Светлячок

Прихожу в себя и вскочив на ноги бьюсь обо что то макушкой поэтому тут же сажусь обратно. Я в машине которая стремительно едет по одному из мостов ведущих из Фолс-сити. На моих часах значится 18:20. Ох твою мать. За рулем машины сидит Сандей, Хэнка нигде нет. —Очнулась. — комментирует юноша бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида. На его очках трещина, надеюсь моя работа. Пытаюсь вспомнить так ли это, но ничего не выходит. Помню лишь то что Сандей вколол мне кетамин, а все что было после погрязло в разноцветном текучем мареве. Сандей что то тыкает в телефоне и включается короткая аудио дорожка. "Нет, стой, не прикасайся ко мне. "— это голос моей тети. После этих криков слышится громкий пистолетный выстрел и запись прерывается. —Останови машину. — говорю опасно спокойным голосом. —И что тогда? Ты уже не успеешь. Не нужно делать глупостей. —Не успею из за тебя! Немедленно останови машину. —Нет. — у него выдержка явно посильнее чем у меня. Но тут не выдержка играет роль. Щелкаю пальцами и замедляю время на водительском кресле, пытаюсь открыть дверь, но она заблокирована. Тогда перелезаю на переднее сиденье, снимаю блокировку и очки с Сандея. Желание его ударить велико, но остатки былой привязанности не меньше поэтому ограничиваюсь такой глупостью как воровство очков. Я слабачка. Не смогла противостоять Сандею и спасти Бэкс, а сейчас не могу даже отомстить за нее. Вылезаю из машины и бегу в сторону ночных огней Фолс-сити. Когда отбегаю на достаточное расстояние щелкаю пальцами второй раз, все равно чувствую что долго не смогу замедлять Сандея, расстояние слишком велико. Спустя пару метров до меня доносится звук удара, после него следует грохот подходящий на взрыв, однако не оборачиваюсь и продолжаю бежать. Ноги словно свинцом налились, а во рту неприятный привкус из за которого ощущение что меня сейчас стошнит. Но у меня нет права останавливаться поэтому бегу, бегу, бегу. Кажется что если остановлюсь хоть на секунду Сандей поймает меня и обязательно сделает больно за то что я сбежала, а потом заставит поехать с ним в Венецианский пожар ведь я их гребанный талисман. Моей тети они не помогли так почему я должна помогать им? Мне всегда легче думалось во время прогулок на свежем воздухе, однако сейчас стараюсь ни о чем не думать и сосредотачиваюсь на том что бы заставить себя переставлять ноги. На мосту нет машин. Да и кто будет выезжать из города и в него кроме Венецианского пожара? Решаю что если увижу машину и она начнет тормозить прыгну в воду. Лучше так чем сдаться на попечение тем кто хладнокровно позволил Бэкс умереть. Против воли думаю не о том что сказал мне Сандей, а то что не сказал. Навряд ли решение воткнуть мне шприц в спину было своеволием, думаю это был приказ Лилиан. Машин мне так и не встречается. Пересекая городскую черту замедляю время на максимальной площади и пробегаю как можно быстрее. Молюсь о том что бы этого было достаточно и если за мостом и наблюдают меня не засекли. В городе запрыгиваю в первый попавшийся автобус и не заплатив за проезд еду до конечной. Там сажусь на другой автобус. Меня успокаивает просто сидеть возле окна и смотреть на то как по запотевшему стеклу стекают капли. Когда спустя несколько часов превозмогать голод и усталость больше не остается сил доезжаю до дома Агаты. Она живет как и я в центре, недалеко от главной больницы, что бы ее родителям, врачам, было ближе ходить на работу. Здание из черного кирпича настолько высоко что мерещится что оно касается звезд. Открываю дверь ключом, который мне выдала Агата как только переехала сюда. До этого он без дела валялся на дне подаренного ей же рюкзака. Поднимаюсь на шестой этаж и звоню в дверь. Тишина. Звоню еще раз. Потом начинаю просто жать на кнопку звонка без остановки. Где ее носит посреди ночи? Думаю Агата не будет против если я дождусь