. Идеальный по задумке творца.       Тебе не надо меняться. Мой чуткий принц, сотканный из лунного света и предрассветной тени.       Я покажу тебе.       Стараюсь не расплакаться при первой встрече. Улыбаюсь, как чокнутый. Нет ни шума, ни людей вокруг, хотя коридор переполнен. Мир замедлился весь, остановился на оси, даря дозволение утонуть в моменте. Ты смотришь в ответ откровенно-очарованно.       Я знаю этот взгляд.       Я так же смотрю на тебя. Всегда.        Вижу всё в мельчайших деталях, не могу насытиться, болезненно жаден: твоя рука дёргается в желании прикоснуться, рот приоткрывается, зрачки заполняют радужку. Улыбаюсь ещё шире. Стремительно краснеем оба, но не двигаемся. Незачем.       Я попал в цель. Я выгляжу как твоя мечта, а ты моя. Самая заветная.       Твой компьютер рябит запросами о помешательстве и попытками найти меня в сети. Позволяю себе расцвести упоением, загадываю скорое сближение, долго стою под ледяным душем, чтобы просто заснуть.       Осталось совсем чуть-чуть.       Почему ты бездействуешь? Хёнджин!       Задаюсь этим вопросом от месяца к месяцу. Не хочу быть навязчивым, мелькаю издалека, но часто. Знаю, что в твоих мыслях. Запросы на порно сайтах — оставим подробности между нами, — говорят сами за себя. Мне нравится, очень нравится. Я согласен на всё. Снишься каждую ночь. Я вылизываю твой жаркий рот, твои пухлые губы, ловлю стоны своими. Просыпаюсь горячий и мокрый.       Записываюсь в тот же танцкласс, хожу на те же факультативы, попадаю на ненавистные нам обоим тусовки. Чувствую, как ты пожираешь глазами, как преследуешь взглядом. Но снова ничего не делаешь. Я знаю: ты хищник; я хищник другого толка.       Подойди и возьми, Хёнджин!       Я хочу быть растерзанным!       Иду на крайние меры. Взломать мозгоправскую базу намного сложнее. До сих пор ненавижу эту твою, как там её? «Тебе нужно лечиться, Хёнджин!». Бездушная, чёрствая сука. Она не понимала тебя. Никто не понимает тебя. Кроме меня.       Я никак не лез в эту сторону твоей жизни, хотел оставить что-то личное. Но ты опять не оставляешь мне выбора. С тобой я безволен.       Надо же, уместили в коротком отчёте — навязчивые мысли, страх отвержения, импульсивность, тотальный контроль, — сухой остаток израненной кроткой души.       Мелькаю ещё чаще, подсаживаюсь ближе, смеюсь звонче. Провожаю взглядом, грызу губы, сдирая кожу. Ты не сдаёшься, не напрямую. Вижу свои черты лица в каждой твоей картине. Даже уши! Знаю, ты изнываешь, знаю, что хочешь. Знаю — копии личного дела теснят весь хлам в бардачке авто.       Ты мог бы быть и решительней. Слышишь? Хёнджин!       Ещё месяц проходит почти в отчаянии. Я не сдаюсь. Дорогу осилит идущий. Чувствую твой взгляд на себе. Везде и всегда. Безопасный, но цепкий. Ты не подходишь, наблюдаешь издалека.       Это обидно, немного, но я потерплю, Хёнджин.       Я ради тебя всё стерплю.       Всё решается одним днём. Мне не ясно, что именно взвело курок, но не подумай — не жалуюсь. Я ждал всю жизнь. Оповещение о взломе двери мелькает красным на экране смартфона. Попался! Судя по поисковым запросам на скрытые камеры, догадываюсь, чем ты занимаешься.       Я дам тебе шоу.       Ты же этого хочешь? Хёнджин.       Не смею томить.       С наслаждением растягиваю каждый миг. Балую себя — на самом деле тебя, — разнеженного и мягкого после душа. Кончиками пальцев вожу от ключиц к соскам, едва касаясь. Дразню уверенней, сжимаю до твёрдости, пухлости, боли. Прижимая ладонь, спускаюсь ниже. Растворяюсь в моменте, не сдерживаюсь. Уделяю внимание каждому сантиметру тела. Впиваюсь крепко-крепко. Оставляю синяки, царапины. Сам с собой занимаюсь любовью. Представляю рядом тебя. Обвожу изнывающую головку, играюсь с темпом, ласкаю уздечку. Пропихиваю пальцы поглубже в глотку, бесстыдно пускаю слюни.       Все мои мысли — о твоих руках на мне. О тебе на мне. Обо мне на тебе. Хочу себя тебе! Тебя себе. Дрочу с рвением и страстью, стону глубоко и громко — как ты любишь, с надрывом и придыханием, — никого не стесняюсь.       Кончаю так сильно — в моменте думаю, что умру. Искрит перед глазами — клеймю язык зубами, лишь бы не выкрикнуть на пике единственно возможное имя. Твоё.       Долго прихожу в себя.       Забери меня! Хёнджин!

