***
Сумка с детскими вещами оказывается в багажнике, Ани — на заднем сиденье. Она машет родителям из окна своей крошечной ладошкой, пока Гриша не выезжает из двора. — Дядь Гриш, — тихо говорит Ани, обхватив руками водительское кресло. — Что, солнышко? — спрашивает он, поглядывая на нее в зеркало заднего вида. — На переднее хочу. — Ани улыбается: едва ли за пять лет Гриша смог в чем-то ей отказать. Он знает, что безнадежен, потому что уже высматривает ближайшую стоянку. — Папе ни слова. — Секрет! — Ани прижимает указательный палец к губам и шипит. — Точно, солнышко. Секрет. — говорит Гриша, поворачивая руль.***
На годовщину свадьбы Леши и Наринэ, пришедшуюся на по-южному теплые январские деньки, Гриша делает, возможно, не самый лучший, но достойный подарок: меняет три дня свежего горного воздуха и шедевров кавказской кухни для молодых родителей на три дня в обществе маленькой крестницы. Не совсем ясно, кто радуется подарку больше: Леша с Наринэ, или все же Ани. Последней остановкой перед ее возвращением в руки отдохнувших родителей становится цирк. Гриша, удовлетворенно оглядывая толпу, готовится к двум часам тишины: маленький оркестр на балконе только начинает трубить, а Ани уже сидит, не отрывая глаз от арены.***
Встреча двух этнических немцев в институте сценического искусства славного города Москвы — событие не очень странное, но и не слишком вероятное. Особенно при условии того, что Берхард, в отличие от Вильгельма, за своей мечтой следует из самой Германии. Так они оказываются на одном году обучения и разных факультетах: Вильгельм — на театральном, Берхард — на цирковом. Бер разговаривает с сильнейшим акцентом, зовет его Вилли и никак иначе, и оказывается лучшим другом, которого Вильгельм мог пожелать. Они сходятся в считанные дни, подтверждая шутки однокурсников про общую этническую солидарность, и спустя два года Бер переманивает Вильгельма с актерского на цирковое. Вместе они заканчивают институт, вместе переезжают и выступают тоже вместе. Хотя грезить о сцене Вильгельм так и не перестает.***
Под расцвеченным яркими вспышками куполом кружатся воздушные гимнасты, девочка бегает на шаре, кони услужливо кланяются перед дрессировщиком и получают за это сахарок. Гриша ловит подпрыгивающую от смеха Ани, когда клоун падает, спотыкаясь о собственные ноги, и держит ее за руку, когда начинается театр теней. Акробаты — двое в цветастых костюмах поварят — ловко передвигаются по арене с огромными тортами наперевес, теряют фартуки и шапочки, взлетают на батутах, а после поднимаются к зрительским местам, предлагая всем свой реквизит. Один из них, чуть более худой и низкий, с выбеленным лицом и подведенными черным глазами и губами, дразнясь, предлагает Грише торт, корчит рожицу и сбегает обратно на арену. Следующими появляются раскрашенные под лисичек собаки.***
— Ну что, нравится тебе? — Ага-а, — тянет Ани, перепрыгивая лужу. Антракт короткий, но у них достаточно времени, чтобы разок обойти цирк по кругу. За очередным поворотом, выводящим здание на полукруглую стоянку для персонала, обнаруживаются маленькое крыльцо с открытой дверью и артист, смолящий сигарету. При виде них парень тут же выбрасывает окурок в мусорку, а Гриша легко узнает в нем того самого акробата. Ани дергает Гришу за рукав: артист не менял костюм, и она тоже узнает его. Узнает и смущается. — Извините, — обращается Гриша к парню. Взгляд у того немного настороженный, — хотели сказать, что вы замечательно выступали сегодня, — он подталкивает крестницу вперед. — Правда, Ань? — Очень красиво, — согласно бормочет Ани, прижимаясь к его ноге. Она смотрит на артиста исподлобья, но явно улыбается. — Что ж, спасибо, — мягко произносит артист и громко шепчет, слегка прикрывая рот ладонью, — ты тоже очень красивая девочка. — Ани