ее дома, тем более я так делала уже много раз. Правда это было не ночью, а посреди бела дня когда она заработавшись в очередном приюте задерживалась, поэтому просила зайти в квартиру без нее и поставить чайник. Зайдя внутрь и включив свет закрываются мысли о том что что то не так и на этот раз я не гоню их. Агата живет в квартире одна, но на два этажа выше находится квартира ее родителей, так что не она не совсем одинока. Из за того что живет здесь лишь одна единственная студентка медицинского факультета это маленькая квартира-студия. Коридор, кухня и спальня совмещены в одну комнату. Туалет к счастью отдельно. К окну подойти просто невозможно потому что возле него выстроились ряды цветочных горшков. Кактусы, фикусы, флоксы, маленькое апельсиновое деревце и еще куча растений названий которых я не знаю. Горшки в которых они стоят расписаны по детски яркими картинками солнышек, кошек, ракушек. На стенах висят сотни фотографий ведь Агата просто одержима желанием фотографировать с тех пор как в четвертом классе родители подарили ее первый фотоаппарат. На диване который раскладывается в кровать высятся стопки тетрадей. Что же здесь не так? Для человека который не знаком с Агатой все выглядит слегка хаотично, но нормально, но я тут же подмечаю странные детали. Во первых ее любимая красная роза стоящая раньше посреди подоконника отсутствует. Во вторых стопка тетрадей меньше раза в два чем я видела ее в последний раз, в третьих на напольной вешалке отсутствует почти вся одежда. В третьих на стене с фотографиями отсутствуют снимки с сделанные с крыш города, это самые лучшие работы Агаты, она ими невероятно гордится и одна из них даже стоит на у нее на аватарке в соц сетях. А еще заглянув в кухонный уголок не нахожу ее любимой кружки с ламой в шляпе и с маракасами. Вообщем не хватает самых ценных для Агата вещей. Все выглядит так словно моя подруга уехала в какое-то путешествие... Но о каком путешествии может идти речь посреди учебного года в университете? Да и куда? Версию с ссорой родителей и поспешным переездом подальше от них тут же отметаю. Мистер и миссис Клод такого же склада характера что и их дочь: основная их жизненная цель и ориентир это помощь всем кому они могут помочь. Так же родители Агаты как и она сама не приемлют физического и морального насилия, все ссоры в их семье сколько я себя помню исчезают еще в зародыше благодаря стремлению к взаимопониманию у всех Клодов. Мне всегда нравилось ходить к ним в гости когда я училась в школе, после нее я слишком сильно увлеклась работой в Формуле. Последний раз я видела родителей Агаты около года назад. Мой взгляд зацепляется за кактус похожий на ежика на спинке которого распустились ярко желтые бутоны. Его Агата тоже любит, но почему то с собой не забрала. Из этого следует что собиралась она в спешке раз кое что да забыла. Подытоживая я могу с уверенностью сказать что Агата ушла куда то, надолго ушла, и сделала это по срочным, но пока что неизвестным мне причинам. Открыв холодильник на котором висят магнитики нахожу там сыр в нарезке и мульти фруктовый сок. Агата придерживается вегетереианства так что в ее холодильнике не найдешь ни единого кусочка мяса. А его мне ой как хочется. Но приходится ограничиться несколькими кусками сыра положенными на зерновой хлеб. Сок наливаю в кружку с тюленем у которого перебинтован плавник. Я заказала эту кружку в интернет магазине на какой-то там день рождения Агаты вот только она во первых пришла впритык к дате, а во вторых выглядела... Не совсем так как я ожидала. Помню когда вручила ее Агате она сказала что там нарисована весьма милая мышка. Увидев мое расстроенное лицо подруге поспешила исправить мышку, на слоненка и после этого я собралась уж быть забрать кружку и просто подарить нормальный подарок чуть позже, однако Агата убедила меня что кто бы ни был нарисован на