***

      Слышу сначала своё же сопение, немного свищу. Забавно. Надеюсь, тебе нравится. Скованность по телу пугает на секунду. Понимаю, что ты наконец-то обнимаешь меня, расслабляюсь мгновенно. Хочу дать ласку в ответ, но что-то мешает. Стараюсь скрыть улыбку.        Ты такой у меня глупенький. Я бы никогда не сбежал. Не от тебя.       Смаргиваю пелену. Узнаю твою комнату из тысячи, твой запах заполняет всё вокруг, окутывая с заботой: что-то древесное, манящее. Я будто в раю.        Бог услышал меня.              Утыкаюсь глазами в тёмную макушку. Мне так хорошо. С тобой так тепло, что жарко от осознания. Твой вес не давит, мне впервые настолько комфортно.        Я там, где должен быть.       Так ощущается счастье?       Внутри меня — безмятежность и покой, снаружи — последствия твоей бури. Я не злюсь, хоть и подташнивает. Ты не мог иначе, я всё понимаю.       Я сам виноват.       Вызвать в тебе ревность — некрасивый шаг, плохой, но, блять, я устал ждать, — оказался единственно верным. Финальным штрихом нашей долгой раздельной истории. Мне не важно, что с тем парнем. Откровенно плевать. Он заслужил все удары, не нужно трогать твоё.              Ты пока ещё не знаешь, но я всегда на твоей стороне.        Мы теперь на одной стороне.       Прости, что играл грязно.       Ты долго не реагировал. Искал себе оправдания. Я знаю, ты устал прятаться.       Больше не нужно.       Твоя тень — моя главная цель.       Отдай мне её.       Дай мне всё.       Чувствую как ты ворочаешься. Не сильно. Даже сквозь сон заботясь о моём покое. Неосознанно льнёшь ближе, ещё ближе. Прижимаешься крепче. Я сейчас тресну от чувств. Не помню, чтобы хоть когда-то ощущал столько, мне больно от интенсивности. Ты делаешь меня таким счастливым!       Руки чешутся. Хочу обнять.              Ледяной нос (ты же не заболел?) утыкаешь в тонкую кожу шеи. Холодит приятно, мне немного щекотно. И всё ещё жарко. Возможно — таблетки? Не важно. Мягким поцелуем, нежным, бережным, прошибаешь насквозь. Я так мечтал о твоих губах на себе, что боюсь заплакать и разбудить.       Я знаю: ты перенервничал, ругал, что не сдержался.       Мой нежный цветок, не стоило.              Теперь мы со всем справимся.       Я люблю тебя.       А ты любишь меня.       Мысленно благодарю Бога и шепчу в тишину комнаты:       — Наконец-то твой.

Подойди ближе. Внутри меня ад.

Здесь могут жить твои демоны.