sex money feelings die

Кейтлин смотрит порно на работе. Её научный руководитель утвердил список поисковых запросов: «Ночёвка» — для групповых экспериментов. «Пока парень наблюдает» — для порно, снятого мужчинами. «Страпон» — для более жесткого контента. «Куннилингус» — для тех, кто любит называть вещи своими именами, и «лизание киски» — для тех, кто не заморачивается. Когда появляются новые видео, Кейтлин проматывает их на двойной скорости. Все массажи заканчиваются счастливым концом, куннилингус всегда прерывается пенетрацией. Ничего нового. Она вздыхает и жмёт на стрелку «назад». В последний год её исследование набирать в строку поиска «буч» было похоже на поиск иголки в стоге сена, но Кейтлин не отчаивалась. Страница загружается. Она удивляется, когда замечает видео под названием «РОЗОВОЛОСАЯ ЛЕСБУХА АНДРО БУЧ ПРИНИМАЕТ ДВАДЦАТИСАНТИМЕТРОВЫЙ ЧЛЕН, СИЛЬНЫЙ ОРГАЗМ». На превью видео не видно лица, только дилдо между накаченными бёдрами, игриво прикрывающий область лобка. Актёры не скупятся на интересные заголовки, словно ищут очередной товар на «Амазоне», и это ужасно раздражает, так как мешает определить предмет исследования. Что из написанного правда? Андро? Буч? Лесбуха? Или это просто очередная гетеросексуальная девушка, которая делает свою работу? Видео загружено пользователем PinkMenace, на странице которой уйма видео и сотни подписчиков. Кейтлин кликает на профиль. На странице загружается больше превью видео с названиями наподобие «ШЕВЕЛИСЬ, СМОТРИ, КАК МИЛЫЙ КОВБОЙ СКВИРТУЕТ НА ДЛИННОМ ЧЛЕНЕ». Ах. Кейтлин ещё не натыкалась на эту актрису, потому что и «ковбой», и «длинный член» отсутствовали в списке её поисковых запросов, которые она регулярно просматривала. Ковбой. «Гендерные последствия? Последовательный акцент на пенетрации», — быстро печатает она в заметки. Видео PinkMenace собирают тысячи просмотров. На странице доступна ссылка на OnlyFans, который также кажется очень популярным. Прежде чем Кейтлин слишком глубоко погрузится в эту кроличью нору, она возвращается к первому видео и кликает на кнопку воспроизведения — с обычной скоростью, чтобы она смогла подойти к новому предмету исследования с особой тщательностью. Она откидывается на спинку стула и скрещивает руки. В начале видео слышится выдох. Кейтлин увеличивает звук в наушниках. На экране появляется мускулистое тело. PinkMenace опирается на руки, сидя на корточках. Она обхватывает грудь, играясь со штангой в одном из сосков, и тихо вздыхает. «Стимуляция пирсинга, — записывает Кейтлин. — Категоризация: альт, татуировки». Когда руки PinkMenace спускаются к талии, её пальцы проходятся по косым мышцам живота, чтобы поиграться с краями лобковых волос, а потом она наклоняет бёдра. Когда она двигается, на свету отражается отблеск влажности между ног. Она уже заведена. Наверное, она позаботилась об этом до съёмки. Это кажется многообещающим. Кейтлин наводит курсор на экран и видит, что видео длится пятнадцать минут. Она открывает календарь. Когда не находит никаких назначенных встреч в рабочее время, то продолжает просмотр. PinkMenace с минуту покачивает бёдрами, поглаживая рукой клитор, затем отводит её подальше и погружает в себя палец. Она добавляет второй со сдавленным стоном. Она протягивает руку за пределы кадра. Ох, эти руки… Кейтлин уже собирается сделать пометку, затем качает головой, не уверенная в том, что стоит написать. PinkMenace возвращается в кадр с тюбиком смазки. Затем показывает обещанный двадцатисантиметровый дилдо, чёрный и гладкий. И огромный. Кейтлин не смогла бы принять его. Ни за что. Особенно после всего-то двух пальцев, но она не профессионал. PinkMenace прикрепляет дилдо к кафелю присоской. Подождите, она что, в ванной? Кейтлин прищуривается. На краю ванны, позади PinkMenace, почти вне кадра, стоит гель для душа Old Spice. Должно быть, она снимается в собственной квартире. Любительские видео могут дать представление о реальной жизни исполнителей в большей степени, чем нечеловечески стерильные декорации, используемые для профессионального порно. Но обычно это не настолько интимно, чтобы Кейтлин… знала, чем пах исполнитель. PinkMenace заканчивает с пальцами и щедро смазывает игрушку лубрикантом. Кейтлин задерживает дыхание, наклоняясь вперед, когда девушка нависает над дилдо так, что её бедра занимают весь кадр. Она садится всё ниже, ниже, ниже, опускается до конца и трется об основание игрушки. Сначала её стоны тихие, но быстро нарастают, заглушая хлюпанье смазки: «Ах-ах-ах!» Кейтлин прибавляет громкость. «Колебания между высокими и низкими тонами — женственность и маскулинность? — пишет она. — Отзывчивая». Она выделяет последнее слово и удаляет. Стоны превращаются в отчаянные завывания, когда толчки PinkMenace становятся беспорядочными. Может ли она кончить только от пенетрации? Было бы захватывающе. Она откидывается назад, демонстрируя грудь, сжимает рукой сосок без пирсинга. Её бедра дрожат, когда гигантский дилдо снова и снова исчезает у неё между ног. Дилдо всё ещё глубоко внутри, когда она замирает и наклоняется вперёд. Её лицо, должно быть, теперь прямо над камерой, потому что протяжный стон раздается как будто прямо в ухо Кейтлин. Та сжимает ноги. «Естественная реакция организма на потребление эротического контента», — напоминает она самой себе. После оргазма PinkMenace приподнимается с очень мокрого дилдо. Она опирается на край ванны обеими руками, чтобы сохранить равновесие на дрожащих ногах. Она открепляет дилдо от пола ванной и подносит ближе к камере. Словно собирается… Она открывает рот, облизывая игрушку и собирая с неё свою смазку. Вот же чёрт. Раздаётся стук в дверь. Кейтлин ставит видео на паузу быстрым щелчком мышки. Джейс заглядывает в комнату. — Нашла что-то стоящее? — Да, — Кейтлин вынимает один наушник. — Но ты оставайся. — О-о-о, если бы ты хотела меня выгнать, то уже это сделала бы, — Джейс садится за своё рабочее место. Бумаги сыплются из его папки, и он хватается за них. Амбициозный дурак недавно сменил тему своей диссертации с городской робототехники на технологии для инвалидов, но, похоже, ему нравилось тонуть в бумагах, пока он играл в догонялки. — Самопровозглашенная буч, — немного самодовольно говорит Кейтлин. — Можешь в это поверить? Он присвистывает. — Не дай ей уйти. Кейтлин и не собиралась. Она прокручивает страницу и находит аккаунт в «Твиттере», который, похоже, используется для анонсов PinkMenace в OnlyFans. Она открывает свой опрос и копирует URL-адрес. Но застывает с пальцем на мышке. Из ста анкет, которые она отправила в течение семестра, ей ответили только на три. И нет ни одного отзыва в разделе комментариев, который объяснил бы ей, что она делала не так, если вообще делала. Возможно, опросы терялись в бесконечных вкладках веб-браузеров людей, которые думали: «Я закончу с этим позже». Или, может быть, ей был нужен более прямой подход. Если она хочет получить действительно стоящие результаты опроса, возможно, ей стоит посмотреть предметам своего исследования в глаза. Кейтлин пишет: «Здравствуйте. Я Кейтлин Кирамман, аспирантка Пилтоверского университета, изучаю взаимосвязь лесбийской идентичности и порнографии. Если вы идентифицируете себя как лесбиянка, снимаетесь в порно и хотите обсудить свой опыт за чашечкой кофе, пожалуйста, напишите мне по адресу ckiramman@piltoveru.edu». Вместо опроса она прикрепляет ссылку на свою страницу научного сотрудника. Она уже знает, что ответа ждать не стоит. Но она должна продолжать попытки. Ей нужно получить докторскую степень.

***

Через два дня Кейтлин получает сообщение: «Я идентифицирую себя как чертова порнозвезда. Я не даю свою почту. Мне нравится колд брю». Кейтлин чуть не роняет телефон в овсянку.

***

Лёд в кофе PinkMenace, который заказала Кейтлин, медленно тает. Она опаздывает на пятнадцать минут. Дверь кофейни распахивается, впуская влажный воздух внутрь. Кейтлин узнаёт PinkMenace по фигуре, а не по лицу. И её фигура очень узнаваема: майка от Harley-Davidson демонстрирует бесконечные татуировки и мощные руки. Она выше, чем ожидает Кейтлин, но, вероятно, не такая высокая, как она. Свои опросы Кейтлин рассылает из-за ширмы. Это первый раз, когда она… встречается с кем-то, кого она уже видела обнажённым. В этом нет ничего особенного. Она — ученый, а PinkMenace — профессионал, и она не будет вести себя как ханжа перед актрисой порнофильмов. Кейтлин единственная, кто сидит в кофейне одна. Взгляд PinkMenace останавливается на ней. Она садится перед Кейтлин. — Я опоздала, — извинение не прилагается. Кейтлин хочет записать это. — Я… Хотя это неважно. Ты купила мне кофе? Это мило. — Конечно. Я угощаю, — Кейтлин подаётся вперед, протягивая руку. Ладонь PinkMenace тепло ложится на её ладонь. Мозоли. Кейтлин задумывается, откуда. — Меня зовут Кейтлин Кирамман, аспирантка Пилтоверского университета. Как я могу к тебе обращаться? PinkMenace делает большой глоток, и половина напитка сразу же исчезает. Хорошо, Кейтлин не будет тратить время, если она уже почти на полпути к выходу. — Вай. Но используй мое сценическое имя для того, что ты… А напомни, чем ты занимаешься? — Я собираю данные для анализа в своей диссертации, которая, надеюсь, впоследствии будет опубликована в журнале. Я изо всех сил пытаюсь связаться с респондентами, поэтому ценю, что ты пришла. — Про меня раньше не писали в журнале, — Вай поднимает подбородок. — О чём диссертация? — Мне интересно, каким образом лесбийское порно способствует или не способствует сохранению патриархата. Есть лесбийское порно для гетеросексуальных мужчин, а также лесбийское порно для гетеросексуальных женщин и лесбийское порно для лесбиянок. Моё исследование сосредоточено на определении этих интуитивных различий и экстраполяции их соответствующих последствий. — Ну, у меня такого контента много, — говорит Вай. — Так ты хочешь разложить порно по полочкам? — Нет, — говорит Кейтлин. — Конечно же нет, — отвечает Вай, — удачи с этим. Кейтлин прикусывает щёку. Она и так натерпелась сомнений и снисходительности от сотрудников своего отдела. — Вот как мы поступим: я уточню у тебя некоторые демографические данные, и, если все подтвердится, мы перейдём к вопросам о твоем опыте. Вай расправляет плечи. — Давай. Кейтлин достаёт из сумочки блокнот и ручку. — Пожалуйста, подтверди, что ты снимаешься в порно. — Да, порнозвезда, — говорит Вай. — Отлично. Чтобы включить тебя в мое исследование, мне также нужно подтверждение того, что ты относишься к категории сапфических женщин. — Сапфическая, — Вай коверкает это слово. — Мне нравятся женщины. — Ты идентифицируешь себя как лесбиянка? — Скорее как лесбуха. Кейтлин подавляет желание обхватить голову руками и вместо этого записывает ответ Вай. Ей придётся посвятить целую главу диссертации объяснению значений всех этих слов. Возможно, язык её тела не такой тонкий, как она думает, потому что Вай опережает следующий вопрос. — Ты когда-нибудь трахалась с порнозвездой, Кейтлин? Кофе пошёл не в то горло. Кейтлин кашляет. — Нет, — говорит она с кулаком у рта. — Было бы неэтично вступать в половую связь с предметом исследования, пока… Вай качает рукой. — Нет. Это не то, что я имела в виду, — не то чтобы блеск в ее глазах угас. Возможно, она получает удовольствие от того, что усложняет жизнь Кейтлин. — Я не спрашивала о твоём личном опыте и не пытаюсь тебя смутить. Сама поговори с моими коллегами, вот что они тебе скажут: чем больше ты пытаешься загнать себя в рамки, тем больше сбиваешься с толку. И получаешь меньше работы и предложений. Кейтлин хмурится. В тот день, когда она узнала слово «лесбиянка», она была в наименьшем замешательстве. — Так если ты определяешь себя как лесбиянка… — …то первый вопрос, который задаст мне работодатель, будет: ну, а сможет ли она сосать член? Позволит ли она? А что, если член будет не у мужчины? И когда это становится слишком раздражающим для того, кто проводит кастинг, то он просто мне не перезванивает. Кейтлин хочется надавить, выпытать прямой ответ, но Вай защищается. Она мельтешит и двигается с тех пор, как садится за стол, стуча по пластиковой крышке своего стакана. — Я видела только, эм, твои соло-видео. И это приводит к моему следующему вопросу: считаешь ли ты себя любителем в сфере порноиндустрии? — Ого, — говорит Вай, и Кейтлин сразу же жалеет о том, что выбирает такую формулировку. — Ну, мои видео авторские, да. Что отличает любителя от профессионала? Деньги? Я зарабатываю хорошие деньги. Тебе понравилось? Понравилось… Понравилось ли ей? — Я посмотрела видео в офисе. Вай фыркает. — Дорогая, ты не была первой, кто это сделал. Кейтлин отводит взгляд, чтобы не покраснеть или, что хуже, засмеяться. В Вай есть что-то проворное. Её разум и тело вместе работают против Кейтлин. — Давай продолжим с вопросами. — Валяй. Кейтлин понижает голос, так как они в общественном месте. Вай наклоняется. — По шкале от одного до пяти оцени, какова вероятность пенетрации во время съемок порно с твоим участием. Один — никогда, пять — всегда. — Эм, — говорит Вай, — три? Наверное, это зависит от режиссера. Кейтлин кивает и записывает результаты. — По шкале от одного до пяти оцени, какова вероятность того, что твой партнер прибегнет к пенетрации вне съемок сексуального контента. Вай цокает. — И ты думала, что это я с тобой заигрываю. — Один — никогда, пять — всегда, — говорит Кейтлин. — Ну, не знаю, три, — говорит Вай. — Я за этим не слежу. Если Вай продолжит давать столь нейтральные ответы, то вся информация окажется нерелевантной после всего того, что сделала Кейтлин. — Все хорошо. Старайся давать приблизительные оценки. По шкале от одного до пяти, с какой вероятностью тебе придётся пенетрировать коллегу во время съемок? Вай прищуривается. — Три. — С какой вероятностью ты будешь пенетрировать партнера вне съемок сексуального контента? Вай достает телефон из заднего кармана. — Подожди, я наберу свою бывшую, — глядя на потрясенный взгляд Кейтлин, она говорит: — Шучу. Три. Ручка Кейтлин продолжает бежать по бумаге. — Ты довольно последовательна. — Ты очень заинтересована моим членом, — парирует Вай в ответ. — Я думала, ты хотела поговорить о моем опыте в порноиндустрии, а не критических цифрах. — Так проводят исследования, — Кейтлин слышит в своём голосе высокомерие, и это напоминает ей о матери. Она прочищает горло и пытается снова: — Хотя цифры могут показаться скучными, они позволяют мне передать твой опыт в усваиваемой форме. — Усваиваемой, — кажется, это слово Вай не нравится. — Ты выбрала не того человека. — И что это значит? — Я знаю, почему в твоем опросе нет ответов. Как ты нас назвала, респондентами? Любых респондентов. — Потому что он скучный? — Потому что это ни о чём не говорит. Ты хочешь узнать о том, что мы делаем, когда камера включена и когда мы живем свою обычную жизнь, да? Словно ты хочешь уличить нас во лжи. По шкале от одного до пяти, какова вероятность того, что ты упустишь всю грёбаную суть? Кейтлин просчиталась. Личное проведение опроса не решило её проблем, а только усугубило их в сотни раз. Она вертит в руках ручку, постукивая ею по бумаге, и нервно вздыхает. — Если я упускаю суть, то это потому, что я не понимаю. Помоги мне. Осталось лишь несколько вопросов. Мышцы на руках Вай напрягаются. Её стул скрипит, когда касается пола. Кейтлин опускает взгляд на следующую строку своего опроса. Она написана в том же — бессмысленном? — формате. — О чем бы ты хотела, чтобы я тебя спросила? — Не знаю, — качает головой Вай, — я думала, что ты заставишь меня понять что-то, чего я ещё не поняла. Разочарование в голосе Вай горит пламенем. Кейтлин и раньше смотрела на чистые страницы своей диссертации со всеми своими обещаниями раскрыть лесбийскую сексуальность и думала о том же. — Прости, что не смогла предоставить тебе такой возможности. — Хороший кофе, — пожимает плечами Вай. Её стакан пуст. — Спасибо за повод заглянуть в верхнюю часть города. Давненько не была тут. Уходя, она не оглядывается. Мышцы на её плечах напрягаются, когда она дёргает за дверную ручку. Теперь у Кейтлин есть три с половиной заполненных анкеты. Фантастика.

