Когда стрелки сходятся

Ночь с 2025 на 2026 год вышла непривычно тёплой.       Екатерина Валерьевна вышла на улицу, просто выгулять себя. Дома было слишком правильно: елка, мигающие огоньки, телевизор, транслирующий наигранное веселье. Дочь упорхнула за границу, встречать Новый год с друзьями. Андрей… Андрей остался где-то в снежных лабиринтах прошлых недель, вместе с обжигающей правдой, всплывшей так поздно и так болезненно.       Она почти миновала перекресток, когда за спиной раздалось сдержанное, раздраженное...       — Черт. Катя обернулась. Мужчина в темном пальто поскользнулся, отчаянно взмахнул руками, едва удержавшись на ногах. — О, Александр Юрьевич, – прозвучал ее голос, почти праздничной язвительностью. – Лёд оказался таким же скользким, как и вы. Он выпрямился, поднял взгляд. Несколько долгих секунд просто смотрел на нее.       — Пушкарёва, – усмехнулся он наконец. – Годы летят, а ты все так же продолжаешь дерзить только мне. — Это не дерзость, – ровно ответила Катя. – Это наблюдательность. Аж два десятилетия... Она сделала шаг вперед, неосторожный шаг. Каблук предательски поехал в сторону. Не успела она ни возмутиться, ни испугаться – Александр уже держал ее за локоть.       — Даже не удивлен, – заметил он. Катя закатила глаза, предчувствуя неизбежную шутку про ее неуклюжесть.       – Эта ночь явно не про устойчивость и ...       — Спасибо, – пауза. — Но если вы сейчас пошутите…       — В новогоднюю ночь не рискну, – ответил он. — Я слишком дорожу редкими моментами, когда вы не убегаете от меня ..       — Вы тоже один сегодня? – вдруг спросила Катя.       — Сын у матери с ее мужем, – кивнул Александр. – Сестры под пальмами. А я… – он пожал плечами. — Я здесь.       — Забавно, – тихо сказала она. – У меня почти так же. Дочь в Японии. А я вдруг поняла, что не хочу встречать Новый год «как полагается». Да и семьи, кажется, больше нет...       Между ними повисла тишина – спокойная, почти уютная....       — Тут недалеко бар, – сказал он, кивнув в сторону мигающей вывески. – Круглосуточный.       — Там наверное уже всё занято.       — Не проверим, не узнаем!

***

      — Почти все занято, – сообщил бармен.               — Остался только двадцать второй столик. На двоих. Катя и Александр переглянулись.       — Двадцать второй? – переспросила она.       — На двоих, – подтвердил бармен.       — Будет как встреча двух одиноких лебедей, – добавил Александр. Они сели.       Говорили не спеша. О детях. О родителях, которых давно нет. О том, как одиночество наступает на пятки, когда ходит по пятам, даже когда вокруг толпа людей. О том, как устали быть сильными, работать, хоть оба любят труд.       — Я всегда думал, что одиночество – это мой осознанный выбор, – сказал Александр, глядя в свой бокал.       — А я, не думала,что меня оно будет пугать...

Куранты пробили полночь. За окном расцвели огненные букеты фейерверков.Они чокнулись бокалами....

***

***

Дети обеих сторон уже успели познакомиться, ещё в марте . Ну как успели, они конечно уже были знакомы, всё таки родители их были связанны одним бизнесом, они ходили с ним на всякие светские мероприятия, а теперь стали знакомы ещё ближе. — Так вы, наконец, собираетесь расписаться? — спрашивает дочь Кати, широко улыбаясь. — Да, — отвечает Катя. — Мы как-то сначало на эту тему не говорили... — Просто, появился весомый повод, – довольно дополняет Саша. Дети вопросительно смотрят на «молодоженов» и в унисон спрашивают. — Вы о чём? Они так же одновременно отвечают. — Мы ждём ребёнка... Они смеются вместе, а в комнате витает тепло, радость, лёгкая шутка. Бокалы с шампанским, смех, разговоры о планах, детях и будущем. Всё кажется лёгким, настоящим и счастливым.

***

***

***

      Александр останавливает машину у дома Кати с 06.01. на 07.01. Ночь тихая, снег мягко хрустит под ногами, а фонари отражаются в мокром асфальте. Он делает глубокий вдох и стучит.       — Кто там? — слышится знакомый голос с улыбкой.       — Я, — отвечает он. Дверь открывается, и она стоит в мягком свете гирлянды. Её улыбка тёплая, глаза блестят.       — Такое чувство, что ты надеялась, что я приеду и без приглашения, — говорит он, слегка наклоняясь к ней, когда видит с коредора как на столе стоит бутылка вина и два бокала. — А может быть, я просто знала, что ты придёшь.       — Здесь так спокойно, — шепчет он, слегка касаясь её руки, — даже немного неловко.       — Неловко? — улыбается она. — Мне тоже. Он осторожно обнимает её за талию, и она прижимается. Пальцы её мягко скользят по его руке. Их губы встречаются в лёгком поцелуе, мягком, нежном, немного смущённом. Они смеются между поцелуями, шепчут что-то смешное, но тихо, чтобы не нарушить волшебство ночи.       — Ты такая тёплая, — шепчет он, прижимая её к себе. — Мне казалось всегда твоя кожа прохладней, когда случайно касалась твоих ладоней.       — А ты такой неловкий, — смеётся она тихо, но не отстраняется. — Ни когда бы не подумала.       Пальцы её продолжают скользить по его плечу, исследуя, вызывая лёгкое дрожание в ответ. Они медленно перемещаются на пол, укутываясь в плед, смех и шёпоты переплетаются с лёгкими прикосновениями. Он осторожно касается её щёк, она отвечает лёгким поцелуем, пальцы её исследуют его шею и плечо.       — Так… это похоже на праздник, –говорит он, проводя рукой по её спине.       — Похоже, и очень хороший, – улыбается она, целуя его снова, дольше и мягче.       Они оказываются в постели, смятые простыни, мягкий свет гирлянды, тихий хруст снега за окнами.       Ласки осторожные, нежные, пальцы скользят по коже, поцелуи на шее и плечах. Они смеются, шепчут друг другу игривые слова, касаются щёк, губ, рук. Всё медленно, без спешки, будто время остановилось.       — А в такую ночь можно так грешить,– интересуется Ката, когда их обнажённые тела уже липкие и касаются друг друга, а ее руке уже не раз сжимает его ягодицы. Он в это время делает толчок, срывая глухой стон из её уст. — В нашем случаи это благодеяние ...

***

— Спокойной ночи, — шепчет она, когда они устроились рядом, обнимая друг друга. — Спокойной, — отвечает он, слегка прижимая её к себе....