Светлячок

Стараясь сделать максимально независимое выражение лица пошатываюсь и иду к раковине. В зеркале висящим над раковиной помимо выбившихся из хвоста мелких косичек отмечаю засохшую под носом кровь. Часы показывают четыре утра 6 ноября 2021 года. Вот только на переговоры с Льюисом Айленсом мы поехали вечером 4 ноября. Получается я в этот раз провалялась больше суток. Надеюсь разговор со следующим советником не потребует опять доводить меня до состояния изнеможения потому что такими темпами моей суперспособностю станет супер усталость. Наконец оборачиваюсь на Сандея. Бумаги на его столе сложены в три стопки. И в каждой бумажка лежит уголок к уголку. Этот порядок бросается в глаза из за своей неестественности. —Почему не спишь? —Не спится. — между нами повисает тишина. —Решил разобрать отчеты Кианы о последних делах Формулы. — добавляет Сандей через какое то время. Что то начинает шуршать на полу возле стеллажа с книгами. Присаживаюсь на корточки что бы получше рассмотреть суетящегося вокруг перевернутой миски хомяка которого советник называл каким-то именем на Д. Дипер, Дэйв, Дэвид, Джон.... Вроде Джон. Он милый хоть и явно страдает ожирением. Видимо советник его правда очень любил и оттого перекармливал. Сую палец в клетку что бы погладить милое создание. У него глаза бусинки и шерсть светло коричневого оттенка. Джон мило пофыркивает и так же мило цапает меня за палец зубам. Вскрикнув отскакиваю от клетки. —Тебя что в детстве не учили что нельзя совать руки куда попало? Предпочту проигнорировать этот вопрос и факт того что Сандей стал свидетелем того как я испугалась хомяка. Замечаю что в стеллаже с книгами две полки заняты разными изданиями Собора Парижской Богоматери и мысли о хомяке людоеде покидают мою голову. Вспоминаю кудри медовых волос Чарли, его солнечную улыбку и веснушки по всей коже. Оборачиваюсь на Сандея. Его руки сцеплены в замок и на пальцах присутвуют едва заметные мозоли. Откуда у мутанта работающего с помощью иллюзий такая стертая кожа? Карие миндалевидные глаза с длинными, как я их раньше не замечала, ресницами смотрят прямо на меня. Он одет не в привычную черную рубашку, а в синюю футболку с уродливым рисунком кита. В подобном наряде Сандей выглядит как то... по домашнему. В нашу первую встречу Чарли рассказывал о том как сильно любит Собор парижской Богоматери, а у Сандея оказывается аж две полки с различными изданиями этого произведения. —Любимая книга? — киваю в сторону стеллажа у себя за спиной. —Что? Нет конечно. Лилиан ее обожает, а я терпеть не могу. Мысленно выдыхаю. Это не его любимая книга. Просто хранит то что нравится его матери. —Почему ты зовешь свою мать по имени? —Это важно? —Мне просто любопытно. —Потому что в первую очередь она лидер революции и потому мой босс. Моей мамой она перестала быть после смерти Алекс. Оу... Это звучит грустно. Мои родители всегда относились ко мне прохладно и потому я не ожидала от них тепла. Иногда пыталась его получить, но лишь потому что считала что так будет правильно, а не потому что по настоящему скучала по родительской ласке. Нельзя скучать по тому чего никогда не имел. А вот у Сандея была мама, и наверное неплохая, судя по тому как его лицо на секунду презрительно сморщилось. Однако Лилиан после смерти одного из детей потеряла способность дарить материнскую любовь. Это должно быть больно. Мое сердце переполняет сочувствие в сторону Сандея. —Если скажешь "Мне жаль" я тебя выставлю и будешь искать свою комнату сама. Сандей имеет эмоции, чувства, переживания, я вижу их отголоски в глубине его глаз цвета кофе с молоком, но он запер их на замок в клетку решетками которой служит напускная черствость. Именно поэтому я все равно я ему сочувствую, несмотря на то как грубо он меня осадил и делаю шаг в его сторону. Мне хочется его обнять. —Не надо. Потом пожалеешь. — юноша толкается ногой о ножку стола и отъезжает слегка в сторону обозначая границы. —В таком случае поможешь мне добраться до моей комнаты? — стараюсь сделать вид словно ничего не было и Сандей делает тоже самое. Следующие четыре дня о переговорах со следующем советником не идет и речи поскольку Лилиан заявляет что я