След

Шрамы на теле Дейва были картой старых битв, грубой и неровной. Каркат смотрел на них со смешанным чувством, которое грызло его изнутри. Каждый шрам оставил человек, которого Каркат не знал, но презирал всеми фибрами своей тролльской сущности. Он ненавидел их, думая о том, как маленький несформированный человек пытался отбиться от взрослого и терпит неудачу, зарабатывая отметину на всю жизнь. Но было и другое. В его альтернианском прошлом, в закоулках памяти: шрамы у взрослого тролля не были позором, совсем наоборот, они были свидетельством силы, выносливости, знаком того, что ты выжил в том, что должно было тебя убить. Они были чертовски крутыми. В самой глубине, куда Каркат редко заглядывал, эта мысль не давала покоя. Он хотел смотреть на них всё время. Дейв лежал на потёртом диване, рука закинута за голову. Футболка поднята к ключицам, открывая рельеф живота и грудной клетки, перечерченный сеткой бледных шрамов – одни тонкие, как нити, другие грубые и рваные. Руки Карката, шершавые и твердые, продолжали свое неторопливое исследование, скользя по теплой коже, обходя выступающие кости и напряженные мышцы. Его пальцы задержались на глубоком, грубом рубце на ребре, и тело под ним слегка вздрогнуло. Из-под сжатых губ Дейва вырвалось приглушенное, низкое "Мммф…", и он, словно на автомате, прижал ко рту тыльную сторону собственной ладони, пытаясь заглушить и этот звук. Каркат нахмурился. Эта привычка запирать любую случайную утечку звука всегда бесила его. В этом жесте читалась не просто скрытность, а какая-то глубоко въевшаяся необходимость быть невидимым. Как будто даже в такие моменты он боялся быть застигнутым врасплох в своей собственной комнате в лофте Бро. Мысль вызвала в Каркате знакомое раздражение, перемешанное с чем-то другим. Мысль жгла его изнутри, как кислота. Каркат прилагал усилия... Нет... Он тратил блядскую уйму энергии, пытаясь убедить Дейва перестать прятать свои звуки под слоем фальшивого равнодушия. А в ответ получал лишь этот взгляд сквозь солнцезащитные очки, эту сдавленную ухмылку и пустые, заезженные обещания. В следующий раз. Страйдер. Одна фамилия – всё равно что ругательство. А ведь Каркат не скрывал ничего. Его собственные рычащие стоны, хриплые вздохи, резкие выдохи. Всё это он оставлял на виду, нет, скорее, выбрасывал прямо в самодовольное лицо. Грубо, без изящества, но честно. Он давал этому ужасному человеку слышать каждое доказательство того, какое влияние тот на него оказывает. Ублюдок. Чертов красивый ублюдок. Каркат удобно устроился на бёдрах Дейва, ощущая небольшой холмик под собой. Его ладонь остановилась. Большой палец замер над неровной линией, которая пересекала грудную клетку Дейва чуть выше сосков. Этот шрам был иным. Не таким, как те, что остались от лезвий или когтей. Он был длиннее, тоньше, словно от точного удара сталью. След от катаны. От кого именно, Каркат предпочитал не думать, чтобы не портить момент. Под подушечкой пальца шрам был выпуклым и гладким, вплетённый в холст кожи. Каркат ощущал лёгкую пульсацию крови где-то глубоко под ним, ритмичные удары жизни, которая упрямо билась в этом израненном теле, заставляя живот Карката тянуть от возбуждения. Его палец медленно повёл вдоль всей длины шрама, от начала у ключицы до конца у ребер. Это была линия фронта и выживания. По альтернианским меркам – ебануто круто. Он надавил чуть сильнее, как бы проверяя прочность ткани. Дыхание Дейва на мгновение прервалось, став чуть слышнее, прежде чем снова стать тихим и контролируемым. – Тебе точно нормально? – Грубый голос Карката прозвучал неожиданно резко, разрушая плотную, душную атмосферу, что висела между ними секунду назад. – Я имею в виду… Блять! Я еле сдерживаюсь, чтобы не выкрикивать проклятья тому подонку, а тебе-то как? Дейв