Кто тебе это сказал, Винсент?

Аластор находится в плену у Вокса уже десять месяцев. Издевки и унижения – каждый божий день. С когда-то самым могущественным грешником обращаются так, будто он половой коврик. Но Ал терпит, и будет терпеть. Митинг, запланированный десять месяцев назад, отменили. Причина никому не известна, но Вокс не вышел перед народом, не настроил их против Рая – а значит, Алу не выпала возможность разорвать сделки, в которых он погряз с головой. Его план заключался в том, чтобы Чарли, со своей одержимостью искуплением, воспользовалась митингом для образумления грешников. Конечно, у нее бы ничего не вышло, Вокс со своим самолюбием непременно нашел бы способ объявить себя сильнейшим грешником в Аду. Чарли бы не позволила, но у нее был маленький должок перед Алом. Тот бы приказал ей признать Вокса сильнейшим, и тем самым разорвал бы две сделки: с Чарли и самую гадкую, едкую, ненавистную – с Рози. Вокс решил бы утешить принцессу и наверняка бы прикоснулся к ней. Тут бы сработал смысл, заложенный Аластором в условия сделки с Воксом: «ты и пальцем не тронешь Чарли Морнингстар». Кто же знал, что Радиодемон имел в виду буквальный смысл? Так или иначе, но он бы освободился от трех сделок разом. Однако митинг был отменен, и Ал уже одиннадцатый месяц был игрушкой для Вокса. Пять месяцев назад он впервые не почуял приближения Вокса во сне, а спустя еще два – во время бодрствования. А после, через еще один месяц, Вокс молча убрал связывающие Радиодемона провода, зная, что тот не покинет башню Ви. Аластор был удивлен, но вида не подал. Но тем же вечером Вокс заявился к пленнику и, как ни в чем ни бывало, принялся за традиционные издевки. Ал по-прежнему не давал отпора и редко когда выходил из выделенной ему комнаты, хоть это теперь и позволялось. Он злился на себя за то, что день за днем привыкал к заклятому врагу, что уровень отвращения медленно, но верно спадал, заполняясь чем-то иным. Алу хотелось выдернуть из себя эту батарейку и запульнуть ею прямо в голову Вокса. — Опять размышляешь, олененок? Аластор прикусил язык и повернулся к Воксу. — Знаешь, Ал, я порой часто задумываюсь, какого такого хрена ты сдался мне. Почти что год ты сидишь здесь, кажется, даже не собираешься уходить. Прижился? Тебе здесь нравится? Вокс протянул руку и стальной хваткой взял лицо Ала, сплющивая его щеки. — Тебе нравится в моей башне, олененок. Что ж, это поистине самый лучший комплимент, который только можно сказать такому могущественному грешнику, как я. Аластор молчал. Сказать было нечего. Вокс в очередной раз озвучил его чертовы мысли. — Молчание – знак согласия. Ну что, какие еще секреты поведуешь? — Я тебя ненавижу, — произнес Ал самым очаровательным тоном и сделал шаг назад. Щеки горели. Но от боли ли? Вокс расхохотался. — Ты? Меня? Брось, я дал тебе жилье, о котором другие грешники могут только мечтать! Ты находишься в самой комфортабельной тюрьме во всей вселенной! — Какой бы удобной не была эта башня, моя радиобудка всегда мне дороже. — Ооо, правда? Глаза Вокса умильно задрожали, становясь круглее и наполняясь бликами. — Хочешь, я сделаю эту комнату радиостанцией? Будешь вещать всему Аду прямо из моей башни! — Голос Радиодемона, доносящийся из башни Ви? Умоляю, Вокс! — Какой же ты принципиальный… Откуда-то к ногам Ала, словно змея, скользнул черный провод. Аластор не сдвинулся с места. Он позволил проводу обвить себя, прижать руки к телу, хотя мог бы поступить иначе. Другой конец провода оказался в ладони Вокса. Тот резко дернул его к себе. Алу чудом удалось сохранить равновесие, но теперь Вокс находился чертовски близко к нему. Ал прищурился и немного отвернулся. — Не забывай, сучка, ты в моих руках, — негромко прорычал Вокс. Натяжение провода ослабло, и он исчез, а грешник покинул комнату. *** Ал быстро ходил из угла в угол. Странные ощущения мучали его, грызли изнутри, но как только он пытался схватить их, они сразу ускользали. Аластор застонал и схватился за голову. Сколько еще он протянет? — Надо развеяться, — прошептал он себе. И вышел в коридор. Осанка на автомате вернулась, придавая Алу гордый и высокомерный вид. Он принялся мерить каждый этаж башни огромными шагами, не обращая внимание на удивленные взгляды иных обитателей. Он тоже тут живет, у него столько же прав, сколько и у них, так пусть прекратят уже пялиться. Аластор шел вперед, как вдруг надрывные интонации голоса, слишком въевшегося в память, заставили его остановиться. Не оборачиваясь, Ал сделал шаг назад. Повернул голову. Проем, дверь не закрыта. Вокс. Кажется, это его комната. Он стоял за столом, спиной к двери. — Здравствуй, дневник. Сегодня… все как всегда. Я… Я пытаюсь увидеть в его глазах что-то, что будет отвечать моим чувствам, но… там этого нет. Я не вижу. Не могу увидеть. Ал поднял бровь. Вокс записывает дневник? Вот это новость. Но еще интереснее, на кого он так сердечно жалуется? Алу казалось, у Вокса и Валентино все гладко. Они поссорились? Вокс нашел нового возлюбленного? — Я не знаю, что и думать. Иногда мне кажется, что я значу для него хоть что-то, но когда я подхожу ближе, он отворачивается. Я