Колдовстворец. До полудня

      Варя очнулась от мягкого сопения на плече — это спала Одинцова, всё так же крепко сжимавшая в бледных ладонях мантию. Они уснули под соснами на сырой траве, когда небо только начинало светлеть, и теперь толстые стволы надёжно укрывали их от утренней прохлады, подарив долгожданный отдых после бессонной ночи. Коренева потёрла глаза и прислушалась к тишине леса, который вокруг них жил своей спокойной, размеренной жизнью. Где‑то вдалеке крикнула птица, и Варя поняла, что пора просыпаться, хоть так и не хотелось отпускать этот короткий, но тёплый сон.       — Сколько мы спали? — она задала вопрос в воздух, зная, что новая знакомая не ответит.       Маша спала как убитая. И Варя поняла: та не врала, когда рассказывала, что долго бродила по лесу одна. Такой яркой и шумной натуре ночные прогулки (особенно в одиночестве) слишком утомительны. И всё же, вспоминая тот прыжок чуть ли не на плечи... Варя до сих пор считала, что это было слишком. Злость, однако, давно сошла с её лица.       Она уже тянулась разбудить Машу, но вовремя остановилась. Ладонь едва коснулась плеча, как Варя тут же отдёрнула её, осторожно, чтобы не потревожить. Нет уж, хватит. Они и так не сошлись характерами с первой минуты, а дальше портить отношения Варя не собиралась. Не хотела. Боялась потерять все возможные приятельские радости. Друзей у неё всегда было мало. Даже с Демьяном и Ладой удалось подружиться только потому, что Кадыров великодушно позволил сесть рядом. Будь на его месте кто-то другой Варя вряд ли решилась бы заговорить со всей этой шумной, звонкой компанией. Да и они бы вряд ли терпели её упрямый, озлобленный на всех взгляд в самом начале.       «Меня окружают звери...» — с лёгкой улыбкой подумала Варя и снова прижалась к сосне, чувствуя как твёрдая кора царапала в ответ. Но она совсем не злилась. Снова прикрывая глаза, девочка улеглась рядом. Маша продолжала безмолвно сопеть. — «Один Тимур хороший...»       Мысли ушли не в то русло.       Благо, дождя не собиралось с утра, но кто знал как погода могла измениться? Найти камень и отправиться в школу — вот её цель. Но вдобавок к этому появилось маленькое дополнение: не дать Марии убиться. Коренева уже поняла, что на острове достаточно ловушек и миражей. Неосторожная Одинцова могла с лёгкостью сесть на подобный крючок и ей пришлось бы не сладко. Особенно, если выбраться она не сможет... тогда и камня ей не видать, да и здоровья.       Глаза девочки вдруг раскрылись. Пульс на мгновение вскочил, а в горле засушило.       «А если правда не найти камень до обеда?»       Она верила родителям. Письмо из Колдостворца уже означало принадлежность к учреждению. А испытание было лишь для распределения по факультативам. Но если камня так и не будет? Могут ли их правда изгнать в таком случае? Старик со смешным копюшоном не врал вовсе?       Варе показалось, что она снова побелела.       — Ну уж нет... они не выгонят...       Одинцова завошкалась. Она сонливо улыбнулась, перевернулась на бок, но тёплого плеча не обнаружила и увалилась прямо на землю. Глухой удар заставил её распахнуть глаза и недовольно промычать.       Теперь не спали обе.       — Ты с кем тут болтала? — спросила заинтересовано Мария, даже не осматриваясь. Она первым же делом коснулась лица, зевнула, и уже после стала оглядываться. — Тут кто-то ещё?       — Нет, я... сама с собой говорила.       Одинцова вытянулась и ударилась спиной о ствол. Её улыбка не дрогнула.       — Переживаешь что ли?       — Ну, мало ли. Я вот уверена, что кто-то уже в Колдостворце сидит и ждёт нас. А мы спим!       — Пускай они ждут, если уж такие умные. А мы отдохнём! Як можно заниматься такими вещами с сонной головой? Сама подумай!       Девочки поболтали ещё миг, а после встали. Мантию Варя всё таки решила забрать, хоть та и была вся в пыли и немного в грязи. Они обе выглядели не особо хорошо, были замотаны, уставши, хотели пить. Волосы у обеих стали торчать в стороны, а на детских лицах образовались тонкие морщинки. У Одинцовой порвались колготки, а у Вари пошёл по швам карман. Пришлось перекладывать все вещи новой подружке. После небольшой зарядки, они всё таки решили отправиться в путь. Солнце вовсю светило, а от ночных туч не осталось и следа. Начало даже немного печь.       — Ты уже успела подружиться с кем-нибудь? — в молчании идти Варя совсем не хотела, хоть особо и не трепетала вокруг Марии. — С кем ехала в купе?       Одинцова, сияя своей привычной улыбкой, тут же пустилась в рассказ о путешествии.       По её словам, поезд остановился в Казани. Родители проводили её с важным видом, а старшая сестра отвесила пару крепких пинков «на удачу». Поезд тронулся. Место нашла не сразу: у Машки так разболелась голова, что половину пути она провела у проводников, глотая одну таблетку за другой. Только к Новосибирску боль отступила. На очередной остановке девочка решилась поискать свободное место. Тащить тяжёлый чемодан вглубь вагона не было никакого желания, поэтому пришлось довольствоваться ближайшим купе. Там уже сидели шестеро ребят, и вскоре к ним втиснулись ещё трое. Компания подобралась пёстрая: были и такие же первокурсники, и ребята постарше. Но главную роль в их маленьком сообществе быстро захватил Влад Казаков, парень одного с ними роста, но плечистый, с намечающейся щетиной. Он оказался шестикурсником, и это автоматически сделало его самым «уважаемым» в тесной компании. Влад охотно делился историями: с важностью рассказывал о грозных преподавателях и жутких экзаменах, уверял, что в кабинете естествознания висит портрет самого Кощея, и при этом умудрился напоить самогоном двух третьекурсников. Маше он торжественно вручил конфетку, после чего затянул «Бухгалтера» группы «Комбинация», а затем, к всеобщему восторгу, сделал сальто прямо посреди купе. На этом его весёлое царствование закончилось: проводники, заметив переполох, без лишних слов выставили Казакова из поезда и отправили добираться до Колдовстворца своим ходом.       Одинцова рассказала обо всём с такими сверкающими глазами, что Варя успела на секунду пожалеть, что не оказалась в этой весёлой компании. Но быстро одёрнула себя.       «С Тимуром намного лучше сидеть. Он хотя бы не шумит и не распивает алкоголь!»       Но девочка всё же запомнила странного Влада, о котором, Машенька со странной ухмылкой вспоминала.       Солнце успело подняться выше, и теперь лучи жгли куда ощутимее, чем хотелось бы. Варя прищурилась, поправляя на плечах мантию. Её и так с утра тянуло вниз от усталости, а теперь ещё и жар придавливал. Трава под ногами высохла быстрее, чем ожидалось, и каждый шаг отдавался лёгким хрустом.       Маша шагала рядом, подпрыгивая то на одну, то на другую ногу, словно всё происходящее было не испытанием, а школьной прогулкой. Она то и дело откидывала со лба выбившиеся пряди и болтала без умолку: про то, какие травы растут на южных склонах, про то, что её сестра могла бы пройти это испытание «с закрытыми глазами» и про то, как на остановке в Новосибирске одна девочка так и не смогла залезть в поезд, потому что застряла с чемоданом между ступенями.       — Ты вообще понимаешь, что время уходит? — наконец не выдержала Варя. — Время почти обед, а мы даже не знаем, в какую сторону идти.       — Зато не скучно! — с улыбкой ответила Маша, вытаскивая из кармана тонкую веточку и вертя её между пальцами. — И вообще, иногда камень сам находит тех, кто ищет. Мама говорила так.       Варя фыркнула. Её лицо оставалось напряжённым, и каждая складка на мантии говорила о том, что она готова сорваться. Но внутри сидела не злость.       Она остановилась, крепче сжала ремень мантии и выдохнула:       — Я боюсь, понимаешь?       Маша замерла, удивлённо моргнув.       — Боишься? Чего?       — Опозориться, — Варя наконец подняла взгляд. Она решила не смахивать чёлку. — Если я не справлюсь... если все увидят, что я слабая... мне тут, может, вообще не место. Одиннадцать лет и нет и намёка на особенности. У других всё получается, у Тимура, у Лады... ты их не знаешь.       Девочка замолкла, испугавшись, что сказала лишнего. Она укусила себя за губу и отправилась дальше.       