приподнял голову. Его взгляд скользнул по искажённому яростью лицу тролля, и уголок его рта дрогнул в сдержанной усмешке. – Да. Норм. – спокойно ответил он. – Мне нравится быть японской посудой, склеенной золотом. Канц-как-там-его. – Он приподнялся на локтях, сократив расстояние между их лицами до минимума. Запах пота, металла и старой пыли стал резче. – Если честно, мне уже пофиг. Его больше нет. И новых шрамов от него не прибавится. Раз уж после богоуровня они не исчезли, значит, они теперь часть меня. Часть пакета. И пусть. Ведь тебе же они, по факту, нравятся? Так? Вопрос повис в воздухе, колкий и прямой, как всегда у Дейва. Он смотрел на Карката не моргая, и за стеклянной стеной очков таился вызов. Каркат почувствовал, как по его спине пробежала волна жара. Ненависть к Бро снова кольнула его, острая и ясная, но слова Дейва… Они обезоруживали. В них не было жалости к себе, лишь холодное, циничное принятие. Его пальцы, всё ещё лежащие на том длинном шраме, непроизвольно сжались, не царапая, а скорее обхватывая. Жест вышел странным – не ласкающим, но и не агрессивным. Словно он пытался удержать то, что уже стало частью ландшафта этого тела. Он не ответил. Вместо этого наклонился и прижал свои зубастые, шершавые губы к самому центру старого рубца, к тому месту, где когда-то вошло лезвие. Тролль потянул ткань футболки вверх, тв скользнув по коже, упала бесшумно. Губы Карката, шершавые и горячие, продолжили свой путь вверх, оставляя на теле Дейва влажные следы. Он поднимался выше, к ключицам, к трепетной впадине у горла, к упрямому подбородку, пока не достиг цели, тонких, сомкнутых губ Дейва. Поцелуй начался медленно. Давление, затем отклик. Каркат вёл себя настойчиво, его язык скользнул внутрь, исследуя, требуя. Дейв отвечал с обманчивой пассивностью, позволяя, но и контролируя, смакуя каждое движение инопланетной плоти во рту, каждую неровность на нёбе, каждый нерв, отзывавшийся током. Затем рука Карката переместилась к затылку Дейва, пальцы вплелись в светлые волосы. В одном плавном, сильном движении их позиции сменились. Теперь Дейв был сверху, его колени упёрлись в матрас по бокам от бёдер тролля. Каркат, оказавшись внизу, не отпускал его. Крупные ладони плотно обхватили Страйдера, а пальцы въелись в мышцы бёдер. Каркат потянулся к ремню Дейва, тот поддался с резким щелчком металлической пряжки. Тот не церемонился, стягивая джинсы вниз грубым движением. Бледные бёдра Дейва обнажились, те были почти не тронутые. Лишь пара мелких едва различимых серебристых линий, которые могли бы сойти за царапины. Но Каркат их видел. Его ладонь прошлась по внешней стороне бедра, ощущая под пальцами грубые короткие волоски. Боксеры соскользнули следом, тем же грубым движением, и член Дейва, уже полностью возбужденный, выпрямился, слегка подрагивая в прохладном воздухе комнаты. На вид он был почти хрупким по сравнению с грубой мощью самого Карката, но упрямо напряженным, с капелькой влаги, уже выступившей на темно-розовой головке. По словам парня, это был нормальный размер человека, даже больше нормы. Каркат издал хриплую усмешку. – Значит, не только мне это нравится, да? – Его голос прозвучал низко и нарочито издевательски. Он не касался Дейва, лишь его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользил по обнаженному телу, фиксируя каждую деталь. На примере Страйдера, тролль впервые понял какого это испытывать возбуждение, при виде тела своего любимого. Взгляд Карката прилип к тому самому месту. Среди бледной кожи и набухших вен члена Дейва виднелась небольшая, но отчетливая отметина. Не царапина, а именно шрам. Тонкая, чуть более светлая линия, находящийся чуть ниже головки. Мысль в голове Вантаса на мгновение остановилась, затем рванулась вперёд с ядовитой чёткостью. Его