***

Кейтлин готовит на собственной кухне так же «хорошо», как когда мать заставляла её ходить на домоводство в средней школе Пилтовера, то есть примерно на тройку с минусом. У Джейса нет профессиональных пересечений с факультетом женских исследований, но он появляется в доме Кирамманов, чтобы помочь Кейтлин испечь булочки для ежемесячного общественного собрания. — Осторожнее, — он протягивает руку, чтобы схватить её за запястье, когда она чуть не натирает пальцы вместо бруска масла. — Ох, — Кейтлин моргает, поправляет хватку. — Извини. Задумалась. — Вижу. Это слышно даже отсюда, — Джейс улыбается. У него немного муки на ямочке щеки. Кейтлин хотелось бы, чтобы он казался ей красивым. — Нервничаешь? Кейтлин трясёт миску с тёртым маслом, чтобы кусочки не слиплись снова. Выпечка — капризная штука, доводящая до бешенства, даже если Джейс говорит что-то вроде: «Это же химия! Просто следуй инструкциям!» Ему стоило бы знать больше. Это детское понимание химии, где есть правильные и неправильные ответы, а не их реальность, полная неизвестности. Она с кряхтением счищает масло с пальцев. — Прогресс в моём исследовании не так линеен, как я дала понять на прошлом месячном собрании. Профессор Грейсон не сможет прийти, так что я буду совершенно одна. — Я думал, ты только что проводила опрос. — Мы не закончили, — говорит Кейтлин. — Ей не понравились мои вопросы. Она решила, что они бесполезны. Отодвигая руки Кейтлин от миски, Джейс высыпает туда смесь из муки, сахара и разрыхлителя. И начинает замешивать тесто — процесс, на который у Кейтлин не хватает терпения. — Хм. Мне кажется, это уже можно считать за ответ. Кейтлин опирается на столешницу. — Что? — Раскритиковав вопросы, она дала тебе другую обратную связь: возможно, нужно переформулировать опросник. — Не надо, — Кейтлин погрозила ему пальцем — мистеру Старше и Мудрее, у которого уже была степень магистра, прежде чем он решил вернуться в высшее образование. — Я потратила месяцы, чтобы эти вопросы одобрили. — Прототипы то и дело проваливаются. — Только не мои. Джейс вываливает тесто для булочек на столешницу. С точностью инженера он на глаз нарезает его на почти одинаковые порции. Затем он перекладывает заготовки на противень и придавливает, формируя сердечки. Увидев это, Кейтлин сказала: — Не для этой аудитории, — она любит его и любит, когда он приносит на работу выпечку причудливых фигур, чтобы впечатлить одного профессора на кафедре робототехники, но кафедра Кейтлин будет потешаться над этим, а её мать смутится. Джейс пожимает плечами и придаёт тесту форму треугольника. — Я не говорю о том, что нужно избавиться от опроса. Но пойди по этому следу. Посмотри, вдруг у Pinky есть какие-нибудь идеи, как можно сделать вопросы более эффективными. — Её зовут Вай, — сказала Кейтлин. — Она не выглядела особенно расположенной помочь. Духовка пищит, оповещая о том, что температура становится подходящей. — Она ведь пришла, Кейт. А это значит, что она готова помочь. Беря противень, Кейтлин открывает духовку, ощущая жар на лице. Она помещает булочки внутрь, благодарная за то, что на мгновение оказывается спиной к Джейсу. Она аспирантка четвёртого курса. Она не должна чувствовать, как почва уходит из-под ног после каждого разговора. — Или ей просто нравится бесплатный кофе. — Возможно. Кейтлин закрывает духовку и ставит таймер. Чёртовы булки не должны подгореть. Факультет женских исследований собирается в гостиной Кирамманов. Идут разговоры о новых публикациях и значении коллекции Gucci, призванной расширить возможности женщин с помощью предметов гардероба стоимостью в тысячу долларов. Профессор Амара наклоняется вперёд на диване, булочка крошится у неё в руке. — Не хотели бы вы рассказать нам о ходе вашего исследования, мисс Кирамман? Возможно, произошла смена темы? На это имя оглядываются и Кейтлин, и её мать. Привычка. От движения серьги той ловят свет — аквамариновые камни, которые однажды перейдут к Кейтлин по наследству, как и всё остальное, что принадлежит её матери. — Работа продолжается, — говорит Кейтлин, осанка её пряма настолько, что на голове можно тарелки носить. — Смены темы не произошло, профессор. — Как жаль. Иногда я задаюсь вопросом, что подумают другие о таком исследовании, проходящем на нашем факультете, — говорит профессор Амара. — Не отбросит ли женщин назад легитимизация подобных вопросов. «Порно! — хочется крикнуть Кейтлин. — Это не «подобные вопросы», это порно». Она вдруг понимает настойчивость Вай, которая требует называть её порнозвездой, а не исполнительницей. Мать Кейтлин одаривает её едкой улыбкой и снова передаёт тарелку с булочками, словно напоминая факультету, что хотя бы для чего-то Кейтлин, да годится.

***

«Джейс был прав», — признается Кейтлин себе этой ночью. Продолжать работу с тем же опросом снова и снова означает провести ещё год с тремя с половиной ответами. Некоторое время она пялится в переписку с Вай, а потом пишет: «Если ты еще настроена на разговор, я готова тебя выслушать». Через минуту телефон Кейтлин вибрирует, её сердце начинает стучать быстрее. «Ок, — отвечает Вай. — Я хожу в тренажерный зал по утрам. Дать адрес?»

***

Перед встречей Кейтлин переодевается в спортивный топ и лосины. Она считает, что заниматься с Вай лучше, чем неловко стоять возле беговой дорожки с блокнотом в руках. Кейтлин предпочитает бегать вокруг кампуса, но раньше она ходила в зал, поэтому понимает, как работать с тренажерами. Это место не похоже на те залы, где она была. Кейтлин ныряет под полуопущенную дверь ангара, на которой баллончиком написано название — GERTIE’S. Вай уже приседает со штангой на плечах, поворачиваясь лицом к Кейтлин, когда та входит. Она кивает, но не останавливается, давая понять, что Кейтлин сейчас играет по ее правилам. Та садится на лавочку. — Таким образом ты остаешься в форме для съемок? — спрашивает она, повышая голос из-за музыки, играющей из динамиков. В ответ она получает хитрую ухмылку. Эндорфины от физической активности играют на лице Вай. — Я занималась ещё до того, как стала сниматься. Мой старик научил меня тягать вес. Хах. Это не просто мышцы для красоты, хоть и весьма эффектные. К тому же Вай впервые заговорила о своей семье. Та опускает штангу. Она выпрямляется, хватаясь за поясницу. Пот проступает сквозь спортивный топ фирменного розового цвета, асимметричный пирсинг выделяется из-под ткани. Ниже — блестящий пресс и пояс черных баскетбольных шорт. Кейтлин быстро поднимает глаза. На скамейке лежит полотенце, которое она бросает в сторону Вай. Та хватает его и протирает заднюю часть шеи. Кончики её волос влажные. На самом деле, все её тело покрыто чудесным румянцем, как на видео, когда она… Кейтлин сжимает челюсть, прерывая данную цепочку мыслей. Вай кивает на торговый автомат у стены. — Купи мне Gatorade, и я твоя. Может быть, всё дело только в бесплатных напитках, и Кейтлин уж точно выскажет это Джейсу. Она прикладывает карту к считывателю, и они садятся плечом к плечу на скамейку. Gatorade мерцает неестественно голубым цветом между ними. Кейтлин нажимает на ручку. Они просто поговорят. Непринужденно. Обычно. В той манере, которая не отпугнет респондентов исследования. Кейтлин выдыхает. — Мы уже касались этой темы, но… Расскажи мне поподробнее о том, каково это — принимать член. Вай давится, закрывая рот, чтобы Gatorade не расплескался по полу. Приятно видеть, как она наконец-то теряется. — Что? — давит на неё Кейтлин. — Ты порнозвезда, которая смущается члена? — Нет, просто мне нравится, как это звучит с твоим акцентом, — Вай морщит нос, передразнивая пилтоверское произношение. — Принимать член. — Ты часто это делаешь, — Кейтлин ещё раз прошлась по профилю Вай, чтобы подготовиться к этой встрече. — Некоторые скажут, что ты используешь исключительно фаллические объекты, чтобы быть привлекательной для мужского взгляда. Как ты на это ответишь? — Рада, что я привлекательна, — говорит Вай. Кейтлин тыкает ручкой в блокнот, оставляя маленькие точки. Мать научила её многим вещам, но не терпению, и ей были нужны достойные ответы для того, чтобы слепить хоть что-то стоящее. — Тебе наплевать на то, как тебя воспринимают зрители? Вай наблюдает за тем, как другой спортсмен нагружает штангу блинами. — Если они мои зрители, то им нравится то, на что они смотрят. Я придержу свои переживания для всех остальных. Это заставляет Кейтлин задуматься. Следующий вопрос не входит в сферу её исследования, но ей почему-то не терпится его задать: — Твои зрители, — повторяет она, — как бы ты описала свою целевую аудиторию? — О, тебе это понравится, — Вай достает телефон из кармана. В несколько кликов она открывает статистику на своей странице OnlyFans. — Тут я могу предоставить тебе статистику. Здесь говорится, что шестьдесят процентов — женщины, тридцать пять процентов — мужчины, пять процентов — остальные. В основном это люди в возрасте от двадцати до сорока пяти лет. Нет никаких указаний на их сексуальную ориентацию. Это интересно. Если пользователи дают актуальную информацию, то это более высокий процент лиц, не являющихся мужчинами, чем ожидает Кейтлин. — Как ты думаешь, что твоя целевая аудитория получает, когда смотрит на то, как ты себя пенетрируешь? — Это сексуально, — отвечает Вай. — У меня удивительные способности. Двадцать сантиметров, да. Кейтлин приподнимает бровь. Вай рассуждает, подперев подбородок рукой: — Остальные лесбухи? Может быть, они хотят надо мной доминировать. Буч-лесбиянки, которые предпочитают быть снизу — ценный товар, не так ли? Не то чтобы я всегда… Неважно, ты же изучаешь порно и знаешь, что это просто игра. Что насчет гетеросексуальных мужчин… Ну, люди хотят того, чего не могут получить, а гетеросексуальные женщины, эм… Она замолкает. Оглядывается по сторонам, как будто поблизости может быть кто-то из тренирующихся, кто, по-видимому, просветит ее. — У меня есть теория, — предлагает Кейтлин. — Давай же её услышим. — Лесбийское порно с проникновением может отражать ожидания от типичного гетеросексуального секса без реального опыта мужского насилия, — говорит Кейтлин. — Не знаю, какого ты мнения, но мне никогда не нравилось смотреть на то, как мужчины душат женщин, заставляют давиться во время минета, шлёпают их по заднице. Это просто напоминает мне обо всех нападениях, которые совершаются каждый год, и фемициде. Вай кивает. — Тебе нравится, когда всё это делают женщины? — Мы говорим о мыслях гетеросексуальной женщины, и я не буду притворяться экспертом в этом вопросе. — Знаю, — говорит Вай, — но я спрашиваю о твоём мнении. Кейтлин отворачивается, на её щеках появляется румянец. Её предпочтениям нет места в научных исследованиях. Что бы она ни чувствовала, это менее интересно, чем то, что говорят Малви и Батлер. OnlyFans всё ещё открыт на телефоне Вай. Облокотившись на скамейку, Кейтлин изучает статистику. Вай одновременно наклоняется к ней. — Ты не могла бы прислать мне скриншот? — Конечно, — Вай делает несколько снимков экрана, затем выключает телефон. Она смотрит на Кейтлин, не отводя взгляда, ресницы трепещут, когда она моргает. Может быть, это трюк, отточенный для камеры, а может, это просто Вай. Кейтлин отстраняется, виниловая ткань скрипит под ней. — Ты уже написала что-то обо мне? — Вай тоже отстраняется, словно между ними ничего не произошло. Кейтлин не написала ни слова после того, как Вай заявила, что её опрос — отстой. — Пока что нет. Я пытаюсь понять, как правильно задавать вопросы. Вай делает глоток. — Сегодня всё было хорошо. — Вопросы? — То, как ты их задавала, — отвечает Вай. — И то, что ты отвечала на мои. Знаешь, это меньше похоже на то, что ты хочешь приковать меня цепями к столу и наставить лампу для допросов. Кейтлин хмыкает. Эта картина стоит перед глазами — может быть, Вай уже играла что-то подобное на камеру. — Было не настолько плохо. — Моим коллегам стоило дать тебе шанс, — улыбается Вай. Уши Кейтлин неожиданно начинают краснеть. Это, пожалуй, самое приятное, что кто-либо говорил ей за последнее время. Вай снова ненадолго включает телефон, чтобы проверить время. — Есть ещё вопросы? Мне нужно заехать за сестрой перед работой. — О, у тебя есть другая работа? — Конечно, у меня есть другая работа, — говорит Вай. Кажется, впервые её взгляд падает на фамильный герб, висящий на тонкой золотой цепочке на шее Кейтлин. Она протягивает руку, желая отвести взгляд. — Очень приятно, Вай. Спасибо, что уделила мне время. — Потренируйся, если хочешь. Скажи Джерти, что ты со мной, — Вай забирает полотенце. Люди, кажется, расступаются перед ней и бросают в ее сторону улыбки и насмешки. Кейтлин задается вопросом, замечает ли Вай, какой эффект она производит на людей.

***

Сообщение Вай начинается со слов: «Ты, наверное, занята, но мне тут кое-кто свалился на голову». Кейтлин печатает: «Я только что думала о тебе» — потом её щёки загораются от того, насколько непрофессионально это звучит. Следующее сообщение Вай — ссылка на профиль в «Твиттере» на Севику. Кейтлин узнает её: она одна из больших звезд порноиндустрии. Кейтлин отправляла ей опрос, но так и не получила ответа. «Она хочет снять видео со мной. Если честно, обычно я не соглашаюсь на это с теми, кого не встречала в реальной жизни, но она сама продюсирует видео. Может, тебе стоит попытаться выпытать информацию». Кейтлин сидит на диване в гостиной, щурясь в экран телефона. Вай хочет, чтобы она поехала с ней, чтобы подстраховаться? Та самая Вай, чьими бёдрами можно гнуть металл? Скольким людям она ещё написала с этой просьбой? Нет, Кейтлин точно неправильно понимает ситуацию. Вай даёт ей щедрую возможность для исследования, хотя у неё даже нет на это причин. «Она продюсирует и снимается?» «А ты как думаешь? Посмотри на руки этой женщины», — отвечает Вай с эмодзи баклажана. В животе Кейтлин затягивается узел. Ну, нет ничего странного в том, что два профессионала заинтересованы друг в друге. Наоборот, это только повышает производительность. Это то, за чем охотится Кейтлин в каждом порно-уголке Интернета, не так ли? Реальная лесбийская химия? Она говорит Вай, что будет рада сопровождать её, если Севика не против её присутствия. Вай уверяет, что все хорошо. Она пишет: «Спасибо. Забери меня завтра в пять». Оу. То есть ей нужно, чтобы её подвезли. Кейтлин забывает про книги и берёт ноутбук, чтобы подготовиться к тому, во что она ввязывается. Лампа на прикроватном столике отбрасывает тёплый свет на руки, когда она ищет наушники. Она возвращается на диван, вытягивает ноги и листает профиль Вай, пока не находит видео с участием партнёра. Это полноценная сцена, снятая в мягком фиолетовом свете независимой студией, в которой пропущен банальный диалог в начале. Всё сводится к тому, как Вай ласкает порнозвезду по имени Шарлотта — та уже числилась в файлах Кейтлин, но оказалась бесполезной. Кадр смещается с нижней части лица Вай, фиксируя движения её языка, затем камера отдаляется, и становятся видны пряди её ярких волос, рассыпающиеся по бёдрам и животу Шарлотты, а далее приоткрытый, тяжело дышащий рот девушки. Значит, Вай не убирает волосы. Ей нравится растворяться в партнёршах. Желудок Кейтлин сжимается, и ей приходится на секунду отвести взгляд. Просмотр порно должен переключать её в рабочий режим, но видео Вай — это не те же видео, которые она смотрит на двойной скорости, снятые при студиях, где актёры меняют шесть поз за десять минут, а свет слепит им в глаза. В них есть чувственность. Через экран она практически ощущает язык Вай, как он ласкает; линза камеры чётко сфокусирована на деталях, как глаза в тёмном клубе. Порнозвёзды — это актёры. Но дразнящая улыбка Вай между ног Шарлотты, движения её рук, когда та ставит девушку в новую позу, — всё это выполнено с той же лёгкостью, что Кейтлин видела в кофейне. Вай играет либо всегда, либо никогда. На одну предательскую секунду мысли Кейтлин переключаются на другие предметы в ящике прикроватной тумбочки. Нет. Она будет держать себя в руках, даже если это видео — нечто особенное, то, к чему ещё не выработался иммунитет. Завтра ей придётся это сделать. Это просто исследование. Кейтлин снимает наушники и закрывает ноутбук.

