attirance

      Она не любила своего мужа. Их брак не был ошибкой – всего лишь выгодной сделкой, удачным союзом двух взрослых людей, не встретивших той самой половинки, но нуждавшихся в общественном статусе и пресловутом штампе на четырнадцатой странице. Фикцией, что давала им ряд привилегий и укрепила их фигуры на арене бизнеса. Ложью, расчетом и чистым суррогатом без капли «натуральности». Такое вот синтетическое счастье из пробирки, на которой висит красивая этикетка, но содержимое которой даже отдаленно не напоминает оригинал – сплошная химоза.       Катя, уже несколько лет не Пушкарева, а Воропаева, давным-давно, еще до момента их бракосочетания, перестала испытывать к Александру неприязнь. Он был крайне непростым человеком, но многие его поступки были действительно оправданы – взять, например, его предвзятость к Жданову-младшему. Андрей от души покалечил Кирину жизнь, из ведра залив бензином и перед самым уходом бросив спичку, оставляя после себя пепелище, которое она возрождала долгими сессиями с психологами и поисками себя, которые, слава богу, увенчались успехом…       Сейчас у новоиспеченных Воропаевых были весьма теплые, почти семейные отношения – потому что до конца они с Сашей семьей так и не стали, но информация эта была тайной за семью замками, которая была не известна даже самым родным. Родителям такое преподносить явно не стоило, вряд ли бы они ее правильно поняли, а всем остальным… Раз никому, то уж совсем никому, иначе как-то это нечестно и неправильно получается. Все-таки речь шла не об очередной подростковой влюбленности, про которую без зазрения совести можно было поведать Кольке и не бояться ни осуждения, ни возможности того, что эта информация могла утечь папе: даже если это и произойдет, то ничего ужасного не случится. За исключением разве что очередной лекции о приоритетности образования и срочной необходимости выкинуть из головы всех «женихов», потому что нечего тратить время на всякие глупости. Но одно дело рассказать об очередном объекте воздыхания, а другое – о браке, в котором супруги питают друг к другу вовсе не любовный интерес, а жажду устроиться поближе к солнцу...       Она не любила своего мужа. Они спали в разных комнатах, не дожидались друг друга с работы и не готовили вместе ужин, но имели вполне себе дружеские отношения, больше похожие на отношения соседей в студенческом общежитии. Появления на публике и необходимость играть влюбленную пару мимо не прошли – они с Александром действительно стали ближе, и в какие-то моменты Катя даже чувствовала себя актрисой, причем весьма неплохой. Целовать человека, которого ты не любишь, смотреть друг другу в глаза и держаться за руки так, чтобы в это поверили, не так просто, как могло бы показаться. Первое время она испытывала гремучую смесь смущения и стыда всякий раз, когда Сашка нежно ловил ее взгляд и мягко накрывал ее губы своими. Не привыкла она разводить нежности среди толп людей, особенно с тем, к кому не испытывала никакого романтического интереса. Щеки постоянно заливал стыдливый румянец, а сам Воропаев тихо посмеивался ей в губы, видя такую реакцию жены. Самое обидное, что именно в тот момент им нужно было как можно чаще появляться в свете, чтобы максимально четко дать понять, что теперь они вместе. И если на первых порах мнение людей сильно разнилось насчет такой интересной и неоднозначной пары, то спустя полгода едва ли не каждый свято верил, что вот она, невероятная сила любви, которая способна даже самого «отъявленного» холостяка подвести под венец. Не зря же он каждую неделю таскал Катерину по самым топовым показам и закрытым вечеринкам, кишащим акулами пера.       Катя замужем без малого четыре года, и ровно столько же она уже не имеет никаких связей с Зималетто за исключением небольшого пакета акций в качестве одного из свадебных подарков. После шумного ухода из компании ее радушно приняла к себе Юлиана, и, кажется, это и была та самая работа мечты, от которой не дергается глаз и не светит тюремный срок. Надо сказать, что когда она принимала решение уйти с насиженного места в модном доме под крыло Виноградовой, Саша очень ее поддержал. Аргументировал он это, в первую очередь, тем, что там Катя сделала достаточно и пора бы было подумать и о себе, а во вторую – тем, что будет достаточно обеспечена, чтобы не терпеть свинского отношения ради мизерной разницы в зарплате. Поэтому, не затратив много времени на раздумья, написала «по собственному» и уже через две недели раскладывала ручки и блокнотики в приемной Виноградовой. Кажется, в тот момент Катя впервые за несколько лет была по-настоящему счастлива.       