альтернианская часть тут же предложила логичные, жестокие варианты: неудачный удар, ловушка, последствие драки. Но человеческая реальность, в которой он теперь существовал, подсказывала иные, более приземлённый вариант. Неужели этот идиот умудрился пораниться вовремя акта самоудовлетворение сам? А может она даже получал удовольствие от этого? Ладонь Карката, всё ещё лежавшая на бедре Дейва, непроизвольно сжалась. Его собственное дыхание стало чуть громче, шипящим в тишине. Он ненавидел эти вопросы. Ненавидел, что его вообще это волнует. Но он не мог отвести глаз. Этот шрам казался самой интимной, самой уязвимой меткой из всех. Медленно, почти неосознанно, его большой палец двинулся с бедра вверх, по внутренней поверхности, к основанию самого члена. Он не касался его напрямую, лишь скользил по коже рядом, ощущая исходящее от него тепло и лёгкую пульсацию. Его взгляд, тяжёлый и неотрывный, поднялся с отметины на лицо Дейва. Палец Карката замер в сантиметре от цели, его движение прервано. Исчезновение очков было как сброс щита. Взгляд Дейва, голый и незащищенный, встретился с его собственным. В этих глазах не было привычной насмешки или ледяного отстранения. Лишь тихая, почти бездонная уязвимость. Ту самую, которой Каркат жаждал, к которой рвался сквозь все барьеры сарказма. И теперь, достигнув её, он не ощутил триумфа. Это было другое, теплое чувство, понимание того что твой партнер доверился тебе. Затем Дейв пошевелился. Его пальцы, более тонкие и прохладные, обхватили запястье Карката. Он не стал ждать, просто повёл его руку к своему лицу. Тёплое, влажное прикосновение губ обожгло кожу на его когтистых пальцах. Затем Дейв взял указательный и средний палец в рот, до самой глубины. Ощущение было оглушающим. Мягкий, шершавый язык обвил их, обильно смачивая слюной, которая казалась почти обжигающе горячей. Страйдер не боялся когтей, не боялся того что они поцарапают ротовую полость или нежные стенки внутренности. Каркат сам убрал руку. Влажный, неприличный "чпок" ударил по его ушам сильнее любого крика. Звуки всегда были его слабым местом, таким же дразнящим и неоднозначным, как и эти блядские шрамы. Слюна, обильная и тёплая, блестела на его когтях. Он не стал её вытирать. Вместо этого его рука опустилась ниже, скользнув по напряжённому спине Дейва к его прямой заднице. Каркат приставил подушечку среднего пальца к напряжённому колечку, ощущая, как оно судорожно сжалось под прикосновением. Он медленно надавил. Мышцы яростно сопротивлялись, были тугими и горячими, а затем сдались, впустив первую фалангу внутрь с тихим, влажным звуком сопротивления. –Мгхх… – Дейв резко вдохнул, его бёдра дёрнулись, но он не отодвинулся. Давая тому время привыкнуть, Каркат после нескольких секунд добавил указательный палец. Растяжение было сильнее. Он чувствовал каждое микроскопическое движение внутренних мышц, их дрожь, их обжигающую тесноту. Внутри было плотно, невероятно горячо и влажно. Его собственное дыхание стало прерывистым, когда он начал медленные движения взад-вперёд, смазка делала каждый выход и вход скользким, сопровождаемым тихими, откровенными звуками. Он наклонился вперёд, его голос, хриплый и приглушённый, прошептал у самого уха парня: – Говори… хоть слово… – Он вогнал пальцы глубже, ощущая, как внутренности Дейва обхватывают его суставы. – Дай мне услышать… что тебе не всё равно. Дейв, вместо того чтобы ответить, совершил резкое движение вниз. Его пальцы вцепились в слабую резинку штанов Карката и потянули вниз, сдирая их вместе с нижним бельём одним четким рывком. Освобождённое щупальце Карката выпрямилось, ярко-алое и пульсирующее. Оно извивалось не от боли, а от сдерживаемого, почти болезненного напряжения, каждый мускульный изгиб выдавал нетерпение. – Я готов… – прошептал Дейв, и