кружке он ей очень нравится. Судя по тому что кружка здесь, а Агата нет, подруга мне все таки соврала. Я засыпаю прямо на диване. Открываю глаза когда за окном уже светло, хоть и пасмурно. Мои часы показывают 14:49. Со смерти Бэкс прошло больше двадцати часов. "Со смерти" ... Мне до сих пор не верится что она умерла. Как человек являющийся неотъемлемой частью моей жизни мог так легко и быстро исчезнуть? Надеюсь на то что ей хотя бы не было больно. Но аудио которое дал мне прослушать Сандей говорит об обратном. Почему тетя перед смертью говорила "не прикасайся ко мне? ". Ее что убивали сразу двое? Один стрелял другой пытался удержать? Звучит неправдоподобно. Зачем держать человека в которого собираются стрелять? Тебя ведь могут задеть. Что если пуля пройдет насквозь? Нет, навряд ли кто то ее держал. Просто мысли человека перед смертью редко бывают четко формулируемыми. Обычно они если не молчат то умоляют выкрикивая первое что приходит в голову. Я знаю это ведь уже не раз встречалась со смертью лицом к лицу. После воображаемых картин того как могло выглядеть убийство Бэкс руки мои сжимаются в кулаки. Этого можно было избежать. Может убеждая Прома что выполнять условия Формулы не целесообразно я ошиблась? Что если тетю бы отпустили стоило мне прийти? Я никогда этого не узнаю из за Сандея, будь он проклят. Что бы он ко мне не испытывал, революция для него оказалась важнее. Могу ли я понять его? Отказаться жертвовать тысячами жизней ради спасения одной? Конечно. Могу ли я простить его? Нет. То что Сандей поступил по идее так как было правильно не отменяет того факта что это было предательство в мою сторону и что от этого предательства мне было чертовски больно. Вспоминаю его теплые губы, карие глаза, черные волосы которые он старался укладывать лаком, однако эта укладка долго не держалась, мозоли на костяшках, прямоугольную оправу очков... Очков! Тянусь к рюкзаку который поставила на пол и достаю из него очки Сандея. Соврал ли он тогда о том что без них почти ничего не видел? Понятия не умею чего хочу больше, что бы это оказалось правдой и тот взрыв на мосту означал что он врезался в заграждение или же что бы это было ложью и с ним все было в порядке. Поддавшись скребущимся на сердце обиде пополам с презрением надавливаю на стекла и они трескают разрезая кожу на моих пальцах. А ведь порезы с того раза когда я руками пыталась разбить медальон и Сандей впервые назвал меня сумасшедшей только только зажили. Кажется его прозвище было не лишено крупицы истины. Следя за тем что бы кровь не закапала линолеум бегу в ванную. Остатки очков все еще сжимаю а руках, бросаю их в мусорку лишь в дойдя до раковины. Промываю маленькие ранки прохладной водой. В ванной темно так как в боязни испачкать чужую квартиру своей кровью я не решилась нажать на включатель. Еле еле нахожу в шкафчике под раковиной перекись и пластыри. Слышу как ключ в входной двери поворачиваюсь и собираюсь уже было бросить обработку ран на потом, что бы поздороваться с Агатой и все все ей объяснить, но раздается мужской голос. —Я волнуюсь за Агги. —Думаю не стоит. Ну решила она переночевать у подруги, это нормально хотеть проводить больше времени с друзьями, тем более если это будет еще и в пользу подготовки к контрольным. — отвечает высокий женский голос. Это родители Агаты. Я тут же делаю пару шагов вглубь ванной молясь всем богам о том что бы они меня не заметили. Какими бы хорошими людьми не были мистер и миссис Клод я для них теперь в первую очередь какая то мутная девочка в бегах и лишь потом уже подруга их дочери. Сердце бьется ужасно громко, мне кажется что родители Агаты вот вот его услышат и найдут меня. Или же увидят рюкзак который я оставила на полу возле дивана. Однако все обходится. Слышу как они ходят по квартире и поливают цветы, а затем захлопывают за собой дверь. Выдыхаю и второпях промыв