не могу найти в его словах и намека на взаимность. Но я вздрагиваю каждый раз, когда он произносит мое имя. А его-то!.. Какое оно мелодичное, идеальное. Мне кажется, я даже чувствую его вкус. Вкус этих букв, да, именно так. Ты только послушай, дневник… Ал чуть подался вперед, любопытство распирало его. — …только послушай, какое оно! Аластор… Ал, Ал, Аластор… Мне хочется говорить… Радиодемон застыл. Уголки его рта подернулись, опустились, всегда неизменный механизм улыбки дал сбой, а мозг, казалось, перестал работать. Я. Он влюблен в меня. Аластор бесшумно переступил порог комнаты. — Я не могу. Я везде слышу только это имя, везде вижу только этот облик. Я схожу с ума. Да, мне кажется, я схожу с ума. Каждый раз, когда мне кажется, что я услышал его имя, я подскакиваю, хочу спросить: «где?» Ал стал медленно продвигаться вперед, не издавая ни звука. — Это не мешает мне мечтать. Знаешь, о чем я мечтаю, дневник? Аластор шел прямо, пока не оказался прямо за спиной у Вокса. — Я мечтаю сказать это имя в его губы. А потом услышать в ответ свое. Я хочу ощутить вкус его смуглой кожи. Хочу почувствовать тепло его тела под своими руками. Хочу, чтобы его пальцы зарывались в мои волосы, вздрагивая и притягивая ближе. Я хочу его. Я хочу его, дневник! Но он… он не хочет меня… — Кто тебе это сказал, Винсент? Он рывком поворачивается, натыкаясь прямо на губы Аластора. Тот жадно целует его, не позволяя усомниться в его чувствах. Вокс быстро выходит из стопора и перехватывает инициативу, его ладони шарят по телу Ала, язык проскальзывает в рот, утоляя многолетнюю жажду. Радиодемон позволяет возобладать над собой, несколько секунд просто наслаждаясь, а затем отвечает точно также. Их языки переплетаются, Ал немного подается вперед, но Вокс пресекает это движение, толкая к стене. Поцелуй ненадолго прерывается, но потом возобновляется с новой страстью. Вокс старается прильнуть к Аластору как можно крепче, его широкая вздымающаяся грудь сводит Радиодемона с ума. Ал обхватывает пальцами затылок Вокса, притягивает еще ближе, хотя кажется, что уже некуда. Вокс в последний раз проводит языком по верхней губе Ала, а затем спускается вниз, к шее, оставляя влажную дорожку, которую щекочет его дыхание. Аластор вздрагивает, его вздохи становятся более прерывистыми. Вокс покрывает его шею и ключицы жаркими поцелуями. С губ Ала срывается тихий, но все же стон. — Я… Я… — Да? Вокс отстраняется, глядя на Аластора с неприкрытым желанием. — Я и не знал, что люблю тебя. Последние слова Вокс проглатывает, снова поглощая губы Ала. — Говорить только так, — предупреждает Вокс, не отходя ни на миллиметр. По телу Аластора бегут мурашки от вибрации чужого голоса во рту. — Ладно, — нечетко мычит Ал, но слова больше не нужны. Ладони Вокса скользят под рубашку, тело Ала само выгибается им навстречу. Вдоволь насладившись прикосновениями к своему торсу, Аластор позволяет коленям согнуться и опускается вниз. Поднимает голову и любуется слегка прищуренными глазами Винсента. Чувствует на затылке руку, любовно поглаживающую, пальцы, вплетающиеся в пряди. Затем легко проводит носом по внушительному холмику прямо перед глазами. Вокс прерывисто вдыхает, но Ал быстро освобождает его член и принимается за дело. Вокс стонет, когда рот Аластора, такой желанный и в то же время опасный, окутывает его член, обводя горячим языком головку, ощущает, как его тело напрягается в предвкушении. Вокс мурлычет, чувствуя, как Аластор отвечает на каждое его движение, играя с ним, дразня. — Ал… — выдыхает Вокс, когда Радиодемон начинает его ласкать языком, скользя по всей длине, заставляя стонать от удовольствия. Он ощущает, как по телу разливается жар, а внизу живота пульсирует неистовое желание. Аластор то ускоряет темп, то замедляется, наслаждаясь каждым звуком, каждым стоном, что вырывается из груди Винсента. — Ты такой… нетерпеливый, — бубнит Ал. Вокс закусывает губу, стараясь не закричать от удовольствия – вибрация прокатывается по всему телу. Он откидывает голову назад, его тело извивается в руках Ала. Вокс чувствует, как сознание ускользает, оставшись лишь жаждущим, всепоглощающим ощущением. Он поднимает Аластора с колен, снова прижимая к себе, и их губы встречаются в неутолимом поцелуе – на этот раз еще более глубоком и страстном. *** Вокс настойчиво двигается, крепко держа Аластора возле себя. Тот издает короткие стоны, ощущая, как член Вокса двигается внутри него. Каждый толчок усиливает наслаждение, каждый вздох становится громче, их тела сливаются в ритме. Пальцы Аластора стискивают кожу на спине Вокса. Он чувствует, как темп ускоряется. Ал отвечает ему, изгибаясь под напором. — Я… кончу… в тебя… — каждое слово приходится на одно движение, но через несколько секунд они становятся бесполезными. Вокс тяжело дышит в шею Ала, обнимая его жаркое тело. — Я люблю тебя, Винсент, — шепчет Аластор. Вокс приподнимает голову, его глаза сияют в полутьме. — И я тебя люблю, Аластор. Больше, чем ты можешь себе представить. Их губы снова встречаются, но на этот раз это был нежный, обещающий поцелуй, полный их только что обретенной любви и страсти.