Un amour sur mille

***

– Цветы? Тебе кто-то подложил цветы под дверь? – спросила красноволосая девушка, стоя рядом с более высокой девушкой, с красивыми кудрями. – Да? Возможно ошиблись просто. – Или у Таси появились скрытые поклонники, – издала смешок кареглазая девушка с двухцветными волосами. – может из колледжа кто-то? – Алён, как кто-то из колледжа может узнать где Тася живет? – покачала головой блондинка с прямыми волосами до конца лопаток. – Ну вдруг. Четверо девушек что-то обсуждали, пока пятая стояла в стороне и смотрела лишь на одного человека с легкой улыбкой на губах. В карих глазах играли огоньки, делая её живой и казалось, в них было какое-то иное, более глубокое и столь красивое чувство. Она не участвовала в этом всем лишь по одной причине - она знала, кто подложил эти цветы и все до. Очень хорошо знала. Однако молчала, не желая выдавать того, кто стал этим "тайным поклонником" Таси. Уже около месяца под дверью Таси неизвестным образом появляются цветы. При чем ее любимые. Правда как именно и кто, до сих пор неизвестно. Соседи ничего внятного не говорят, никто не видел. Может вообще доставкой оставляет? Странно все это. В колледже особо никто вроде бы не проявлял признаков той же влюбленности... Или может это Эйв, узнавшие еë адрес? Тогда намного хуже ситуация, слишком яростный фанат и тогда это будет уже сталкерство, что не очень хорошо, даже граничит с ужасом. Остается надеятся, что все таки кто-то не из подписчиков... И откуда вообще у этого "тайного поклонника" Столько денег? На сегодняшней тренировке Элевейты решили поснимать дуэтные танцы, почему бы и нет? Еще и шипперский контент для Эйвов, правда Санбанни с Гореликсом и так много, значит нужно продвигать не очень популярные пейринги. Да, Санбанни и Гореликса никогда не бывает много, но все же... Ну и так оказалось, что Тася и Лиза должны были танцевать в паре. В принципе обе были не против. Однако Тася даже не подозревала, что она узнает один секрет. Узнает, кто тот самый "тайный плоклонник". Перед съемками Элевейт прогоняли свою хорягу к их первой песне, потом еще потренировались и начали учить танцы для дуэтов, вот только у Горе с Тасей немного... Не получалось. Непонятно почему, может не могли словить ритм, не понимали, а может просто банально утомились. При чем ошибки с двух сторон были, и у Лизы, и у Таси что-то не получалось. В общем - проблема. Из-за этого съемку их дуэта отложили, пока они его не выучат. Им пришлось расходится по домам полностью уставшими и потными, очень уставшими. В раздевалке царило разочарованное молчание. Обычно шумная и болтливая, Алена даже не пыталась шутить, а Саша мрачно завязывала шнурки, Женя опять что-то бормотала себе под нос, недовольно тыкая в экран своего телефона. Но самое гнетущее напряжение висело между Таcей и Лизой. Именно между этим "уставшим дуо". Они молча собирали вещи, стараясь не смотреть друг на друга. Каждая неудача в зале отзывалась теперь неловким уколом в сердце. Тася ловила себя на мысли, что потихоньку становится вечной ворчащей бабулей: «Ну почему именно с ней не получается? В чем прикол?». А взгляд, случайно упавший на саму кареглазую девушку, вызывал необъяснимое раздражение, смешанное с чем-то еще. Чем-то, чего сама Тася не понимала. -- Все через жопу идет! -- наконец довольно громко высказалась Женя, выключив телефон и насупившись. — Ладно, девочки, не вешайте носы! — попыталась взбодрить всех Горе, но ее улыбка выглядела натянутой. — Завтра на свежую голову все получится. — Конечно, получится, — без особой веры пробормотала Тася, натягивая куртку и кидая укоризненный взгляд на Лизу, та в свою очередь закатила глаза, нахмурившись. А у Лизы в голове после этого назойливо стучала одна мысль: «Она ненавидит меня