нужна буду в полной боевой готовности, а для этого мне необходимо восстановиться. Я все больше погружаюсь в жизнь внутри Венецианского пожара. Многие двери все еще для меня закрыты, но я принимаю это. Абсолютно нормально не доверять бывшей верной служительнице Формулы. Но на свой вопрос находится ли завод на одном острове с Фолс-Сити я все таки получаю ответ. Нет, не находится. Я была права. Мы прячемся на материке, в одном из захваченных природой и покинутом людьми городков. Каждое мое утро начинается с тренировки с Сандеем. За эти четыре дня я успеваю понять что хоть ему и есть чему меня обучить он далеко не лучший боец и так же как и я больше рассчитывает на свою мутацию чем на клинок или пули. На тренировках мы практикуем разные виды сражений. Сандей не устает повторять что у меня нездоровая тяга перерезать людям глотки ведь каждый раз когда я выигрываю он оказывается с ножом возле горла. Я на эти слова лишь хмурюсь, а Киана иногда приходящая посмотреть замечает что единственная моя страсть связанная с глотками это вставать поперек. Эта девушка явно меня не переносит. Несколько раз все чуть ли не дошло до драки. Видители ее бесит то что я одиночный игрок. По мнению Кианы это делает меня эгоисткой и выскочкой. Ещё я каждое утро перед завтраком хожу сдавать кровь в медицинский отсек. Калеб уже на второй день сообщает что моя кровь просто чудо и ускоряет превращение синнеров в людей, а затем в мутантов, раз в десять. Жаль что всем я помочь не могу так как и так слишком слаба, а постоянная сдача крови изнурит меня еще сильнее. Так же мне наконец удается встретиться с Вайолет. Пром кружит вокруг нее коршуном и всегда рядом. Очевидная влюбленность моего брата очевидна всем кроме него и Вайолет хотя я и уверена что все взаимно. Подростки, что с них взять. Вечно не могут определиться со своими чувствами и понять что любят кого-то. Когда я встречаю Вайолет она обедает в общей столовой и я подсаживаюсь к ней с Промом за столик. —Извини меня пожалуйста. Я не хотела что бы все так получилось и не контролировала себя. — сходу скороговоркой говорит девочка. —Ты не виновата. — растерянно успокаиваю ее. —Да, Прометей говорил мне это уже тысячу раз. Но это так невыносимо жить с воспоминаниями о том как я пыталась причинить вред вам всем. Ложка с гречкой с молоком застывает на пути к моему рту и я удивленно смотрю на Вайолет. —Что значит жить с воспоминаниями? Ты все помнишь?... —Да. Все кто был синнером помнят себя в состоянии голода. Эти воспоминания такие жуткие и странные. В тот момент я была словно зрителем и моим телом управляла лишь жажда крови. А еще весь мир был словно подернут красной дымкой, а люди являлись светящимися и пульсирующими белыми пятнами. Я слышу громкое биение собственного сердца, оно ускоряется. Мне кажется его башенный ритм слышит все люди в столовой, но это конечно же не так. Пром и Вайолет как и остальные не обращают на меня внимание. Брат что то втолковывает девочке. Вайолет. Все. Осознавала. Получается все те синнеры которых я ловила, а в некоторых случаях когда того требовал протокол убивала, все осознавали. В глубине их звериных тел окутанных тенями билось человеческого сознание. Которое я заставляла погаснуть навсегда. Хочется пойти и наорать на Миранду, на руководство Формулы, на гребанного мэра. Какого хрена они все молчали! В этот момент я осознаю что самое страшное преступление это не кража или убийство. Нет. Самое страшное преступление это утаивание информации. Не видя всю картину целиком люди способны совершать ужасные ошибки. Но на следующей день я понимаю что не все в руководстве Формулы готовы засунуть язык в жопу и наблюдать за зверствами которые поощряет правительство. В одном из коридоров я встречаю сэра Картера, моего первого куратора. На его квадратном лице появились новые шрамы, из под футболки виден ожог, но это определенно он. При виде меня он останавливается так же как и я и мы отходим в сторону с прохода. —Уволились из Формулы что бы уйти к конкурентам? —Так вот что они решили наплести про меня. А ты судя по всему была и рада поверить. — эти слова сказаны без обсуждения, а с теплотой. Сэр Картер улыбается мне как