Их свет обратится в пепел

Эмили была на волоске от смерти. Балдуин, весь в фиолетовых прожилках, с горящим алым глазом, уже протянул руку, чтобы схватить её за горло. Она замерла, не в силах пошевелиться — ни нимба, ни меча, только страх и паника. Но в этот момент теневое щупальце появилось за спиной крестоносца, обвило его талию и с силой швырнуло в стену. Каменная кладка треснула, обломки посыпались вниз. Эмили была шокирована. Перед ней появился Аластор. Его обычная хитрая улыбка исчезла, сменившись серьёзным, почти мрачным выражением. Он кивнул ей — коротко, одобрительно, словно говорил: «Теперь всё в порядке». - Аластор… — прошептала Эмили, не веря своим глазам. — Ты… ты спас меня? Аластор не ответил. Его взгляд устремился туда, откуда уже доносился грохот. Из-под обломков выбрался Балдуин. Сначала из груды камней показалась его железная рука, стиснутая в кулак, затем вся бронированная фигура поднялась, стряхивая пыль. Он стоял в нескольких десятках метров от радиодемона, и по его телу поползли яркие фиолетовые прожилки, словно змеи, — начался процесс восстановления. Обожжённая спина, которую пробил луч Эмили, затягивалась чернилами. Чернильный слой восстанавливался, становясь гладким и блестящим. Броня заскрежетала — погнутые пластины начали выпрямляться, трещины заливались тёмным, тягучим металлом. Спустя несколько секунд Балдуин полностью восстановился, будто и не получал никаких повреждений. Аластор смотрел на это. Его дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Ему было жутко, но он не подал виду. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь уголки губ чуть дрогнули. - Что ты творишь, Аластор? — спросил Балдуин. Его голос, искажённый эхом, звучал с нотками недоумения и угрозы. - Боюсь старина, ты позабыл о нашем уговоре, — Аластор снова натянул на лицо хищную, но немного натянутую улыбку. — Мы договаривались, что ты не будешь вредить Эмили. Балдуин склонил голову, его алый глаз сузился. - По нашему уговору я должен был вернуть её из бездны невредимой. Я вернул. Всё остальное — не моя забота. - О это так, но тут есть одна крошечная деталь, — Аластор поднял палец, и его улыбка стала шире. — Когда Тьма освободилась и начала захватывать Ад, сама бездна потянулась следом за ней. Формально, мы всё ещё в Аду, но часть его уже стала бездной. А значит, твоя попытка убить Эмили здесь, в бездне, нарушила наш договор. - Это какая-то чушь, — прорычал Балдуин. — Ты просто изворачиваешься. - Изворачиваюсь? Возможно. — Аластор пожал плечами. — Но раз ты нарушил договорённость, то души Хаска и Ниффти, которые я тебе подарил, должны вернуться ко мне во владение. Он щёлкнул пальцами. По бокам, на мелких аренах Хаск и Ниффти, которые уже почти поубивали своих друзей, внезапно засветились зелёным цветом. Их тела содрогнулись, искореженные формы начали возвращаться к нормальному состоянию. Хаск из огромного шипастого кота снова стал усатым и ворчливым барменом. Ниффти из игольчатой змеи превратилась в маленькую и чудаковатую горничную. Оба грешника рухнули без сознания на руки своих товарищей. - Хаск! — закричал Энджел, подхватывая его. - Ниффти! — Бакстер опустился на колени рядом с ней. Все на аренах были живы — израненные, окровавленные, но живые. Балдуин смотрел на это, и его алый глаз расширился от удивления. - Ты… ты обманул меня. Ты подстроил всё это с самого начала? - Я? Обманул? — Аластор театрально прижал руку к груди. — Просто я умею обращать внимание на мелкие детали в договорах. А ты, мой железный друг, не удосужился. Злая часть души Балдуина закипела от ярости. - Убей его! — шипела она. — Этот наглец много о себе возомнил. Покажи ему его место! Разорви его в клочья! - Знаешь, в чём твоя проблема, Балдуин? — продолжал Аластор, не замечая нарастающую угрозу. — У тебя нет собственного мнения. Ты действуешь только по указке зла. Ты — просто марионетка. Жалкая металическая игрушка. Балдуин молчал, но его броня завибрировала. - Скажи мне, — Аластор сделал шаг вперёд, его голос стал тише, но острее, — а твоя семья хотела бы