сейчас. Ненавидит за то, что я все испортила». Эта мысль жгла сильнее, чем боль в мышцах. Она незаметно скользнула взглядом в сторону Таси, которая уже оделась и ждала всех, чтобы попрощаться, уткнувшись носом в шарф, с плотно сжатыми губами. И сердце Лизы болезненно сжалось. Не от раздражения, а от совсем другого чувства - того самого, которое месяц заставляло ее покупать цветы и красться к чужой двери под покровом темноты. Да, это была именно она. А кто же еще? Кто из-за своей глупой влюбленности станет ночью с глупой улыбкой класть под дверь подруги букет ее любимых цветов, чтобы увидеть в глаза объекта собственного воздыхания радость и улыбку. Тасе ведь, нравятся цветы, верно? Да. Определенно. Но сейчас они именно пугали. Заставляли дрожать от страха и думать, кто придумал это все? Ради каких целей? Кто скрывается за маской "тайного поклонника"? Всякий может. Маньяк, сталкер, нарик. Да кто угодно! Остается лишь... Гадать. На следующий день все было таким же… простым, обыденным, повседневным. Таким же, как и все. Однако, что-то явно было не то. Горький привкус напряженности висел между, как минимум, двумя особами. Снова пытаться выучить этот гребанный дуэтный танец. Тася не была особо рада, особенно из-за сильного страха. И все из-за глупых цветов! Для кого-то это романтично, прелестно, но когда ты известная личность и понимаешь, что ты где-то могла пропустить момент и показать местожительство в интернете… вот тут становится не по себе. Тренировка в тот день была похожа на попытку выжать воду из камня. Музыка, обычно зажигавшая в них огонь, сегодня звучала фальшиво и назойливо. Движения, отточенные до автоматизма в группе, в паре рассыпались, становясь угловатыми и неловкими, не такими. Лиза то и дело теряла равновесие, кажется, ей очень нравится пол, а Тася запаздывала с поддержкой, из-за чего пара раз за разом едва не рухнула на полированный тот же самый деревянный настил. – Стоп! – наконец не выдержала хореограф, уставшая больше них самих. – Девочки, это бесполезно. Выгорели. У всех нервы на пределе. Расходимся, отдыхайте. Завтра с утра, свежими, попробуем снова. Остальные Элевейты, с облегчением выдохнув, повалили в раздевалку. Но Тася не двинулась с места, уставившись в свое отражение в зеркальной стене. В глазах, обычно таких ясных и… немного со своими таракашками, плескалась непонятная тоска и… страх. Все тот же, грызущий ее изнутри страх от этих анонимных букетов. – Тась? – тихо окликнула ее Лиза. Все уже ушли, в зале остались только они да тихий гул вентиляции. – Пошли? – Нет, – коротко бросила Тася, не отрывая взгляда от зеркала. – Я еще потренируюсь. Одна. Может, пойму, в чем косяк. Лиза замерла у двери. Сердце забилось чаще. Сейчас или никогда. Она не могла больше видеть эту потерянность в любимых глазах, зная, что причина - это она сама. Зная, что ее трусливое, сладкое безумие стало источником страха для того, кого она хотела осчастливить. Наверно, все же не стоило так наседать с этими цветами, зная, что это может и напугать… – Я останусь с тобой, – произнесла Лиза, и голос ее прозвучал чужим. Сухим, лишенный дерзости, но наполненный… виной и чем-то ещё. – Может, вдвоем быстрее найдем ошибку. Тася наконец повернулась к ней. Усталое недоумение сменило задумчивость на ее лице. – Хорошо, – без энтузиазма кивнула она. – Давай с самого начала. Без музыки, просто на счет. Встав в исходные позиции, Лиза как хореограф, которая так-то тоже обучает людей, начала вести медленный счет, чтобы успевать каждое движение и при этом наблюдать за своими ошибками в зеркале. Правда именно её взгляд постоянно цеплялся за макнэ группы. В ореховых глазах Таси, Горе увидела не просто сосредоточенность или усталость. Она увидела ту самую глубокую, серьезную