это прозвучало как выдох, вырвавшийся под давлением. Слова были чёткими, но голос при этом надтреснутым, выдавшим то самое усилие, с которым он пытался удержать контроль над звуками своего тела. Он всё ещё боролся, но уже не скрывал факта этой борьбы. Взгляд Карката, поднимаясь снизу вверх, снова выхватывал знакомые шрамы на теле Дейва при тусклом свете. В этот момент он понимал с леденящей ясностью: где-то в глубине, под всеми этими слоями сарказма и броней из солнцезащитных очков, Дейв всё ещё был тем самым пацаном. Тот, чьё восприятие мира и самого себя намеренно искорёжил и перепахал его опекун. Уязвимость, которую тот мог себе позволить, была жалкими крохами. То, что когда-то счёл допустимым Бро. Что ж. Если это так, Каркат выбьет из него эти уроки. Каждое правило, каждое табу. Он заставит забыть. Его руки, массивные и сильные, обхватили талию Дейва. И без предупреждения он резко дёрнул парня вниз, усаживая его всей тяжестью на своё жаждущее, пульсирующее щупальце. Проникновение было резким, глубоким, преодолевающим остаточное сопротивление одним уверенным движением. Внутри было обжигающе тесно и невероятно горячо. Со стороны Карката тут же вырвался громкий, гортанный, почти животный стон, который гулко отозвался в пустоте комнаты. Это был звук чистейшего, неконтролируемого удовлетворения, контрастирующий со сдавленным, похожим на удар в живот хрипом, который сумел выдавить Дейв. Каркат дал ему лишь одно мгновение, один короткий миг, чтобы осознать полноту происходящего, чтобы ощутить, как он растянут и заполнен. Затем он начал двигать бёдрами. Он не просто вгонял себя в Дейва. Он ввинчивался, каждый толчок медленный, но неумолимый, достигающий глубины, от которой темнело в глазах. Звуки стали влажной симфонией. Оно состояло из кряхтящих и громких стонов Карката, а так же хлюпающих звуком щупальца. Его руки держали Дейва в железной хватке, не позволяя тому задавать ритм или отстраниться. Это был ритм Карката. Наказание и дар одновременно. Рука тролля скользнула по длинному шраму на боку Дейва, следуя за изгибом ребер. Красная, как ярость и страсть его родной планеты, отметина казалась сейчас особенно яркой на бледной коже. Его пальцы перебрались на спину, кончики едва касались позвонков, поглаживая, но одновременно и удерживая, не давая отстраниться ни на сантиметр. Его ритм не менялся. Это были не равномерные толчки, а серии коротких, резких фрикций, сменяющихся глубокими, почти выворачивающими проникновениями. Беспорядочный, непредсказуемый, лишающий возможности подготовиться, задержать дыхание, подавить реакцию. Каркат чувствовал, как внутренние мышцы Дейва судорожно сжимаются вокруг него, пытаясь адаптироваться, и как тут же теряют ритм при следующем внезапном изменении угла. Троллю почти ничего не остается делать, его щупальце делало почти всю работу само. Дейв всё ещё держался. Его губы были плотно сжаты, челюсти напряжены до хруста, лишь прерывистые выдохи вырывались через нос. Он упрямо смотрел куда-то в сторону, в полумрак, собирая последние обломки своего контроля. И тогда Каркат изменил угол, подавшись чуть вперёд и вогнав себя в особенно чувствительную точку с такой силой, что всё тело Дейва вздрогнуло, как от удара током. Спина его выгнулась неестественной дугой, шея запрокинулась, и из сжатых губ наконец вырвался звук. Не просто хрип, а сдавленный, высокий, обрывающийся – А-аххх!.. – Звук, за которым Каркат охотился. Он замер. Его щупальце оставалось глубоко внутри, пульсируя, кончик щекотал стенки внутренности. Он смотрел на лицо Дейва, которое теперь пылало не только от усилия, но и от смущения, от стыда за эту потерю контроля. На губах парня блестела слюна. – Ещё. – прохрипел Каркат, и в его голосе, помимо привычной требовательности, прозвучала хриплая, почти