***

Собирая волосы в хвост перед зеркалом, Кейтлин наблюдает, как приближается отражение её матери. Она держит телефон на расстоянии вытянутой руки, чтобы видеть его без очков. — Кейтлин, я знаю, что сказала, что ты можешь взять машину, но твой отец забрал Prius и не сказал мне. Амара написала, что… Они встречаются глазами в зеркале. Мать оглядывает её с ног до головы, обращая внимание на наряд — чёрную водолазку, заправленную в бордовую юбку. Кейтлин не надела бы это на работу. — Куда собираешься? — Встречаюсь с предметом исследования. — И куда вы едете? Кейтлин туго стягивает концы хвоста и опускает руки. Она могла бы сказать матери правду, но это вызвало бы целый ряд неудобных вопросов. — Она не сказала мне адрес. Ты опоздаешь на встречу с профессором Амарой. Мать Кейтлин хмурится в экран телефона. Её ногти стучат по экрану, когда та набирает быстрый ответ на сообщение, наверное, свой фирменный: «ОК. Отправлено с iPhone». — Вы едете через мост? — Да. — Ох, идеально. Амара хочет встретиться у рынка. У Пограничного рынка. Через мост, мимо Вай, недалеко от того места, где они должны встретиться с Севикой. Кейтлин пытается найти причину, чтобы отказать. — Я не хочу просить её сидеть сзади, было бы грубо. Мы почти не знаем друг друга. — Я сяду сзади, это не проблема. — Мама, тебе настолько сложно вызвать водителя? — в голосе Кейтлин слышится раздражение. Она никогда не выигрывает в их битвах за самообладание, потому что мать действует ей на нервы. Мысль о том, что Вай встретится с той перед съемкой порно, возвращает её во времена средней школы, когда друзья Кейтлин не хотели приходить к ней в гости, потому что её мать заставляла их класть салфетки на колени и правильно использовать столовые приборы. — Это совсем не сложно, но я не думала, что будет так проблематично попросить дочь об одолжении. В последнее время мы почти не видимся. Вот оно. А самое худшее в этом то, что это правда. Кейтлин допоздна засиживается в офисе и удаляется в свою комнату сразу после ужина, чтобы поработать над диссертацией. Она потирает виски. — Объект моего исследования, мам, она… — Я знаю, кто она, — говорит ее мать, — я знаю тему твоего исследования. На самом деле, я встречала много таких, как она. Кейтлин не уверена, имеет ли она в виду жителей Нижнего города или порнозвезд. Мать Кейтлин окончила аспирантуру, защищая интересы жертв торговли людьми и других эксплуатируемых женщин, и эта работа до сих пор помогала людям в сообществе, но если она проникнется Вай и проведёт её по списку жертв насилия, то Кейтлин не уверена, что та когда-нибудь заговорит с ней снова. — Мы едем на студию. — Мне с вами в одну сторону? Это единственный путь, по которому они не опоздают. — Технически. — Вот и хорошо. Я с нетерпением жду встречи с ней. — Её мать быстро улыбается и постукивает по своим часам. Она оставляет Кейтлин в ванной. Та включает кран и ополаскивает лицо холодной водой. Пробка на мосту обходит их стороной, и они добираются до Вай вовремя. Та выбегает из своей квартиры и закидывает сумку на пассажирское сиденье. — Спасибо, что заехала за мной. Приятно, когда кто-то страхует, когда я… Ой, здравствуйте. — Здравствуйте, Вай, — мать Кейтлин протягивает руку между передними сиденьями. — Я доктор Кассандра Кирамман. — Вы мать Кейтлин, — говорит Вай, останавливая взгляд на Кейтлин. Та смотрит в зеркало заднего вида, чтобы выехать из переулка. Она не краснеет. — Кажется, сегодня я подрабатываю в такси. — Приятно познакомиться, — Вай пожимает руку матери Кейтлин. — Вот у кого Кейтлин научилась хорошим манерам. Когда они едут по дороге, Кейтлин прибавляет громкость радио, чтобы избежать разговоров. Не то чтобы мать Кейтлин является одной из тех, кто понимает намеки. — Это так великодушно с вашей стороны — помогать моей дочери в исследовании, Вай, — говорит она. — С тех пор как Кейтлин стала женщиной, она проявляла острый интерес к порнографии. — Мама! — Кейтлин сигналит, когда её подрезает микроавтобус. Вождение немного менее регламентировано в Нижнем городе. — Прошу тебя, наша компания понимает твоё восхищение, — говорит мать Кейтлин, — это уникальная возможность — увидеть, как снимается видео, когда ты так долго смотрела на него с другой стороны экрана. Когда твоё любопытство будет удовлетворено, дорогая, кто знает, что ещё придёт тебе в голову. Кейтлин фыркает. Её исследование — это не детская прихоть вроде покраски кончиков волос в фиолетовый цвет, но если она начнет спорить, то будет казаться капризной. — Любопытство как никогда помогает в моей сфере, — говорит Вай, — и, наверное, в вашей тоже. — Без любопытства ничего не получалось бы, — соглашается мать Кейтлин. — Коллега Кейтлин по кабинету, которого мы спонсируем, полностью изменил курс после того, как сблизился с профессором робототехники. Я поддерживаю это исследование. Наши прихоти могут привести нас куда угодно, если в конце концов мы найдем свой курс. Наш курс. Кейтлин уже сейчас может представить его — на блюдечке с голубой каёмочкой. Рядом с блюдцем стоит табличка с надписью «доктор Кирамман», бюджет факультета в папке и фотография в рамке, где её муж обнимает её за плечи. Вай на мгновение замолкает. — Отчасти поэтому я так и не поступила в университет. Я не была уверена в том, что хочу изучать. Мать Кейтлин наклоняется к ней. Вай не знает об этом, но она только что дала ей команду фас. — Вы хотели бы поступить сейчас? Вай пожимает плечами. — Ничего не изменилось. — Существуют программы по адаптации, — говорит мать Кейтлин, словно не слыша Вай. — Существует множество женских организаций, которые хотят, чтобы у вас была поддержка, необходимая для продолжения образования. Когда вы окажетесь там, у вас будет время изучить различные дисциплины. Ни к чему хорошему этот разговор не приведёт. Кейтлин жмёт на педаль газа, хотя на светофоре ещё не загорается зелёный цвет. — Я думаю, мне нравится работать руками, — говорит Вай. — Конечно, — отвечает мать Кейтлин. — Вы приобрели огромный опыт в предпринимательстве, маркетинге, производстве. Представьте, что вы могли бы сделать с этим опытом. — Из меня вышла бы неплохая порнозвезда, — говорит Вай. Кейтлин резко останавливается перед рынком. Мать Кейтлин, протискиваясь между ними, цепляется за спинку сиденья Вай. — Не тормози так резко, Кейтлин, — говорит она. — Прости, — сжимает зубы Кейтлин. Она снимает блокировку дверей. — Приехали. — Думаю, мы должны поблагодарить Кейтлин за эффектное вождение, — мать Кейтлин тянется к ручке двери. — Что же, Вай, было приятно познакомиться. Я попрошу Кейтлин отправить вам мою электронную почту. Желудок Кейтлин болезненно сжимается при одной шутке об электронной почте. Вай улыбается так, чтобы это видела только Кейтлин. — Взаимно, доктор Кирамман. — Увидимся дома, дорогая, — прежде чем Кейтлин успевает вставить хоть слово, её мать выходит на мощеную улицу. Она машет рукой, складывая пальцы вместе, и закрывает за собой дверь. Кейтлин вздыхает. Вай откидывается на спинку сиденья и раздвигает ноги, ударяясь о бардачок. — Прости за это. Она настаивала на том, чтобы поехать, а я не могла её остановить. — Она твоя мать, — говорит Вай, — так поступают родители. — Вторгаются в нашу жизнь? Вай смотрит в окно на проплывающие мимо улицы Нижнего города. — Что-то типа того.

***

Вай хлопает Севику по плечу и представляет Кейтлин как свою подругу-исследовательницу. — Мне нужно подготовиться. Присмотришь за ней минутку? — Да ладно тебе. Всё в порядке, — опечаленно говорит Кейтлин. — Я имела в виду наоборот, — Вай указывает на Севику и подмигивает. У Кейтлин замирает сердце. Оу. Вай удаляется в ванную, оставляя Кейтлин одну под любопытным взглядом Севики. Та регулирует угол наклона некоторых ламп, направляя их на кровать в центре комнаты. — Первый раз на съемочной площадке? — Да, — признаётся Кейтлин. Её диссертация посвящена использованию порнографии как готового продукта. Для изучения её создания потребовалась бы совершенно другая статья. Что, возможно, вызывает вопрос о том, что она вообще здесь делает. Уголок рта Севики приподнимается. У неё на лице несколько шрамов, таких же, как у Вай, но выше по щеке. — На самом деле тут всё не так, как на экране. Да, Кейтлин знакома с концепцией магии кино. — Правда? Я думала, смазка на дилдо появляется сама собой. Севика хмыкает. — Солнышко, поможешь? Если не сложно, сядь на кровать, а я настрою свет. Кейтлин снимает балетки и садится на кровать, скрещивая ноги. Постельное белье черное и выглаженное, мягкое. — Севика, можно задать тебе несколько вопросов? — Конечно, только не вставай. — Как долго ты работала в индустрии, прежде чем решила открыть собственную студию? — Приблизительно девять лет, — она включает одну из ламп, и свет становится ярче. — Я пришла в индустрию, когда была молода, думаю, как и все. Я некоторое время работала на себя, а потом подписала контракт с продюсерской компанией. Это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. Из ванной доносится шум, как будто что-то уронили. Кейтлин решает не придавать этому значения, словно она не следит за Вай в этой незнакомой обстановке. — Почему? — Не важно, порно это или другая сфера, никогда не подписывай контракт на десять лет, когда тебе двадцать, — говорит Севика, — так и напиши в своей диссертации, хорошо? Я не могла покупать алкоголь, а уже продала десять лет своей жизни. Я могла работать только на одну компанию. Повернись, пожалуйста, вправо. Кейтлин слушается, Севика кивает. — Что было не так с компанией? — Они были настроены на контент с БДСМ, это и есть мой конёк, но у них имелись свои принципы: если я снимаюсь в грубых постельных сценах, значит, они могут обращаться со мной так же за кадром. Нет, я была не согласна. Кейтлин прикидывает и понимает, что числа не сходятся. — Ты начала работать в восемнадцать, подписала контракт в двадцать, но проработала только девять лет, прежде чем открыла собственную студию? — Можно расторгнуть контракт, — говорит Севика, пожимая плечами из-за широкого серебряного круга отражателя, — если ударишь директора компании в нос. Зрачки глаз Кейтлин расширяются. — Мне это тоже написать в диссертации? Севика проводит языком по зубам. — Всё это написано в судебном протоколе. Я за всё заплатила сполна. Учитывая то, что он со мной сделал, ему повезло, что я не отправила его в больницу. Взгляд Кейтлин снова падает на щеку Севики, на её шрамы. На этой съемочной площадке задёрнуты шторы, чтобы никто не мог их видеть, хотя вечерний свет просачивается по краям и отбрасывает золотые полосы на плюшевый ковёр. Перегородка отделяет конец комнаты, предоставляя ещё одно пространство для уединения, помимо ванной. Здесь никого нет, кроме их троих. Это прямая противоположность того, где работала Севика раньше, так что тут ничего не случайно. — Должно быть, тебе многому пришлось научиться, чтобы открыть свою студию, — говорит Кейтлин. Севика убирает прядь волос с глаз, прямой срез её причёски обрамляет подбородок. — Каждый этап съемочного процесса. Например, как громкость стонов звучит на фоне шума простыней, я никогда не задумывалась о таких вещах дважды. Индустрия сильно изменилась с появлением новых сайтов, где ты можешь создать свой персональный бренд. Теперь я могу создавать всё, что захочу. Вай выходит из ванной в трусах и футболке, закрывая за собой дверь. Это немного отвлекает. Севика наклоняет голову, ухмыляясь, словно делится шуткой с Кейтлин. — С кем захочу. — Обсуждаете меня? — Вай вытирает руку о футболку. Она встречается взглядом с Кейтлин, и та замирает, не понимая, как объяснить, что она делает на кровати. — Свет выглядит хорошо, — говорит Вай, и Севика кивает. Точно. Профессионалы. — Не обсуждаем, — говорит Кейтлин. — Я спрашивала Севику о том, как она решила связаться с тобой. — Провела опрос в «Твиттере», — отвечает Севика. Вай дьявольски ухмыляется. — Люди хотят того, чего хотят. И они хотят посмотреть на то, как меня свяжут и оттрахают. Я, кстати, подготовилась. Так вот чем Вай… Ох. Она растягивала себя в ванной, чтобы Севике не пришлось тратить на это время и силы. Кейтлин чувствует, как по шее идёт жар, когда она вспоминает то первое видео, где Вай трахала себя влажными пальцами. Она поднимается с кровати и встаёт позади штатива с камерой, складывая руки перед собой. Севика хлопает её по плечу. Её руки даже больше, чем у Вай, большой палец достает Кейтлин до ключицы. — Наблюдай тут за всем, — Кейтлин не знает, что она могла бы сделать, если бы что-то из этого оборудования вышло из строя. Севика наклоняется перед кроватью, доставая из-под неё коробку. Вай садится на простыни. Их силуэты поражают воображение. Если объединить все мышцы, то они с лёгкостью поднимут машину Кейтлин. Севика открывает коробку. — Вай, верёвка или наручники? Вай поднимает руки над головой, разминаясь. — Я не играю с наручниками. Севика кивает. — К тому же я хорошо справляюсь с верёвкой. Распорка? — Конечно, я не за рулем. Перед кроватью стоит монитор, подключённый к камере, увеличивая изображение. Севика пересекает монитор и выходит из кадра. Красная точка начинает мигать, когда она нажимает кнопку записи. Оставшись одна на кровати, Вай садится, раздвигая колени. Она скользит рукой по нижнему белью, костяшки пальцев натягивают хлопок, когда она медленно поглаживает себя. Она запрокидывает голову, поворачивая подбородок к камере. Другой рукой она подтягивает вверх майку, чтобы ткань открывала грудь. Её затвердевшие соски видны сквозь спортивный топ. Она облизывает палец и касается одного из них, позволяя ткани намокнуть. — Было? — спрашивает Вай. Волосы падают ей на глаза, когда она опускает взгляд на грудь. — Да, — говорит Севика, и Вай подтягивает спортивный топ выше, оголяя грудь. Она играется с проколотым соском. Бёдра тянутся ближе к камере, пока её рука продолжает поглаживать киску. На её лице написано, что ей этого недостаточно. Ей нужно больше. У неё действительно большой талант в соло-видео. В кадре появляется Севика. На мониторе её фигура занимает почти всю левую половину кадра, когда она неторопливо подходит к Вай. Как только они оказываются на одной глубине резкости, камера фокусируется на верёвке, свёрнутой в кулаке Севики. Вай поднимает туманный от желания и стыда взгляд. Это выглядит на удивление убедительно. Она глубоко дышит сквозь приоткрытые губы. Севика нависает над ней, и рука Вай, лежащая между ног, начинает двигаться ещё быстрее. Скомканная одежда только усиливает впечатление, что её поймали и она в отчаянии. — Ты была плохой девочкой, — говорит Севика. Заезженный диалог, но её глубокий голос помогает придать ему реалистичности. — Перестань трогать себя. Вай достаёт руку из трусов и хнычет. Севика разжимает кулак, и веревка вываливается наружу. Она перекладывает её из одной руки в другую, а Вай следит за ней взглядом. — Пожалуйста, Севика, — говорит Вай. — Пожалуйста, что? Вай цепляется за резинку трусов, показывая дорожку волос, и пытается дотянуться рукой до киски. — А-а-а, — говорит Севика. Кейтлин чувствует жар между ног, когда её взгляд цепляется за руку Вай в нижнем белье. Она опирается на подставку для освещения. Наверное, ей стоит присесть или даже зайти за перегородку. — Я спросила, что? — кровать прогибается, когда Севика опускает одно колено и поднимает другое, чтобы оседлать Вай. Она обматывает веревку вокруг её запястий, стягивая их вместе. — Знаешь, что бывает с плохими девочками? Вай качает головой. — Они учатся терпению, — Севика делает первый узел. Затем она отстраняется и смеётся. — Что? — голос Вай все еще надрывистый, она играет, возможно, думая, что Севика решает добавить оттенок унижения. Но смех настоящий. Вай опускает взгляд, и её сексуальное выражение лица исчезает с закатыванием глаз. Они забыли снять с неё майку: ткань все ещё была закатана под мышками. Севика развязывает узел. Вай корчится, пытаясь снять топ вместе с майкой, а потом бросает вещи в конец комнаты. Она смотрит на Севику и хмыкает. — Как долго ты уже работаешь, и почему ты не смогла нормально раздеть меня? — Я уже не молода, — говорит Севика и толкает её обратно на кровать. Когда спина Вай касается матраса, их выражения лиц меняются с игривых на напряжённые, словно кто-то щёлкает переключателем. Севика связывает Вай с такой точностью, что, по мнению Кейтлин, стоит взять изображение её рук крупным планом. Соски Вай напрягаются, когда она выгибает спину. Севика достает из кармана зажимы для сосков и трясёт их перед её лицом. — Такая нуждающаяся. Практически тычешь мне в лицо своими сиськами. Хочешь, чтобы папочка надел их на тебя? — Да, — задыхается Вай. Севика шлепает её по груди, оставляя красные отметины на бледной коже, которые исчезнут, когда камера выключится. — Скажи. — Да, пожалуйста, папочка! — Когда зажимы обхватывают соски Вай, она выгибается. — Блять, как же больно. Трахни меня. На самом деле это не больно, но иначе сцена завершилась бы. — Папочка тебя оттрахает. Может быть, на этот раз ты усвоишь урок. Севика тянет за цепочку, которая соединяет зажимы. Вай хватает ртом воздух, пытаясь слезть с кровати, но её попытки борьбы с ограничителями лишь заставляют пресс напрягаться. Севика встает и приближает кадр, фокусируя его на нижнем белье Вай. На трусах проступает влага, и Севика проводит пальцами по пятну, наблюдая через экран, чтобы убедиться, что всё смотрится хорошо. — Хорошо, — говорит Вай хриплым голосом. Она кивает в сторону груди. — Не могла бы ты?.. Севика убирает зажимы и гладит грудь Вай, чтобы помочь с дискомфортом. Та закрывает глаза. Это настоящая близость — ничего подобного Кейтлин раньше не видела. Когда Вай открывает глаза, Севика уже снимает штаны. На ней уже надеты ремешки. Дилдо, который она достает из коробки под кроватью, большой и жилистый, но, когда она прикрепляет его, он выглядит пропорционально. — Готова? — Проверь сама, я же связана, — отвечает Вай. Севика опускается на колени перед бёдрами Вай. Она стаскивает с неё нижнее белье, затем погружает один палец внутрь. Выражение лица Вай даже не меняется. — Ещё, — говорит та. Когда это не вызывает дискомфорта, она повторяет: — Ещё. Мысли Кейтлин несутся словно потерявший управление поезд. Неужели Вай больше ничего не впечатляет в постели? Ведь у Севики такие огромные пальцы, а у Кейтлин просто… — Хорошо, ты растянута. Согни ноги в коленях. Вай делает то, что нужно. Севика, одетая лишь в майку и трусики-ремешки, наклоняется и пристёгивает её лодыжки к распорке. Зажимая концы в кулаках, она надавливает на них, заставляя Вай раздвинуть ноги. Изображение на камере всё еще приближено. Кейтлин пробирается через свет, чтобы взглянуть на монитор. Никакое количество просмотренного порно не могло удержать Кейтлин от того, чтобы не покраснеть от увиденного: раздвинутые ноги Вай, волосы, обрамляющие гладкие складочки, её возбужденный клитор. Из её влагалища стекает капля влаги. — Ты пялишься, — доносится голос Вай. Она слышит, как та улыбается. Она уходит обратно, стараясь не сбить на пути освещение. — Чёткость на камере что надо, — говорит Кейтлин. — Это всё объектив, — машет рукой Севика. Точно. — Возьми этот штатив, куколка, и двигай его влево, пока я не скажу тебе остановиться. Перемещаясь с камерой в руках, Кейтлин замечает, что её ноги немного дрожат, а нижнее бельё липнет к телу. Севика смотрит на монитор и просит Кейтлин остановиться под таким углом, чтобы было видно, как она трахает Вай. Вай отпускает шутку о том, что она бесполезная, связанная нижняя, которой не нужно ни о чём заботиться, а Кейтлин думает: «Заткнись, заткнись, заткнись». Вставая на колени перед распоркой, Севика погружается в Вай одним плавным движением. Зрители не будут знать, как Вай растягивала себя перед сценой и во время неё, поэтому всё выглядит так, будто Вай жаждет этого, жаждет наказания. Она тоже подыгрывает — извивается, насколько позволяют ей путы, и говорит: — Блять, твой член… Хочу глубже. Трахни меня, Сев. Трахни меня. Севика приподнимает плечо так, что лицо Вай оказывается полностью на виду. Она отшатывается, а когда та кивает, даёт ей пощечину. Голова Вай склоняется набок, между губами остаётся струйка слюны. Она стонет так громко, что, должно быть, это слышат даже соседи. — Блять, Севика, я сейчас… — Ты думаешь, что заслужила это, соплячка? — Член Севики выскальзывает и тут же входит обратно. Бёдра Вай дрожат. — Нет. Ты кончишь тогда, когда я разрешу. — Пожалуйста, — стонет она. — Я хочу, чтобы мой член полностью промок от твоей смазки, — говорит Севика, — так ты заслужишь свой оргазм, а потом папочка наполнит тебя спермой. Она обращается к Кейтлин совершенно другим тоном: — Приблизь, пожалуйста. Там кольцо на объективе, — Кейтлин делает, что сказано, не решаясь заговорить. Камера фокусируется на члене Севики возле киски Вай. Севика проскальзывает пальцем в неё, а когда достаёт, он покрыт беловатой влажностью, которая стекает с пальца на член. — Посмотри на себя, — говорит Севика, — какая шлюха. — Только твоя, — хнычет Вай. По коже Кейтлин бегут мурашки. Севика снова входит в Вай, играясь большим пальцем с клитором, и не останавливается, пока тело Вай не начинает дрожать. Она стонет прямо в микрофон над ними. Севика останавливается и запрокидывает голову. Может быть, кончает вместе с ней, а может и нет. Севика выходит из Вай и встаёт, чтобы снять ещё один кадр крупным планом, на котором Вай выглядит совершенно разбитой. Кейтлин старается не пялиться, даже когда запечатлевает в памяти румянец на лице Вай и её вздымающуюся грудь. — Снято. Хорошая работа, малыш. Когда Севика развязывает Вай руки и ноги, её прикосновения выглядят лёгкими, как будто она не хочет ещё больше навредить чувствительному телу. Кейтлин едва держится на ногах, раздумывая, можно ли ей подойти. Прежде чем она успевает принять решение, Севика ныряет за занавеску и возвращается с пакетом льда и двумя бутылками воды. — Фух. Спасибо, — Вай аккуратно садится на кровати. Она потирает запястья, а потом выпивает половину бутылки за один раз, прежде чем поставить её на пол и взять пакет со льдом. Их взгляды останавливаются на Кейтлин — бездельнице, единственной, кто не лежит на кровати. Вай спрашивает: — Ну что, доктор? Снизошло какое-нибудь озарение? Кейтлин некоторое время наблюдает за Вай, просто чтобы убедиться, что озарение — это не секретный код для слова «оргазм». То, что она видит, не поддаётся логике. Вай сидит голая, упираясь локтями в колени; дорожка волос на нижней части живота теперь переходит в мягкую складку. Её только что унижали и трахали так, словно она только для этого и была создана, а сейчас дразнила Кейтлин, полностью подчинив себе обстановку. Это ужасно сексуально. И не имеет никакого смысла. — У меня ещё нет ученой степени, — говорит Кейтлин. — Конечно, — говорит Севика, вытирая подмышки полотенцем. — Вы пьёте, доктор Кейтлин?