задумчивость, граничащую с грустью. Грустью из-за неизвестности, из-за цветов под дверью. Она на мгновение прервала счет. Этот взгляд переполнил чашу. Слова сорвались с губ сами, тихо, но отчетливо в гулкой тишине зала. – Это я. Движение замерло. Тася остановилась, ее тело напряглось. – Что “я”? – Цветы, – выдохнула Лиза, не в силах отвести взгляд. Ее пальцы слегка дрожали, сжимая в кулаки. – Это я подкладываю их. Каждый раз. Вот уже месяц. Сначала в глазах Таси вспыхнуло чистое, неподдельное недоумение. Мозг явно отказывался складывать два этих факта: “Лиза” и “тайный поклонник”. – Ты? – переспросила она, и голос звучал глупо, как-то по-детски непонимающе, будто ей рассказывают очень сложную тему. – Цветы… ты подкладывала? Лиза могла только кивнуть, сгорая со стыда, что было для неё даже не свойственно. Она ждала гнева. Разочарования. Отвращения, даже. Но вместо этого уголки губ Таси дрогнули. Потом ее бровь поползла вверх. И наконец, в ее глазах, еще секунду назад таких печальных, заиграли те самые дерзкие, живые огоньки, которые Горе обожала. Хоть и молчала. – Ого, – медленно, растягивая слово, произнесла Тася. Ее взгляд скользнул по лицу Лизы, изучающе, оценивающе. – Серьезно? Лиза, лучшая танцовщица в группе, известная всем своим дерзким и прямолинейным нравом… тайно подбрасывает мне цветы под дверь? – Она сделала паузу, и на губах ее затанцевала едва уловимая улыбка. – Ты не заболела? У тебя температура? Может, тебя подменили? Лиза почувствовала, как жар от стыда сменился жаром от смущения. Она хотела отвернуться, но Тася не отпускала ее взглядом. – Очень смешно, – пробормотала Лиза, но в ее голосе уже не было прежней тяжести, только облегчение и легкая досада, может даже легкая ирония от абсурдности. – Я просто хотела… – Чтобы у меня каждый раз глаза ГОРЕЛИ? – допела Тася, и улыбка стала шире. – Ну, поначалу именно ГОРЕЛИ. А потом я стала подозревать в тебе Эйва-психопата со сталкерскими наклонностями. Спасибо, что развеяла сомнения. А то я уже собиралась менять замки. – Опять со своим пубертатом, – тяжело вздохнула Горели, закатывая глаза и продолжив. – Я просто… не знала, как еще. Как сказать. Тася наконец рассмеялась звонко, искренне, тем смехом, который Лиза слышала постоянно и который обожала больше всего на свете. Смех умирающий чайки, самое то для такого момента. Старшая усмехнулась и поджала губы, сдерживая смех. Такое чувство, что они снимают какую-то абсурдную стену для мелодрамы на минималках. – Ну, способ, конечно, оригинальный, – сказала она, покачивая головой. – Дороговато, между прочим. Я все гадала, откуда у этого “тайного поклонника” столько денег. Теперь ещё сильнее не понятно, ты же иногда без еды остаешься. – А тебя только деньги заинтересовали?! – наигранно возмутилась Лиза, раздвинув руки. –Му-хе-хе. – Тася отвела взгляд вбок и облизнула свои губы, щурясь. Тася медленно перевела взгляд обратно на Лизу. Ее щурившиеся от ухмылки глаза стали серьезнее, хотя в уголках губ все еще играла усмешка. – Нет, не только, – сказала она тише, обрывая фарс. – Меня еще заинтересовало, почему. Зачем это все? Прятаться, тратить последние деньги… пугать меня в итоге. Ведь это была не просто приятная неожиданность, Лиза. Я реально боялась. Она склонила голову набок, смотря на старшую с интересом. – Так зачем? – спросила Тася, почти беззвучно, так что Лиза прочла вопрос по губам больше, чем услышала. — Потому что сказать тебе правду в лицо было в миллион раз страшнее, чем стать для тебя призраком. Призрак безопасен. Он не получит отказ. Не увидит в твоих глазах... неловкость. Или жалость. Лиза сделала шаг к зеркалу, как будто обращаясь к своему отражению, к той части себя, что целый месяц прокрадывалась в темноте. И когда же она успела