порезы на руках начинаю собирать вещи. Пихаю в рюкзак батончики и консервы которые нахожу на кухне. Как бы я ни нуждалась в том что бы дождаться Агату мне больше нельзя рисковать. В этот раз ее родители меня не обнаружили, а что будет в следующий? Нахожу ручку и стопку листочков в виде сердечек. Беру один из них и пишу Агате записку на случай если она вернется за кактусом-ежиком. "Не верь ни чему что говорят про меня в новостях. Правительство врет и использует синнеров для экспериментов намеренно игнорируя тот факт что их можно излечить. Я примкнула к организации под названием Венецианский пожар что бы помогать мутантам и синнерам потому что считала что это правильно, но сейчас я запуталась. Венецианский пожар виноват в смерти моей тети и поэтому я не хочу больше туда возвращаться. Думаю пойти в хостел Мотылек на Вуд-стрит. Я нашла у тебя немного денег и возьму их для оплаты проживания там. Но я обязательно тебе все верну. Пожалуйста приходи в Мотылек, ты мне очень нужна. Эвридика. " Когда наконец напихиваю в свой рюкзак все что только можно то покидаю квартиру подруги и направляюсь прочь из центра города. Мотылек находится в одном из неблагоприятных районов Фолс-сити. Это покосившееся здание из кирпича цвета ржавчины с тоненькими стенами, прохудившейся крышей и заколоченными окнами, для того что бы хоть как то защитить жильцов от сквозняка который проникает внутрь из за отсутствующих стекол. Зато у Мотылька есть кислотно розовая неоновая вывеска где буква "М" похожа на мотылька. Владелец хостела по имени Йорк потратил на эту вывеску дохренища денег вместо того что бы купить наконец стекла. Этот фрик ценит внешний вид больше чем практичность. Знаю все это потому что сюда частенько заносит нелояльных мутантов, а меня частенько посылали сюда их поймать. Для того что бы Йорк позволил мне проводить задержание мне даже пришлось заплатить ему. Поэтому я точно знаю сколько стоит неоновая вывеска. —Не найдется комнатка? — спрашиваю подходя к подобию ресепшена. На самом деле это бывшая каморка для швабр которую разрисовал граффити и поставили стол в дверной проем. За этим столом сидит девчушка с жиденькими светлыми косичками и запавшими глазами, одетая в шерстяной сарафан под который поддет белый бадлон и чуть ли не в каждом месте на ее одежде присутствуют заплатки. Это одна из дочерей Йорка, я уверена в этом хотя прежде эту девчушку не видела. Однако бирюзовые, как будто бы мутные, глаза у нее точь в точь как у отца. Мотылек что то вроде их семейного бизнеса. —Да. Восемь евро за месяц. —Почему так дорого? —Пять евро за комнату и три за молчание о том что к нам заселилась светлячок. — лицо девчушки равнодушное, она словно говорит заранее заученные фразы, но мысленно находится где то далеко. Прекрасно ее понимаю. Мне бы тоже хотелось мысленно находится подальше от этого места, но Мотылек самый лучший вариант из всех что у меня есть. Здесь есть крыша над головой, а так же такой контингент где девушка в бегах которую показывали по телеку и чьи плакаты висят по всему городу, я лично убедилась в этом пока добралась до хостела, сможет затеряться. Отдаю деньги и девочка еще младше той что сидит на ресепшене, точно не старше семи лет, отводит меня в комнату на втором этаже. Здесь стоит четыре ведра в которые капает вода, кровать заправлена пожелтевшие покрывалом, кроме нее есть лишь стул и на этом все. Я могу дойти от одного конца этой комнаты до другого за четыре шага. В углу скребутся крысы. Что ж, я знала на что подписалась. Если не хочу быть пойманной Формулой придется потерпеть. На одной из пустых стен висит треснувшее круглое зеркальце, оно маленькое, размером чуть больше моей ладони. Подхожу к нему. Благодаря передышке в доме Агаты выгляжу я не так плохо как могла бы. Светлые волосы хорошо расчесаны и каждая косичка в хвосте заплетена ровно. Правда корни темно