В поисках "ЕЁ"

                   — Скорее всего, он подумал, что слишком напорист, и испугался, что слишком поторопился, — с задумчивым выражением лица предположил Сонхва.       Сонхва даже представить не мог, насколько попал в «яблочко».       Ёсан сидел дома. Над стаканом дорогого отвратительного виски, — его вкус не нравился. Зато он хорошо вставлял. Настолько, что на всё становилось по херу. Ёсан оплакивал свою неудачу. Неудачу вселенского масштаба! Всё же было в его руках! В прямом смысле! Чонхо! Весь такой пылкий. С ума сводящий своими постанываниями и громким пыхтением… Весь такой разгорячённый… Податливый… Почти полностью обнажённый… Шикарное тело… Невыносимо приятный запах… И этот вкус…       Ёсан судорожно вздохнул и залпом выпил половину налитого до краёв в стакан виски. Отвратительный вкус помог взбодриться быстрее, чем алкоголь подействовал. А подействовал он мощно. Голова наполнилась пьяным туманом, стала тяжёлой. Перед глазами всё поплыло, стало каким-то волнистым и неровным. Взгляд то и дело разбегался в разные стороны, не в силах собраться на каком-то одном предмете кухни. Голова наполнилась мыслями о страстном, горячем Медвежонке и… Ёсан принялся рыдать горькими слезами, проклиная себя за свою слабость.       Одна его часть так и вопила, что Чонхо не просто так был таким податливым и с охотой давал себя и целовать, и лапать. Он полностью осознавал и принимал происходящее. Нужно было дать этому случиться…       Но тут в дело вступила другая сторона. Более сознательная. Она так и шептала, что всё происходит слишком стремительно. Они даже не друзья. Вот так сразу? А не будут ли потом оба жалеть о своей торопливости? Вдруг что-то пойдёт не так? Они ведь ещё не на той стадии отношений. Торопиться опасно. Это может оттолкнуть.       Ёсану это напоминало противостояние ангела и демона. Каждый пытался утянуть на свою сторону. В идеале — найти баланс. Но шаткое состояние пыталось перетянуть то в одну сторону, то в другую. В мыслях возникла занятная картина, как Ёсан балансирует на канате над пропастью, держа в руках шест с подвешенными к его краям мешками, что наполнялись при определённых мыслях, заставляя его качаться туда-сюда.       Жалостливо всхлипнув, Ёсан залпом допил остальное. Стало и хорошо и плохо. С утра узнает, как оно будет на самом деле. Ёсан поглядел на бутылку, что он открыл почти что сейчас, про себя взвешивая все «за» и «против». Напиваться или нет? Решил напиться. Раз уж с Чонхо не согрешил, то выпьет! С горя…       Но тут зазвонил телефон. Дисплей отразил фотографию Уёна, но из-за горьких слёз Ёсан не разглядел кто это.       — Алло?! — в трубку прорыдал Ёсан, огорошивая друга.       — Ты плачешь? — офигел Уён.       — Да-а-а! — прорыдал Ёсан.       — А что случилось-то?       — Я дура-а-ак!       Уён озадаченно похлопал глазками: вот что такое происходит? Друг же таким радостным вместе со своим ненаглядным Медвежонком уезжал, а теперь вдруг истерика и слёзы.       — А что за истерика на ровном месте?       — Я всё испортил! — жалобно проскулил Ёсан.       — Да что ты сделать-то успел?       — Он такой вкусный, — прохныкал Ёсан, растекаясь по столу унылой лужицей.       — Кто вкусный? — Уён в словах друга терялся всё больше.       Ёсан Чона уже не слушал, да и не слышал. Он предался мечтаниям о том, как ему было здорово в те мгновения, когда их с Чонхо губы встретились в жарком поцелуе. А от воспоминаний, как он хватался за удобно ложащуюся в ладонь грудь Медвежонка, на лице заиграла дебильная улыбочка. Однако мысли о том, что он упустил такой момент, снова заставили его плакать.       — Да что с тобой, Ёсанни?! — закричал Уён, пытаясь привлечь внимание друга. Но тот в итоге отключился. — Да капец, — ругнулся Уён. Он снова набрал Ёсана, но друг больше не отвечал. Что у него там случилось непонятно. Его Медвежонок отшил? Из-за чего ещё бы Ёсану плакать? Однако возникали вопросы и в другом: почему Чонхо его отшил, если достаточно легко согласился, чтобы Ёсан его домой отвёз?! Где-то тут явно подвох! Однако Уён не собирался вмешиваться в отношения друга. Пока что не собирался. Обычно свой шикарный нос он совал везде, куда только мог дотянуться. Хонджун однажды посмеиваясь сказал, что Уённи когда-нибудь кого-нибудь доведёт и он по этому самому шикарному носу только так получит.       Уён задумчиво постучал сотовым по подбородку. В квартире стояла тишина. Царили творческий беспорядок и полумрак. Уёну всегда некогда наводить порядок. Ему с этим обычно помогали Хонджун и Ёсан: они настолько знали и квартиру друга, и куда обычно и что он раскладывает, что никогда не возникало вопросов. Правда, если они брались помогать, то обычно после этого Хонджун ругал Уёна ещё несколько часов и требовал с него оплату. Обычно ужином. Ибо только к ужину они и заканчивали.       На самом деле Уёну не терпелось поделиться с друзьями своим новым знакомством. Но, как уже понятно, Ёсан устроил страдашки. Ещё неизвестно, что там с Хонджуном. Он ведь с Сонхва поехал кататься.       На предложение того шатена Уён ответил положительно. То есть они обменялись номерами и уже даже хорошо так попереписывались. Конечно, начали со стандартного: представились, немного обсудили работу… Хотя даже с имён начали ржать и переписки протянулась на… Много! Вроде бы что такого-то? Просто имена назвали. А как понеслось! И Уёна дико подкупало, что общение текло так легко, будто они сто лет уже знакомы! Вот только пришлось прервать переписку, потому что тот парень был вынужден отлучиться по делам. Уёну отчего-то как-то тоскливо даже стало.       — Алло? — раздался уставший, но определённо довольный голос Хонджуна.       — А у тебя чего? — навострился Уён.       — В смысле чего? — немного растерялся Хонджун. — Что-то случилось? Куда-то надо срочно приехать?       — Никуда ехать не надо! — отмахнулся Уён, уходя на кухню, где из холодильника достал бутылочку красного. — Ты что делаешь?       — В машину сел! — рассмеялся Хонджун. Из-за свидания с Сонхва всё внутри прям расцветало. Хотелось петь и танцевать. Веселиться! Давненько он не чувствовал себя настолько влюблённым. И это при условии, что они толком не знакомы. Но общение шло хорошо. Сонхва даже пару раз проболтался о своих делах. Не очень хороших. И законных. Но вместо того чтобы сдать его полиции, Хонджуну захотелось пожалеть Пака. Прижать к себе и уверить, что защитит от любой опасности. А где не справится он, всегда есть связи. Очень весомые связи.       — В машину? — не понял Уён. — Ты куда-то собрался?       — Никуда я не собрался. Я отвёз Сонхва домой, а потом съездил в магазинчик у дома. Вот, только вышел из него. Уён, что происходит? Мне кажется, или я в твоём голосе тревогу слышу? Точно ничего не случилось?       — Ты с Ёсаном разговаривал?       — Эм… Как в торговом разошлись — нет. А что? У него проблемы?       — Я не знаю! Я до него не сразу дозвонился: он трубку не брал. А как взял, так весь изревелся, что он какую-то ошибку совершил, что типа всё испортил.       — Может, с Чонхо что-то не так прошло? — озадачился Хонджун, пристёгиваясь и заводя машину. — Давай я пока на ходу, доеду до него и проверю. Мало ли.       — Хорошо! Ты только если что, звони сразу. Я правда сам не приеду: на такси, а то винца только что пригубил.       — Тогда до связи! И не напивайся слишком сильно! — попросил Хонджун.       — Ладно, — со смешком кивнул Уён.       