стать такой? Любовь, наверно, изменила её. В душе постепенно грызла, меняла восприятие и даже характер. Растопила “лёд” в душе, про который некоторые говорили. “Горе излишне агрессивная”. Нет, не агрессивная. Совсем нет. Она обернулась к Тасе, наконец встретив ее взгляд. В ее карих глазах уже не было привычной дерзкой уверенности, только уязвимость, обнаженная и пугающая. – А цветы… они ничего не говорят. Они просто есть. Они могут значить все что угодно - от простой дружбы до… – Лиза замялась, сглотнув ком в горле. – До чего-то большего. И я могла прятаться за этой неопределенностью. Надеяться, что ты как-нибудь сама все поймешь. А когда поняла, что ты не понимаешь, а боишься… было уже слишком поздно остановиться. Я боялась, что если прекращу, ты так и останешься с этим страхом перед призраком. А если признаюсь… испорчу все. Навсегда. Она выдохнула, и этот выдох был похож на падение. Весь месяц напряжения, ожидания, сладкой и мучительной тайны вырвался наружу и повис в тишине между ними. Сейчас Горе не была дерзкой, не была той Горе, что всегда. Как будто и правда кто-то подменил. Но иногда человек может раскрыться под другим углом, верно? – Вот и весь секрет: боялась все испортить. В итоге все равно испортила, так что… – Что за дизмораль? – Тася скривила губы, и в ее голосе прозвучала знакомая, почти повседневная, но смягченная досада. Она сделала шаг вперед, сократив дистанцию до минимума. – Ты что, спектакль грустный разыгрываешь? Поздравляю, ты отличная актриса. Лиза хотела что-то дерзко парировать, но слова застряли в горле. Она лишь пожала плечами, не в силах отрицать очевидное. – Испортила, говоришь? – Тася продолжила, и ее палец легонько ткнул Лизу в грудь, прямо в сердце. Не больно, но весомо. – А по-моему, ты как раз только что это самое главное… починила. Она посмотрела прямо в карие глаза, полные сомнения. – Я боялась призрака. А теперь я знаю, что это ты. Горе, которая вечно ворчит на тренях, но всегда подставляет плечо. Которая знает, как я люблю цветы, и ради какой-то глупой улыбки готова месяц ходить по ночам, как сомнамбула. Разве это плохо? Лиза замерла, ощущая под пальцем легкую дрожь. Не от страха, а от чего-то другого. – Это… неожиданно, – выдавила она наконец. Они смотрели друг на друга. Тишина в зале была уже не гулкой и пугающей, а наполненной тысячью невысказанных слов, которые теперь, наконец, могли просто жить в пространстве между их взглядами. В глазах Таси не было больше насмешки или усталости - только тихое, ясное понимание и та самая глубина, которую Лиза когда-то видела лишь мельком. А в глазах Лизы медленно таяла последняя тень сомнения, сменяясь благоговейным, почти не верящим собственному счастью изумлением. И тогда Лиза сделала шаг. Не назад, не в сторону, хотя могла просто уйти. Забыть этот момент. А вперед, навстречу. Она подошла не за поцелуем, как обычно бывает в самых обычных книгах, после признания, она просто банально обняла Тасю, крепко, по-настоящему, чувствуя, как то напряжение, что копилось месяц в плечах и спине, наконец растворяется в этом тепле. Она прижалась лицом к ее шее, вдохнула знакомый запах легких духов и чего-то неуловимо своего, Тасиного. Только её. – Я готова подарить тебе все цветы в мире, – прошептала она прямо в кожу на ее плече, голос глухой от нахлынувших чувств. – Потому что ты - моя единственная любовь. Как бы это абсурдно не звучало. Тася на мгновение застыла в объятиях, потом ее руки мягко обвили Лизу в ответ. Она отклонилась совсем немного, чтобы встретиться с ней взглядом. Горе в ответ улыбнулась, приподняв бровь. – Единственная любовь… – медленно повторила Тася, и уголки ее губ поползли вверх в той самой улыбке, ради которой все и затевалось. – Из тысячи фанатов? – Конечно.