Игра

Их провели не через главные коридоры, а по служебным лифтам и узким переходам в глубинах академии. Стены здесь были лишены декора, лишь матовый металл и мерцающие линии защитных контуров, вплетённых прямо в структуру сплавов. Воздух паххал озоном и стерильной чистотой, как в операционной или лаборатории высокого уровня доступа. Охранники шли молча, их шаги отдавались глухим эхом. Лео чувствовал, как тлеющий в сумке «Эмпат» и тревожно постукивающий «Громоотвод» создавали диссонанс с этой бесчувственной точностью. Рядом Алиса выпрямила спину, в её глазах горел холодный огонь — готовность к бою, но теперь интеллектуальному. Марк шёл, спрятав руку с печатью в карман, его взгляд сканировал каждый поворот, каждую дверь, как бы вычисляя пути отступления. София, всё ещё бледная, шла, прижавшись к Алисе, её взгляд был устремлён внутрь себя, будто она пыталась прочесть вероятности исхода этой встречи. Лифт опустился на уровень, которого не было на общедоступных картах. Двери открылись в небольшой, круглый предбанник. Здесь не было мебели, лишь в центре на полу был выложен из тёмного мрамора и серебра огромный символ — печать «Эгиды», но не та, что на форме, а более сложная, многослойная, в которой угадывались элементы всех четырёх дисциплин. От неё веяло спокойной, незыблемой силой. Охранники остались у лифта. «Ждите», — сказал один из них, и его голос прозвучал как щелчок замка. Прямо перед ними, казалось, из самой стены, растворился проём. За ним виднелся кабинет, совершенно непохожий на то, что можно было ожидать. Это был не тёмный кабинет с книгами и картами, а просторное, светлое помещение с панорамным окном, занимавшим всю дальнюю стену. Но окно показывало не пейзаж за школой. В нём клубились и перетекали цвета туманности, мерцали далёкие звёзды и пробегали всполохи энергии, похожие на северное сияние, но структурированное, как схемы. Это был вид не в наш мир, а в Наслоение, или даже дальше. Директор Вейланд стояла спиной к ним, созерцая это космическое окно. Она была в своём обычном строгом сером костюме, и только теперь Лео заметил, что тонкие серебряные нити в её одежде были не украшением, а частью сложной, постоянно меняющейся схемы, похожей на те, что он видел на стенах лабораторий техномантов высшего уровня. «Подходите, — сказала она, не оборачиваясь. Её голос в этой комнате звучал иначе — мягче, но от этого не менее весомо. — И закройте дверь. Она за вами запечатается». Лео, как самый близкий, толкнул массивную створку. Она бесшумно соскользнула в паз, и с лёгким щелчком пространство кабинета стало герметичным — не только физически, но и магически. Шум мыслей, фоновое гудение школы, всё исчезло. Остались лишь их дыхание и тихий гул за окном-порталом. Директор наконец повернулась. Её лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало усталую сосредоточенность. Она обвела их взглядом, останавливаясь на каждом подольше обычного. «Команда, собранная Жребием. Фон Карстен, Верон, Дэйн, Рейн. Поздравляю с успешным завершением двух заданий. Официально ваши результаты занесены в таблицу лидеров. Неофициально…» Она сделала паузу, её взгляд упал на сумку Лео. «Вы столкнулись с Условием Ноль». Все четверо замерли. Лео сглотнул. «Условие Ноль?» «Непредвиденная, нештатная, внесистемная угроза целостности Бастиона и подопечных, — отчеканила Вейланд, проходя к своему столу — простой стеклянной плите, парящей в воздухе. На ней не было бумаг, лишь несколько голографических значков. — Чёрные трещины. Аномалии чистого отрицания. Они не являются частью Наслоения. Они приходят извне. Считайте их… инфекцией. Раком реальности». Она коснулась одного значка, и в центре комнаты возникла трёхмерная проекция — схема «Эгиды» как многослойного шара. В нескольких местах на ней pulsating горели красные точки. Одна из них — в секторе оранжереи. «Они учащаются, — продолжила директор. — И они целенаправленны. Охотники, которых вы видели — не их источник. Они… санитары. Или сборщики. Их задача — следить за аномалиями