русые, это начал отрастать мой родной цвет. Думаю я еще не скоро пойду в парикмахерскую что бы осветлить волосы. Сейчас как то не до этого. Мое лицо в зеркале неожиданно заменяет другое, оно старше, более осунувшееся и с дырой на лбу. Это Бэкс. Отшатываюсь и когда гляжу в разбитое зеркало по новой там лишь испуганная я. Устало протираю глаза руками и падаю лицом на кровать на кровать, ее ножки тут же ломаются под моим весом. Я провожу в Мотыльке три дня. Пару раз устраиваю себе вылазки в город замедляя время. С каждым днем становится все холоднее, вот вот дождь должен смениться снегом, который не выпадал ни разу с того дня в парке Аконз. И с каждым днем люди на улицах становятся все более воинственно настроены. Агрессия со стороны не мутантов спровоцировала мутантов и те из них кто не принадлежат ни к Формуле ни к Венецианскому пожару начали устраивать мелкие беспорядки в городе. Пожары, ограбления. И все разумеется с намеренно показным использованием мутаций. Этот "ответ" от мутантов для не мутантов лишь подтвердил их опасения и теперь протесты становятся обычной рутиной. Утром четвертого дня в дверь моей комнаты в Мотыльке начинают настойчиво стучать, а когда я открываю меня резко обнимает кто то ниже и с темно русыми кудряшками. Пром. —Эй, мелочь, полегче. — отстраняюсь от брата и закрываю за ним дверь. —Что ты здесь делаешь? Как бы я ни была рада видеть брата лишь один раз выглянув в его серо голубые, прямо как у меня глаза, переполненные горем. На нем темно сиреневая толстовка с цветными скелетиками и пионами растущими прямо в их костях. Чувство вины за смерть тети рядом с Промом заметно увеличивается. Он ведь меня предупреждал что нужно сразу идти в Формулы и соглашаться с их условиями, а на пытаться найти обходные пути. Но нет, я как всегда не послушалась его потому что... Пром младше и из за этого мне казалось что его советы не имеют смысла и по детски наивны, честно говоря я так до сих пор думаю. —Агата нашла твое письмо и передала его Жуку, Жук передал Лилиан, а Лилиан рассказала Сандею, ну а он рассказал мне и послал сюда. При упоминании имени Сандея мгновенно кривлюсь и брат замечает это. —Послушай, да ты злишься, но тебе нужно это перебороть и пойти со мной. Он хочет тебе коп что показать. —То что я пойду с тобой и затолкну ненависть к этому мерзавцу куда подальше ничего не изменит. — сжимаю и разжимаю руки в кулаки. —Это изменит все. — с жаром говорит Пром и я тяжело вздохнув закидываю все свои пожитки в рюкзак. —Просто что бы ты знал: я выслушаю, но потом все равно вернусь в Мотылек. У меня тут комната на месяц оплачена. —Сомневаюсь что ты выберешь торчать в этой дыре, а не действовать после того что увидишь. Как бы ни так. Единственное чего я хочу это забиться в дыру подобную этой и больше ни в чем не участвовать поскольку просто не могу выбрать сторону. Идеалы Формулы мне не нравятся, но один из участников Венецианского пожара позволил моей тете умереть. И к кому же тогда примкнуть? Вот именно. Я буду на своей собственной стороне. Стороне которая просто будет наблюдать и надеяться на то что все закончится хорошо ведь если опять начну действовать опять будет риск принять неправильное решение, такое как довериться Сандею, и опять кого-нибудь потерять. Мне даже задумываться о возможной смерти Прома не хочется. Однако брат в опасности даже когда меня нет рядом. Поэтому я хочу убедить его уйти из Венецианского пожара. —Куда мы хотя бы идем? — задаю деланно равнодушный вопрос закрывая дверь. —В городской морг. —Подожди, мы идем туда для того что бы... Увидеть то что я думаю. — останавливаюсь на верху лестницы ведущей на первый этаж тогда как Пром стоит уже на самых нижних ступеньках и оборачивается уставившись на меня умоляющим взглядом. —Я тоже потерял Бэкс, и поверь я бы ни за что не стал заставлять тебя увидеть ее если бы в этом не было