Одинцова же наоборот оживилась, резко закивала, побежала следом. Её собственные глазки засверкали в волнении. Поддержки от неё ждать не следовало, не умела девчонка, или думало так лишь её окружение.       — А я темноты боюсь, — Маша сказала это так просто, будто призналась в том, что любит сладкое. — Знаешь, настоящей темноты. Где ни звезды, ни костра, где только шаги и собственное дыхание. Я однажды потерялась в цирке, ещё когда маленькой была. До сих пор помню, как сердце грохотало. Я ни одно заклинание не могла вспомнить!       Варя моргнула, сбитая с толку.       — Ты шутишь?       — Я на полном серьёзе! Каждый чего-то боится, даже самые умные или смелые. Но страх... он не всегда враг. Иногда это просто напоминание: «Эй, ты живая!». Бывает полезно!       Она легко похлопала Варю по плечу.       — Слушай, если ты боишься опозориться, значит тебе есть что терять. Значит, это важно. Если мне страшно в темноте, значит я не хочу оставаться одна. Вот и всё.       Варя на миг растерялась. Обычно она привыкла сама себе всё объяснять, держать всё внутри. А тут вдруг простая улыбчивая девочка озвучила это так, будто всегда знала.       — Ты странная, — только и выдохнула Коренева.       — Зато весёлая! — подмигнула Маша и первой пошла дальше.       Варя невольно улыбнулась, хоть и постаралась этого не показать. Они снова двинулись в путь: одна — серьёзная и сосредоточенная, другая — лёгкая и болтливая. Но шаги зазвучали чуть увереннее.       Несмотря на все опасения девочки решили отправиться в лес, намного глубже чем прежде. Идея принадлежала Варваре. Она опасалась, думала, что ещё немного и испытание они могут провалить по правде. Слова отца продолжали крутиться в голове, но от того совсем не становилось лучше. Даже, в каком-то смысле, девочку душили его наставления.       Родители были уверены в её силах. Или не хотели думать об обратном.       Лес был уже не тот, что ночью. Темнота спала, и теперь всё вокруг выглядело другим — не жутким, а усталым, как после длинного сна. Солнце поднялось, жарило, пробивалось сквозь густые кроны, ложилось золотыми полосами на землю. Под ногами хрустели тонкие веточки, в траве поблёскивали капли росы. Воздух был тяжёлый, смолистый, будто им можно было умыться. Варя шла впереди, вцепившись в подол мантии, чтобы не путалась в ногах. Шаги её были упрямые, хоть тело просило остановиться. И поесть, и поспать — этого ей, конечно, всего хотелось.       — Слышишь? — Маша резко подняла голову.       Варя остановилась и прислушалась. Сначала ничего. Потом, лёгкое журчание. Где-то рядом в лесу текла вода.       — Ручей, — определила Одинцова и радостно махнула рукой. — Я вся липкая. Давай хоть умоемся!       Коренева хмыкнула, но не спорила. Ей тоже хотелось смыть с лица усталость. Волосы сбились в спутанные пряди, мантия прилипла к шее. Усталость давила так, что даже глаза тяжело было держать открытыми. Хотелось поскорее уйти, убежать в Питер и уснуть на той самой любимой, хоть и скрипучей, кровати.       Они свернули на звук и вышли к просвету. Лес посветлел: ели и сосны редели, уступая место берёзам. Белые стволы стояли рядами, словно стройные девы, а под ними поднимался ковёр из папоротников. Листья их были так широки, что в утреннем свете казались резными веерами, разложенными прямо на земле. И запах стоял... родненький. Даже живя в городе Коренева принимала старые виды с гордостью, пила берёзовый сок, и даже единожды искупалась в проруби, не забыв и о бане. Она бы с радостью провела тут ещё пару часов, если бы не стойкая мысль о камнях.       Ручей и правда нашёлся — чистый, быстрый, с прозрачным дном. Камушки блестели, на поверхности плясали солнечные пятна. Варя опустила ладони в воду, холод обжёг, но в то же время вернул силы. Она плеснула себе в лицо, и сердце заколотилось чуть быстрее.       Маша не удержалась: зачерпнула пригоршню и брызнула прямо в Варю.       — Ты что делаешь?! — Варя дёрнулась, отскакивая, но та только прыснула и повторила.       