старому другу и от уголков его мутных голубых глаз расходится сеточка морщин. —Из Формулы никто не увольняется когда дослуживается до той должности что была у меня. —Вас бы убили если бы вы решили уйти не укрывшись под защитой Венецианского пожара? —Рад что ты наконец начала открывать глаза, девочка. — сэр Картер по отцовски похлопывает меня по плечу. — Все еще продолжаешь работать одна? Вспоминаю переговоры в доме Льюиса Айленса. Софи прекрасно справилась с отвлечением жены советника, а Сандей хорошо сориентировался и начал заговаривать ему зубы. Не уверена что справилась бы сама. —Нет. Думаю теперь нет. —Ну и славно. Хоть и заявлялось что эти четыре дня выданы мне для восстановления сил меня в первый же день определяют на кухню. Как и обещал Сандей каждый должен работать в одном из бытовых блоков потому что революция где некому заштопать дырки в носках и приготовить еду быстро загнется. К слову о еде. Меня определили в кухонный блок. Да-да, именно там работает Сандей. Иногда мне кажется что он намеренно устраивает так что бы мы чаще пересекались, но его отстраненность во время этих самых пересечений говорит об обратном. Выяснилось что готовит он определенно луче меня что не удивительно ведь я всю жизнь питалась чаем, бутербродами и тем что приготовит тетя. —Каждый раз боюсь что в один прекрасный день Сандей меня отравит. — делится Пром забирая еду из разносочного окна. Он тащит сразу две тарелки: для себя и Вайолет. Его подружка что, немощная? Могла бы и сама донести, а не моего брата гонять. —Будет так говорить я из принципа это сделаю. — комментирует Сандей помешивающий кашу в большой кастрюле такой же большой ложкой. —Сделаешь что-нибудь с моим братом я тебя откуда нибудь случайно столкну, а затем случайно замедлю что бы зрелище вышло на подольше. —О чем болтает? — из синего пятна в воздухе выходит Жук. —Проваливай. — хором отзывается мы с Сандеем. Так же за эти дни я так же успеваю сходить к Томасу на второй сеанс сведения тату. Кожа на левом плече стала очень чувствительной и уязвимой так что я каждый день наношу на нее выданный Томасом крем. Он говорит что мое тело само отвергает "эту гадость" поэтому скорее всего удастся свести татуировку в рекордные сроки: к концу месяца я от нее уже избавлюсь. Вообщем эти четыре дня были насыщенными, но череду комфортной рутины прервал вызов в уже знакомый мне кабинет с круглым столом. Как я понимаю это приемная Лилиан или что то около того. За столом помимо Лилиан уже сидели Сандей и Жук. И присутствие последнего меня удивило. Жук постоянно мелькал то там то тут чем всех раздражал. Природа знатно поиздевалась над человечеством когда дала такому как Сандей способность телепортации. Этот парень казался несерьезным и плохим вариантом для такого ответственного задания как переговоры со следующим советником. Однако он здесь, расставив ноги в стороны вальяжно раскинулся на одном из стульев рядом с Сандеем и что то шепчет ему. С каждым словом Жука юноша мрачнеет все сильнее и кажется едва сдерживается от того что бы дать ему подзатыльник. —Раз все в сборе начнем. — Лилиан прокашливается. —Вам троим предстоит встретиться с советницей Даной Робинсон. Ей 32 года и она очень любит своего сына. Живот Дана в центре, в квартире в которую вам предстоит пробраться, а ее сын занимает дом поближе к береговой линии и живет обособленно от людей. В глазах общества Лиам Робинсон лечится от мигреней чистым воздухом, но на самом деле от его мигреней вылечиться невозможно. Они связаны с его мутацией: чтение мыслей. —Раз любимый сынок советницы мутант она наверняка проголосует за него. Зачем тратить на нее время? — задаю я так и просящийся вопрос. Сандей и Жук смотрят на меня так словно я спросила почему небо голубое. —Потому что она ни разу за все время что занимала должность советницы не высказала ни капли расположения к мутантам. Дана к примеру очень дружна с другим советником, Оливером Ноксом, известным ненавистником всех мутантов. Да и зачем советнице Робинсон голосовать. Ее сын спокойно тихо живет в домике на природе. —По крайней мереи советница Робинсон в этом уверена. — Жук заговорщически подмигивает мне. Его настроение