Пытаясь понять, что происходит и к чему готовиться, Хонджун убрал телефон, поправил ремень и стронулся с места. До Ёсана ехать далеко, но на машине не так уж и долго. Оставалось только надеяться, что ничего такого не случилось.       Добравшись до дома Ёсана, Хонджун припарковался рядом с его машиной — на той, на какой он с Уёном ездил в торговый. На территории дома горело несколько наземных лампочек, помогая ориентироваться в темноте: отчего-то остальные лампы не горели — они включались вручную, и, видимо, хозяин дома этим не обеспокоился. Хонджун поспешил к стеклянным дверям, вглядываясь внутрь, сразу подмечая лежащего на столе друга.       — Ёсанни?! — Хонджун резко распахнул дверь, бегом подлетая к другу, осторожно потряхивая его за плечи. — Ёсанни, что с тобой?! Тебе плохо?! Мне вызвать скорую?!       — Я всё испортил!!! — прорыдал Ёсан и потянулся за уже пустой бутылкой.       — Что ты испортил? Вы с Чонхо поругались? — Хонджун сел на соседний стул.       — Он был такой открытый! — с мечтательной улыбочкой прошептал Ёсан.       — Открытый? — переспросил Хонджун, совершенно ничего не понимая.       — Он такой красивый, — прошептал Ёсан, протягивая к Киму руку, касаясь его щеки кончиками пальцев.       — Понятно, — протянул Хонджун, поднимаясь. — Пошли, пьянь.       Хонджун не обратил внимания, что стул, на котором Ёсан сидел, с грохотом упал. Ему главное придержать самого Кана. Тащить-то на второй этаж. Хонджун не то чтобы прям верующий, но он начал всем, кого вспомнил, молиться, чтобы шатающийся друг не скинул их обоих с лестницы. Ёсан всё что-то бормотал о Чонхо и о том, как он облажался. Не Чонхо облажался, а Ёсан. Хонджун старательно вслушивался в слова, но чем больше слушал, тем сильнее путался. Понял только, что Чонхо очень горячий и красивый. А в остальном несвязное бормотание. Идей у Хонджуна появилось много, но то лишь догадки, как же всё на самом деле — вопрос всё ещё открытый.       — Сейчас будет не очень приятно, — выдохнул Хонджун, с трудом дотаскивая Кана до унитаза, ставя друга перед ним на колени. Достав из стаканчика зубную щётку, он мысленно извинился перед Каном и сунул её рукоятью ему в рот. Реакция последовала мгновенно. Ёсан чуть ли не обнял унитаз, выталкивая из желудка весь алкоголь, что успел выпить.       Раз друг справлялся сам, Хонджун тут же из шкафчиков достал несколько баночек с таблетками, нашёл нужные, отложил всё необходимое, остальное убрал по местам. К слову, зубную щётку он просто кинул в раковину, ополоснуть-то надо. Найдя два стакана, Хонджун налил в них воды и один подал Кану, когда тот закончил блевать.       — Прополощи рот немного, — сказал Хонджун.       Ёсан, кивнув, принял стакан, прополоскал рот, сплёвывая в унитаз, совершенно наплевав, что делает это не совсем метко. Следом Хонджун подал таблетки: на всякий случай баночки он не убирал далеко, а поставил первым рядом, чтобы в случае, если другу и без всякой помощи захочется опорожнить желудок, снова не искать ничего.       — Не напивайся ты так, — попросил Хонджун, ставя оба стакана в раковину, помогая Кану подняться. — Ничего не случилось, а ты так паниковать начал. Вот проспишься, позвони ему и поговори.       — А вдруг пошлёт?! — запаниковал Ёсан.       — Никуда он тебя не пошлёт, — заверил Хонджун, усаживая друга на кровать. — Ты сейчас выспишься, отдохнёшь, утром проснёшься, с ясной головой обдумаешь, чего-кого, и напишешь ему! А то вдруг он любит поспать подольше. Ты меня понял? — Стянув с Кана часть одежды, он помог ему перебраться на подушки. — Ёсан? Ты слышал, что я сказал?       — Вот бы его увидеть в наряде невесты! — сонно пробормотал Ёсан, сворачиваясь клубочком, крепко-крепко обнимая одну из подушек.       — Вот это ты влюбился, Доберман, — не сдержал смешка Хонджун. — Ладно! — Встрепенулся он. — Надо Уёну позвонить, чтобы не волновался…