неузнаваемая мольба. – Не прячь ничего. Прошу. Дай ещё. Это так чертовски хорошо, ты прекрасен. И когда он снова двинул бёдрами, уже не так резко, но с той же неумолимой глубиной, Дейв не смог сдержаться. Новый стон, чуть громче, чуть отчаяннее, сорвался с его губ вместе с прерывистым выдохом. Его собственные руки, до этого беспомощно лежавшие на груди Карката или впившиеся в простыни, наконец поднялись и вцепились в плечи тролля. Не чтобы оттолкнуть, а чтобы держаться, найти точку опоры в этом водовороте ощущений, который наконец прорвал плотину. Каркат зарычал от удовлетворения, низко и глубоко в груди. Его движения стали более ритмичными, но не менее интенсивными. Каждый толчок теперь сопровождался влажным, откровенным звуком их соединённых тел и всё менее сдерживаемыми звуками Дейва. Это были обрывистые вздохи, сдавленными рыданиями воздуха в горле, краткими, хриплыми выкриками. Он наклонился, прижавшись лбом к ключице парня, вдыхая его запах, пот, пыль, что-то металлическое и теперь, наконец, неподдельную, ничем не прикрытую человеческую натуру. Дейв резко взял Карката за подбородок, пальцы впились в шершавую кожу, и притянул его лицо к себе. Возможно, в этом движении всё ещё скрывалась попытка заглушить собственные звуки, спрятать их в глубине рта Карката. И тролль позволил этому сработать. Каркат ответил на поцелуй с жадностью, открыв рот шире и протолкнув свой длинный, шершавый язык как можно глубже, овладевая пространством, вкусом, каждым содроганием. Его низкое рычание смешалось с их прерывистым дыханием. В то же время его свободная рука скользнула между их тел. Его пальцы обхватили возбуждённый член Дейва, ощущая его пульсацию и тепло. Большой палец Карката, грубый и влажный, намеренно нашёл тот самый маленький, тонкий шрам. Он прижал подушечку прямо к отметине и начал водить по ней круговыми, настойчивыми движениями, с лёгким, но постоянным давлением. Каждое такое движение большого пальца совпадало с толчком его бёдер, создавая двойную волну удовольствия для Дейва. Поцелуй стал неровным, прерывистым, превратившись в серию коротких, влажных соприкосновений, когда Дейв пытался оторваться, чтобы вдохнуть, но Каркат не давал, снова и снова захватывая его губы. Каркат всей своей тяжестью навалился на Дейва, вдавливая его в прохладные простыни. Когтистая ладонь легла на плечо парня, не столько сдерживая, сколько закрепляя, фиксируя его в этом положении. Другая рука поднялась к лицу Дейва. Палец тролля медленно прошелся по бледному, тонкому шраму на его щеке. Старый след, происхождение которого Каркат так и не узнал, как и половины карты шрамов Страйдера. Смотреть на него сверху вниз было все равно что изучать бесценное полотно великой Императрицы, созданный самым талантливым троллем. Резкая линия скулы, чуть приоткрытые влажные губы, легкая тень ресниц на глазах. Всё это дополнялось легкими веснушками, которые как звёздное небо окрапляли и без того совершенное лицо парня. Ему просто суждено сниматься в ромкомах. Более смазливое лицо нужно еще поискать. В этот момент Каркат почувствовал, как его щупальце начало беспокойно извиваться внутри Дейва, судорожно пульсируя. Организм тролля сигнализировал о близком выбросе генетического материала. От этого непроизвольного движения Дейв резко выгнул спину, его пальцы впились в простыни. Страйдер не любил, когда тролль изливался внутрь него. По его словам, это было "всё равно что месячные из задницы". Будто Каркат вообще понимал, что это такое. – Ты скоро? – прохрипел Вантас, проводя шершавой ладонью по мокрой челке Дейва. – Да! – взвыл Дейв, его голос сорвался на высокую, сдавленную ноту. Он крепче обхватил бёдрами талию Карката, но не для того, чтобы притянуть ближе. – В-вытащи… Каркат, не задавая вопросов, медленно