и извлекать из них нечто ценное. А ценность для них…» Она посмотрела на Марка. «…это следы взаимодействия с Наслоением. Контракты. Клятвы. Сильные эмоциональные отпечатки, привязанные к душе. То, что демонстрирует связь нашего мира с иным. Ваш демон-хранитель, мистер Дэйн, является для них лакомым куском. Как и ваши… нестандартные таланты». Лео почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Почему Жребий собрал именно нас?» «Потому что Жребий — не просто артефакт для Игр, — в голосе Вейланд впервые прозвучала тень чего-то, похожего на уважение. — Он — нервная система Бастиона. Он чувствует угрозы и подбирает инструменты для противодействия. Вы — инструменты. Ваша синергия, ваша способность работать вместе против вещей, которых нет в учебниках, — это не случайность. Это диагноз. Диагноз тяжёлой болезни, поразившей «Эгиду». Болезни, о которой нельзя кричать на всех углах». «Вы хотите, чтобы мы стали… приманкой?» — спросила Алиса, её голос был ледяным. «Я хочу, чтобы вы стали «Следопытами», — поправила директор. — Неофициальным, не существующим в документах подразделением. Ваша задача — выполняя задания Игр, отслеживать появление аномалий, фиксировать активность охотников и, по возможности, нейтрализовывать угрозу. Вам будет предоставлен доступ к информации, ресурсам и… определённая степень свободы действий взамен на абсолютную секретность». «А если мы откажемся?» — тихо, но чётко спросил Марк. Директор Вейланд посмотрела на него. В её глазах не было угрозы. Была лишь холодная констатация факта. «Тогда вы останетесь обычными участниками Игр. А аномалии будут появляться. И охотники будут приходить. И однажды они решат, что набор разрозненных, пусть и талантливых студентов, проще и безопаснее устранить, чем наблюдать. Вы — команда. Вместе вы — угроза для них. По отдельности — мишени. Кроме того…» Она перевела взгляд на Лео. «Мистер Верон жаждет доступа к Запретному Архиву. Мисс фон Карстен хочет доказать, что её путь — не путь предков, но он верен. Мисс Рейн ищет уверенности в своём даре. А мистер Дэйн… нуждается в способе разорвать контракт, пока печать не поглотила его целиком. Я могу предоставить вам возможности для всего этого. Но только как «Следопытам». Она ударила в самую суть. Каждого. Лео сжал кулаки. Она знала. Знала о его навязчивой идее, о дыре в реальности, которую он видел ребёнком и которую поклялся починить. «Почему мы должны вам верить? — спросила Алиса. — Как мы узнаем, что вы не часть всего этого? Что Игры — не просто способ отобрать для них… топливо?» Вейланд слабо улыбнулась. Это было странное, лишённое тепла выражение. «Справедливый вопрос. Доказательство первое: если бы я была на их стороне, я бы уже передала им полные досье на вас, включая местонахождение сестры мистера Дэйна». Марк вздрогнул, как от удара. В его глазах вспыхнула дикая, животная ярость, тут же задавленная железной волей. «Доказательство второе, — директор коснулась стола, и проекция сменилась. Теперь это была запись с камер наблюдения в оранжереи, но не за ними, а за тем самым охотником на куполе. Изображение было чётким. Тень обрела форму — это была человекоподобная, но искажённая фигура в странном, угловатом облачении, не принадлежащем ни к одной из известных культур «Эгиды». На его груди горел тот же символ — сломанный ключ. — Это не наши технологии. И не наша магия. Это нечто извне. А «Эгида», какой бы циничной она ни казалась, стоит на страже этого мира. Мы — Бастион. И сейчас наши стены дали трещину. Я предлагаю вам не быть кирпичиками в стене. Быть тем, кто латает бреши». Она выключила проекцию. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом за окном. «Ваше первое задание как «Следопытов» будет в рамках третьего этапа Игр. «Бесконечная лестница» — лабиринт в Наслоении, который меняет геометрию. Там зафиксирована слабая, но стабильная аномалия. И активность охотников. Ваша цель — пройти лабиринт, достигнуть контрольной точки, и по пути установить маячки слежения на аномалии и, если получится, на охотнике. Это разведка. Не бой. Вам выдадут спецоборудование». Она открыла ящик стола (хотя сам стол казался цельным) и достала четыре тонких, похожих на браслеты устройства. «Модифицированные стабилизаторы. Они маскируют ваши уникальные энергетические сигнатуры, делая вас менее… вкусными. И имеют кнопку экстренного вызова. Он выдернет вас из Наслоения, но сольёт всё задание. Пользоваться только в случае смертельной угрозы, не связанной с Играми». Она протянула браслеты. Лео взял свой. Металл был тёплым и пульсировал в такт с его собственным сердцебиением. «Вопросы?» — спросила Вейланд. «Да, — сказал Лео. — Что они собирают? Для чего?» Директор помолчала. «Мы не знаем точно. Гипотеза: они готовят почву для большего вторжения. Каждая аномалия ослабляет границу. Каждый собранный контракт или сильный эмоциональный след даёт им… карту. Карту нашей реальности, нашей души. Они изучают нас. Чтобы, когда придёт время, бить точно в самое уязвимое». София вдруг заговорила, её голос был тихим, но ясным: «Они боятся. Не нас. А чего-то… здесь. В самой школе. Какого-то старого… спящего закона». Вейланд посмотрела на неё с неожиданным интересом. «Возможно. «Эгида» построена на древних клятвах и заложена мощью, которая давно забыта. Они могут пытаться обойти эти защиты. Ваша задача — не дать им собрать достаточно данных». Она сделала паузу, давая словам проникнуть. «Игры продолжаются. Вы — участники. Вы — мои «Следопыты». И, возможно, последняя линия обороны, о которой никто не знает. Согласны?» Они переглянулись. Страх был. Недоверие было. Но и понимание: выбора, по сути, нет. Отказаться — значит стать мишенью без защиты и ресурсов. Согласиться — стать солдатами в тени, с шансом что-то изменить и получить то, что им нужно. Лео кивнул первым. Потом Алиса. Потом, со сжатыми кулаками, Марк. И наконец, кивнула София. «Хорошо, — сказала директор Вейланд. — Заброска в «Бесконечную лестницу» через шесть часов. До тех пор вы свободны. И помните: ваша жизнь как учеников должна выглядеть нормально. Никаких разговоров. Никаких лишних вопросов. Вы теперь не просто команда. Вы — тайна «Эгиды». А теперь идите. И постарайтесь поспать. В лабиринте вам понадобятся ясные головы». Дверь позади них бесшумно открылась. Они вышли в круглый предбанник, и дверь снова растворилась в стене, оставив лишь гладкую металлическую поверхность. Охранники проводили их обратно к лифту молча. Только когда они снова оказались в знакомых, шумных коридорах академии, где студенты спешили на занятия, смеялись и спорили, Лео выдохнул. Они стояли в стороне от потока, четверо островков в море нормальности, которой для них больше не существовало. ««Следопыты», — пробормотал Лео, разглядывая новый браслет. — Звучит как отряд для уборки мусора в Наслоении». «Это и есть уборка мусора, — сказала Алиса, пряча браслет под рукав. — Только мусор пытается нас съесть. Что думаете?» «Ложь, — хрипло выдохнул Марк. — Но правда тоже. Она использует нас. Но и даёт шанс». Он посмотрел на свою ладонь. «Шанс избавиться от этого». «Я… чувствую, что мы должны, — тихо сказала София. — Не из-за страха. А потому что… если не мы, то кто? Другие не увидят трещин, пока не провалятся в них». Лео взглянул на часы. Шесть часов. До нового задания, до нового погружения в лабиринт, где их уже ждали. Где охотники, возможно, знали, что их ждут. «Ладно, команда, — он попытался улыбнуться, получилось криво. — Раз уж мы тайное оружие академии, давайте хоть поедим как следует. Я слышал, сегодня в столовой пирог с мясом драконьих крыс. Говорят, придаёт храбрости. Или вызывает несварение. В любом случае — приключение». Его шутка повисла в воздухе, но напряжение чуть спало. Они двинулись к столовой, уже не как случайные союзники по Жребию, а как невольные сообщники, связанные общей тайной и общей угрозой. Игры шли. Но теперь у них была иная, скрытая цель. И впереди их ждала не просто «Бесконечная лестница», а первый шаг в настоящую тень войны, о которой не знал почти никто.