Три свидания – одно попадание

      Ресторанный бизнес очень даже прибыльная сфера деятельности, особенно, если это сеть ресторанов семьи Веснински.       Натаниэль был единственным наследником семейного дела. Отец всегда мечтал о том, что любимый сын пойдет по его стопам. В целом, Натаниэля даже устраивала перспектива стать владельцем самой крупной сети ресторанов в штатах. На минуточку, сети самых дорогих ресторанов. Такой ценовой сегмент могли себе позволить только люди с высоким доходом и богатым состоянием.       Сами заведения выглядели роскошно: просторные залы, высокие потолки, к которым были подвешены огромные золотые люстры с вставками драгоценных камней, мягкая мебель с шелковой обивкой, столы из высококачественной древесины и вычурные канделябры со свечами на них, трепещущий огонь которых завораживал любого посетителя. Говоря о сервировке стола, то это было отдельным видом искусства. Столовые приборы изготавливались на заказ далеко не из дешевых металлов, а каждая тарелка была тем самым ярким пятном в композиции, которое первым делом приковывает к себе всеобщее внимание.       Персонал проходил не менее строгий отбор. От каждого требовался опыт работы в ресторанах только высокого ценового сегмента не менее трех лет. Не менее важны и личностные качества, такие как целеустремленность, стрессоустойчивость и вежливость. Многие проваливались еще на этапе заявки, половина доходила до собеседования, и лишь настоящие специалисты удостаивались отработать тестовую смену. Еще меньшее количество из них в итоге устраивались в «Лисью нору». Так что волноваться о качестве обслуживания посетителям явно не стоит.       Отец ужасно трепетно и строго относился к делу своей жизни – по его словам, это было его самой заветной детской мечтой. Именно поэтому Натан доводил все до идеала, не допускал ни одного изъяна и увольнял сотрудников за малую провинность, не давая второго шанса, занося их в список «некомпетентного персонала». Натаниэль не знал, существует ли такой список на самом деле, так как на глаза он ему никогда не попадался, но не смел прекословить отцу, называя подобные вещи детским поведением лишь у себя в голове.       Натан Веснински не был плохим отцом, просто его гиперопека и постоянное желание иметь контроль над всей ситуацией иногда переходили границы. Он был строгим, но справедливым. А Мэри… О, как же он ее любит. Вероятно, больше собственного сына. Вернее, так оно и есть – первая подростковая влюбленность, ставшая настоящей и крепкой любовью. Мэри прекрасная жена и образцовая мать. Именно она поддерживала собственного мужа в первых шагах на пути к тому, что сейчас имеет звание самого престижного ресторана страны. Это она растила Натаниэля не только как будущего наследника семейного бизнеса, но и как обычного ребенка, жаждущего насыщенного детства и новых приключений. Она привнесла каждому из них что-то светлое и доброе в жизнь, за что Натаниэль ей очень благодарен.       Несмотря на яркий пример здоровых отношений, у самого Натаниэля их никогда не было. Его не интересовали другие люди. Нет, у него есть друзья, но и те являются детьми деловых партнеров отца. «Пора бы тебе остепениться» – недавно сказал дядя Стюарт на одном из семейных вечеров. К большому сожалению Натаниэля, все остальные родственники поддержали сторону Хэтфорда.       Отец решил, что простой женитьбы ему недостаточно, поэтому поклялся, как обычно, извлечь из сложившейся ситуации выгоду.       – Тебе нужен партнер не только по жизни, но и по бизнесу, – озвучил Натан свою гениальную идею.       А Натаниэля-то хоть спросили?       Мысль о том, что скоро он будет вынужден посетить свидания с новоиспеченными потенциальными невестами или женихами не покидала его голову последнюю неделю. Это же надо, за него теперь не только работу выбирают, но и человека, с которым он обязан будет провести все оставшиеся годы жизни под одной крышей и, вероятно, даже завести наследников. К сожалению, в данной ситуации он был бессилен – даже мать согласилась, что в свои двадцать два года у Натаниэля должен быть хоть какой-то близкий человек.       