этого? Твоя жена? Твой сын? Они хотели бы, чтобы ты превратился в монстра, который убивает невинных по навязке других? Тишина. Даже злая часть души Балдуина затихла, поражённая такой наглостью. Балдуин поднял голову. Его алый глаз медленно обвёл Аластора, затем устремился к Эмили, стоящей за его спиной, затем снова к Аластору. Он выдохнул — тяжело, глухо, как разбуженный вулкан. - В наказание за твоё высокомерие, — его голос стал ледяным, почти спокойным, но от этого ещё более жутким, — я разорву тебя на части. Вырву твоё сердце и запихаю в глотку этого ангела, чтобы она задохнулась. А ЗАТЕМ ПОВЕШУ ЕЁ МЕРТВОЕ ТЕЛО НА ТВОИХ ЖЕ КИШКАХ! Эмили побледнела. Герои услышавшие это ахнули. Чарли схватилась за трезубец, её лицо исказилось от ужаса. Аластор замер на секунду. Потом громко рассмеялся — истерично, неестественно, как будто пытался убедить самого себя, что ему не страшно. - Ты не сможешь этого сделать, — сказал он, разводя руки в стороны. Позади него начали появляться искажённые тени, из воздуха заструился зелёный свет. — Я — самый могущественный грешник в Аду. Я — Радиодемон! Никто не смеет угрожать мне! Балдуин молча смотрел на это представление. Затем оглядел всех героев — израненных, уставших. Он поднял руку, и вокруг всех героев сомкнулись тёмные стены — большая железная клетка выросла прямо из земли, накрыв их всех. Оружие — трезубец, копья, экспериментальные автоматы — осталось валяться на земле. - Вы не должны нам мешать, — сказал Балдуин и достал свой щит и меч из ангельской стали. Оружие засияло в его руках. Аластор понял: битвы не избежать. Его глаза загорелись ярко-красным. Тело начало излучать зелёный цвет, а из воздуха заструились вуду-символы — круги, кресты, древние знаки. Оленьи рога на его голове увеличились, став массивными и угрожающими. Он щёлкнул пальцами, и арена изменилась. Тени — десятки, сотни теней — выросли из пола, сели на трибуны. Они были разных форм и размеров: от крошечных, похожих на гремлинов, до огромных, напоминающих великанов. Все они смотрели на арену, их голоса сливались в гул одобрения. Две тени держали большой плакат с надписью: «Балдуин, можешь целовать мою ж***». Другие же бросали в рыцаря мусор — обрывки бумаг, огрызки фруктов, пустые банки и прочее. Балдуин не обратил на это внимания. Он повернул шлем к Аластору. - Ну, начинай. — Аластор усмехнулся, поднимая микрофон. Балдуин рванул вперёд. Меч со свистом рассек воздух — но Аластор ловко уклонился, буквально сложившись пополам. Следующий удар пришёлся в бок, но радиодемон изогнулся, как змея. Балдуин атаковал снова и снова — быстро, яростно, но Аластор уклонялся с пугающей лёгкостью. - Ты двигаешься очень быстро… для такого старика, — съязвил Аластор и нанёс несколько ударов по броне рыцаря — когтями, локтями. Балдуин взмахнул мечом, но Аластор отразил клинок своими когтями, высекая искры. Затем направил микрофон прямо в грудь Балдуина, и из него ударил зелёный магический луч. Балдуин закрылся щитом, и луч рассыпался о металл. - Скучно, — проговорил Аластор. Как только Балдуин убрал щит, на него набросились тряпичные куклы. Они были везде — из теней, из воздуха, из самого пола. Они кусали его за руки, за ноги, за шлем, пытались сломать броню зубами и когтями. Их была такая масса, что они закрыли ему весь обзор. - Гррррр… — прорычал Балдуин, отбиваясь. В этот момент Аластор атаковал — его рука вытянулась и с силой ударила рыцаря в грудь. Балдуин выронив щит и меч, отлетел и врезался в стену. Обломки посыпались, но он устоял. - Ты мне уже надоел, — сказал Балдуин, стряхивая кукол. Но Аластор не ждал. Он принял гигантскую форму — вырос до размеров башни, его тень накрыла всю арену. Огромная лапища протянулась к Балдуину, схватила его и с силой впечатала в землю. - А вот это уже лучше, — проговорил гигантский Аластор, нависая над рыцарем. Из его пасти начал собираться огненный луч — зелёный, жгучий, смертоносный. Но Балдуин силой вырвался из захвата. Он вскочил, но в ту же секунду десятки теневых щупалец обвили его со всех сторон и начали сжимать. - А-а-а… — Балдуин