My heart is yours

1996 год, 10 апреля. Уиллу Байерсу недавно исполнилось 25 лет, семь последних лет из которых он провел в Нью-Йорке, в попытке сбежать от удушающего прошлого. Только у него ничего не получилось. Призрак тени лучшего друга ходил за ним по пятам, просачиваясь в толпу знакомым одеколоном, черными кудрями и несуразным смехом. Слишком много. Слишком больно. Поэтому Уилл сейчас здесь. Стоит в этом старом, богом забытом месте, и вспоминает дорогу к этому другу. С Майком они перестали общаться.. постепенно? Да, именно так. Это произошло плавно. Их разговоры разрушались на мелкие-мелкие кусочки,пока совсем не испарились в его руках. Навсегда. А может, и нет? Это Уиллу Байерсу только представало узнать. Он шел по когда-то таким знакомым улочкам и не мог узнать свой город. На месте старой площадки находится красивый зелёный парк,в школе сделали косметический ремонт, а рядом даже поставили памятник. Вау. Давно Хоукинс стал таким? Сердце щемило от вида этого города,а голова то и дело доставала из памяти самые разные воспоминания. Партия, поездки с Джонатаном на машине, Майк. Майк.. Уилл вряд ли когда-нибудь признает это вслух, но он всё ещё безмерно по нему скучает. Ищет его во всех парнях в барах, глушит рвущуюся на ружу боль сигаретами и алкоголем. При этом каждый раз вспоминая, как они с Майком — еще лет пятнадцать назад — поклялись на мизинчиках никогда не прибегать к вредным привычкам. И быть друзьями всегда-всегда. Только вот, быть друзьями было больно. Очень больно. Байерс свернул на знакомую дорожку, а после увидел очертания такого невозможно родного дома Уилеров. Время пришло. В окнах горел свет — уже хороший знак. Возможно его даже не выпрут пинками. Дальше всё было как в тумане: Ступени, дверь, звонок. Звук ручки, ошеломлённое выражение лица обоих. Майк. Руки затряслись,а сердце готово было разорвать грудную клетку своим стуком. Секунда, две. Уилл не успел даже понять, что происходит, когда худощавые руки прижали его к себе с такой силой, будто если отпустить — пропадёт. Майк обнял его так крепко и отчаянно, что вся вина за их многолетнее молчание вырвалась наружу, заставляя губы трястись, а душу сжиматься от невыносимой боли. — Ты правда здесь.. — глухой шепот на выдохе заставил вздрогнуть. Майк звучал так по-родносу, так тоскливо и сладко, что захотелось взвыть волком. Они оба чувствуют это. Они оба знают, зачем Уилл приехал. Это пугает. — Да. Теперь здесь. — Собственный голос дрожал. То ли от холода, то ли от переизбытка эмоций. Он не понял. Да и разбираться сильно желанием не горел. Майк отстранился. Уилл не понял, сколько они так простояли, но прохладный вечерний ветер успел пробраться под кожу за это время, достигая костей. Они ещё минуту смотрели друг на друга и не могли поверить. Майк вырос. Так сильно вырос за время его отсутствия. Большие синяки под глазами, щетина, очки, — как у его отца, Тэда, — и пустые карие глаза. Было ощущение, что свет в них кто-то погасил. Бесчеловечно затоптал, заставляя усомниться в.. чем-то. Только Уилл не понимал, в чём. Хриплый голос почти в самое ухо вывел его из раздумий. — Ты замерз.— Мягко, но утверждающе произнес Майк, окончательно отходя от него и пропуская в дом. — Чай? кофе? — Парень засуетился,нервно кружась по кухне. Он явно переживал не меньше его самого. Это успокаивало. — Майк. — Уилл начал с нажимом,но осёкся, сам пугаясь своего холодного тона. — Кофе, спасибо. Почему ты всё ещё здесь? столько лет прошло. — Он смягчился, не желая пугать парня своей настойчивостью. — Я.. Знаешь, не хочется отсюда уезжать. Воспоминания, прошлое, всё такое. Ты понимаешь. — Он отвёл взгляд,нервно усмехаясь. В то время как две кружки в его руках тревожно тряслись. — типа, smalltown boy и всё такое.— После этих слов Майк присел на стул напротив Уилла и протянул ему кружку. — Зачем держать себя тут, не давая отпустить прошлое? — Уилл опешил, не сдерживая пассивно-агрессивной нотки в собственных словах. — Ты делаешь себе только хуже, думая о ней. Хочешь всю жизнь так провести?