как всегда переменчиво. Совсем недавно он смотрел на меня как на дуру, а теперь ведет себя так словно нас объединяет некий общий секрет. —Лиам что работает на Пожар? — скептично приподнимаю бровь и к моему удивлению Лилиан кивает. —Почему тогда все молчат о такой важной фигуре? —Потому что многие не знают что мальчишка с нами. Лиам предпочитает избегать контакта с людьми и мы общаемся по переписке. Я польщена тем что мне доверили не известную большинству информацию. Это хороший шаг для укрепления доверия между нами. —Согласно плану Жук переместит вас с Сандеем в квартиру советницы, говорить будет Сандей, а ты присоединишься к разговору если будет необходимость, но в основном должна быть сосредоточена на оценке обстановки что бы замедлить время во всей квартире если что то пойдёт не так. И снова переговоры запланированы на ночь. Увы у способностей Жука есть два основных ограничения: он не может перемещаться на расстоянии больше десяти километров, а так же перемещаться туда где он никогда не был. Об этом всем мне рассказывает Пром который за последнее время успел спеться с Жуком и ему только дай волю заговорить о нем. У брата во время рассказа о способностях Жука глаза так и искрили восхищением. Презрительно кривлюсь при воспоминании об этом. Нашел кого себе делать кумиром. Жук несерьезный бывший вор, это я так же узнала со слов Прома, который преподносил это как какое-то положительное качество. Ох уж эти подростки и романтизация преступности. Мне вот что любопытно, при каких таких обстоятельствах такой как Жук смог побывать в квартире советницы Робинсон? А он там бывал иначе бы не мог нас с Сандеем туда переместить. Свой вопрос в слух так и не озвучиваю потому что Жук наверняка отшутиться. Мы останавливаемся возле мусорного контейнера стоящего в переулке. Здесь воняет рыбой и мне хочется убраться подальше от этого мерзкого запаха. —И почему нельзя было открыть портал в месте поближе к квартире советницы?— зажимаю нос рукой. —Потому что я поклонник злачных мест подобных этому. В них такая атмосфера. — Жук разводит руками в стороны как бы промя полюбоваться меня на местные красоты. Сегодня он надел свои очки, они плотно прилегают к лицу закрывая большую часть и сковывая мимику, отчего ухмылка выходит кривоватой. А еще в отличии от нас с Сандеем облаченных во все черное Жук в зеленом комбинезоне на котором тут и там виднеются земляные пятна, последствия работы в бытовом секторе отвечающим за выращивание продовольствия. Зато теперь я как никогда лучше понимаю почему этого парня зовут Жук. Очки с выпуклыми переливающимися всеми цветами радуги стеклами в купе с зеленым прикидом делают его похожим на насекомое. —Мы перемещаемся не более приличного района что бы уменьшить вероятность того что нас засекут. В центре камеры. — разъясняет Сандей пока Жук открывает свой портал. —Дамы вперед. — Жук делает шутливый поклон. —А это точно безопасно?— колышущеяся синева портала не внущает доверия. —Шагай давай. — подгоняет Сандей стоящий прямо у меня за спиной. —Через него кто то кроме Жука перешагивал? Вдруг меня расщепит или что то типо того? —Вот сейчас и увидим. — хочется ударить Сандея ведь я правда нервничаю, а он лишь отшучивается подхватив настроение Жука. Мне не хочется умереть на глазах этих двух придурков. —Я уже перемещался через порталы Жука и все было в порядке. Что бы не было так страшно когда шагнешь закрой глаза. — полушепотом добавляет юноша, что бы это слышали лишь мы двое. Теплое дыхание опаляет мою замерзшую шею. Стоило помимо любимого пальто накинуть еще и шарф. Закрыв глаза шагаю в портал. По ощущениям это как пройти по комнате с влажным воздухом. Когда открываю глаза я уже в квартире советницы, а за Сандеем и Жуком закрывается портал. —Я буду на подхвате. Крикнет что-нибудь что бы я понял что вас надо вытаскивать. — и Жук уходит в одну из комнат закрывая за собой дверь. Квартира Даны Робинсон просто огромная. Почти такакая же каким огромным был мой дом при жизни родителей. Интерьер в стиле минимализма, поэтому все выполнено в светлых тонах. Фишка этого интерьера в том что он лишь выглядит бедным, но если присмотреться то можно понять что паркет, столы