заскрежетал от боли. С хрустом он разорвал несколько щупалец и вывалился из кокона. И тут его что-то начало избивать. Сильные, резкие удары приходились отовсюду — по голове, по бокам, по ногам. Балдуин огляделся и с изумлением увидел, что это его собственная тень отделилась от него и атакует его же приёмами. - Что за… — он попытался ударить тень рукой, но та обволокла его кулак и заставила его же рукой ударить самого себя. - Довольно! — Балдуин стряхнул тень с силой, и она распалась на мелкие ошмётки, которые растворились в воздухе. Как тут одна тряпичная кукла, размером с кошку, запрыгнула ему прямо на голову и начала прыгать по шлему, как по батуту. - Да что ж такое! — взревел Балдуин, схватил куклу и сжал её в кулаке — та лопнула, оставив на броне чёрную жижу. И потом он увидел, как на него несётся Аластор. Радиодемон принял свою полную демоническую форму. Его голова стала похожей на череп благородного оленя — узкий, вытянутый, с огромными ветвистыми рогами. Глаза горели алым, из пустых глазниц тянулся зелёный дым. Шея удлинилась, тело вытянулось, конечности стали неестественно длинными и тонкими. Он двигался рывками, как марионетка, но с невероятной скоростью. Герои в клетке ужаснулись. Энджел прижался к прутьям, Черри схватилась за голову. - Насколько же он теперь силён… — прошептала Вэгги. - Я а ведь помню, при первой нашей встрече я победил его, — сказал Адам, хмурясь. — Но тот был не таким. Этот… этот другой. - Слишком просто он его побеждает, — вдруг сказала Лют, и в её голосе зазвучала тревога. — Мы все видели, как Балдуин выбивал из нас всё дерьмо — из всех нас. А сейчас он будто… сдерживается. Или позволяет себя бить? - О чём это ты? — спросил Авель. - О том, что что-то здесь не так, — отрезала Лют. — Этот бой выглядит как какой-то спектакль. Эмили слушала их, сжимая кулаки. В её голове была только одна мысль: «Господи… пусть Аластор победит. Пожалуйста, только пусть он победит». Она не понимала, почему он спас её, почему предал Тьму ради неё. Но сейчас это было не важно. Важно, чтобы он выжил. Демонический Аластор налетел на Балдуина, прижал его к стене огромной лапой. Когти вонзились в броню и сдавили. - Ха! — Аластор навис над рыцарем, его голос стал низким, гулким, как звук органа. — Вот что бывает с тем, кто посмел посягнуть на моё место самого сильного грешника в Аду! - Не… делай… этого… — прохрипел Балдуин, его голос был слабым, почти умоляющим. - Слишком поздно! — Аластор поднял другую руку, готовясь нанести последний удар. И тут он заметил, что руки Балдуина, прижатые к стене, медленно вытягиваются в стороны — ровно, синхронно, концентрируя силу. - Что ты де… Балдуин хлопнул ладонями друг о друга с такой силой и концентрацией магии, что воздух в арене взорвался фиолетовой волной. Ударная волна разметала всё — герои в клетке отлетели в противоположную стену и с глухим стуком рухнули на пол. Тени-зрители, плакаты, мусор — всё исчезло в фиолетовом пламени. Куклы растворились. Теневые щупальца испарились. Арена опустела. Аластора отбросило к стене так сильно, что он врезался в неё и потерял свою гигантскую форму. Его демоническая форма схлынула, оставив обычного радиодемона — бледного, с разбитой губой и снова со сломанной тростью. Он еле поднялся, опираясь на расколотую трость, и уставился на Балдуина. Рыцарь оглядел себя. На его нагруднике появилась одна маленькая вмятина — едва заметная, размером с монету. - И всё это... — Балдуин провёл пальцем по вмятине, и та выгнулась обратно, принимая нормальную форму. — …столько усилий и всё ради одной вмятины? Он поднял голову на Аластора, который стоял на другом конце арены, едва дыша. - Надеюсь, ты достаточно развлекался — добавил Балдуин, — я старался отыграть роль как можно лучше. Аластор застыл. Он не мог поверить. Его глаза расширились, в них мелькнул неподдельный, настоящий ужас. Он вложил всю свою мощь — все свои силы, все трюки, всю магию — и нанёс урон размером с царапину. Которую рыцарь просто стряхнул. На арене повисла гробовая тишина. Герои в клетке смотрели на это с ужасом. Эмили прижала ладони к лицу, не в силах смотреть. Балдуин медленно, тяжёлой поступью, пошёл к Аластору. Его алый глаз горел.