— Им не нужно было уточнять, о ком речь. Они оба всё понимали. Только Уиллу было невероятно больно. Больно видеть его таким, убивающимся по мертвой бывшей девушке. Эл была и его сестрой, но он смог отпустить её. Майк, судя по всему, нет. — Дело не в ней. — пронёсся на выдохе, едва слышно, чужой голос. — Далеко не в ней, Уилл. Руки вспотели, а тело разразилось дрожью. Что? О ком он?Не успел Байерс спросить, как услышал хриплый, до невыносимости уставший чужой — родной — голос. — Почему ты соврал мне о картине? — Вопрос застал врасплох, вынуждая вспомнить всё, что Уилл чувствовал в тот день. Его завуалированное признание " от Эл ", которое дало Майку сил. Как он думал. Плечи напряженно приподнялись, а кулаки сжали кружку. — Я..Я не могу так. Извини, Майк. — С этими словами он поднялся со стула и быстрым шагом направился к входной двери, в спешке запрыгивая в кроссовки и надевая куртку. На улице, как под стать настроению, шел ливень. Гроза. Отголоски грома отражались от стен, оставляя после себя еле слышимое эхо. Больно. Страшно. Он снова бежит, хоть и приехал взглянуть страху в глаза. Майку в глаза. Он уже готов был пойти ловить такси, как запястье сдавили чужие пальцы,с силой разворачивая на себя. — Я снова стал " сердцем " — он показал кавычки пальцами свободной руки, а второй лишь сильнее сжал чужое запястье. — лишь потому что так сказал ты. — Дыхание сбилось, а глаза расширились. Взгляд Майка был немного испуганным, но полным решимости. Он явно много думал об этом. — Я.. ты.. Не ври мне, Майк. — Уилл попытался одёрнуть свою руку из чужой хватки, которая тут же разжалась, чтобы не причинить боль Байерсу. — Прошу тебя. Только не в этом. — Он и не заметил, как соль начала влажными дорожками катиться по лицу, смешиваясь с капающей на них водой с крыши. Майк ответил ему неуверенной, но очень тёплой улыбкой, притягивая к себе и нежно поглаживая кончиками пальцев чужую шею, словно пугливого зверя, который мог в любой момент обрушить на него свой страх. Страх быть отвергнутым. — Прошу тебя, пожалуйста. Не ври мне. — Уилл с трудом произносил слова, постоянно прерываясь на всхлипы. — Не пользуйся мной, как её заменой. Я готов быть рядом, — Снова разрывающий душу всхлип. Чужие руки наконец обхватили плечи Майка, вжимаясь в них. — поддерживать, только не делай этого со мной. Я не переживу, Майк. — Он задрожал сильнее, пряча нос в области Майковской шеи. — Ни за что и никогда ты не станешь её заменой, Уилл. Ты слышишь меня? — Он хотел отстранить парня за плечи, чтобы посмотреть в глаза, но тот лишь сильнее прижался, впиваясь пальцами в домашнюю футболку Майка. — Эл тут не при чём. Я не люблю её, и, наверное, никогда не любил так, как она этого хотела. — Фраза ударила по ушам, заставляя Уилла резко поднять голову, чуть не сталкиваясь лбом с чужим подбородком. — Это всегда был ты. Моё сердце – твоё. Всегда было твоим, только я поздно это осознал. Прости меня, если сможешь. — После этих слов они плакали уже вместе, сталкиваясь лбами и улыбаясь, как придурки. Тепло. Никакая гроза, проносящаяся рядом с ними, не могла сравниться с силой невидимого купола, которой образовался вокруг них на эти секунды. В следующее мгновение произошёл взрыв. Взрыв внутреннего мира Уилла Байерса. Майк поцеловал его. Приблизился к чужим устам медленно, давая время отстраниться или влепить звонкую пощёчину,чего Уилл, конечно, делать не собирался. Лишь подался навстречу. Поцелуй не был слишком нежным, но и настойчивым его назвать было нельзя. Это было столкновение душ. Все утаянные когда-то слова. Они случайно прикусывали губы, сталкивались языками в плавном вальсе,изучали друг-друга с этой,— совершенно новой, но такой долгожданной,— стороны. Они отрывались на считанные миллиметры, чтобы перевести дух, глотнуть воздуха и тепло улыбнуться. С этого дня Хоукинс перестал быть пучиной несчастных воспоминаний, наполняясь новыми — такими препетными и нежными — моментами.