Она не любила своего мужа, но он каждый раз заботливо укрывал ее пледом, когда она засыпала в гостиной. Пару раз даже относил в спальню, и наутро события минувшего вечера никак не складывались в единую цепочку – вроде бы смотрела сериал, а потом неожиданно проснулась в своей кровати, минуя переодевания и чистку зубов. Периодически они с Сашей даже смотрели что-то вместе, но перед этим долго спорили, что именно включить – мелодраму или триллер – и почему «Красотка» лучше «Бойцовского клуба». Потом он подавал ей носовые платки на самых трогательных моментах и громко смеялся, когда она дергалась от каждого резкого звука. За это Катя била его пяткой в бок или кидалась смятыми салфетками, но вести себя лучше Воропаев все равно не начинал.       Они не обсуждали момента, когда нужно было развестись – в браке их все устраивало, а с личной жизнью и до него не клеилось, поэтому на данный момент менять ничего не хотелось. Сейчас у Кати был друг и соратник, который и с документами поможет разобраться, и шоколадкой угостит. Вкусной такой, всегда с миндалем, которую она, кстати, очень любит. Только вот сам Александр почему-то постоянно отказывался, когда она услужливо протягивала ему молочную полосочку, но не то, чтобы Катю это сильно расстраивало – ей же больше достанется.       Она не любила своего мужа, но заказывала ужин не только для себя, если видела, что он опять сильно задерживается. Сашка приходил, бросал на пуфик дипломат и, видя несколько замотанных в фольгу боксов и наматывающую на вилку пасту с морепродуктами Катю, широко улыбался и садился рядом прямо в костюме, разве что забежав помыть руки. Жевал свой гратен и таскал у нее креветки, потому что «ты себе специально вкуснее заказала, я знаю», а она в ответ что-то бубнила набитым ртом и нагло воровала вишни с его пирога, не стесняясь осудительных взглядов и угроз покушения на ее лимонный тарт.       На светских раутах Воропаев не отходил от супруги ни на шаг, таскал канапешки и шампанское и целовал, кажется, чаще, чем следовало бы, прижимая к себе покрепче. Его горячая рука грела кожу сквозь ткань платья, и даже спустя годы у нее все равно иногда горели щеки, но уже не было понятно, влияло так собравшееся вокруг общество или сам Александр, которого она так хорошо знала. Знала, что по утрам он пьет только кофе, любит забираться с ногами на диван и всегда стирает белье только с конкретной маркой кондиционера, который потом пах на всю квартиру чем-то свежим и цветочным.       Он, кстати, тоже ее не любил, но периодически заказывал в офис Виноградовой цветы, видимо, чтобы ни у кого точно не оставалось сомнений в искренности их брака. По крайней мере, к таким выводам приходила сама Катя. Лилии, лизантусы, альстомерии, но чаще всего пионы, с пышными сливочными или розовыми шапками, от которых она каждый раз приходила в детский восторг, но о которых никогда ему не говорила.       Воропаев подвозил ее на работу, заботливо подавал руку, помогая выбраться из авто, и потом все пиар-агентство пол дня выслушивало восторженные речи Юлианы, не верящей, что он, хам и редкая сволочь, стал таким романтичным. «Все-таки любовь творит невероятные вещи!» - вздыхала Виноградова, а Катя тихо хихикала, прячась за большой чайной чашкой и в голове ставила Саше жирный «плюс» за поведение и отметку, что надо бы ему позвонить на перерыве, чтобы… Например, рассказать о вдохновенных речах своей начальницы. В трубке она ожидаемо слышала его довольные усмешки и готова была поклясться, что сейчас Сашка откинулся в своем огромном кресле и улыбается. Просто потому, что он так часто делал дома. Просто потому, что знала.       На вопросы о детях – которыми если честно больше интересовались большинство печатных изданий и мама собственной персоной – Воропаев сначала задумчиво чесал затылок, а потом, наигранно ухмыляясь, предлагал ей «заняться этим вопросом прямо сейчас», на что получал смущенно-возмущенные вопли супруги и декоративной подушкой то в лоб, то в живот – смотря куда долетит на этот раз. Катя обиженно уходила в свою спальню, но тайком видела, как он весь вечер ходил о чем-то задумавшись, а потом просовывал под дверь очередную шоколадку, и конфликт считался исчерпанным, а они шли на кухню пить чай. Катя с шоколадкой, а Саша – с Катей, параллельно выплевывая очередную порцию дурацких шуток и получая в отместку чайной ложкой по носу.       Катя не любила своего мужа, но когда он впервые робко поцеловал ее дома, за просмотром очередной мыльной мелодрамы, она обвила руки вокруг его шеи, так же несмело ответила на поцелуй и…       кажется, поняла, что все-таки любила.