***

Аластор лежал у стены, опираясь на сломанный микрофон. Всё его тело болело, из разбитой губы текла кровь. Он посмотрел на Балдуина, который медленно, почти торжественно, шёл к нему. На теле рыцаря не было ни царапины — ни вмятин, ни трещин. Будто никакой битвы и не было. Будто Аластор только что сражался с призраком. - Я ожидал от тебя большего, — сказал Балдуин, останавливаясь в нескольких шагах. Его голос, искажённый эхом, звучал с нотками разочарования. — Не могу поверить, что такой жалкий грешник, как ты, мог хоть на время заменить меня как самое ужасающее существо в Аду. Он убрал меч и щит и сложил руки на груди. - Теперь моя очередь показать настоящую силу. Аластор, стиснув зубы, призвал силы тьмы. Зелёный свет окутал его, затягивая раны, восстанавливая микрофон. Трещины на трости исчезли, древко выпрямилось. Он поднялся, шатаясь, и направил на рыцаря теневые щупальца — десятки чёрных, пульсирующих отростков, готовых разорвать врага в клочья. Но Балдуин двигался с нечеловеческой скоростью. Уклонялся от каждого щупальца так легко, будто они были в замедленной съёмке, — перетекал, изгибался, исчезал и появлялся в новых местах. А затем, в долю секунды, оказался прямо перед Аластором, схватил его за голову и с силой швырнул в центр арены. Аластор кубарем покатился по камням, оставляя кровавый след, но смог быстро встать на ноги, опираясь на микрофон. Балдуин возник перед ним, как призрак, и нанёс сокрушительный удар прямо в лицо. Челюсть хрустнула так громко, что этот звук услышали все. Аластор отлетел к другому краю арены, врезался в стену и сполз вниз, оставляя на камнях кровавое пятно. Он попытался встать, но изо рта хлынула кровь — густая, тёмная, с осколками зубов. Аластор выплюнул её и провёл языком по дёснам: ни одного целого зуба. Только рваные корни и открытые нервы. Боль была адской, но он не закричал. - Не смей сдаваться, — произнёс Балдуин, подходя ближе. Его тяжёлые шаги отдавались в груди, как удары колокола. — Это только начало. Он остановился над Аластором, нависая, как гора, и приказал: - Вставай. Аластор, собрав остатки сил, попытался ударить его микрофоном — резко, неожиданно, целясь в щель между шлемом и наплечником. Балдуин перехватил удар легким движением, словно отгонял муху, и нанёс ответный — ещё один удар в голову, такой силы, что треснул камень под ногами. Аластор завалился на бок и замер потеряв сознание. - Хаха ну уж нет, — Балдуин недовольно качнул головой. Его алый глаз сузился. — Я скажу, когда хватит. Он схватил Аластора за голову, и по его руке побежали фиолетовые прожилки энергии. Они пульсировали, извивались, как змеи, перетекая на тело радиодемона, окутывая его, проникая под кожу, в мышцы, в кости. Аластор дёрнулся, его глаза распахнулись и загорелись ярко, ослепительно-красным, без зрачков, без радужки — чистый огонь. Он вскочил, как подброшенный пружиной, — безумный, жаждущий крови, заряженный чужой силой. Его тело светилось изнутри фиолетовым, а изо рта шёл пар. - Покажи мне, на что ты способен на самом деле, — усмехнулся Балдуин. Начался новый раунд. Аластор атаковал с неистовой яростью, какой в нём не видели никогда. Его удары были быстрее, сильнее, безумнее — каждый раз, когда Балдуин уклонялся, он врезался в стену, оставляя в ней кратеры. Он рвал воздух когтями, создавая зелёные всполохи, и его тени множились, набрасываясь на рыцаря со всех сторон. Но Балдуин встречал каждый удар, нанося свои. Холодно, методично, безжалостно. Он оторвал Аластору руку — та вылетела из плечевого сустава с мокрым хрустом и шлёпнулась на землю, дёргаясь, как отрубленный хвост ящерицы. Но через секунду, под действием энергии Балдуина, она приросла обратно — кости срослись, мышцы сомкнулись, кожа затянулась. Аластор зарычал и снова бросился в атаку. Балдуин схватил его за шею, приподнял над землёй, а затем свободной рукой проткнул живот Аластора — сложенными пальцами, собранными