отстранился назад. Его щупальце, сопротивляясь, с влажным, откровенным звуком "чпок" покинуло тесное тепло. Оно извивалось на воздухе, лишённое желанной глубины, кончик болезненно пульсировал в поисках облегчения. Каркат навис над Дейвом. Его щупальце, в привычной манере, тут же обвилось вокруг взбудораженного члена парня, крепко вцепившись в него. Шершавая, горячая плоть тролля плотно обхватила нежную кожу, и сразу же начало ритмично сжиматься и скользить, продолжая извиваться вокруг ствола. Движения были влажными, настойчивыми, идеально скоординированными с тем бешеным ритмом, что отстукивала кровь в висках Дейва. И вот, с диким, гортанным рыком, сорвавшимся из самой глубины груди, Каркат извергся. Ярко-красная, полупрозрачная жидкость горячими, густыми толчками выплеснулась на живот и нижнюю часть груди Дейва, окрашивая бледную кожу в сюрреалистичные, переливающиеся узоры. Запах был резким, терпким, совсем не человеческим. В тот же миг, в порыве неконтролируемой страсти, Каркат резко двинулся вперед и впился зубами в плечо Дейва. Дейв вздрогнул всем телом, и из его горла вырвался громкий, обрывающийся "А-АХХ!", в котором смешались боль, неожиданность и крайняя степень перевозбуждения. Его бедра дёрнулись в судороге, а обвитое щупальцем Карката, всё ещё пульсирующее, выбросило на уже запачканный живот собственную бледную жидкость, смешиваясь с красной. Конвульсивные толчки его тела передавались Каркату через всё ещё сжимающее его щупальце. Каркат разжал челюсти, отодвинувшись на сантиметр. На коже Дейва остались чёткие отпечатки его зубов, сначала белые, затем медленно наполняющиеся алым. Он тяжело дышал, наблюдая, как грудь парня вздымается в быстром, прерывистом ритме, как веки его дрожат. Щупальце Карката медленно скрылось под кожей, оставив лишь небольшой, едва заметный бугорок. Он тяжело рухнул рядом с Дейвом, его дыхание было глубоким и хриплым. Его рука тут же нащупала руку парня и уцепилась за неё. Они лежали так несколько секунд, в тишине, нарушаемой только их нестройным дыханием. Затем Дейв поднялся, его движения были немного скованными. Он потянулся к солнцезащитным очкам, лежащим на тумбочке, и водрузил их на переносицу. Маска снова была на месте. – Я, конечно, знал, что у тебя фетиш на шрамы – голос его звучал уже ровнее, с привычной сухой интонацией, но был чуть хрипловат. – Но чтоб свои оставлять… Это новый уровень. Ищешь повод дрочить на меня и в одиночестве? За долю секунды он снова стал тем самым Дейвом. Каркат раздражённо что-то пробурчал себе под нос, неразборчивое, и виновато опустил голову, пряча взгляд. – Прости. – выдохнул он, и его голос прозвучал приглушённо, почти по-детски. – Я не хотел… чтобы ты ассоциировал меня с ним. Блять, я просто не удержался! Он закрыл лицо ладонями, шершавые пальцы впились в кожу у висков, будто он пытался стереть с себя эту вспышку потери контроля. – Тише-тише, успокойся, – Дейв подвинулся к нему ближе, его пальцы обхватили запястья Карката и мягко, но настойчиво потянули его руки от лица. – Что-то я не вижу на тебе твоих крутых очков и ахуенной кепки. Кем ты себя возомнил, просто голый тролль с сомнительными манерами? Он лёг рядом с ним снова, на этот раз обвив его рукой вокруг плеч в неожиданно простом, успокаивающем жесте. – Тем более, там был особенно уродливый шрам. Так что я почти рад, если его перекроет что-то другое. Что-то… более свежее. Каркат что-то проскулил в ответ, низкий, сдавленный звук где-то между облегчением и стыдом. Он повернулся к Дейву и грубо, почти по-медвежьи, притянул его в объятия, сплетаясь с ним бёдрами и ногами. Он опустил голову на грудь парня, уткнувшись рогом в ключицу, и замолчал, прислушиваясь к частому, громкому стуку сердца под ухом. Это был ритм, который он предпочитал любой браваде.