и стулья сделаны из натурального дерева, диваны из кожи и бархата, а на стенах развешаны картины популярного художника Шона Цингера которого я мельком видела в интеренете. Они стоят минимум 1 миллионов долларов. На той же стене что и картины висит семейная фотография. На снимке мальчик подросток и стройная высокая женщина с высокомерно задранным подбородком. Думаю это Дана и Лиам Робинсоны. Мальчик в отличии от матери, в облегающем голубом платье которое словно соткано из морских волн и воздуха, одет в весьма необычный наряд. Он полностью серо-белый и составлен из десятков слоев ткани. Все это похоже на хаос. Широкие штанины разной длины, самая короткая из них словно подожжена по краям, на нем словно пять купила одновременно, все они скроены как то неправильно и полны асимметрии. Сандей проводит рукой по спинке дивана. —А этот Лиам чудна́я личность. — озвучиваю свои мысли вслух. —Ты даже не представляешь насколько. Его жизнь сплошной артхаус. Возможно даже без приставки арт. Порой мне кажется что он сумасшедший и это неудивительно. Думаю если бы я слышал мысли каждого человека вокруг себя тоже поехал бы крышей. Входная дверь хлопает и в квартире загорается свет разгоняя ночную темноту. —Что вы здесь забыли? — напряженно спрашивает Дана Робинсон заходя в гостиную где на диване сидим мы с Сандеем. —Мы пришли поговорить. И лучше вам не делать резких движений. Узнаете мою коллегу? Да, это та самая девушка которая остановила время во всем парке развлечений. Так что вы в любом случае не успеете позвать охрану. Дана горько усмехается и подойдя к шкафу достает оттуда бутылку красного вина 2017-ого года. Затем достань три бокала и ставит их на низкий столик возле дивана. Сама советница садится в кресло напротив нас с Сандеем. В отличии от Льюиса Айленса Дана мне нравится. Видно что она боится, кто бы не боялся если бы к нему в дом заявились преступник и беглянка с просьбой поболтать, но советница старается сохранить достоинство. Ее вытянутое лицо в точечными скулами и полными губами и блестками на щеках выражает легкую заинтересованность. Одна из рук с золотыми браслетами на тонком запястье приподнимает бокал с плещущимся в нем вином как бы делая тост. Другая рука лежит на коленях и сжата в кулак. Ее темно красное платье идеально смотрится на коже цвета кофейных зерен, а кудрявые волосы обрезаны так что не касаются плеч и образуют пушистую прическу напоминающую одуванчик. —О чем вы хотите поговорить? — рука Даны Робинсон с бокалом слегка подрагивает. —О совете. Вы будете голосовать за принятие закона об усилении мер против мутантов?— Сандей заходит из далека. Кивок со стороны советницы. —Ваш сын ведь мутант? Настороженный кивок. —Вы не голосуете за мутантов потому что боитесь что будете в меньшинстве? Кивок. Сандей слегка улыбается. —Не стоит волноваться об этом. Мы позаботимся о том что бы помимо вас другие так же проголосовали за мир с мутантами. —Если два советника проголосуют в вашу пользу то мое решение будет таким же. Что ж, давайте отпразднуем удачно заключенную сделку. —советница пододвигает бокалы к нам с Сандеем и делает большой глоток из своего. Вопросительно смотрю на Сандея, он берет бокал и отпивает вина. В таком случае... Следую его примеру. Вино сладкое и смешивает себе вкусы сушенных фруктов и вишни. Прикрываю глаза от удовольствия. В последние годы я редко пила алкогольные напитки и за это время подзабыла приятную легкость от ударяющего в голову вина. Этот напиток на вкус как богатство и неспешные размышления. Понятно почему Дана Робинсон выбрала именно его. —Нам пора. — спустя пару минут распития вина в мертвой тишине в гостиную заходит Жук. —Сколько вас тут еще? — советница вновь проявляет чудеса выдержки и не начинает кричать, лишь спокойно интересуется.. Мы с Сандеем с звонким стуком ставим бокалы на журнальный столик. Жук открывает портал и пропускает нас вперед. Советница не скрывая любопытства рассматривает портал. —Идите первыми. — машет рукой Жук. Ощущения от перемещеня в этот раз точно такие же. Мокро. Хотя выхожу из портала по итогу сухая. —На нас кто то вышел. Нужно замести следы. Бегите к Роуз-авеню и там вас будет ждать