Ещё минута — и обе уже визжали и смеялись, устраивая «битву». Вода летела во все стороны, капли застревали в волосах, блестели на солнце. Мантии упали по разные берега, пока волшебницы выясняли отношения.       Когда всё закончилось, они тяжело дышали и смотрели друг на друга, будто впервые по-настоящему заметили человека, а не тень спутника.       — Идём, — первой нарушила тишину Варя. — Времени и так мало. Если придем пораньше... нас могут и накормить! — она уже поняла на что следует давить.       Они снова двинулись в путь.       Тропинки не было, только звериные следы, протоптанные в траве. Варя шла, глядя под ноги, не позволяя себе расслабиться. Маша, наоборот, болтала без умолку: замечала грибы, цветы, что-то срывала и прятала в карман, словно каждая мелочь могла пригодиться. И снова она болтала о семье, о том самом Владе, о паре других ребят. В какой-то момент Коренева почувствовала себя так, словно проживала жизнь Одинцовой. Слишком много подробностей.       Солнце поднималось всё выше, и лес уже не казался таким страшным, как ночью. Но от этого испытание не становилось легче. Впереди могло ждать всё что угодно.       Тут Варя замерла. Мокрая мантия чуть не выпала из её хватки. Впереди, прямо на их тропе, виднелись следы. Чёткие, крупные, будто оставленные человеком босыми ногами. Только вот... каждый новый отпечаток уходил в сторону дерева и исчезал, словно человек или что-то на него похожее растворялось прямо в стволе.       — Ты это видишь? — прошептала Варя.       Маша перестала улыбаться и медленно кивнула. Она, в отличии от новой подруги, натянула мантию по самое горло и затянула так сильно как хватило сил, словно это был щит от нечести.       Но нечести так такой не было. Просто... магия. Снова. Злорадная, обманчивая, притворно нежная и манящая за собой. Иллюзия, схожая с песнями русалок, заманивающих путников в омут.       И как раз между стволами мелькнуло рыжее. На секунду. Хвост, уводящий в глубь леса. Почти такой же, как ночью у лисицы. В прошлый раз она привела детей к глубокой яме, в которую чуть было не упала Одинцова. В этот раз же, она бегала практически по кругу, зазывая их не просто подойти, но и что-то сделать.       — Нет, только не снова... — Варя почувствовала, как похолодело внутри.       — Иллюзии, — слишком бодро сказала Маша, но голос её дрогнул. — Они хотят нас проверить. Ну и пусть! Не поведёмся же, правда?       Они переглянулись, но в светлых глазах Кореневой читался искренний страх. Это животное могло привести их неизвестно куда, а если бы оно стало агрессивным, то им не сдобровать. Колдовать никто из них сейчас не мог, Варя не умела, а у Маши забрали кольцо. А потому девочки всё же решили отступить, отправляясь обратно к реке, даже не оборачиваясь.       Лисица заметила, что никто не подошёл. Она остановилась, уселась между берёз и уставилась прямо на волшебниц. Ожидающе смотрела она, сложив передние лапы.       — Это не та лиса, — еле слышно прошептала Одинцова. Когда она присмотрелась, то осознала, что с животным было что-то не так. Морда смазалась, иллюзия поплыла, но никак не исчезала. — Это другая...       — Какая разница? — Варя отвела взгляд от животного всего на миг, недовольно взглянув на девочку рядом.       Это стало ошибкой.       Острый коготь лисицы пронёсся над её лицом. Солнце ослепило девочку, и она расстерялась, падая прямо к реке, чуть не ударяясь затылком о торчащие камешки. Иллюзия же вполне реально зарычала, выдавливая лапами на теле ребёнка следы. Мантия осталась не вредима, но рубашка стала тлеть на месте. Образовалось сразу четыре угольных дыры. Дело чуть не дошло до кожи, но в лисицу вовремя кинули камень. И что не было уже удивительно он отскачил.       — Она живая! — закричала Маша, пытаясь вытянуть волшебницу из лап иллюзии.       — Это не...?       — Нет! Живая! Реальная она, говорю же!       Лисица выпустила когти вновь, а шерсть, что сверкала на палящем солнце почти белым цветом, встала дыбом. Её маленькие чёрные глаза направились прямо к Кореневой.       — Уходим!       