в клинок. Он вошёл внутрь, и когда начал вытаскивать руку, схватил кишки и вырвал их. Горячие, скользкие, они вывалились наружу, повисли на бронированных пальцах, и Балдуин швырнул их на землю. Аластор закричал. Но Балдуин не остановился. Он схватил радиодемона за челюсть — верхнюю и нижнюю — и, не обращая внимания на сопротивление, разорвал её. Кровь брызнула фонтаном, смешиваясь с осколками костей и зубов. Аластор захрипел, не в силах издать ни звука. Затем Балдуин, как тряпичную куклу, швырнул тело радиодемона в стену. Аластор врезался в неё с такой силой, что камень треснул, и рухнул на землю. Он лежал у стены с разорванным животом, без нижней челюсти, с вырванными внутренностями. Кровь текла рекой, смешиваясь с чернилами, которые медленно вытекали из его тела. Регенерация уже началась — челюсть медленно отрастала, неровная, кости срастались с противным скрежетом; кишки затягивались, но боль была адской. Аластор не мог кричать — нечем было. Балдуин подошёл и остановился рядом, разглядывая свою руку, залитую кровью радиодемона. Он сжал её в кулак, и красные капли закапали на землю. - Вот что бывает с теми, кто смеет упоминать мою семью, — произнёс он почти спокойно, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике. Затем рыцарь наклонился ближе, и его голос стал более сдержанным, почти уважительным: - Да, вижу ты сильнее всех, с кем я сражался за эти столетия. Но я не они. Я не один из грешников. Аластор, у которого уже отросла челюсть — неровная, с неправильным прикусом, но функционирующая — смотрел на него с ненавистью. Его фирменная улыбка — кривая, кровавая, с торчащими в разные стороны новыми зубами — снова появилась на лице. - Прежде чем я прикончу тебя, — сказал Балдуин, — ответь: на что ты вообще рассчитывал? Неужели ты всерьез думал, что сможешь одолеть меня? Аластор закашлялся, сплюнул кровь, и рассмеялся. Хрипло, истерично, с присвистом через ещё не до конца сформированное нёбо. Балдуин вопросительно склонил шлем. - Как же смешно, что ты не заметил что это было… — он сделал судорожный вдох, — …отвлекающим манёвром. Он медленно, с трудом поднял руку и показал Балдуину средний палец. Балдуин замер. Сначала он не понял. Потом его алый глаз дёрнулся в сторону клетки. Клетка была уже пуста. Пока Балдуин сражался с Аластором, пока он наслаждался его болью, белый рыцарь действовал. Его энергетические мечи — сияющие, желтоватые — перерезали прутья клетки, как нож сквозь масло. Герои выбрались. Беззвучно, как тени, они подобрали оружие — кто с земли, кто из запасов — и теперь стояли в боевых стойках, готовые к последней битве. - Как вы… — Балдуин не договорил. Шок на миг парализовал его. Белый рыцарь влетел в него с двумя клинками, нанося удары в шлем, в плечи, в грудь. Адам, Лют, Вэгги и Вокс присоединились — каждый бил из своего оружия, каждый старался нанести хоть малейший урон. Общий натиск отбросил Балдуина на несколько шагов. Эмили бросилась к Аластору. Упала на колени рядом, обхватила его окровавленное лицо ладонями. Чарли подбежала следом. - Аластор! — голос Чарли немного дрожал. — Ты как? - Жить… буду, — прохрипел он, криво улыбаясь. Изо рта всё ещё сочилась кровь, но глаза блестели. — Я… живучий. - Зачем ты это сделал? — выдохнула Эмили. — Зачем спас меня? Зачем… - Мне жаль, — перебил Аластор, и его голос дрогнул. Впервые за долгое время — может быть, впервые в этой жизни — он говорил искренне. — За всё, что произошло. Я не мог предупредить вас раньше… не мог. Но я пытался. Всеми силами. Уберечь вас. От смерти. Эмили смотрела на него, не веря своим ушам. А потом, не думая, не анализируя, стукнула его в плечо — легонько, почти нежно. А затем наклонилась и поцеловала в лоб. - Прости меня, — прошептала она. — За то, что посчитала тебя предателем. - Я и сам бы себя посчитал, — тихо ответил Аластор. Их разговор прервал Хаск — он пролетел мимо с глухим стоном и с грохотом врезался в стену в нескольких метрах. Балдуин отбросил его, как щепку, и повернулся к ним. - Разговоры подождут, — прорычал Хаск, поправляя цилиндр. Эмили