Вообще-то, он у него есть. И не один. Кевин и Жан еще не отказались от своего лучшего друга. Главное, чтобы это не случилось после всей этой ебанутой затеи.       Если так подумать, то стать владельцем дорогих ресторанов не столь важно.       Он и сам сможет найти другую работу. ***       – Ты… что?       – «Должен буду сходить на три свидания с каждым из детей потенциальных деловых партнеров отца, чтобы выбрать одного из них и потом сыграть с ним свадьбу, помогая тем самым не только себе, но и семейному бизнесу.» – раздраженно произносит уже до безумия заученную фразу отца Натаниэль.       Его друзья благополучно молчат добрые несколько коротких секунд, а затем заливаются звонким смехом, вводя Натаниэля в еще более неловкое положение. Ему и так ужасно стыдно от всей ситуации, в которую его загнали родственники, так тут еще и эти двое в наглую издеваются.       – Извини, Нат, но это правда смешно, – вытирая слезу, выступившую от сильного смеха, произносит Кевин, пытаясь при этом успокоиться. – Чья это была идея?       – Отца, – коротко бросает он в ответ, не желая вдаваться в подробности.       По факту, изначально это была идея Стюарта, но тот хотел найти ему лишь спутника жизни, а не делового партнера по совместительству, так что Натаниэль не соврал.       В отличие от Кевина, который все еще боролся с внезапным приступом смеха, Жан о чем-то задумался. Натаниэль очень надеялся, что Моро не думал о том же, о чем он сам уже несколько дней.       – А что если тебе в качестве партнера предложат кого-то из нас?       Блять!       – Не думаю, – по встречному взгляду парней он понял, что стоит продолжить объяснения. – Я сразу выставил условие, чтобы вас сюда не приплетали. Я бы чувствовал себя в разы ужаснее.       – Или в разы легче, – все также смеясь, предположил Кевин. Натаниэль вместе с Жаном устремили взгляд уже на него. – Ну, мы же давно знакомы, ты был бы более уверенным не только в себе, но и в вероятных партнерах.       – С каких пор ты у нас стал не гетеросексуалом? – усмехнулся Натаниэль.       – Я и не переставал им быть. Засунь свои гейские мыслишки куда подальше от меня, – резко отрезал Дэй. Так вот как можно было заставить его нескончаемый смех остановиться.       – Ну-ка, куда это? Не подскажешь? – многозначительно произнес Натаниэль, слегка играя бровями.       – Блять, иди нахер, Веснински, – презрительно кричит Кевин и в ту же секунду кидает ранее лежащую рядом подушку прямо в друга.       Они сидели на разных сторонах кровати Натаниэля, так что ее обладатель не успел быстро среагировать и увернуться от неожиданной атаки. Мягкая ткань подушки с немалой силой пришлась ровно по его лицу и упала на скрещенные ноги. Сначала лицо Натаниэля приняло раздраженное и крайне враждебное выражение, источая весь гнев этого мира, но через секунду сменилось на хитрый прищур и сведенные брови, предвещающие скорый ответ на внезапное нападение.       Подушка пролетела расстояние постели не более чем за полторы секунды и врезалась ровно в то место, куда целился Натаниэль. Кевин понял намек и тотчас принял вызов.       Они боролись не на жизнь, а на смерть.       Из-за обширного свободного пространства в спальне было где побегать. Бой подушками стал походить на игру в салки, целью которой являлось задание поймать и, по желанию, задушить друг друга этими же подушками. Конечно, такое желание присутствовало у каждого участника схватки.       Через время стали летать не только подушки, но и одеяла, и даже небольшие предметы декора. Кевин и Жан были несколько больше Натаниэля, что давало им значительное преимущество каждый раз, когда тот оказывался недостаточно шустрым, чтобы убежать от их мертвой хватки. Наконец, Моро повалил Натаниэля на кровать и ему просто пришлось сдаться, подняв руки в жесте капитуляции. Громкий смех ни на секунду не затихал во время подушечной битвы, да и сейчас явно не собирался прекращаться.       