причины. Каким бы Пром ни был ребенком в том что он не стал бы вести меня к телу тети без видимых причин я абсолютно уверенна поэтому тяжело сглотнув продолжаю спуск по лестнице. Чувствую как ладони потеют, а сердце болезненно защемляет, как обычно это бывает в ожидании момента который ты хочешь отдалить настолько насколько это возможно. Выйдя на улицу я посильнее надвигаю на свои глаза капюшон толстовки и с капюшоном Прома делаю то же самое. Выйдя из неблагополучного района мы вливаемся в серую людскую толпу и по широкой дуге огибаем парочку протестов. Морг находится в подвале главной больницы, там где работают родители Агаты и я надеюсь на то что мы с ними не столкнемся. В самой больнице на удивление безлюдно и нет охраны. Навряд ли это просто случайность. Это в стиле Сандея, позаботиться о конфиденциальности. Мы спускаемся в морг и меня тут же окутывает холодный воздух с запахом спирта и хлорки, а на языке появляется металлический привкус крови. Возле холодных шкафов стоит Сандей. —Эви, не надо. — пытается остановить меня Пром, но я не слушаю его и выворачиваюсь из хватки старающийся удержать меня. Подлетаю к юноше который бесстыдно смотрит прямо мне в глаза и бью кулаком в нос. Из за моего удара он по инерции делает пару шагов назад и оказывается прижат к металлическим дверцам за которыми скрыты тела. Самое странное что Сандей не сопротивляется и не бьет в ответ. Только выругивается и потирает нос из которого начинает течь кровь. —Это бесспорно заслуженно, но мне кажется, ты достаточно мне отомстила, — юноша проводит пальцем по своим ссадинам на лице, их стягивают белые пластыри. Ослепленная вспышкой злости я даже не заметила их. —Из-за чего они у тебя? —Из-за одной милой девушки, которая решила снять с меня очки, когда я был за рулем. Значит тот удар и взрыв на мосту были из за того что Сандей не справился с управлением машины. Стараюсь закинуться любые сожаления в самый дальний ящик и запереть на ключ. Он все это полностью заслужил. Одна из моих рук касается дверцы неподалеку от головы Сандея. Правда выглядеть угрожающе у меня навряд ли получится поскольку я явно меньше него. —Хоть на секунду перестань меня ненавидеть и посмотри. — Сандей выворачивается и открывает один из шкафов. Первый порыв когда из холодильной камеры выезжает тело тети это отвернуться, но я замечаю то из за чего против воли всматриваюсь внимательнее. Во первых на ее лбу нет дыры от выстрела. А Формула между прочим клялась что застрелит ее. Во вторых Бэкс выглядит истощенной, под тонкой словно лист пергамента кожей проглядываются паутинки синих вен. Подобным образом выглядели не мутанты которых касалась Элис когда девушке было как и мне одиннадцать и она не хотела заковывать свои руки в ледяную кожу перчаток. Только те жертвы способностей Элис вроде были не так плохи да и к тому же живы. —В Формуле соврали. Бэкс убила Элис. — озвучиваю я мысль в слух отрешенным голосом. Еще не решила что испытываю по этому поводу. —Они соврали не только об этом. В первоначальном не зацензуренном отчете написанно другое время смерти. — юноша вытаскивает из кармана своего пальто мятый и разорванный на клочки, но склеянный скотчем лист бумаги. В графе примерной даты смерти указано десять часов утра 19 октября. На бумаге есть все эти подписи и печати. Она подлинная. Получается что... Все то время что я пыталась найти способ спасти тетю она уже была мертва? —Мы поняли что что то не так еще когда прослушали запись высланную Формулой. —пускается в объяснения Сандей невозмутимо оперевшись плечом на холодильный шкаф. Тело тети он к счастью задвинул обратно. Под мы Сандей наверное подразумевает верхушку Венецианского пожара. —Пришлось знатно постараться что бы получить доступ к телу твоей тети. Что то пошло не так и Формула постаралась замять дело, даже выстрел на запись добавили для убедительности, доступ к могу они так же ограничили. Все эти дни мы пытались его расчистить что бы показать тебе правду. —Столько стараний для того что бы я перестала считать тебя мудаком? —Столько стараний для того что бы ты вернулась в Венецианский пожар. —Прежде чем я вернусь ответь на мой вопрос. Это Лилиан приказала вколоть мне кетамин? —Умеешь же ты подобрать вопросы, светлячок. — Сандей засовывает руку в карман и достав оттуда влажные салфетки старается как можно более незаметно начать протирать руки. Нервничает. Значит ответы мне не понравятся. —Лилиан предположила что возможно тебя будет лучше убрать что бы ты не стала проблемой. Я ослушался ее приказал. Пока что ничего хорошего из этого не вышло, но вернувшись ты можешь это изменить. —По твоему я должна вернуться из благодарности за то что меня не убили, а всеголишь шприц в спину воткнули? — несмотря на то что я стаю воинственно сжав руки в кулаки у меня нет того настроя с которым я сюда зашла. Тот факт что когда Сандей остановил меня он не подписал моей тете смертный приговор ведь она уже как несколько часов была мертва заставляет меня посмотреть на ситуацию под другим углом. —Эй, светлячок. — Сандей подходит ко мне и заправляет одну из передних прядей волос которые я всегда оставляю выпущенными из хвоста за ухо. Он больше не зовёт меня сумасшедшая заменяя это прозвище Светлячок. Оно звучит из уст юноши так же нежно как и первое, но отрезвляет напоминая о моей роли. Тем не менее от руки Сандея я не отстраняюсь. Напротив, к меня появляется иррациональное желание прильнуть к ней, к счастью я сдерживаясь. Он для меня больше не тот юноша который целовал меня в темном кузове грузовика. Просто не может им быть. —Я не оправдываясь за свой поступок и не хочу что бы ты меня оправдывала. Когда я останавливал тебя то не знал что Ребекка уже мертва. Ты здесь для того что бы понять что Формула мало того что угражала твоей тете так еще и убив ее жестоким способом из за которого она страдала не выполнила условия сделки. Не дала тебе ни единого шанса спасти ее. Мне нужно не твое понимание, а что бы ты вновь вернулась на сторону Венецианского пожара ведь вместе с нами ты сможешь заставить тех кто повинен в смерти Ребекки поплатиться. Где то сбоку выразительно прокашливается Пром намекая на то он все еще здесь и лучше мы бы находились на расстоянии вытянутой руки друг от друга, а не так близко как находимся сейчас. Но я не обращаю на брата никакого внимания, вместо этого смотрю лишь на Сандея. Смотрю в его карие глаза в середине которых мерцают золотистые вкрапления. Он нашел себе новые очки, в отличии от предыдущих, у этих круглая оправа. Они идут ему так же как и предыдущие. Бледные щеки юноши окрашены легким румянцем из за царящего в морге холода. Черные волосы уложены лаком. Красота Сандея словно ударяет меня на отмашь. Когда он вот так близко становится все сильнее игнорировать то как мы были близки до этого и что раньше целуя его я запускала руку в черные пряди портя всю укладку на что Сандей иногда ворчал, а иногда не мог ведь был занят кое чем другим. Мне стоит угомонить свои гормоны и постараться все взвесить. Когда Сандей упомянул месть он чертовски верно угадал желания которые мной сейчас овладевают. Правда месяц назад я бы отказалась от сотрудничества с Венецианским пожаром ведь считала что смогу сама со всем справиться. Однако на тогда, на крыше, мы смогли справиться с Элис благодаря командной работе. Думаю в борьбе с Формулой нужно придерживаться той же тактики. К тому же Пром оказался прав когда сказал что после увиденного я не смогу продолжить отсиживаться в Моли. —Я согласна вернуться. — эти слова эхом разносятся по помещению морга отражаясь от стен и пола выложенных зеленоватым кафелем. —В таком случае. — Сандея делает поклон и едва касается губами костяшек моей руки. —Позвольте пригласить вас на балл, мисс Холл