схватила Аластора за рукав: - Как… нам его остановить? - Я… — Аластор закашлялся, — я не знаю. Я хотел… достучаться до его разума. — Он посмотрел на Балдуина, который уже шёл к ним. — Но, как видишь, не вышло. — Он закашлялся сильнее, изо рта пошла пена с кровью. — у него есть одно правило. Он отступит от своей цели только в том случае, если его победят на пути к ней. Это его кодекс. - Значит, нам нужно его победить, — твёрдо сказала Эмили, протягивая руку, чтобы помочь Аластору встать. Аластор уже хотел принять её помощь, как вдруг Балдуин оказался рядом. Удар пришёлся в плечо Эмили — она отлетела в сторону, кубарем покатилась по камням. А затем, быстрым, как удар змеи, движением, рыцарь вонзил меч из ангельской стали прямо в грудь Аластора. Клинок вошёл под левую ключицу, прошёл навылет и вышел из спины, не задев сердце — специально, расчётливо, чтобы не убить сразу. Изо рта Аластора хлынула кровь — густая, тёмная, с пузырьками воздуха. - Я не позволю тебе умереть быстро, — злобно прошипел Балдуин. — Ты будешь чувствовать боль каждую секунду до своего последнего вздоха. И, не обращая внимания на крики героев, вместе с висящим на мече телом Аластора исчез в чернилах. Портал сомкнулся с чавкающим звуком, оставив на камнях только тёмное пятно крови. Арена взорвалась криками. - АЛАСТОР! — Эмили вскочила, бросилась к тому месту, упала на колени, вцепилась в камни. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! Чарли замерла, не в силах пошевелиться. Вэгги сжала копьё так, что побелели костяшки. Адам и Лют переглянулись — в их глазах был шок, как и у остальных. Прошло мгновение. Может быть, минута. И Балдуин появился вновь. Уже один. Он вытер клинок об руку — и лишь холодно сказал: - Это справедливая плата за то, что Небеса сделали со мной. — Его алый глаз уставился на Эмили, замеревшую на коленях. — Теперь ты понимаешь, каково это — всё потерять! Эмили замерла. Её плечи опустились, голова упала, из глаз потекли слёзы — тихие, без звука. Балдуину показалось, что она потеряла сознание. Он подошёл ближе, протянул руку, взял её за плечо, чтобы проверить. И в этот миг произошло нечто. Из Эмили вырвалась волна ангельской силы такой мощи, что воздух вокруг загудел, заискрился, засиял. Ослепительный красно-золотой свет ударил во все стороны, отбросив Балдуина. Он едва успел выставить щит, но и тот не уберёг — на металле появились трещины. Рыцарь влетел в стену, проломив её, и сквозь режущие лучи увидел её. Новая огненная форма Серафима. Эмили парила в воздухе, её крылья полыхали огнём, из глаз струился чистый золотой свет, а тело было окутано пламенем, которое не обжигало — оно очищало. Это была истинная форма Огненного Серафима, рождённая не от нимба и не от меча, а от чистой, всепоглощающей священной ярости. - Я думал, если заберу твой нимб то лишу тебя сил, — проговорил Балдуин, выбираясь из обломков. В его голосе впервые прозвучали нотки неуверенности. — Я ошибся. Видимо, тебя нужно просто убить. Он не успел сделать и шага. Огненный луч ударил из Эмили прямо в него — плотный, ослепительный, жгучий. Балдуин закрылся щитом, но жар был таким, что металл начал краснеть, плавиться, трескаться. Щит буквально разрушался на глазах — сначала покрылся сетью трещин, затем начал крошиться, как пересушенная глина. - Не может быть… — прошептал Балдуин, отступая. — Не может быть, чтобы какой-то жалкий ангел… Он не договорил. Щит готов был разлететься на куски, и ему пришлось исчезнуть в чернилах. Проход раскрылся за долю секунды до того, как щит мог разрушится, и рыцарь провалился в него, оставив на камнях оплавленные следы. Эмили, повернулась к Тьме на смотровой площадке. Та, лениво жующая яблоко, наблюдала за битвой с явным интересом. Эмили выпустила луч в неё — золотой, яростный. Тьма лениво отразила атаку, оружием которое появилось в её руке буквально из воздуха, и её голос разнёсся по арене, прохладный и насмешливый: - Не отвлекайся, ангелок. Не я твой соперник. В этот момент в спину Эмили влетел гигантский обломок арены. Она рухнула на землю. Чуть поодаль, в десятках метрах, теперь стоял Балдуин. Его броня была покрыта копотью, но он был жив. - Всё, — сказал он, поднимая меч. — Хватит. Герои снова набросились на него — все вместе. Адам, Лют, Вэгги, белый рыцарь, Вокс, Пентиус, Бакстер. Они били со всех сторон, каждый из своего оружия, каждый старался найти брешь в броне. Но Балдуин, ещё больше разгневанный, отмахнулся от них, как от мух. Белый рыцарь попытался защитить Чарли, выставив перед собой мечи, но ударная волна отбросила их обоих к стене. Один из немногих, Энджел удержался на ногах. Он бросился на Балдуина, стреляя из автомата на ходу, но рыцарь схватил его за голову и с силой начал бить о землю. Раз, два, три, четыре. Кровь брызгала во все стороны, смешиваясь с землёй и чернилами. Голова паука трещала, лицо превращалось в кровавую кашу. Добрая часть души Балдуина, та, что он почти задушил, взмолилась из последних сил: - Балдуин, остановись! Ты ведь не хочешь этого! Ты не хочешь быть таким! Но Балдуин не слушал. Или не мог. Он бил до тех пор, пока лицо Энджела не перестало быть лицом — только кровь, кости и ошмётки плоти. - ОТЪЕБИСЬ ОТ НЕГО! — закричала Черри и вонзила нож прямо в глазной проём шлема Балдуина. Бессмысленно — там не было глаз. Но Балдуин взбесился ещё больше. Он вырвал нож из шлема и, не глядя, вонзил его в ногу Черри. Лезвие прошло сквозь мышцы, задев кость, и девушка закричала от боли. Тут же в неё прилетел Энджел, повалив их на землю. Энджел был живой, но сильно потрепанный. Его лицо было разбито, один глаз заплыл, из носа текла кровь. - Энджи, ты как? — прошептала Черри, поддерживая его. Энджел не успел ответить. Меч Балдуина пронзил его насквозь — вошёл в спину и вышел из груди. А вместе с ним — и Черри, которая лежала под ним. Они замерли на мгновение. Общий меч, пронзивший два тела. Потом медленно испустили дух, обнявшись в последний раз. - НЕТ! — закричал Хаск, упав на колени. Его морда исказилась от боли, и впервые за долгое время по его щеке скатилась слеза. - Черри… — прошептал Пентиус, застывший от шока. Он спустился в ад чтобы защитить её, но не смог. - Ребята… — Чарли смотрела на это, и в её глазах загоралось что-то страшное. Что-то, что было глубже гнева. Глубже ярости. Это была адская боль, перерождающаяся в ненависть. А в голове Балдуина, в тот самый миг, когда его руки были покрыты кровью тех, кто когда-то называл его другом, добрая часть души напомнило Балдуину о словах, которые ему сказала Арда перед крестовым походом. В его голове пронеслось воспоминание. Голос его жены: - Балдуин, твоя воля подобна калёной стали — она способна пробить любую стену, но берегись, чтобы она не пронзила тех, кто идёт за тобой. Помни: враги могут лишь забрать твою жизнь, но только преданный друг хранит твою человечность. Если ты когда-нибудь в ослеплении гнева сразишь тех, кто пытался удержать тебя от края бездны — ты дойдёшь до своей цели, но взойдёшь на престол не королём, а призраком в пустом зале. Ибо нет победы более горькой, чем та, за которую заплачено кровью единственных людей, любивших тебя не за твою корону, а за твою душу. Гнев предательски ушёл. Оставив в душе лишь пустоту и шок. Балдуин посмотрел на Энджела и Черри, лежащих в луже крови, и не мог пошевелиться. Он только что убил тех, кого хотел спасти. Тех, кто был для него… кем? Друзьями? - Он… он убил их, — прошептала Чарли. Её голос дрожал, а затем — оборвался. Она издала чудовищный вопль. Он был таким громким, что стены арены задрожали. Её глаза, до этого красные, стали полностью чёрными — без белка, без радужки. Только два чёрных провала, в центре которых горели красные зрачки, и из них струился красный свет. Балдуин повернулся к принцессе и увидев её лишь проговорил: - Сила нефилима, — и в его голосе прозвучало мрачное восхищение. - Убей её! — зашипела злая часть души. — Убей, пока она не уничтожила тебя! Чарли трансформировалась прямо на глазах. Из её спины вырвались четыре крыла — чёрные, как сажа, с металлическим отливом, похожие на ангельские, но искажённые, мрачные. Её кожа покрылась тёмными