***

Ещё только восемь вечера, но у Бабетты уже полно народу, а женщина на сцене медленно расшнуровывает корсет спереди. Вай и Севика обсуждают свои дела, Кейтлин время от времени участвует в разговоре, когда ей удаётся что-то расслышать из-за громкой музыки. Ей и так есть о чём подумать и куча наблюдений, которые нужно поскорее записать. Разговор обрывается, когда к Севике, вальяжно покачивая бедрами, подходит работница заведения. Женщина устраивается у неё на коленях и что-то шепчет на ухо. Севика улыбается. Обстановка была привычной — им даже предложили любимый столик Севики, едва они переступили порог. Севика смотрит на Вай, которая откидывается назад и закатывает глаза. Она отмахивается от Севики. Обхватив танцовщицу за талию своей большой рукой, Севика приподнимает её и позволяет отвести себя к стулу. — Я знала, что именно такой она и окажется, — бормочет Вай Кейтлин. — Ты слышала, о чем мы разговаривали? — спрашивает Кейтлин. Вай кивает. — Она полна сюрпризов. — Да. Я хотела бы посмотреть на то, как она ударила того мужика. — И я, — вспышка гнева Кейтлин принадлежит её матери, но на этот раз она позволяет этому чувству задержаться. В клубе ужасно душно, и Вай потеет, поэтому, когда она прикасается к лицу Кейтлин, чтобы убрать спадающую прядь волос с лица, её пальцы влажные. Она сделала это, только чтобы ничего не мешало их разговору, вот и всё. — Я всё ещё полна сюрпризов для тебя? Или я их всех испортила? Может быть, именно из-за алкоголя Кейтлин находит в себе желание быть честной. — Кажется, чем больше я узнаю тебя, тем меньше понимаю. Вай пялится. У Кейтлин сжимается желудок от ощущения, что она сказала что-то не то. — Я родилась и выросла в Зауне. Я работаю для того, чтобы оплачивать счета. Люблю пиво в бутылках, а не в банках. На этом всё. За их спинами танцовщице удаётся высвободить из наряда свою впечатляющую грудь. Но Вай не смотрит на неё, всё её внимание приковано к Кейтлин. — Неужели всё так просто? Существует много других способов оплачивать счета, — говорит Кейтлин. — Обычно да, — говорит Вай. — Ещё я… Ну, это не очень гламурно, но я упаковываю автомобильные запчасти на складе. И, конечно, из этого ничего не вышло, но я ходила сюда на собеседование. Космополитен в бокале Кейтлин разбрызгивается по столу. — Сюда? — Долгая история. — Вай, — говорит Кейтлин, наклоняясь ближе. Её нос почти касается носа Вай. — Я хочу послушать все твои истории. Кажется, Вай краснеет, но сложно сказать наверняка в таком тёмном помещении. Из-за этого она краснеет? Она же была связана три часа назад. — Моя сестра учится в Пилтовере. Наверное, ты заметила, что это не дешевый университет. — Что она изучает? — Робототехнику, — мягко улыбается Вай только для неё, и Кейтлин не может перестать смотреть. — Она просто гений. Первые три года обучения покрывала стипендия, но в прошлом году у неё возникли некоторые проблемы с полицией кампуса. Было бы дурным тоном спрашивать, что сделала сестра Вай, но Кейтлин всё равно ломает голову, пытаясь вспомнить какие-либо беспорядки в кампусе. В прошлом году проходили протесты, как-то связанные с политикой равных возможностей в Зауне. Кейтлин съёживается, смущённая тем, как мало внимания она уделяет тому, что происходит у неё под носом. — Они лишили её финансирования, но Джинкс… Она не я, она такая умная, почти получила высшее образование. Ей просто нужны были деньги, так что она пришла устраиваться сюда. Я заметила её и сказала, что она будет танцевать стриптиз только через мой труп. — Серьёзно? — Да. Так что на собеседование пришла я, но я не умею ходить на каблуках, а Бабетта не делает исключений. У женщин на сцене длинные шелковистые волосы, а их тела — мягкие и манящие, что совсем не вяжется с той нешуточной выносливостью, которая нужна, чтобы так низко приседать на каблуках. Но Кейтлин не затягивает в их орбиту так, как в орбиту Вай. «Еще один пример разницы между эротическим представлением для мужчин и для женщин», — отмечает она про себя. Ну… если не брать в расчёт то, что она видит прямо сейчас на коленях у Севики. Чёрт. Она вычеркивает эту мысль и всё, во что та могла бы превратиться в её воображаемой диссертации. Неужели хоть что-то в этом мире может существовать без исключений? — Бабетта, должно быть, слепа, — говорит Кейтлин прежде, чем успевает подумать. Вай улыбается. — Что? Перестань. Это не так. У неё строгий порядок. Она хорошо относится к девочкам и выгоняет любого, кто просит об одолжении. — Ты знаешь владелицу? — Так, через сарафанное радио, — пожимает плечами Вай. Кейтлин выдыхает. На этот раз её плечи расслаблены, но исследователь в ней зацепился за колючку и не может её отпустить. — Ты высокого мнения об этом месте, но всё же не позволила бы сестре работать здесь. — Это другое. — Ты порнозвезда, Вай, — говорит Кейтлин. — Это да, — Вай ставит пиво на стол. Она вытирает ладони о джинсы. Кейтлин внезапно снова ощущает эту грань между ними, личную и профессиональную. — По шкале от одного до пяти, насколько велика вероятность того, что ты всегда будешь говорить что-то не то? Но Кейтлин не забирает слова назад. Её желание получить ответ и потребность понять Вай являются более настойчивыми чувствами, чем смущение. Она потягивает свой напиток, позволяя Вай нервничать в тишине. — Она не похожа на меня, — повторяет Вай. — Она умная. У неё есть потенциал. Мы — всё, что осталось друг у друга, так что, если я могу ей помочь, это всё, что имеет значение. — Ты тоже значима, — говорит Кейтлин так тихо, что её голос теряется среди громкой музыки. Но Вай слышит, и её выражение лица смягчается. — Тебе нравится сниматься в порно? — Что это за вопрос? — У меня есть ощущение, — говорит Кейтлин, — что ты не делаешь того, чего не хочешь делать. Вай смеётся, но это звучит резко. — Конечно. Но после того, как Джинкс закончит учёбу, моя работа на складе будет оплачивать мне счета. — А порно? — Я перестану сниматься в порно, — говорит Вай. — Работа на складе — это настоящая работа, понимаешь? Выйти на смену, завершить смену, приложить пакет со льдом к коленкам после долгого рабочего дня. Кейтлин прочитала бесчисленное количество статей и поспорила не с одним профессором о законности секс-бизнеса как вида трудовой деятельности. Когда она доходит до этих тезисов, у неё пересыхает во рту. Вай не волнует, что думают учёные о её жизни. Например, неважно, сколько профессоров подтверждают или критикуют диссертацию Кейтлин, она слышит только голос матери. — Если это сделает тебя счастливой, — наконец говорит Кейтлин. — Главное, чтобы Джинкс была счастлива. Кейтлин задается вопросом, спрашивала ли Вай когда-нибудь об этом Джинкс. Севика предлагает угостить их ещё, но Кейтлин нужно рано вставать, чтобы провести урок. Они с Вай возвращаются к машине. Воздух на улице свежий. В голове у Кейтлин прояснилось довольно много вещей, но что-то всё равно не давало ей покоя. Она прислоняется к дверце машины, желая оставить это ощущение здесь, на асфальте. Вай останавливается рядом с ней. — Прости за то, что сказала моя мать, — начинает Кейтлин. — Когда она знакомится с кем-то, в её голове сразу формируется план идеальной жизни для этого человека, даже если прошло всего лишь пять секунд. Она не знает тебя, она просто думает, что понимает таких, как ты. В зрачках Вай светятся маленькие нимбы от фонарей на парковке. — Если тебе станет от этого легче, то она не упомянула ничего такого, о чём бы я уже не задумывалась. Потому что у Вай уже поставлен таймер до выпуска Джинкс из университета. — Она говорит об академических кругах, потому что это её жизнь. Ты можешь делать всё, что захочешь. Вай криво улыбается. — Нет, не могу. — Почему? — Я не играю с наручниками, помнишь? — Вай протягивает запястья перед собой и сводит их вместе, словно преступника вот-вот… Ох. Иногда Кейтлин бывает чересчур рассеянной. — Ты отсидела? — Да, после того как умер отец, — говорит Вай, и у Кейтлин перехватывает дыхание от двух последовательных признаний. — Многие университеты и работодатели не могут не обратить на это внимание. Но Кейтлин может. Человек перед ней работает, не покладая рук, защищает сестру, касается волос Кейтлин самым нежным способом. — Я не знала. — Не жалей меня, — она наблюдает за тем, как Вай заново выстраивает стену между ними, и тянется коснуться её локтя. Та резко переводит на неё взгляд. — Мне нравится сниматься в порно, правда. Но, типа, что это говорит обо мне? Кейтлин не знает. Что значит для любого из них любить порно — вот что она пытается понять. — Но, если я… — Вай прикусывает губу. — Будь у меня все возможности мира, нашла бы я хоть что-то ещё, что любила бы так же сильно? И стала бы я вообще этим заниматься? Кейтлин дотрагивается до своей подвески. Золото всё ещё теплое от жара, возникшего между ней и Вай в клубе. — Ни у кого нет всех возможностей мира. — Может быть, нет, — Вай оглядывается на мерцающую вывеску над клубом Бабетты. — Даже Севика развлекается с одной и той же стриптизёршей каждую ночь. Кейтлин усмехается. Она ищет ключи, чтобы открыть машину, но Вай лезет в свой карман и достаёт телефон. Она протягивает его Кейтлин на странице «Добавить новый контакт». — Слушай, если это поможет, можешь пойти со мной на следующие съёмки. Кейтлин набирает свой номер. — Ты уверена? Вай пожимает плечами и обходит машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье. Её голос разносится по всей парковке. — Мне нравится, когда за мной наблюдают.