хихикает. — У вас милая дочь. — говорит он Грише. — Крестница, — поправляет его Гриша, — но да, спа… — Вилли! — парня громко хлопают по плечу, и в проеме появляется артист в сине-голубом фраке и с цилиндром на голове. Увидев Ани, он приподнимает цилиндр. — Приветствую юную зрительницу, — у него оказывается низкий голос с сильным акцентом и окрашенная в черный челка. Этого, вкупе с крепкой фигурой и такими же светлыми, как у первого акробата, волосами, достаточно, чтобы признать в нем его партнера. — Жаль вас прерывать, — говорит он Грише, — но мы очень торопимся. — Будто по команде, после его слов звенит первый звонок. — И вам, судя по всему, пора на представление. Они торопливо прощаются, и партнер за плечо утаскивает Вилли внутрь. С улицы Гриша слышит постепенно затихающее: — На пять минут отошел, да? Двадцать тебя уже жду! — Не начинай. Звенит второй звонок. Пора возвращаться и им.***
— Твой знакомый? — спрашивает Бер, когда они подходят к дверям. — Благодарный зритель. — отрезает Вильгельм. Давать развитие этому разговору он не собирается. — Вилли. — Берхард осекается, встречаясь с хмурым взглядом. — Вилли, на просто благодарных зрителей так не смотрят. — Боже, замолчи, — просит Вильгельм, закатывая глаза, и надевает цилиндр. Губы растягиваются в улыбке за секунду до того, как распахиваются двери. Свет софитов бьет в лицо, и Вильгельм первым делает шаг вперед. Шоу продолжается.***
Грише отчаянно хочется поговорить с этим артистом, Вилли, еще раз. Тяга кажется непреодолимой ничем… — Дядь Гриш, я устала, ну, пожалуйста, пойдем. — Ани тянет его за руку, и глаза у нее уже на мокром месте. …кроме этого. Чувство сожаления велико, но Ани — его основная ответственность, и доводить ее до слез — последнее, чего хочет Гриша. С автостоянки он видит пустое крыльцо, где чуть больше часа назад разговаривал с Вилли. Даже его настоящее имя не узнал.***
На следующий день Грише везет простоять возле цирка всего час, прежде чем репетиция заканчивается и артисты с гомоном высыпаются наружу. Он не видит среди них желанного лица, но встречает знакомое: партнер Вилли замечает его даже раньше и сам направляется к нему. — Благодарный зритель, — с усмешкой произносит он. Даже без сценического грима его легко узнать по сильному акценту. Гриша не успевает ничего спросить, когда артист скороговоркой проговаривает: — Проспект Вернадского, 7. Будь там к шести вечера. — резко оборачивается и почти бежит к автостоянке. На ходу он оборачивается и кричит: — И цветы не забудь! Адрес знаком Грише, так что он узнает гораздо больше, чем ожидал.***
Бер Не смогу тебя сегодня забрать Появились планы на вечер?
Ладно
***
«Премьерный показ в академическом театре драмы имени М. Горького. Билеты в кассе и на сайте www…»
Гриша кликает на раздел «купить», не раздумывая.***
— А судьи кто?.. Чацкий у акробата с забавным прозвищем выходит невероятно живым.***
Гриша немного жалеет, что взял всего один букет, и, пока Софью Фамусову продолжают щедро одаривать цветами, почти робко, одним из последних, преподносит Вилли пышные белые хризантемы и нежные фрезии. Вилли улыбается и благодарно кивает, но замирает на середине движения: понимает, кто перед ним. — Вы замечательно играли сегодня, — говорит Гриша с улыбкой. Лицо Вилли покрыто плотным слоем грима, но кончики ушей у него явственно краснеют. — Подождите у главного входа, — быстро бормочет он и принимает следующий букет.***
«Вилли» оказывается не прозвищем, а вполне настоящим именем. Он молодой артист и переехал в Ростов из Калининграда. Любит простой черный кофе и позволяет поцеловать себя на первом свидании. С каждой минутой все больше очарованный Гриша бережно запоминает каждый факт о нем, зная, что скоро их будет великое множество.***
Бер Забыл сказать Планы на вечер появились у тебя ;)