узорами, будто кто-то выжег на ней руны. Изо рта, когда она открыла его для нового крика, ударил черно-красный огненный луч — и он был настолько горячим, что воздух вокруг зашипел. Пришедшая в сознание огненная Эмили, тоже выпустила мощный оранжевый луч. Авель добавил свой ангельский луч — золотой и чистый. Вокс подобрал лазерную пушку с тела поверженного Валентино и тоже открыл огонь. Пентиус использовал свой экспериментальный автомат. Бакстер — свою звуковую пушку. Адам, Лют, Хаск — каждый, у кого было оружие, бил в одну цель. Множество лучей, множество потоков чистой, всеразрушающей энергии ударили в Балдуина. Рыцарь выставил щит — тот, что чудом не разлетелся, — держал его обеими руками, но натиск был невыносим. Щит трещал, плавился, крошился. Металл стонал. Руки Балдуина дрожали. Лучи слились в один — ослепительный, бело-красно-чёрно-золотой коктейль из ярости, боли и отчаяния. И щит в итоге разлетелся… Взрыв был такой силы, что арена содрогнулась до основания. Балдуина отбросило к стене — он влетел в неё, проломил и упал на землю. Всё его тело было обуглено. Броня, некогда чёрная и блестящая, превратилась в груду оплавленного металла. В некоторых местах она отвалилась кусками, открывая обожжённое, пульсирующее фиолетовыми венами тело. Регенерация почти не работала — слишком много повреждений было нанесено за раз. - Я… я недостаточно силён? — подумал Балдуин, пытаясь подняться. - Используй все свои темные силы, которые ты наращивал все эти столетия! — снова зашипела злая часть. - Они нужны мне для битвы с богом, — возразил Балдуин, но его голос звучал неуверенно. - Если ты умрёшь здесь — никакой битвы не будет! Балдуин, скрепя сердцем, согласился. Наши герои начали окружать рыцаря чтобы добить его. - Что ж… — сказал он, поднимаясь. Его тело шаталось, но в голосе зазвучала сталь. — теперь по серьезному? Он упал в появившийся чернильный проход за его спиной. Затем спустя несколько мгновений позади наших героев открылся просто гигантский чернильный портал — на половину арены, тёмный, пульсирующий, зловещий. Герои обернулись. Из прохода начала медленно подниматься буквально чернильная гора. Чёрная, живая, пульсирующая фиолетовыми венами. Чернила начали отступать, сначала показалась голова — огромная, железная, похожая на капкан. Громадная зубастая пасть, внутри которой клубилась тьма. Из головы теперь росли три пары рогов: две пары были направлены вниз, как в обычном форме, но увеличенные в десятки раз, а третья пара, самая маленькая, торчала в стороны, придавая силуэту ещё более зловещий вид. Затем начало показываться тело — гигантское, мускулистое, но состоящее не из чернил и плоти, а из темной стали. Каждый мускул был железным волокном, каждый сустав — шарниром, каждая кость — балкой. По всему телу тянулись фиолетовые вены, пульсирующие в такт его дыханию. И по всему телу были разбросаны мелкие железные шипы — на плечах, на спине, на локтях, на коленях. Они торчали в разные стороны. Руки Балдуина стали ещё массивнее, покрытые шипами, и теперь он опирался на них, как горилла. Ноги превратились в мощные, напоминающие динозавриные, с тремя пальцами и огромными когтями. Вся его поза стала звериной, приниженной, готовой к прыжку. алый глаз исчез под слоями железа. Монстр, которого когда-то звали Балдуином, поднял голову и заревел. Это был не крик человека и не рык зверя — это был скрежет металла, смешанный с рёвом тысячи рушащихся зданий. Звук был таким оглушительным, что, казалось, его услышали во всех кругах Ада. Тьма на смотровой площадке перестала жевать яблоко. Её улыбка стала шире. - Ну вот, — прошептала она, подаваясь вперёд. — Начинается самое то веселое. Монстр Балдуин сделал шаг вперёд. Земля содрогнулась. Все герои замерли, глядя на эту чудовищную форму — машину для уничтожения их надежд. - Мы не сдадимся, — сказала Чарли, её чёрные крылья расправились за спиной. - Никогда, — добавила Эмили, сжимая кулаки. Но в глазах даже самых отважных читался ужас. Потому что это существо не было похоже на демона. Это была стихия. Это была сама смерть.