Волшебницы отправились через речушку дальше, но даже стараясь из-за всех сил им было не перегнать животное, созданное из воздуха и пары заклятий. Если ночная лисица просто дразнящие манила, то дневная старалась их если не прикончить, то покалечить. У Кореневой чуть не остался шрам, но она вовремя увернулась, довольствуясь лишь тонкой царапиной на лбу. Даже капли крови не появилось, сверкал на коже лишь пот.       Мария имела подготовку намного лучше, даже в мантии перегоняя Варю. Им пришлось схватиться за руки лишь бы не отставать.       Они обе уже и позабыли в какой стороне город. Они бежали куда глядели глаза, стараясь забраться как можно выше, лишь бы лисица наконец отстала. Но иллюзия не уставала, взбираясь по всем холмам с улучшенной скоростью.       — К-как... убежать?! — Коренева еле дышала, прихлопывая по земле из раза в раз пока они прыгали через препятствия. По лесу разбросаны были пни и всякие камни, которые приходилось то перескакивать, то обходить. Девочка стала теряться не только в словах, но и в ориентации. Мария расплылась в тёмное пятно. Лишь её крепкая хватка заставляла Кореневу двигаться дальше, даже когда ноги начали отказывать.       — Быстрее! Дуй за мной!       Лес становился всё гуще и гуще, пока они уже не стали врезаться в стволы. Если сначала встречались небольшие полянки и места отдыха, то сейчас пройти толстые сосны не предоставлялось возможным. Родные берёзы давно пропали.       Волшебницы бегали бы так и дальше, если бы у одной из них всё таки не свело ногу.       — С-стой!       Варенька думала, что её погибель так и случиться. На чёртовом испытании в школу колдовства от лап самой странной, уродливой иллюзионной лисы.       Маша отпустила её, но не дала упасть.       «Больно то как!»       Пока Коренева осматривала напряжённую икру, девчушка решила отвлечь лису. Она прыгала рядом со зверем, старалась отвлечь внимание палками. Но это оказалось бесполезно. Иллюзия не пропадала. Всё ещё.       Варя посмотрела перед собой и замерла. Одинцова стояла прямо перед лисицой с поднятой головой, испуганная, но уверенная, что сможет выбить ещё немного времени. Она ловко уклонялась от чужой пасти и чуть ли не дралась, обороняясь острым камешком. Когда же иллюзия снова поспешила напасть, девочка отдала ей на растерзание мантию. Та не сгорела, но по подолу остались дырки от острых клыков лисы. Её слюна оставляла сероватые разводы.       Увидев Машеньку уже без мантии, Варя поняла, что делать. Она крепко сжала свою ногу, попятившись ближе.       — Амулет!       — Аму...? Амулет!       Одинцова стала искать по карманам деревянный браслет, который забрала ещё утром. Он лежал вместе с тремя записками и щепками. Маша не успела взглянуть на руны, вырезанные на крошечных камнях, как вокруг них засветился круг. Стоило лисе прикоснуться к нему, как стала гореть уже она. Всего за секунду иллюзия превратилась в пепел и лесной ветерок разнёс мусор, который засверкал и стал трескаться.       Варя всё таки грохнулась на землю. Она не могла перевести дыхание.       — Полезная штука... — Одинцова нервно улыбнулась, ещё не веря, что с помощью амулета они смогли избавиться от иллюзии. Она взмахнула им на свою мантию, но колдовства не произошло и её одежда осталась вонять лисьим духом.       Деревянный браслет упал Варе на живот. Она простонала.       — Чей это? Твой?       — Отца.       — Мастер сделал, не поспоришь... надо было сразу амулетом нечисть прогнать! Тьфу, Господи!       Варвара решила не отлёживаться. После пары минут отдыха мышцы пришли в норму, девочка даже смогла встать. Она потянулась, чтобы убрать браслет, но поняла, что не сможет сохранить надолго в карманах. Натянув его на левую руку, Коренева хмуро оглядела лес, словно из-за сосен на них могло выпрыгнуть ещё одно чудище.       Маша заметила напряжённость и кивнула. Сама была напугана не меньше.       — Мама не говорила, что здесь опасно.       Варя замерла.       — У тебя кто родители?       — А?       — Ну... чистокровные?       — А-а-а, ты про это. Ага, и бабушки и дедушки у меня маги. Всё древо такое. У тебя?       — Почти так же... а что тебе ещё говорили на счёт «Поиска»?       