***

Кейтлин никогда в жизни столько раз не нажимала на Backspace. Введение нужно было сдать в конце недели, а у неё до сих пор отсутствовал готовый опросник. Зато появилась головная боль от долгого сидения с ноутбуком в постели и тщетных попыток заставить мысли сложиться в нечто толковое. «Объект исследования, PinkMenace, выявляет корреляцию между энтузиазмом при создании порноконтента и эротической связью со зрителем. Сапфические зрительницы могут откликаться на этот энтузиазм, чувствуя его подлинность в отрыве от патриархата, даже когда патриархальные формы навязываются телу». Просто слова. Словесная окрошка. Может, в конце она и нащупала что-то верное — писать с точки зрения зрителя. «С её точки зрения», — некстати подсказал мозг. Нет, учёные не пишут о себе. Она — проводник знаний. Объективный наблюдатель. Ей просто нужно обсудить свои идеи с кем-то ещё. Джейс при всём его опыте работал в другой области и терялся, как только Кейтлин переходила к деталям. А если она напишет коллегам по кафедре, те лишь попытаются навязать ей своё мнение. Кейтлин взяла телефон и открыла последний добавленный контакт. Кейтлин внезапно осознала, что уже за полночь. — О боже, прости. Я тебя разбудила? — Немного, — послышался шорох простыней. Должно быть, Вай села в кровати. — Э-э-э, привет. Что-то случилось? «Да», — безмолвно отозвалось всё тело Кейтлин. — Спи дальше, Вай. Мне не стоило звонить. — Нет, я… Чёрт. Я уснула прямо с макияжем. Так что ты делаешь мне одолжение. — Снова шорох, затем шаги. Звук включающегося вентилятора в ванной. — Составь мне компанию, пока я его смываю. — Хорошо. — Кейтлин перевела дух. С чего бы начать? — Мне скоро сдавать часть работы. К сожалению, ты изрядно спутала все карты в моём исследовании. — Значит, я теперь в немилости? — спросила Вай. Кончики пальцев Кейтлин закололи. Курсор мигал рядом с фразой «эротическая связь». — Не обязательно. Ты могла бы мне помочь. — О какой помощи идёт речь? Вопрос, предполагающий развёрнутый ответ — Кейтлин такие терпеть не может. В голове всплыло несколько вариантов, в которых она ни за что не призналась бы. — Мне нужна резиновая уточка. Вай рассмеялась: — Что? — Это такая фишка у исследователей, — Кейтлин и сама почувствовала, как нелепо это звучало теперь, когда она объясняла кому-то (чувство, которое в последнее время посещало её всё чаще). — Считается, ну, знаешь, будто учёный ставит резиновую уточку рядом со своей доской. Чтобы можно было разговаривать с ней, пока решаешь уравнения, и понимать ошибки в своих рассуждениях, а не вариться в мыслях. Раздался грохот, и голос Вай отдалился — теперь она была на громкой связи. Кейтлин была благодарна за эту дистанцию. За то, что ей не приходилось снова и снова вспоминать те моменты у Бабетты, когда они стояли вплотную друг к другу, и Кейтлин ощущала дыхание Вай на своей ушной раковине. — Выкладывай, док. Кейтлин собиралась сказать что-то о противоборствующих силах искренности и игры на камеру, но вместо этого у неё вырвалось: — Все считают мою диссертацию ошибкой. — Прямо-таки все? — Моя кафедра, — ответила Кейтлин. — Моя мать. Ей стыдно, что у неё такая дочь. — Мне тоже было бы стыдно, — сказала Вай спустя секунду. — Если бы я вырастила дочь, которая настолько умна, целеустремлённа и трудолюбива. Что бы подумали другие мамаши на «Фейсбуке»? Кейтлин закатила глаза. — Знаешь, раньше во главе кафедры женских исследований стоял мужчина. Моя мать боролась за своё место, и все ждут, что однажды я его займу. Но для меня возглавить факультет значит… не бороться. — Потому что она просто отдаст его тебе, — сказала Вай. Кейтлин напряглась, но осуждения не последовало. — Она передаст мне свою работу и наследие, — продолжила Кейтлин, — и ни то, ни другое не имеет никакого отношения к видео под названием «Девчонки из женского общества трогают друг друга и развлекаются в джакузи». Вай хмыкнула: — Ты такое смотреть не стала бы. — Никто не должен такое смотреть, — отрезала Кейтлин, хотя на самом деле она это видела в самом начале своих поисков. Потерянные двадцать минут жизни. — Лидер — это тот, кто понимает мир. А я даже не знаю… — Что произошло в джакузи? — …о чём писать в дурацкой диссертации. Кейтлин, живя на всём готовом в родительском особняке и откладывая практически всю свою университетскую стипендию на сберегательный счёт, не имеет никаких забот, кроме времени, чтобы разобраться в устройстве мира. И всё же этот мир остаётся для неё запутанным клубком. Вопреки здравому смыслу, она в несколько нажатий открывает страницу Вай на ноутбуке. Ссылка подставляется сама. Её коллаборация с Севикой ещё не опубликована, так что последним видео всё ещё остаётся то, где Вай принимает девять дюймов; полоса просмотра Кейтлин показывает место, на котором она поставила на паузу. Язык Вай вот-вот слижет собственное возбуждение с фаллоимитатора. Это очень давит на неё — она смотрит на Вай и хочет, но не понимает. Видео стоит на паузе, пока она размышляет над тем, что такого есть в лице Вай, что её привлекает. Яркие выразительные глаза Вай и подводка, которую она использует, чтобы их подчеркнуть. Шрам на брови, который добавляет образу остроты. Пухлая нижняя губа, которая выглядит так, словно она приоткроется, если Кейтлин надавит большим пальцем. Коротко постриженные с одной стороны волосы. Это не уникальные черты. Их вряд ли можно назвать чисто женственными при всей принадлежности Кейтлин к «этому лагерю». У бровей Джейса такой же тяжелый изгиб, у него такие же пухлые губы. Почему же он Кейтлин не нравится? Разве не было бы логичнее, если бы нравился? — Пиши то, что хочешь, — говорит Вай. Кейтлин закрывает вкладку. Смотреть на это слишком, тем более когда она слышит голос Вай так близко. — Желание — спорное чувство. — Это самое простое чувство, — говорит Вай, — потому что ты по-настоящему ощущаешь. Ты узнаёшь желание, когда чувствуешь его. Слова застывают между ними. Кейтлин не может вымолвить ни звука — она боится того, в чём может признаться, стоит ей только открыть рот. Да, она испытывает желание, но это не значит, что она знает, что с этим делать. — А если будешь его игнорировать? — спрашивает Кейтлин. На линии слышатся статические помехи. Кейтлин мысленно возвращается к их разговору в клубе — к своему утверждению, что Вай делает только то, что хочет. Возможно, у Вай просто не было для неё ответа. Даже шорох простыней затихает, будто Вай лежит совершенно неподвижно в темноте. А может, ответ у неё и был. Просто Кейтлин не суждено его услышать. — Вай, — зовёт Кейтлин в пустоту. — Ты ещё здесь? Вай выдыхает. — Да. Давай вернёмся к твоему исследованию. Я побуду твоей уточкой. Кейтлин зачитывала отрывки из своего введения, развивала мысли, слыша в ответ понимающее хмыканье Вай. Она задавала вопросы. Иногда Вай задавала вопросы в ответ, и иногда Кейтлин сама же на них отвечала, продолжая дополнять документ. В конце концов она услышала тихое посапывание. Она убаюкала Вай.

***

Утром телефон Кейтлин оказался разряженным. Она так и не сбросила вызов. Не обращая на это внимания, она сварила кофе; её пальцы летали по клавиатуре ноутбука под урчание кофемашины на заднем плане. «Менее важно исследовать, какие элементы порнографии соответствуют или не соответствуют определениям сапфической сексуальности, — печатала она, — и куда важнее рассмотреть, что именно сапфические зрительницы ищут тогда, когда за ними никто не наблюдает. Находиться под чьим-то наблюдением — в вопросах сексуальности или в любых других — значит сталкиваться с ожиданием того, что ты сможешь дать этому объяснение». Страницы заполнялись. Она сделала полуденный перерыв на кофе и прогулялась до кампуса, где устроилась в своём кабинете, чтобы продолжить писать. «От молодых людей ожидают, что они ознакомятся с порнографией до первого сексуального контакта, но как насчёт девушек? Задумайтесь, что видит молодая сапфическая зрительница, заходя на главную страницу мейнстримного порносайта: «Соблазняю свою сводную сестру-лесбиянку», «Девчонки из женского общества пускаются во все тяжкие», «Ей нравится мой член» и так далее. Тягостно видеть собственное подобие, проецируемое в ситуациях, где подлинная квир-идентичность является последним, о чём думает режиссёр». Люди иногда спрашивают Кейтлин, как она может изучать порно и не находиться при этом в состоянии постоянного навязчивого возбуждения. Как будто порно одинаково возбуждает всех людей. Кейтлин открыла профиль Вай и на мгновение позволила себе поддаться тому дурманящему чувству, которое охватило её с первыми кадрами последнего видео Вай. Подлинное влечение. Тот самый зритель нашёл то самое порно. Она напечатала: «Рассмотрим обратную сторону медали. Подобно стереотипу о молодом человеке, который впервые видит женское тело в порно, я впервые увидела маскулинную женщину именно на экране. Я прокрутила результаты по запросу «лесби» до самого низа, моё сердце бешено колотилось. Поиск лесбийского контента казался чем-то запретным, и, что ещё важнее, в названии видео я обнаружила новое слово: «буч». «Покажи мне бучей», — попросила я поисковую строку. Она услужливо выдала больше десятка вариантов. Я была преисполнена стыда, так как это был первый раз в моей сексуальной жизни, когда я четко определила и попросила то, чего желала». Потянувшись в кресле до хруста в спине, Кейтлин перечитала написанное. И замерла. Она пишет «я». Первое лицо — смертный грех в академической среде. Она разглагольствует о своих личных желаниях, будто они имеют хоть какое-то значение. Она кликнула по версии, над которой корпела на прошлой неделе. Быстро пробежалась глазами. Та была гораздо хуже: проза неуклюжая и полная воды. Такое она не может отправить своему научному руководителю. Чувство в груди, когда она перечитывала сегодняшнюю работу, не так уж сильно отличалось от того, что вызывал в ней вид Вай. Её пальцы сами тянулись к этому черновику, желая написать что-то ещё.

***

В кабинете раздаётся стук в дверь. Кейтлин и Джейс одновременно поворачиваются к источнику звука, и Джейс едет прямо на стуле, чтобы открыть. Кейтлин показывает ему палец вверх, подтверждая, что на экране компьютера нет ничего порнографического. Он тянет ручку на себя. В дверях стоит девушка с бледным лицом и двумя длинными голубыми косами. — Твоя? — спрашивает Джейс, возвращаясь к компьютеру. Кейтлин не узнаёт студентку, хотя к середине полугодия она обычно всех запоминает. — Нет, — говорит она Джейсу. — Мы можем тебе чем-то помочь? — обращается Кейтлин к студентке. — Ты доктор порно? — спрашивает она. Джейс громко смеётся, так резко, что это можно принять за кашель. Кейтлин разберётся с ним позже. — Я… Кейтлин, — выдаёт она. — Стой, — говорит Джейс. — Ты же учишься у Виктора, да? Виктор, преподаватель робототехники. Джейс иногда сидит на его парах исключительно по профессиональным причинам. Кейтлин быстро понимает, что к чему. — Я Джинкс, — говорит она. — Ты же та, кого я ищу? Я уже дважды постучала не в те двери. На лице Кейтлин застывает ужас, когда она представляет, как старшекурсница обращается к её уважаемым коллегам по прозвищу «доктор порно». — Ты сестра Вай. — Угадала, — Джинкс стреляет в Кейтлин пистолетом из пальцев. — У нас проблема, доктор. — Что? — Мозг Кейтлин не отстаёт: автомобильные аварии, травма на рабочем месте, проблемы в Нижнем городе. Те самые ситуации, при возникновении которых абсолютно никто и никогда не позвонит Кейтлин. — Пожалуйста, входи. Рабочий кабинет небольшой, но в углу стоит уродливый оранжевый диван. Замшевый, наверное, появившийся здесь еще во времена второй волны феминизма. Джинкс заходит за стол Джейса и плюхается на диван, ковыряя ногти. Джинкс назвала её доктором порно, но это не значит, что она знала — ну, а откуда ещё Джинкс знать, что Кейтлин существовала? Кейтлин закусывает внутреннюю сторону щеки и пытается понять, как ей лучше подойти к разговору. — Вай знает, что ты здесь? Джинкс качает головой. — Она на работе. Мне нужно, чтобы ты кое-что проверила. Я не могу сама. — Что именно? Джинкс смотрит на затылок Джейса, сужая глаза. Обычно они задерживались в кабинетах друг друга во время часов приёма, чтобы не заставлять какого-нибудь коллегу отвоёвывать место в общем зале для занятий, но не существовало никакого готового протокола на случай, если внезапно заявится сестра объекта исследования. — Джейс, — говорит Кейтлин, дотрагиваясь до его плеча, — дай нам минутку. — Конечно. Я просто… — Джейс смотрит из-за плеча на Джинкс. — Если ты здесь, значит, Виктор свободен? — Он отпустил нас пораньше, — отвечает Джинкс, не утруждая себя тем, чтобы скрыть, как она закатывает глаза. Когда Джейс уходит, Кейтлин просит Джинкс продолжить. Та закрывает лицо руками. Она выглядывает из-за указательного и среднего пальцев, закрывая один глаз: — Мне нужно, чтобы ты открыла её OnlyFans. Ох. То есть Джинкс знает. Решив, что лучше сделать то, о чём её просят, чем начинать разговор на эту тему, Кейтлин кликает на вкладки, пока не находит страницу Вай. Она не закрывала вкладку с момента, как поняла, что это придаёт ей вдохновения. Страница загружается. 404 Not Found. — Что? — Вслух говорит Кейтлин, кликая на поисковик. Она набирает название аккаунта Вай в «Твиттере», надеясь найти ссылку там, но на экране пишется, что пользователя @PinkMenaceXXX не существует. Она что, сменила имя пользователя? Но ссылки на её видео от этого не должны были измениться. — Закрывай, — говорит Джинкс, всё ещё пряча лицо в руках. — Фу. Кейтлин закрывает. Она садится лицом к Джинкс. — Можешь смотреть. Опуская руки вниз, Джинкс пялится на неё. — Что ты нашла? — Ничего, — отвечает Кейтлин. Её руки чешутся от того, как хочется позвонить Вай, услышать её голос, спросить, что за херня происходит. — Ничего нет. Всё исчезло. Она удалила? — Это моя главная версия. — Где-то на середине косы Джинкс начинает вертеть в пальцах шестерёнку. — У меня было плохое предчувствие, но я не могла проверить сама. — Почему она это сделала? — Боже, доктор, как думаешь, почему я здесь? Она не хочет со мной разговаривать. Что ты с ней сделала? — Я ничего с ней не делала. Я опросила её, — ну, что-то вроде того. В одно мгновение Джинкс вскакивает с места и тычет пальцем в лицо Кейтлин. Её глаза злобно блестят флуоресцентным цветом. — С ней всё было хорошо, пока она не встретила тебя. Ты что-то сделала. И, если ты это не исправишь, я не буду тратить время, а заговню тебя на Rate My Professor, доктор порно. Сердцебиение Кейтлин ускоряется, но только на секунду. Она надевает маску своей матери, хватая Джинкс за руку. — Меня зовут Кейтлин. Мне не нравится то, что ты заявляешься в мой кабинет и угрожаешь. Кейтлин ослабляет хватку. Джинкс отдергивает руку. Их глаза оказываются на одном уровне: Джинкс стоит ссутулившись, а Кейтлин выпрямляется на стуле. Словно марионетка с перерезанными нитями, Джинкс бессильно валится назад на оранжевый диван. — Кейтлин, — говорит она с издёвкой, — Вай сверхурочно работает на складе. Вчера она не вернулась домой, и я думаю, что она спала там. Значит, она бросила порно, чтобы теперь в два раза дольше надрывать спину? У Кейтлин внутри всё похолодело. — Я не говорила ей бросать порно. Я предложила ей заняться только порно. — Ты эту идиотку видела? С тем же успехом можно стену уговорить, — она ждет, что Джинкс снова набросится на нее, но та лишь понуро опускает голову, и челка закрывает один глаз. — Я говорила ей то же самое какое-то время назад. Вроде она была довольна. Или нет? Или я с ума сошла? — Ты не сошла с ума. — Может, слова матери Кейтлин всё-таки задели Вай, и она решила покончить с этим. И теперь всё кончено: три года съёмок и преданные фанаты. В этом нет ничего плохого, пусть даже это и кажется… маловероятным. Кейтлин так и говорит Джинкс. Та опускает глаза. Кейтлин впервые понимает, почему Вай до сих пор относится к ней как к ребёнку, несмотря на все эти острые зубы и когти. Потому что она и есть ребёнок. — И ты ничего не исправишь? Принуждать кого-либо сниматься в порно — это полная противоположность тому, во что верит Кейтлин. — Я не знаю, что тут можно сделать. — Поговори с ней! Ты же её изучала. Засунь её в какую-нибудь машину и долбани током, — Джинкс шевелит пальцами, изображая молнии, но выходит это в лучшем случае вяло. Она шмыгает носом и вытирает его рукой. — Сделай её счастливой, черт подери. — Думаю, это скорее твоя работа. — Кейтлин осторожно кладет руку на колено Джинкс. Та смотрит на её ладонь. — Плевать. — Резко вскакивая, Джинкс сбрасывает руку Кейтлин. Она перекидывает косы за спину. — Ничего ты не знаешь. Все вы, профессора, бесполезны. Кроме Виктора. Кейтлин не успевает вставить ни слова — ни дать совет, ни в шутку попросить пощады для своего рейтинга на Rate My Professor, — как Джинкс хлопает дверью. Спустя полчаса в кабинет возвращается Джейс, удивленно приподнимая брови. — Ну, как всё прошло? Кейтлин открывает рот и тут же закрывает. На столе лежит разблокированный телефон, но она не знает, что написать Вай. — Её сестра пришла к тебе за помощью, — говорит Джейс. — Вы двое, случайно, не… — Нет, — сердце Кейтлин подпрыгивает в груди. — Чисто деловые отношения. Джейс тихо насвистывает, надевая наушники. Просьба Джинкс является деловой — с точки зрения дела, которым занимается Кейтлин. Но Джейс знает её слишком давно. — Чья бы корова мычала, — огрызается она. Джейс тычет пальцем в наушники, притворяясь, что не слышит её.

***

Этим вечером Кейтлин звонит Вай, но её переключают на голосовую почту. Если Вай работает и днём, и ночью, возможно, она всё ещё на смене. Кейтлин набирает PinkMenace в поисковике, чтобы просто посмотреть, вдруг что-то появится. Может быть, на университетском вай-фае установили блокировку порносайтов, и страница Вай всё же загрузится с домашнего интернета Кейтлин. Страницы Вай не существует, но зато обнаруживается последнее видео Севики, загруженное вчера. Её коллаборация с Вай. Кейтлин смотрит первые несколько секунд — быстрый монтаж того, что будет в видео, — сужая глаза, словно лицо Вай на экране поможет ей найти ответ. Это просто Вай. Её красивое, но суровое лицо, погружённое в сцену видео. Кейтлин пролистывает страницу до комментариев. Первые несколько комментариев — эмодзи капель воды и языка, затем — предложения о следующих коллаборациях для Севики. Её взгляд цепляется за длинный комментарий. Пользователь с ником «LezMakesHard69» пишет: «Давний поклонник Вай, но где весь её характер в этом видео? Она постоянно лежит и принимает всё как маленькая сучка. Вообще не смог подрочить на это. Надеюсь, в следующий раз она хоть пальцем пошевелит». Кейтлин кликает на ответы, задерживая дыхание. Кажется, здесь было обсуждение, но один из аккаунтов удалил комментарии или сам аккаунт, так что создавалось впечатление, будто LezMakesHard69 просто доказывал свою точку зрения. @LezMakesHard69: Я назвал тебя сучкой, потому что ты так трахалась. Ты ничем не лучше моего fleshlight. Твоя пизда не сделает всю работу за тебя. @LezMakesHard69: Отъебись. Ты та, кто называла её папочкой. Твой папочка теперь гордится тобой, твоя пизда же в каждом уголке Интернета? @LezMakesHard69: Ну и че ты сделаешь. Ты, наверное, и сейчас привязана. Позволяешь кучке членов пользоваться твоей попкой за гроши. Ссыкуха. @LezMakesHard69: Кста, если ты вдруг будешь в районе SoCal, напиши мне. Я покажу тебе как трахается настоящий мужик. Вай. Другим аккаунтом точно была Вай.