грузовик на котором нарисована реклама рыбных палочек. Я уже обо всем договорился. — с этими словами парень открывает новый портал и тут же скрывается в нем, а мы с Сандеем оказываемся посреди того же переулка с которого начинали. И здесь все еще воняет рыбой. —У него что какой то фетиш на рыбу? Вначале эта вонь в переулке, теперь грузовик с рыбными палочками. —Если это окажется правдой то я даже не удивлюсь. — отвечает Сандей и достает телефон из кармана. Свет экрана отбрасывает причудливые тени на его лицо выводя его из теней капюшона куртки. —Может в тетрис потом проиграешь? Нам сейчас бежать надо. — подхожу к Сандею и тяну его за локоть прочь из переулка, а он не отлипает от своего телефона что то усердно в нем печатая. —Мы идем не в ту сторону если тебя это интересует. — когда мы выходим на шумный проспект по которому шлепают по лужам толпы людей наконец сообщает юноша. —И ты молчал? —Я на ходу забивал нужную нам улицу в карты. Ну извини что так долго. — из него так и сочиться сарказм. —Мог бы и попросить меня остановиться. —Ты все равно не послушаешь, упертая. —Я не...— вспоминаю о том как Сандей говорил мне о синнерах, предательстве Формулы в начале нашего знакомства, а я упорно не верила. —Зато я хотя бы не мистер недовольная тучка! Мимо проносятся полицейские машины с странами. —Нет времени на споры. Забыла что я в розыске? И мы начинаем проталкиваться через толпу в обратном направлении, а затем бежим, бежим. Сандей постоянно держит телефон в руках и сверяется с маршрутом. —Может включишь голосовой помощник? —Мне не нравится когда мой телефон вдруг начинает болтать. Закатываю глаза. —Говоришь так словно тебе за сорок. Еще скажи что против искусственного интеллекта, наушников и соц сетей. — мое дыхание сбилось из за быстрого бега и поэтому произношу все это слегка сбивчиво. —Первый искусственный интеллект появился в 1956 году, а если бы мне было за сорок я бы родился...— Сандей тоже звучит сбивчиво и ему приходится произнести дату так что бы ее не унес ветер несколько раз, но последние его слова порывы воздуха все таки утаскивают и я их не слышу. —Ой хватит. Ты же это не серьезно. — в моем голосе слышится появившаяся улыбка. —Вот он! — указываю на показавшийся на горизонте грузовик с рекламой рыбных палочек. Мы ускоряемся и запрыгиваем в кузов не сбавляя темпа и громко захлопнув за собой двери. Грузовик трогается. В кузове темно и разумеется нету окон, но яркость на телефоне Сандея включена максимальная, прямо как у какой-нибудь старушки которая не знает что ее можно регулировать, поэтому я могу рассмотреть деревянные коробки в углу и сигареты валяющиеся на полу, а после перевожу взгляд на Сандея. Очки юноши слегка запотели, грудь тяжело вздымается, бледных щек коснулся лёгкий руманец, уложенные совсем недавно волосы растрепаны. Я рассматриваю его, а он в это время рассматривает меня. Представляю как выгляжу со стороны. Волосы лезут в лицо, подводка на глазах как всегда потекла, пора бы мне купить водостойкую раз живу в городе вечных дождей, лицо красное от бега и все это венчает улыбка от уха до уха. —Ты прекрасна. —Так, ты больше не пьешь. Я смеюсь. Экран телефона Сандея гаснет. —Эй, включи телефон. Ничего же не видно. Сандей молчит. Грузовик заносит на повороте и я инстинктивно хвастаюсь за его руку. Здесь тепло, если сравнивать с царящей на улице серединой осени, от юноши пахнет мерзким кофе, а у меня в голове абсолютная легкость из за выпитого вина. И тут горячие губы Сандея впиваются в мои поцелуем. Удивление быстро проходит уступая место жгучему желанию. Вокруг кромешная темнота, это предает поцелую особенные ощущения. Когда ты ничего не видишь организм начинает использовать все остальные органы чувств на максимуме и сейчас я чувствую что мои тактильные, слуховые, вкусовые ощущения на пределе. Я целую юношу в ответ с не меньшим напором. Очки Сандея стеклами докасаются до моего лица и хочется их снять. Пожалуй мне тоже больше не стоит пить. Тяжело дыша делаю шаг назад и отстраняюсь разрывая сладкий поцелуй —Только не смей говорить "это было ошибкой". — в голосе Сандея звучит хрипотца. —Боюсь я не смогу убедить в этой лжи даже саму себя.