Они поспешили уйти из леса, ища ближайшую поляну, с которой уже могли бы увидеть городишко.       — В Колдовстворце только мать училась, отец отказался, самоучкой стал. А что говорила-то... да так, говорила, что если в Велесий Двор попаду, то мне пришлют котёнка. Она сама там училась, и сестра старшая тоже. А на счёт испытания особо и не заикалась. Кто бы мог подумать?! Да я... я, наверное, ей рассказывать не буду.       — Почему?       — Она слабая шибко. Расспереживается ещё...       Варя кивнула. Она поняла, что и сама никому не расскажет; родители на письмо не ответят, а тётушка испугается. Придётся им помалкивать, не то ещё сумасшедшими окликнут.       — А тебе что говорили? — Мария крепко держала палку, уже другую, но такую же длинную, для защиты.       — Отец сказал, что лучше будет раньше закончить, чем все 12 часов рыскать.       — Ты поэтому так торопишься? Я то думаю чего мы отсидеться никак не можем.       — Ладно уж, ты будто хочешь здесь торчать.       — Не хочу, но я и не бегу.       Машка весело взмахнула палкой, но чуть не упала. От голода силы пропали, но она постаралась снова встать ровно.       — Хотя после этих иллюзий хочется домой...       Варя понимающе кивнула.       — Давай уже... найдём наши камешки и поищем выход.       — Чур, мой самый красивый!       — Ага, обойдёшься.

*****

      Городок встретил их таким же как и был.       Варя заглянула в знакомую «буханку», но на сей раз никого не обнаружила. Одинцова захотела прокатиться, но её быстро остановили, потащили за воротник к воротам.       Они почти было подошли к домам, как услышали чьи-то крики позади. Девчонки переглянулись.       Вскоре на поляну вышли двое парней. Один, высокий и долговязый, с раздражением вёл пальцем по самодельной карте на пергаменте. Второй, коренастый и рыжий, с вызывающим видом опирался на толстую дубину, которая выглядела поопаснее палочки Маши.       — Эй, вы! — заметив их, рыжий парень поднял голову. — Вы тут давно? Не видели речушку?       Варя насторожилась. В его тоне сквозила не просьба, а требование. Маша же, наоборот, радостно сделала шаг вперёд.       — Мы вообще тут заблудились! Одна лисица чуть не сожрала нас, представляете?       — Маш...       — Блудили по всему лесу, ничего полезного не нашли и решили обратно придти. Скучно, хотели кого-нибудь найти!       — Мы камни ищем, не подумайте!       — Ну да, камни. Но и от мальчиков не откажемся! — Одинцова не могла умолкнуть. Она замахнулась длинной палкой и направила её на рыжего мальчугана, который сначала вздрогнул, но после поднял свою дубину. Его толстые руки крепко держались за кору. — Вы тоже от кого-то защищались?!       Долговязый кивнул и с довольной ухмылкой откинул волосы на бок. Были они немного сальные, но внешний вид не сильно портили.       — От стаи волков. Глупые звери пытались нас укусить. Это просто миражи, физического тела даже не имеют, а пытаются сожрать.       — А у нас лисица была самая настоя...       — Ага, глупые миражи, — Коренева решила вступить в диалог, ударом роняя палку с рук Маши. — А дубину решили оставить на всякий случай?       — Конечно, мы же не... не идиоты! — Рыжик довольно хмыкнул, словив себя на брани. Он и сам опустил «оружие», уперевшись ладонями и припустив подбородок. — Страховка всегда нужна, красавицы!       Варя не смогла не закатить глаза на комплимент от полного парня. Она поставила руки по бокам и отвернулась.       — Маш, пойдём уже. Я уверена, что Демьян далеко не ушёл. Может, он дрыхнет в каком-нибудь домике.       «Лучше будет найти знакомые лица, вместе быстрее справимся.»       Одинцова с сомнением кивнула и поспешила за подругой, но не успела сделать и шага как упала. С ног её сбила та самая дубина. Мантия снова испачкалась.       — Простите? — Варя нахмурилась.       Мальчишки рассмеялась.       Долговязый спрятал пергамент в брюки, а его дружок тёр ладони.       — Эй, я упала! — Маша неловко рассмеялась, хватаясь за ладонь подруги, чтобы подняться. Её тёмные глазки сверкали в недоумении. — А где извинения, а, мальчишки?       — За что ещё? — высокий парень хмыкнул.       — Да ладно вам, давай те вместе тусоваться! — Рыжик поднял дубину и крепко сжал подмышкой, довольно поднимая голову. Его второй подбородок засверкал под лучами солнца. Он заулыбался во всё лицо немного кривыми зубами, особенно выделялись клыки. — Какой ещё Демьян? Мы получше будем нерусских... — он недоговорил.       Варя подумала, что у неё вскипит голова. Таких наглых рож она повидала не мало и прекрасно знала куда всё идёт. Поиздеваются, а потом ещё угарать будут. Идиоты с опилками вместо мозгов. Она крепко сжала ладони и отвернулась, не желая даже смотреть в их выпученные глаза.       Небо стало сереть. В воздухе снова ощутилось удушье, словно у всех в миг поднялся жар. У толстяка полился пот с висков, а его дружок начал бормотать что-то о «неспокойном климате Ольхона».       — Он не... ну, он же русский! Да, Варь? — Маша цокнула. Она ненавидела, когда одни начинали насмехаться над другими. На светлом личке вылезли морщинки. — Да какая разница какое имя?!       — Он украинец, — Варе захотелось уйти.       — Ну вот же! Таких обычно называют...       — Завали! — Одинцова кинула палку в рыжего. Ей не нужно было повторять. — Закрой свой рот, свинья. Я вообще из Одессы, ясно?       Высокий не стал терпеть. Он нахмурился, стал что-то бормотать, а после попытаться закатить рукава. Его дружок быстро оклемался.       — Да ладно тебе, дура, я же смеюсь! — он злобно отпихнул дубину. — Не пойму, почему вы такие нежные?!       Коренева еле удержала подругу от драки. Сама она вечно пыталась избежать столкновений, но сейчас была бы не прочь плюнуть в морду обоим.       Их противостояние продолжилось бы, если бы со стороны леса не раздолось громкое «Ау!». Кто-то кричал, долго и развязно.       — Это что?       Девчонки переглянулись. С земли Одинцова схватила свою палку и побежала, сталкивая недоумков. Долговязый не долго раздумывая отправился следом и лишь после того как оба черноволосых мага скрылись, Коренева бросилась вслед.       — Эй, Маша! Это опасно! Понимаешь? Маша! Маша?!       — А ты куда?       Полный парниша собирался драться, но уж точно не бежать обратно в проклятый несколько раз лес, из которого он некоторое время не мог выбраться. Но и оставаться одному стало страшно. Он побежал за девчонкой.       Вчетвером они начали бегать по лесу, но странные крики продолжались. Словно детские, тонкие голосишки пробежали меж сосен.       Варя с отдышкой шла за Одинцовой, а та со вторым дыханием продолжала искать.       — Где? Где?       Мальчики старались не отставать.       — Может, нам разделиться...? — произнёс рыжик с дрожащими губами.       — Ты... ты... — Варя щёлкнула пальцами.       — Кирилл.       — Ты, Кирилл, идиот!       Ау-канье звучало всё громче, со всех сторон одновременно. Словно десяток детей собрался в хор и решил изводить ребят постарше своими криками. Бродили бы юные маги и дальше, если бы высокий парень, чьё имя было Максимом, не запнулся о невесть что. Он отошёл от знакомых и упал прямо в яму, не глубокую, за то полную листьев. Там же он и увидел зелёного пучеглазого гуманоида. Существо с тонкими конечностями и головой вросшей в плечи, а мордочка напоминала тех самых пришельцев из странных статей, которые всегда валялись где-то на кухне или балконе.       — Аука!       — Не матерись! — Варя устала слышать одну брань от новых знакомых. Она даже не обернулась, когда Максим грохнулся.       — Да я не... это аука! — он поднял мелкое существо и показал остальным. Мелкий аука замычал, и стал тревожно ау-кать. Он захлопал большими чёрными глазками и задергал ручками.       Коренева вместе с подругой замерла.       — Ау... кто?       — Аука! — Кирилл застонал и хлопнул себя по блестящему лбу, не понимая как не мог догадаться раньше. Он указал пальцем на гуманоида. — Аука же, чёрт! Лесные духи, зазывающие в лес. Посмеяться любят над путниками!       Максим успешно встал и засунул мелкого ауку себе в карман. Тот не сильно сопротивлялся, вытащив лишь тонкие ручки. Он начал осматривать девочек и с грустной мордочкой за-ау-кал. Варвара нахмурилась, сжала ладонь подруги и сделала шаг в сторону. Таких чудовищ она ещё не видела, даже не знала, что существуют. Не был он страшным, но его игры заставили испугаться.       — Мы сюда бежали из-за... этого?! — Маша расстроилась сильнее всех. Она недовольно посмотрела на ауку и цокнула, а после обернулась. Теперь они уже не реагировали на крики за деревьями, понимая, что никаких детей не было. Были лишь злорадные ауки.       Кирилл вздохнул, а его друг посмотрел под ноги. Макс не был готов опозориться перед новыми знакомыми и начал стряхивать грязь, но размазал её лишь сильнее.       — Что, в говно наступил?       — Отвали.       Несмотря на все злобные слова и неслучившуюся драку они решили отправиться в город вместе. Все согласились, что такой путь станет безопаснее. Но Маша ещё недобро косилась в сторону полноватого и худощавого. Она шептала в ухо Кореневой, что если вдруг на пути снова появятся звери, то мальчишек они отправят на растерзание в первую очередь. Варя не могла не согласиться.       Шли они сначала в тишине.       Максим, после долгого молчания, постучал по плечу Вари. Он с красными щеками начал путаться в словах, явно не желая снова ругаться. Но и как разговаривать с волшебницами он совсем не знал. Обычно его окружали маги, но никак не маленькие девчушки.       — А вы на какой факультет хотите?       Кирилл сморщился. Он начал отставать от группы.       — Велесий Двор, — Маша запыхтела.       — Яр-сокол... — Варя отпустила ладонь девочки только сейчас. Она обратила внимание на Максима и кивнула. — А ты?       — Тоже, наверное...       Кирилл ничего не ответил.       Скоро они оказались в городе.       — А камни свои нашли? — Одинцова относилась к ним подозрительно, но в диалог всё же ступила.       — Да.       — Смотрите какой, — рыжик достал крошечный камешек.       — А как вы поняли, что... ну, это ваш?       Коренева нахмурилась. Её взгляд скользнул по земле, усыпанной десятками таких же серых булыжников. Они лежали повсюду — холодные, безмолвные, безликие. Ни один не отозвался в ней тихим зовом, ни в одном не почувствовала она того сокрытого тепла, который, как она смутно догадывалась, должно было указать на её камень. Ничего её. Совсем ничего.       В горле встал предательский ком. Она сглотнула, стараясь выдавить из себя хоть крупицу уверенности.       «Надо просто лучше сосредоточиться. Надо... почувствовать. Все же могут так.»       Но чем упорнее она вглядывалась в безликую серую россыпь, тем сильнее сжималось кольцо страха вокруг сердца. Не страх перед испытанием — страх перед собой. Перед той пустотой, что молчала в ответ на её беззвучные вопросы.       «Ничего моего здесь нет. Совсем ничего!»       Маша сжала плечо подруги.       — Варь.       — Что такое?       — Всё хорошо?       Коренева не хотела снова рассказывать о проблемах. Она безмолвно кивнула.       — Пойдём тогда, мальчики слышали шум около домов. Может, твоих друзей найдём!       Они отправились дальше.       Ни Демьяна, ни Лады, ни Тимура они не нашли. Но познакомились с другими. Такими же путниками и уставшими от голода и холода детьми.       В обед они явились в Колдовстворец вместе. Их нашли старшекурсники и с помощью колец проводили в школу. Оказалось, не нужно было искать прохода или скрытого места, нужно было лишь выйти на уставших ребят постарше. Ровно в двенадцать часов перед детьми появились знакомые мантии магов. Кто-то шагал с довольными улыбками, а кто-то тщательно осматривал юных волшебников. Уже при помощи профессоров остальные смогли попасть в знакомые темные коридоры, через которые уже оказались в громадном зале. Тот же самый, через который они и уходили. Но старших курсов уже не было, лишь дети. Столы оказались полупустыми. Ни шума, ни гамма. Лишь уставшее сопение некоторых и шёпот других, готовых отправиться в приключения дальше.       Варя сидела с дрожью. Сначала она улыбалась, обнималась с друзьями, которые, в отличии от неё, уже давно сидели в зале. Но когда настало время распределения, в голове возникла мысль, что это её последний день в Колдовстворце.       Камень она так и не нашла.