***

На практическом занятии в четверг Кейтлин спрашивает студентов, прочитали ли они заданный материал. Ни у кого из них нет сил даже на то, чтобы соврать. Видя этот упадок сил после промежуточных экзаменов, Кейтлин решает не мучить их и просто выписывает на доске краткое содержание главы. Провожая взглядом скрывающиеся за дверью рюкзаки, Кейтлин вздыхает. Возможно, она никудышный преподаватель. Она убирает ноутбук в кожаную сумку. Кто-то у двери вежливо откашливается. Кейтлин оборачивается, воодушевленная мыслью о том, что у какого-нибудь заинтересованного студента могли возникнуть вопросы. Но это не студент. Это Вай, и в каждой руке она держит стаканчик кофе. В поношенном худи и джинсах она выглядит чертовски притягательно, но под глазами у неё залегают тёмные круги. — Ой, — говорит Кейтлин, — привет. Вай протягивает ей один стакан кофе. — Ты куда-то торопишься, или я могу угостить тебя кофе в качестве извинения? Кейтлин молча тянется за стаканом и делает большой глоток. Она полночи не спала, писала следующую главу диссертации, всё ещё используя это несчастное местоимение я. На вкус кофе крепкий, знакомый. Она приглядывается к стакану: этот кофе из того же места, куда они ходили в первую встречу обсуждать её судный опрос. — За что ты извиняешься? — За сестру, — Вай достаёт из кармана её студенческий билет, мелькая крошечной фотографией Джинкс. Ну, теперь понятно, как она вошла в здание. — Слышала, она устроила тебе нагоняй. Она ничего не делает наполовину. — Я с ней справляюсь, — говорит Кейтлин. Вай поднимает бровь. — Ты была права. Она умная. Очень, эм, внимательная. — К твоему исследованию? Кейтлин смотрит на Вай из-под ресниц, умоляя, чтобы та не притворялась идиоткой. — К тебе. Вай переминается с ноги на ногу. У нее такой скрытный вид — Кейтлин считает это семейной чертой, — а значит, она может сбежать в любой момент. — Вай, — Кейтлин касается кончика её пальца, что держит пластиковый стаканчик. Вай моргает. Вокруг серых радужек налитые кровью белки — верный признак того, что она не высыпается. — Пока ты здесь, можно задать тебе последние пару вопросов? Ты мне очень помогла бы. Кейтлин старательно сохраняет беспристрастное выражение лица. Нет, всё это едва ли можно назвать научно обоснованным. Но она балансирует на этой грани в отношениях с Вай уже дольше, чем готова признать. — Ладно, — говорит Вай. Кейтлин жестом предлагает ей сесть за один из столов; металл скрежещет по линолеуму, когда они отодвигают стулья. Вай закидывает руку на спинку своего стула, садясь лицом к Кейтлин. — Что еще тебе нужно? — Всего пара вопросов. — Кейтлин прячет нижнюю часть лица за стаканчиком кофе. — Тебя взломали? Вай даже не вздрагивает. Вероятно, она ожидала этого вопроса и знала, что Джинкс пришла к Кейтлин не о погоде болтать. — Нет. — Почему ты удалила свои аккаунты? — Я завязываю. Как и говорила. — Не совсем так, как ты говорила. Джинкс ещё не закончила учёбу. — Я сведу концы с концами. У меня достаточно рабочих часов, — Вай поводит плечом, и волосы рассыпаются по спине. — Ты мне кто, начальник? — Нет. Но я хотя бы не позволяю тебе загонять себя до смерти. — Ты и понятия не имеешь, что это значит, — огрызается Вай. Кейтлин отстраняется, мысленно давая задний ход. Ей стоит придерживаться того, что она может подтвердить фактами. — Я видела комментарии под видео Севики, — говорит она. — Тот парень был полным придурком. Он нёс чушь. Вай отворачивается. Её ноздри раздуваются, будто она с трудом сдерживает себя. То, что написал тот комментатор… Люди в Интернете бывают подонками, но обычно они не бьют так точно в цель. — Разве ты не должна была назвать его порнозависимым мизогином или типа того? — И это тоже, — отвечает Кейтлин. — Но, если выражаться академическим языком, он подонок. Вай слабо усмехается. — Он был прав. В этом-то и проблема. Он был прав. Мне так понравилось у Севики, что мне вообще не должны были за это платить. — Вай, если тебе это принесло удовольствие, это ещё не значит… — А чем это тогда отличается от обычного секса? Если мне это так нравится? — Тем, что это была игра! — восклицает Кейтлин. — Не каждый на такое способен. — Играла ли я? — Я сама держала камеру, — Кейтлин подаётся вперёд, так что край стола врезается в талию — ей важно быть услышанной. — Забудь о том, нравилось тебе это или нет. Ты профессионал. Считай, тебе платят за талант. — Я не талантлива. У Кейтлин падает сердце. — Вай… Кто… кто сказал, что ты плоха в этом? Лицо Вай искажается, будто Кейтлин сносит её последнюю линию обороны разрушающим ядром. — Я просто хочу честно зарабатывать на жизнь, — говорит она, — ради Джинкс. Она и так через многое прошла. — Работа порнозвездой не является бесчестной. — Но по сравнению с… Ты не понимаешь. Наш отец работал по шестнадцать часов в сутки. Утром — на стройке, вечером — на фасовке автозапчастей. На эти гроши он вырастил нас с Джинкс. Пока в один прекрасный день у него не случился сердечный приступ. Он упал замертво прямо там, на полу склада. Он загнал себя до смерти. И день за днём Вай ходит именно в то место, где это случилось. Кейтлин внезапно хочется прикусить язык и одновременно что-нибудь сломать. — Мне так жаль. — И кто я такая после этого? — Вай начинает говорить, поднимает дрожащую руку, чтобы убрать волосы с лица. — После всего, что он для нас сделал. Приютил двух неблагодарных детей, дал нам крышу над головой. Кто я такая, чтобы теперь зарабатывать так легко — просто потому, что людям нравится смотреть, как я трахаюсь? — Вай, — шепчет Кейтлин. Ей кажется, будто она видит, как чужое сердце бьется прямо у неё на глазах, беззащитное и обнаженное. — То, что сказал тот урод… я и сама знала, что это правда. Просто надеялась, что никто больше не заметит. В мыслях Кейтлин всплывает блеск материнских сережек — символ истории, которую им не под силу изменить. Когда Джинкс задержала университетская полиция за протесты, устроила ли Вай ей разнос? Возможно ли работать так много, чтобы чужие ожидания наконец сползли с тебя, как старая кожа? — Я знаю, это слишком. Если из-за этого у тебя будут проблемы с диссертацией, — говорит Вай, — я могу поискать кого-нибудь другого для опросов. — В данный момент мне абсолютно плевать на диссертацию, — говорит Кейтлин. Вай делает глубокий вдох. Кейтлин хочется отвезти её домой, положить в свою большую удобную кровать. Руки Кейтлин тянутся к рукам Вай. Та поворачивает руку ладонью вверх, и их пальцы медленно переплетаются. Кейтлин может пересчитать, сколько у Вай ресниц, веснушек на её лице. Все те мелочи, которые камера фиксирует, но которых ей никогда не дано увидеть. Вай наклоняется. Кейтлин застывает. Она не может. Ей всё-таки не всё равно на диссертацию, на то, что она собой представляет, что это значит для неё. Но также она не может сдвинуться ни на сантиметр. Вай целует её в лоб, нежно, как пёрышко. Кейтлин краснеет до самых кончиков пальцев. Это было проявление нежности от человека, который на этом специализируется, — как если бы сама Кейтлин начала цитировать научную теорию. — Позволь отвезти тебя домой, — говорит Кейтлин. — Можешь отвезти меня на работу, — говорит Вай, — у меня смена через полчаса. Это лучше, чем ничего.

***

Профессор Грейсон снимает колпачок с красной ручки, грозясь опустить её кончик на первые четыре главы Кейтлин в любой удобный момент. — Я пошла немного в другом направлении, — говорит она. Кейтлин, сидящая по другую сторону стола, постукивает ногой по ножке стула. — Испытуемые плохо реагировали на мой опрос. Эта тема настолько мало изучена, что, я уверена, здесь есть что исследовать и без привлечения сводных данных. — Половина этого — литературоведческий анализ, — профессор Грейсон пролистывает стопку, и бумага негромко шуршит. — Вторая половина… Я могу описать это только как этнографию. Этнография — отношение к собственному опыту Кейтлин как к качественному исследованию, столь же значимому для этой области, как всё, что говорили Кинси или Фейнберг. Это было так же дерзко и самовлюблённо, как если бы она заклеила плакатами со своим лицом все стены в кабинете профессора Грейсон. Но Кейтлин вспомнила, как кривились губы Вай, когда та пыталась «проглотить» вопросы анкеты. То, как Вай спрашивала Кейтлин, чего хотела она сама. — При всём уважении, профессор, я не уверена, что этот опыт можно так легко свести к сухим цифрам. — Малоизученная тема, говорите. Возможно, потому что другие столкнулись с теми же трудностями, что и вы? — Вполне возможно, — или же никто другой не хотел подходить к этому и на пушечный выстрел. — И всё же вы решили просто… — профессор Грейсон ставит красную точку на титульном листе Кейтлин. — …обойти это стороной. Ногти Кейтлин впились в ладонь. Она имела в виду совсем не это. Она пришла сюда не для того, чтобы выехать на своей фамилии и легко получить степень. — Это только введение, профессор. Я пока сама не знаю, какой получится вся работа целиком. — Да, это чувствуется в тексте, — произносит профессор Грейсон. Она роняет ручку и массирует лоб кончиками пальцев. — Ладно. У меня двоякое впечатление. Ваша мать сказала мне, что, если эта встреча пройдет неудачно, я должна предложить вам продлить докторантуру еще на год и обдумать другие варианты. У вас есть привилегия, знаете ли, замедлиться, не теряя своего положения на кафедре. Она никогда не позволила бы этому случиться. — А второе впечатление? — осторожно спрашивает Кейтлин. — А второе говорит, что вы выбрали меня своим руководителем, а я выбрала вас своей ученицей. Очевидно, вы пишете эту диссертацию не для того, чтобы угодить матери. И не для того, чтобы угодить кому-то из нас. Если бы вы этого хотели, я уверена, вы были бы заняты написанием сотой в этом университете работы о женском избирательном праве. Профессор Грейсон откидывается в кресле. — Напрашивается вопрос, мисс Кирамман. Ради чего вы это пишете? Кейтлин обдумывает вопрос; мышечная память услужливо пытается подкинуть какую-нибудь цитату из учебника. Она делает вдох. Она писала эти страницы не памятью. Она писала их нутром. — Мне интересно порно, потому что оно не для меня, но оно мне нравится, — говорит Кейтлин. — Оно создавалось не для меня и не для кого-то вроде меня. Индустрия возникла, потому что мужчины требовали секса от женщин, и всё это строилось на гетеросексуальном влечении и объективизации, а значит, по сути, я должна это ненавидеть. Но я не могу контролировать то, на что откликается моё тело. Порнозвезда не может контролировать, кто её аудитория. Таким образом, ни одна сторона уравнения не просит другую объясниться. С обеих сторон, кем бы ты ни был, ты можешь найти способ удовлетворить свои потребности. Делает ли это порно ценным? Оправдывает ли это всё остальное, к чему оно привело? Нет. Я не знаю. И не знаю, кто вправе это решать. Получилось не слишком красноречиво, но Кейтлин никогда не блистала красноречием, когда озвучивала то, что действительно думала. Профессор Грейсон на мгновение теряется. — Значит, эта диссертация о сексуальной динамике? — Она о… — перед глазами всплывают те мерзкие комментарии под видео Севики, авторы которых ведут себя так, будто Вай им принадлежит. Вай, склоняющаяся к ней, и все оттенки серого в её глазах. — Я люблю женщин. И я хочу, чтобы все остальные убрались у нас с пути. — Вот оно, — на лице профессора Грейсон проступают мимические морщинки от улыбки — такой искренней, какой Кейтлин никогда прежде у неё не видела. Кейтлин сидит неподвижно, боясь, что если она что-то скажет в этот момент, то всё испортит. — Вот что вы сделаете. Продолжайте писать в том же духе. Своим голосом. Пока что единственные части этой работы, которые стоит читать, — это те, где я его слышу. Я знаю, что это неортодоксально, но, когда придет время защиты, — профессор Грейсон смотрит ей прямо в глаза, — я буду на вашей стороне. — Спасибо, профессор. — Я передам вашей матери, что дела продвигаются успешно, — профессор Грейсон пододвинула стопку бумаг по столу к Кейтлин. — Не подведите меня.

***

Телефон Кейтлин вибрирует на прикроватной тумбочке, пока та готовится ко сну. «Что, если я буду скучать по этому?» — пишет Вай. «Хм?» — Кейтлин пишет ответ одной рукой, другой придерживая книгу. На экране появляются три точки, потом исчезают. Кейтлин уже собирается положить телефон на место, когда Вай отвечает: «Сниматься в порно». А затем игривое «;)». Кейтлин закатывает глаза, ощущая её насмешку даже через экран. «Я перестала бы называть это так». Вай не отвечает, и большой палец Кейтлин застывает у клавиатуры. Может быть, она не поняла, что Кейтлин имела в виду. Телефон в её руке быстро вибрирует, сообщая о входящем видеозвонке. О нет. Кейтлин не любит делать поспешных выводов без доказательств, но… Прежде чем она сможет передумать, она садится, кладёт закладку между страниц и быстро прочёсывает волосы пальцами. Она отвечает на звонок. — Привет, — половина лица Вай скрыта подушкой, яркие пряди волос рассыпаются по наволочке. Она сама и комната позади освещается фиолетовым светом. Однако, помимо атмосферного освещения, в ее глазах есть какой-то блеск. Что-то опасное. — Ты скучала по камере, — говорит Кейтлин. — Немного, — Вай водит рукой по вискам, задевая брови. — Нам не обязательно… Ты не должна ничего делать. Я не знаю, что со мной не так. — Ты не сделала ничего плохого, когда позвонила мне, — говорит Кейтлин, и Вай смотрит на неё. — Ты уверена? — Да. Я собираюсь написать целую диссертацию об этом. Она хотя бы заставляет Вай смеяться. — Твоя диссертация не об этом, — она направляет камеру вниз, на мгновение показывая кусок пресса, где задирается майка, и завязки на спортивных штанах. У Кейтлин перехватывает дыхание. Камера возвращается к лицу Вай, и та закатывает глаза. Словно её тело — это какая-то шутка. — Она же о дилдо, правильно? — Уже нет, — говорит Кейтлин. — Передумала? — Изменила точку зрения, — Кейтлин закусывает губу. Совет профессора Грейсон всё ещё свеж в памяти; он напоминает о себе резкими вспышками — словно Кейтлин вручают громоотвод в самый разгар бури. — Всё это переросло в более масштабный вопрос: почему мы желаем именно того, чего желаем? — О, это круто. — Так что в каком-то смысле, — Кейтлин чувствует, как сердце в груди начинает биться чаще, — это касается твоего… вот этого. Губы Вай приоткрываются. Шрам на них кажется таким заманчивым, что Кейтлин хочется его прикусить. Она не видела Вай целую неделю и, как оказалось, очень соскучилась. — О чем это ты, Кейт? — Твоё желание выступать. Оно не даёт тебе спать по ночам? — Мысли лезут в голову, — отвечает Вай. — На складе полно тоскливых часов. Я думаю о… всяком. Кейтлин поджимает пальцы на ногах, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты могла бы… снять напряжение. Глаза Вай, и Кейтлин готова в этом поклясться, на мгновение скользят вниз по её лицу. — Тебе бы этого хотелось? Конечно же. Кейтлин кивает. Это разделение экрана — Кейтлин могла бы открыть свой ноутбук и просмотреть видео Вай, или, скорее, она могла бы это сделать, прежде чем Вай их удалила. И это было бы полностью оправдано с академической точки зрения. Идея та же. Она не может вздохнуть, но это только как в тот первый раз, когда она посмотрела видео Вай, это же одно и то же, да? Или она всё это время желала Вай настолько сильно? Всё хорошо, пока Кейтлин не начнёт трогать себя. Пока она не преступит эту черту. — Скажи мне, что делать, — шепчет Вай. У Кейтлин всё в животе сжимается. Она помогает Вай. Вай помогает ей всё время, и она просто возвращает услугу. — Дай мне посмотреть на тебя. Вай торопливо поднимается. Её рука закрывает камеру, пока она ставит телефон подальше, наверное, на прикроватный столик, потому что новый угол открывает вид на постеры на стенах, и на Вай в центре кровати на коленях. Выбор, который предоставлен Кейтлин, слишком велик, слишком значителен. Она смотрит на фигуру Вай в темноте, на все её резкие линии, на дорожку волос внизу живота и понимает, что, возможно, не сможет соответствовать этому. — Чего тебе хочется? — Мне понравится больше, если я буду делать то, что нравится тебе. Получается, она не собирается щадить Кейтлин. Она никогда этого не делала. — Повернись. Вай крутится на коленях, пока Кейтлин не видит все её татуировки. Её спина выгибается, словно по привычке. — Сними майку. Вай хватается за топ так быстро, словно собирается снять его за долю секунды. — Медленнее, — слышит Кейтлин собственный голос. Вай вздыхает. Её пальцы отпускают топ и тянутся к талии. Она заново поднимает ткань и тянет её вверх сантиметр за сантиметром. Движения её мускулов захватывающие. Эти широкие плечи. Они могли бы полностью спрятать за собой Кейтлин. Её, Кейтлин. В подростковом возрасте она читала в журналах, что девушкам её роста нельзя носить каблуки, потому что они уже занимают много места. Она могла бы утонуть в Вай. Между лопаток Вай — вот какое место она хотела бы занять. Топ летит на пол, и Вай проводит руками по талии, копируя то самое движение, которое повторила бы Кейтлин, если бы была рядом. Она без лифчика. — Почему у тебя пирсинг только на одном соске? — спрашивает Кейтлин, думая о том, что не может увидеть. Вай смотрит на экран через плечо, но послушно не поворачивается полностью. — Этот сосок чувствительнее. Мне нравится асимметричность. — Ущипни его. Спина Вай прогибается еще больше, она обхватывает грудь рукой и стонет. Наверное, она уже на грани, раз позвонила Кейтлин. Может быть, Кейтлин не стоит мучать её. — У тебя есть игрушки? — спрашивает Кейтлин. — Да, — часть длинных волос Вай покачивается, когда она кивает. Кейтлин глотает. — Снимай штаны, потом возьми игрушки и покажи их мне. Слышится шорох ткани, звук выдвигаемого ящика рядом, прямо под тем местом, где лежит телефон — на прикроватной тумбочке. Вай возвращается полностью голая, с вибратором-пулей и двумя дилдо. Один с присоской. Кейтлин узнаёт его, он был в самом первом видео Вай в ванной. Другой дилдо, красный, на конце загибается назад, переходя в небольшую часть, которая вставляется внутрь. — Ты достаточно мокрая для красного? — Ты слишком умная, чтобы задавать такие вопросы, — Вай тянется рукой между ног, и они обе вздыхают, когда палец погружается внутрь. Когда она вынимает его, он настолько мокрый, что это можно разглядеть даже при таком плохом освещении. — Тогда используй его, — получается сказать у Кейтлин. Вай переносит влагу с руки на головку члена, смазывая её. — Нет, на другой конец. — Серьёзно? — Вай трогает другой конец силиконовой игрушки, тот намного меньше, чем остальное дилдо. Наверное, длины хватит, чтобы слегка достать до её точки G, а ширины не хватит для растяжения. Наверное, это трата талантов Вай, но… — Ты просила о том, чего хочу я, — говорит Кейтлин. Её глупое предательское сердце бьётся слишком быстро, а коленки дрожат. — Я хочу посмотреть на то, как ты играешь с собой. — Ох, — голос Вай внезапно становится на октаву ниже, — тебе нравится мой член, принцесса? — Вай, — сказала Кейтлин, чуть ли не поперхнувшись. Её бельё давным-давно промокло, и тело жаждет внимания, которого она не в силах позволить. — Ты не можешь… Не говори так. — Прости, я не хотела, — ну да, наружу лезет её привычка работать на камеру. — Хорошо, я сделаю это для тебя. Они затихают, когда Вай садится на корточки и погружает в себя конец дилдо. Взгляд Вай приклеивается к потолку, и Кейтлин прикусывает язык, чтобы не попросить о большем, попросить, чтобы Вай смотрела на неё, пока она дрожит от проникновения. — Так приятно, — наконец-то говорит Вай и протяжно выдыхает. Она отклоняется, раздвинув ноги, чтобы Кейтлин могла наглядеться вдоволь. — Плюнь, — говорит Кейтлин, и глаза Вай расширяются. Щёки Кейтлин загораются, она не понимает, когда её мозг перестал работать. Вай упирается руками перед собой, на них отчетливо проступают бицепсы. Пользуясь этой опорой, она наклоняется над дилдо. Волосы падают ей на лицо, но это не скрывает ниточку слюны, которая срывается с её губ и стекает по головке члена. Теперь, когда смазки стало чуть больше, Кейтлин произносит: — Подрочи. Вай делает вдох. Она обхватывает дилдо двумя пальцами, сжимая их в плотное кольцо. Она подается бедрами вперед, ловя ритм. Когда этого оказывается мало, она облизывает свою ладонь, обхватывает член уже всей рукой и начинает ритмично двигать ею. Зрелище просто запредельное. Длинные пальцы Кейтлин так красиво смотрелись бы поверх пальцев Вай, направляя её, в то время как основание дилдо вжималось бы в её собственное лоно. Она трахала бы себя с обеих сторон сразу. Кейтлин плотно сжимает бедра и садится на руки, запрещая прикасаться к себе. — Хорошо, — взгляд Вай сфокусирован на ней через экран, она слишком красива, чтобы промолчать. — Хорошо… хороший мальчик. — Блять, — Вай наклоняет голову вперёд, бёдра время от времени покачиваются. Её хват на члене крепчает, и на мгновение Вай теряет контроль, она пьяна от слов Кейтлин, и сейчас её задача — вернуть её в реальность. — Не прячься, — говорит она. Вай поднимает голову. Сухожилия на её шее напряглись. Наверное, она устала и в отчаянии, в одном из тех моментов, где она принадлежит только себе, и Кейтлин хочет посмотреть на то, как она потеряет голову. — Можешь ускориться. Вай начинает дрочить в два раза быстрее. Другой конец дилдо вбивается в неё, и она извивается над ним. Она так хорошо выглядит, так естественно, когда рука аккуратно надрачивает член. Кейтлин задумывается, почему она не сняла такое видео. — Я скоро кончу, — стонет Вай. — Поговори… Говори со мной. Кейтлин замирает. Она никогда не делала этого, хоть и наслушалась разного из порно, которое просмотрела за всё это время, но Вай это нужно. И ради Вай… — Не могу решить, ты выглядишь красивее, когда надрачиваешь член или когда тебя трахают, — произносит Кейтлин. — Твой голос, — ахает Вай, закрывая глаза. — Твой голос, — говорит Кейтлин. — Я могу закрыть глаза, но ты от этого не станешь менее сексуальной. Слышала бы ты, какие звуки издаешь. Вай негромко стонет при каждом движении руки; грудь тяжело вздымается, а свободная ладонь зажимает соски. — Мне всегда нравились твои руки, — шепчет Кейтлин, не в силах договорить вторую часть фразы. Да, ей нравится член Вай. И мышцы её спины, и волевая челюсть, и крепкие бёдра, и грязные ногти, и короткий ёжик выбритых волос. Все те детали, что не поддаются логике. Кейтлин нравятся они — черты, которые можно встретить у кого угодно, — но нравятся именно потому, что они принадлежат бучу. Потому что они принадлежат Вай. Ей это нравится просто потому, что нравится. И она чувствует это где-то глубоко внутри — жаждущее честное чувство, подобное распахнутому рту. Вай содрогается и заходится в экстазе, её губы приоткрыты в беззвучном крике. Она всё так же крепко сжимает член рукой, пока её бёдра двигаются в такт тому, что находится внутри неё. Взгляд Кейтлин прикован к ней. Она фиксирует каждое вздрагивание её лица, пока Вай проживает отголоски оргазма, видит, как блестит влага на внутренней стороне её бёдер. Кейтлин видела это и раньше, но в этот раз всё иначе. В этот раз причиной стала она сама. Когда оргазм отпускает её, Вай заваливается на бок, едва успевая опереться на локоть. Она вытаскивает узкий конец дилдо и отбрасывает его в конец кровати, после чего бессильно падает на подушку. — Спасибо, — выдыхает она. — Не за что, — пальцы Кейтлин впиваются в кожу на бедре, пытаясь остановить саму себя. Вай проводит рукой по мокрым спутанным волосам. — Ты не можешь, эм… Я не должна предлагать, потому что ты не можешь, да? Ох, Кейтлин хочет. И если бы Вай предложила напрямую, она, возможно, не смогла бы отказаться. Пророчество сбылось: дочь профессора Кассандры Кирамман, помешанная на порнографии, увлеклась объектом исследования, испортит свою диссертацию, бросит тень на кафедру, даже после того, как многие советовали ей держаться подальше от этой темы. Она не может это сделать. Не может похоронить годы упорной работы и всё то, чему научила её Вай, скрывая нарушения этики. — Да. Это конфликт интересов, — кратко, отрепетированно — лучшее, что в силах предложить Кейтлин. — Может, нам не стоило… — начинает Вай. Кейтлин прерывает её, тянет себя за кончики волос, словно это поможет снять напряжение. Вместо этого по её спине бегут мурашки. Она хочет, чтобы это была рука Вай. — Мы уже это сделали. — Да, — выдыхает Вай. — Этого не повторится. — Я понимаю. Вот если бы Вай не была так совершенна, лёжа голышом на простынях. Как будто её, черт возьми, высекли из мрамора специально для Кейтлин. Может быть, это говорит прилив адреналина, но теперь всё кажется таким ясным. Ей нравится Вай, потому что Вай — именно та, кто ей нравится. Желание кончить было настолько невыносимым, что кожа буквально горела. — Я не сказала, что жалею об этом, — говорит Кейтлин. Улыбка Вай медленная, будто она вот-вот передумает, но она расплывается всё больше. — Я тоже не жалею. Они прощаются, когда глаза Вай закрываются от того, насколько она вымотана. Когда Кейтлин остаётся одна, она растягивается на постели в позе звезды и сжимает руки в кулаки. Она думает о самых несексуальных вещах, например, про оценивание плохих работ, уродливом оранжевом диване, а не о веснушках Вай, и она уж точно не трогает себя. Она лежит так на протяжении часа. Сначала желание следует по пятам, заставляя потолок кружиться. Она испытывает вину за то, что ей совсем не стыдно. Её желание медленно превращается во что-то ещё. Что-то настолько же головокружительное. Идеи.

***

Мать Кейтлин везёт их обеих в кампус, пока сама Кейтлин в машине увлечённо строчит очередную главу. Добравшись до кабинета, она открывает календарь и рассылает студентам письма о том, что семинар отменяется. Некоторые из них настолько наглеют, что присылают в ответ эмодзи с конфетти. Теперь очередь Кейтлин садиться за руль, поэтому она заставляет мать поработать секретарем. — «И личным не стоит пренебрегать в угоду объективному, когда объективное служит патриархальным шифром для обозначения бесполости», — говорит она, не сводя глаз с дороги. — Ты всё записала? — Да, — пальцы матери Кейтлин стучат по клавиатуре. — Весьма проницательно, дорогая. Кейтлин вспыхивает от этой снисходительности, но продолжает диктовать. Дома она пишет до глубокой ночи. Один раз проверяет телефон и видит сообщение от Вай. Мем «ты и тот парень, о котором стоит не беспокоиться», где в роли «тебя» — обычный дилдо на присоске, а в роли «того парня» — уже знакомый двойной фаллоимитатор. Это настолько абсурдно, что Кейтлин смеется, и в груди у неё что-то тепло трепещет. Она отправляет в ответ эмодзи большого пальца, надеясь, что этого будет достаточно. Рано утром мать Кейтлин приоткрывает дверь в её комнату. Возможно, она инстинктивно чувствует, что Кейтлин не спала всю ночь. Когда-то её мать тоже писала диссертацию. Кейтлин дописывает предложение и сохраняет документ. — Войди. Дверь распахивается. Мать уже одета, волосы заколоты, украшения надеты. В руках она держит поднос — непривычное зрелище. — Завтрак, Кейтлин. Та закрывает ноутбук. — О, тебе не стоило… — Глупости. Тебе нужны силы, если собираешься продолжать в таком темпе. Мать ставит поднос позади ноутбука. Пахнет восхитительно: яичница, бекон и вафли. — Спасибо. Мать складывает руки за спиной. — Грейсон сказала, что твои успехи неожиданны, но многообещающи. Похоже, азарт проснулся в тебе с новой силой. Кейтлин поднимает взгляд, пережевывая кусок вафли. — Нашло вдохновение, — говорит она с набитым ртом. Мать слегка хмурится, глядя на эти манеры. — Да. Я надеялась, так сказать, подпитать это вдохновение. Кейтлин моргает, и стоит ей закрыть глаза, как она видит название своей последней главы. Конечно, всех её успехов всё равно недостаточно. — Я всё закончу, мама. — Я знаю. Между бровями матери появляется морщинка. Та самая, что возникает, когда она читает новое исследование или правит статью в кресле в гостиной. — Я принесла тебе завтрак как мать, Кейтлин. А не как декан твоего факультета. «Разве это разные люди?» — Кейтлин сжимает челюсти и тянется к салфетке, чтобы вытереть сироп с лица. Ей приходится развернуть салфетку, в которую чинно завёрнуты нож и две разные вилки. Мать смотрит на неё мягко. Оу. — Ты сама это приготовила? — спрашивает Кейтлин. — Я заказала в твоем любимом заведении, — отвечает она. Но в любимом заведении Кейтлин еду привозили в бумажных контейнерах навынос. Мать сама сервировала поднос. Кейтлин касается зубца лишней вилки — вилки, которая совершенно не нужна за завтраком, но которую положено класть по этикету. — Спасибо, — повторяет она.

***

Курсор Кейтлин мигал на первой строчке завершённого черновика. Заголовок. Ей нужно название. Оказалось гораздо труднее, чем должно было быть, — попытаться собрать столько идей воедино под одной темой. Да к черту всё. Это всего лишь черновик. Она печатает: «Реализованное желание: лесбийская порнография как сопротивление, подчинение и противоречие». Прикрепляет документ к письму и отправляет его профессору Грейсон. Она вздыхает. В кабинете тихо. Студенты на парах, а Джейс где-то пропадает — скорее всего, греется на солнышке в обеденный перерыв. В груди у Кейтлин немного защемило: ей отчаянно хотелось, чтобы кто-то признал значимость этого момента. Чтобы её обняли и сказали, что она вкалывала не напрасно. Ну, если точнее — этого хотелось от одного конкретного человека. Она разблокировала телефон и прислонила его к клавиатуре ноутбука. Она могла бы отправить свою работу Вай. Неизвестно, станет ли та её читать — текст вышел длинным и тяжёлым, — но это был повод напомнить о себе. Теперь, когда исследование подходило к концу, предлоги закончились. Кейтлин ловит себя на мысли, что почти хочет, чтобы Джинкс снова ворвалась к ней в кабинет — тогда и Вай пришла бы с кофе. Эти добрые глаза. Темные круги под ними — лиловые, как мякоть побитого фрукта.

***

Профессор Грейсон отвечает на письмо Кейтлин через неделю. Её ученики заканчивают тест, но сообщение короткое, так что Кейтлин читает: «Неплохое начало, мисс Кирамман. Я положила копию с пометками в ваш почтовый ящик. Над названием стоит поработать. P. S. Перепроверьте источники, хорошо? Вы ссылаетесь на PinkMenace, но данный источник не используется в работе. — Г» Кейтлин перечитывает письмо ещё раз. Затем трижды. Этого не может быть. Она открывает документ с диссертацией и забивает PinkMenace в поиск. Когда ничего не обнаруживается, она ищет имя Вай, вдруг она ошиблась и использовала её настоящее имя. Ничего. Может, она сделала опечатку. Она пролистывает седьмую главу, в которой, как она отчетливо помнит, упоминается Вай. Но там ничего нет. В тех местах, где, по мнению Кейтлин, она характеризовала Вай, она написала о себе. Всё было как в тумане, но она помнила, что упомянала нечто вроде: «Хотя PinkMenace и отрицает какие-либо ярлыки, это не следует путать с отсутствием желания. Субъект считает излишним объяснять то, чего она желает, и вместо этого принимает само желание как неоспоримый и первостепенный факт». На самом же деле в её работе говорилось: «Я никогда не страдала от недостатка желаний, отсюда и мой первоначальный интерес к порнографии. Но я никогда прежде не задумывалась о последствиях того, что к желанию можно относиться как к выбору, а не как к данности». Это коварное «я». И профессор Грейсон сказала, что для начала это неплохо. Она прокручивает текст дальше и понимает: хотя образ Вай пронизывает всю диссертацию, самой её на этих страницах нет. Это делает её таким же субъектом, как и старых профессоров Кейтлин, которые когда-то ввели её в эту дисциплину. Они дали ей знания, но они не являлись предметом её исследования. — Как закончите тест, можете быть свободны, — говорит Кейтлин студентам, голос лишь слегка подрагивает. У неё было запланировано групповое задание на оставшееся время, но оно подождёт до следующей недели. Шелестит бумага, листки с тестами ложатся на стол перед ней, и студенты тянутся к выходу. Пятнадцать минут спустя она делает глубокий вдох и, сидя в машине, пишет Вай: «Привет. Могу я заехать за тобой после работы?» Она едет домой. Проходит несколько часов, прежде чем приходит ответ — должно быть, у Вай начался перерыв на ужин. «Освобожусь в 9. Всё ок?» «Да, — быстро печатает Кейтлин. — Я хотела бы показать тебе свою диссертацию». «Офигеть. Уже закончила?» «Почти», — отправляет Кейтлин.

***

— Что тебе нужно, чтобы закончить работу? — Вай отодвигает стул из-за кухонного стола. Эта часть дома Кирамманов не предназначена для принятия гостей, и Кейтлин нравится, как изношенная древесина делает облик Вай мягче. Кейтлин включает кофемашину, потому что Вай часто зевает, но ещё и для того, чтобы занять руки. Ей так хочется протянуть их и нежно пригладить волосы Вай, обнять её из-за спины и размять уставшие мышцы. — Я сейчас в стадии редакции, — Кейтлин открывает холодильник, чтобы достать молоко, — и мне всё ещё нужно твоё мнение. — Хорошо, давай. Я медленно читаю, но всё же, — манит Вай двумя пальцами. — Моя диссертация, — У Кейтлин нет с собой ни печатной копии, ни ноутбука. Она и не притворяется. Она стоит посреди кухни с распростертыми руками. — Ладно. Моя диссертация: мы должны делать то, что нам нравится. — Что? — растерянно смеётся Вай. Кейтлин подходит к столу и садится напротив Вай, пока на заднем плане слышится бульканье кофеварки. — Я ставлю на кон свою академическую репутацию и годы работы в качестве кандидата наук, утверждая, что нет ничего плохого в том, чтобы выбирать то, что доставляет удовольствие. Вай спросила её по телефону, казалось, будто несколько лет назад, чего хотела Кейтлин. И потом Вай попросила её сказать, что делать. Кейтлин видит, как в глазах Вай мелькает воспоминание об этом. — Я удалила свои аккаунты, потому что этот человек был прав, — говорит Вай, уголок её рта ползёт вниз. — Ты удалила их, потому что хотела согласиться с ним, — исправляет Кейтлин, — это не одно и то же. Вай щиплет себя за переносицу. — И что? Мне вернуть всё обратно? Загрузить все видео онлайн, словно ничего не произошло? — Почему бы и нет? — Я думаю, что это наивно, — шепчет Вай, — вести себя так, словно мы можем получить всё, что хотим. Руки Вай лежат на столе между ними. Кейтлин перестаёт бороться с собой, потому что ей это больше не нужно. Она тянется к ним. — Я хотела кое-что сказать. Вай моргает. Она обхватывает руку Кейтлин своей, большим пальцем считая пульс. — Что? — Я не упоминала тебя в своей диссертации. — Что это… Когда до неё доходит, хватка Вай усиливается. Голос Кейтлин падает до хрипа, который ей самой непривычно слышать. — Я не упоминала тебя, потому что я сама этого хочу. Вай качает головой, волосы падают ей на глаза. На её лице написано миллион вещей, но, даже когда шрам на губе дёргается, она не произносит ни слова. Вместо этого она притягивает Кейтлин за руку, тянется к ней через стол и целует. Кейтлин находит лицо Вай, держа её за подбородок и прижимая к себе. Та ударяется о стол. — Блять, прости, — говорит она. Стул скрипит, когда она пытается найти для них более удобную позицию. Это Вай — настоящая Вай — неуклюжая и нетерпеливая, чертовски сексуальная. Вай поднимает их на ноги. Они шатаются по кухне без какого-либо направления, потому что Вай не знает план дома Кирамманов. Вай прижимает Кейтлин к холодильнику. Холодный металл, прижимающийся к спине, никак не помогает остудить жар между бёдер. Рот у Вай теплый, и она ласкает с нужной силой, прижимаясь языком к зубам Кейтлин. Её родители не дома, но… — Нам стоит… Нам стоит подняться наверх, — отстраняется Кейтлин. — Ты хочешь этого? — безумно шепчет Вай в её губы. Думать иначе было бы полным пренебрежением к доказательствам того, что Кейтлин хотела этого в течение нескольких месяцев, представляла себе прикосновения Вай с того самого первого видео. И за всё это время она не нашла данному чувству облегчения. — Я хочу тебя, — выдыхает Кейтлин. Они, спотыкаясь, поднимаются по лестнице, отвлекаясь на полпути, когда Кейтлин запускает руку в волосы Вай, и та в ответ притягивает её к себе. Она стонет в открытый рот Кейтлин. За закрытыми дверьми спальни Вай держит её за талию. Она оглядывает комнату: рисунки Джейса, открытая шкатулка, рабочий стол, заставленный книгами. И её большая уютная кровать. — Мы забыли про кофе, — внезапно вспоминает Кейтлин. — Похуй на кофе, — говорит Вай и ведёт Кейтлин вперёд, пока её колени не касаются матраса. Вай забирается к ней на колени. Вблизи Кейтлин видит все веснушки, и ей хочется поцеловать каждую из них. Она запрокидывает голову, когда Вай начинает кусать её шею. Каждая часть её тела двигается: руки гладят талию Кейтлин, горячий рот целует всё, до чего Вай может дотянуться. — Я хочу тебе кое-что сказать, — успевает произнести Кейтлин, пока половина её мозга ещё цела. — Говори, — Вай ласкает её челюсть, и та вздрагивает. — Хочу рассказать всё то, о чём я думала, пока не могла быть с тобой. Горячее дыхание Вай обжигает кожу Кейтлин. — Так ты никогда… — Это было бы, — голос Кейтлин повышается на октаву, когда Вай сжимает её талию, — неэтично. Услышав это, та отклоняется назад, чтобы посмотреть на Кейтлин. Её глаза темнеют. — Сколько? Кейтлин задыхается, тянет её за бёдра, пытаясь притянуть тело ближе. Вай кладёт руку на её ключицы. Держит на расстоянии. — Сколько раз ты наблюдала за мной и едва не кончала? — Первый раз в кабинете. Потом перед съёмкой с Севикой, я смотрела видео, чтобы подготовиться. Когда ты была с Севикой, — считает Кейтлин. — Той ночью, когда мы разговаривали по телефону. — Четыре раза? — Да. Четыре. — Блять, Кейт, — Вай зарывается в её шею, все мускулы напряжены, а бёдра снова крепко переплетены вокруг Кейтлин. — Хочешь подарить мне четыре оргазма? По телу Кейтлин бегут мурашки. Она никогда не… Возможно, она способна на два, но это случалось только наедине с собой и после достаточно напряжённого дня. Она представляет, как Вай подводит её к грани своими умелыми руками. Она хочет этого. — Я не знаю, смогу ли. — Решать тебе, — Вай проводит пальцем по краю футболки Кейтлин, распаляя её желание с каждым касанием. — Блять, жалко, что я не видела тебя: вся такая возбуждённая, ничего не можешь поделать. До этого момента. И будь она проклята, если снова остановит себя. Кейтлин кивает. Когда это не призывает Вай к каким-либо действиям, она говорит: — Да, да, — и суёт её руку себе под майку. Вай находит край лифчика Кейтлин и пробирается под него. Она ласкает грудь Кейтлин большими пальцами, затем снимает её футболку вместе с лифчиком. — Расскажи о первом разе, — Вай прижимается лицом к её груди и проходится языком по соску. Кейтлин ахает, случайно пихая грудь в лицо Вай. Та ухмыляется и тянется к ней, поднимая грудь руками, а затем лижет. — Это… Ах, — как же сложно составлять предложения. Язык Вай горячий и мягкий, и это тот самый опыт, который Кейтлин так и не получила через экран, — то, что Вай ощущается как рай. — Я посмотрела, эм, то видео, где ты была в ванной. Где ты трахала себя, пока… — …пока не слизала всё, — заканчивает Вай, подчёркивая сказанное щелчком языка по соску Кейтлин. — Блять, — беспомощно говорит та. Ей нужно больше сейчас, и она толкается бёдрами в бёдра Вай, стремясь получить хоть что-нибудь. — Я так и не досмотрела. Джейс вернулся. И я знала, что если вернусь к просмотру, то захочу… Положив руку на грудь Кейтлин, Вай толкает её на кровать. Её руки в укороченном топе слишком соблазнительные, а на локте жирная полоска от масла, оставленная на работе. — Я расскажу тебе, чем всё закончилось, — говорит она. — Я слизала всё с дилдо, а потом взяла его в рот. — Блять. — Ага. А потом я посмотрела в камеру и сказала: «Я хотела бы, чтобы это была ты». Кейтлин хнычет. Она сделала правильный выбор, когда выключила видео. «Я хотела бы, чтобы это была ты». Страпон Кейтлин, Кейтлин внутри неё, Вай смотрит на Кейтлин, когда облизывает его после. Её бёдра покачиваются от этой мысли. В следующий раз. Скоро. Вай проводит пальцем по пуговице на джинсах Кейтлин. — Можно? — Пожалуйста. Кейтлин вцепляется пальцами в простыни, держась за них изо всех сил. Она кончает на языке Вай меньше, чем за пять минут. Та смотрит на неё с глупой ухмылкой и держит зрительный контакт, пока нежно касается языком входа Кейтлин. Вай довольно мычит, когда пробует её на вкус, словно ей больше всего на свете хочется слизать соки Кейтлин. Та сжимает руку в волосах Вай, тянет на себя. — Дай мне минутку. — Расскажи о втором разе, — говорит Вай. Её рот сверкает. Что-то внутри Кейтлин сжимается. Вай жадно смотрит на её грудь, и, чёрт, может быть, Кейтлин совсем не нужна минутка. — Твоё последнее видео с партнёром. Я смотрела на то, как ты вылизываешь её, и представляла на её месте себя. Вай наклоняет голову и проводит языком по щели Кейтлин, и та кричит. Это должно быть чересчур, но та использует идеальное давление языка, возбуждая её, даже когда она пытается вырваться. В этот раз понадобится чуть больше времени, чтобы пробраться через влагу и чувствительность, и довести дело до конца. Она говорит это Вай, и девушка кивает, её нос касается клитора Кейтлин. Она очень хорошо следует инструкциям. Когда Кейтлин готова к большему, Вай открывает рот, прижимается к её киске и начинает сосать. Голова Кейтлин врезается в подушку. Она чувствует покалывание от головы до пят, всё внимание Вай находится именно там, где нужно. Вай сосредоточенно смотрит на неё, её брови нахмурены, и Кейтлин гладит её по волосам. Ресницы Вай трепещут. Это намного лучше, чем Кейтлин могла себе представить. Вай напрягает язык и водит круги по клитору Кейтлин, продолжая сосать. Та выгибается. — Вай, блять, да, Вай! Новый оргазм наступает очень быстро. Её бедра начинают дрожать. Вай поднимает ноги, сжимает их и закидывает себе на плечи. Новый угол позволяет Вай лизать ещё глубже. Кейтлин изо всех сил старается не сжать бедра, как в тисках, и не раздавить Вай, но это так приятно, что она собирается… собирается… Она кончает на лицо Вай, несёт какую-то чушь, которую не слышит из-за шума в ушах. Вай обнимает, пока её трясёт, потом кладёт на кровать, водит ладонями по ногам Кейтлин. Мозоли на её руках грубые. Когда Кейтлин может вздохнуть, она говорит: — Тебе стоит раздеться. Она уже видела всё, что пряталось под одеждой, но ей нужно было коснуться. Вай быстро оглядывает себя, словно в первый раз замечает, что она всё ещё полностью одета. Кейтлин краснеет от этой мысли. Вай была так сфокусирована на том, чтобы она кончила, что вовсе забыла о своей одежде. Они вместе стягивают джинсы и топ Вай, пока она не оказывается в боксёрах. Кейтлин тоже приподнимается, теперь они обе стоят на коленях. Она вздрагивает, когда по её бедрам стекает ещё больше влаги. Она трепетно проводит рукой по груди Вай, останавливаясь на жестких волосках над краем нижнего белья. — Когда я снималась у Севики, — говорит Вай, — было хорошо. Но на самом деле была ещё одна причина, почему это не ощущалось как работа. Я была такая мокрая, потому что ты смотрела на меня. Я приняла бы что угодно. — Вай, — она больше не может ничего сказать, только провести ногтями по животу Вай. Ей хочется утонуть внутри неё, подобраться настолько близко, чтобы никто не смог их разъединить. — Это правда, — продолжает Вай и поднимает подбородок, чтобы поцеловать Кейтлин. Поцелуй получается нежным, внимательным, но Кейтлин чувствует себя на губах Вай и начинает дрожать снова. Она ведёт рукой по волоскам на животе Вай, ласкает её через бельё. И, когда она снимает боксёры и раздвигает ноги ещё шире, Кейтлин проводит рукой по её мокрым складкам и вставляет палец. — Да, — вздыхает та и снова целует Кейтлин. Их губы всё ещё прижаты друг к другу, когда Кейтлин добавляет ещё один палец, трахает её ими, чувствует, как Вай сжимается вокруг неё. Она тихо стонет с каждым толчком. Несмотря на всё, что видела Кейтлин, Вай, похоже, была довольна тем, что насаживалась всего на два пальца, что находились так близко к Кейтлин. Она сбивается с ритма, когда Вай пододвигается ближе на коленях и начинает поглаживать клитор Кейтлин. Чёрт, она обожает её руки. — Ты меня отвлекаешь, — произносит Кейтлин, закручивая пальцы в Вай. — Я думаю, что ты прекрасно справляешься, — выдыхает она. — Я пытаюсь… — прежде, чем Кейтлин успевает закончить мысль, Вай проводит большим пальцем по её клитору. Голова Кейтлин падает на её плечо. — Пытаешься сделать что? — Кейтлин слышит ухмылку в её голосе, даже не поднимая головы. — Пытаешься кончить в третий раз? Она не может отрицать этого, поэтому прижимается к руке Вай. Она словно оголённый провод, защитный слой которого сняли. Каждое прикосновение к её телу вызывает шок. Вай очаровательно стонет в грудь Кейтлин и кончает первая. Убрав руку Кейтлин между ними, Вай притягивает ее ближе, пока их бёдра не соприкасаются. Как будто движения её руки исходят прямо от бёдер, раскачивая их. Оргазм Кейтлин снова нарастает. Её ноги подводят, и теперь её держит только рука Вай, обхватывающая за бёдра. Искра перерастает в яркий обжигающий огонь, который течёт по венам. Перед глазами всё расплывается. Вай дышит, её грудь прижимается к груди Кейтлин. Та не открывает глаза, просто позволяет осторожно уложить себя на матрас. Даже прикосновение Вай к её талии заставляет вздрогнуть. — Всё хорошо, — говорит Вай, — ты так хорошо справилась. Умница, Кейт. — Нет, — она еле воротит языком, — я хочу четыре. — Не нужно, милая. Сердце Кейтлин трепещет от милого прозвища. Она глубоко дышит — вдох, выдох. Она хочет всё, что предлагает Вай. — Помоги мне, — говорит она. Двумя сильными руками Вай придерживает Кейтлин за поясницу, когда та велит ей лечь. Вай опускается на простыни, внимательно наблюдая за ней. Кейтлин опускается на её пресс. Они обе задыхаются. Кейтлин такая мокрая, что её влага размазывается по животу Вай, как только она начинает двигаться. Вай твёрдая во всех нужных местах, дарит то самое трение, которые нужно. Её шрамы как дорожная карта, по которой Кейтлин хочется пройтись языком. Они находят правильный ритм. Руки Вай помогают Кейтлин двигаться взад и вперёд, Вай шепчет: «Да, да». Всё, что требуется от Кейтлин — закрыть глаза и наклонить голову. Как сильно ей не хотелось бы смотреть на краснеющую грудь Вай, в её глазах не видно радужек, только зрачки, и всё это слишком. — Посмотри на себя, — бормочет Вай. Кейтлин ещё никогда не слышала такого тона голоса. Он словно исходит из груди. — Ты потрясающа. Чёрт, Кейтлин. Ещё один толчок по мокрому прессу Вай, и Кейтлин распадается, рот открыт в крике, но никакого звука не следует. Её оргазм волнами проходит по телу, и кажется, что это длится несколько минут. Она полностью обмякает, Вай держит её, обхватывая руками. В конце концов, она чувствует, как они гладят её по волосам. Это приятно. На самом деле, идеально. — Теперь мы квиты, — произносит Кейтлин словно с набитым ватой ртом, и Вай тихо фыркает. Она нежно целует её в бровь. Вай протирает их полотенцем, хотя простынь уже ничем не спасти. Они морщатся при виде множества мокрых пятен. После этого Вай ложится рядом с Кейтлин в постель и берёт её за руку, слегка массируя ладонь. Тело Кейтлин говорит, а разум молчит. Они засыпают. Вай обнимает Кейтлин сзади, её тёплое дыхание согревает шею.

***

Кейтлин будит незнакомый будильник. Она садится, пытаясь найти источник раздражения, и видит, как Вай тянется к телефону на прикроватном столике. — Прости. Мне пора на работу, — хриплого ото сна голоса Вай более чем достаточно, чтобы компенсировать её грубое пробуждение. Кейтлин притягивает её к себе и целует. — Тебе точно нужно идти? — кажется, всего лишь несколько часов назад она забрала Вай со склада. Кровать такая тёплая, и если Кейтлин настолько уставшая от их марафона, то она не может представить, как чувствует себя Вай. Она заслуживает массаж и выходной. Та долго смотрит на стену через плечо Кейтлин. Закрывает глаза. Открывает их снова. Несмотря на ранний час, её глаза выглядят бодрыми и сияющими, когда её взгляд встречается со взглядом Кейтлин. — Я, пожалуй, возьму больничный. Улыбка тронула уголок губ Кейтлин. — И по какой причине? — У меня на горизонте наметилась другая перспектива, — Вай в конце фразы чуть подражает акценту Кейтлин, будто не может воспринимать себя слишком серьёзно. А может, она так её благодарит. — Логично, — Кейтлин обхватывает лицо Вай ладонями и проводит большим пальцем по её нижней губе. Вай ловит его и легонько прикусывает зубами. — У тебя природный талант, если позволишь мне так выразиться. — О, неужели? — Мхм. Внизу ждут тосты, которые нужно приготовить, кофе, который нужно разогреть, и разговоры, которые ещё ждут своего часа. Диссертация требует правок. Но у них есть время — время, которое они выкроили для себя в их маленьком общем мирке. И Кейтлин наваливается на Вай сверху, чтобы показать ей в точности, что именно она имеет в виду.