Натаниэлю определенно нравилось проводить время со своими друзьями. Пусть иногда они и выглядели, как дети, но, кажется, это никого из них не смущало. Кевин был старше всего на год, Жан так вообще ровесник Натаниэля. Они вдвоем постоянно привносили ту беззаботность в его жизнь, которой порой не хватало раньше.       Общий язык они нашли не сразу. Только после нескольких истерик избалованной королевы драмы и недельного протеста француза они начали узнавать друг друга и постепенно находить общие интересы и увлечения. Честно говоря, смотря на таких капризных детей, шестилетний Натаниэль Веснински никогда бы не смог представить их в роли своих лучших друзей. Несмотря на практически полную вседозволенность со стороны матери, строгость отца в воспитании наследника сыграла свою роль. Натаниэль умело держал свой неприступный и холодный образ на публике, не снимая маски, но рядом с близкими неугомонный подросток, сидящий в душе, до сих пор легко проявлялся.       Натаниэль был признателен им за это.       За то, что мог показать настоящего себя и не бояться оказаться обманутым или загнанным в ловушку. Это дорого стоит.       Жан все же перестал нависать над приятелем и сел на край кровати, позволяя Натаниэлю подняться и отдышаться от столь интенсивного сражения. Оглядев свою комнату, в которой всего несколько минут назад царила стерильная чистота, он быстро прикинул, сколько времени у него уйдет на то, чтобы навести порядок и ужаснулся. Нанесенный ущерб был слишком велик, а уборка вызывала у него глубокое отвращение, так что ему оставалось только надеяться на помощь рабочего персонала в доме.       Нет, они серьезно за жалкие пять минут разнесли его безупречно убранную комнату к чертям. Наверное, за такие старания каждому из них полагается приз. Жаль, что не существует конкурсов по устранению порядка в спальне младшего Веснински, а то победители были уже давно известны.       Ладно, мысли об уборке подождут. Ему нужно насладиться последними нормальными моментами жизни перед завтрашним позором, который (Натаниэль уверен на все двести процентов) опустит его ниже дна в глазах всех знакомых. ***       Знакомый фасад здания начинает виднеться через тонированное окно дорогущего лимузина, недавно приобретенного отцом в дополнение к его и так не маленькой коллекции автомобилей. От черной машины веет богатством и пафосом, а после остается шлейф высокомерности и надменности. Натаниэль не очень рад, что он является частью этого цирка, но ему приходится в этом участвовать. Он даже хотел бы однажды прокатиться на общественном транспорте и почувствовать себя самым обычным человеком, на которого не вешают ярлыки прежде, чем узнают о нем хотя бы немного больше, нежели только фамилию.       Привычный взгляду внешний вид ресторана хорошо вписывается в композицию из стеклянных башен небоскребов и жилых кварталов в стиле лофт. Он не похож на типичные заведения, что показывают в фильмах и сериалах. Выбор расположения ресторана повлиял и на его дизайн. Панорамные окна, слегка затемненные для создания таинственной атмосферы, мягкое освещение, создающее эффект обволакивающего тепла, и небольшой балкон, выступающий на втором этаже, вытянутый вдоль всей длины здания, который открывается лишь в период с поздней весны до ранней осени.       Лимузин останавливается ровно у дорожки, ведущей к главному входу в ресторан. Натаниэль послушно ждет, пока водитель выйдет из машины и откроет ему дверь, будто он сам не может этого сделать. Конечно, первым выходит Натан, вставая с переднего пассажирского сиденья, а затем уже на улице оказывается его сын. Лакированные туфли от известного бренда уверенно ступают по направлению к дверям, около которых их уже ожидает постоянно улыбчивый хостес. Как только Натаниель вместе с отцом подходят ко входу, их встречают уважительным приветствием:       – Здравствуйте, мистер Веснински, – он кивает головой и слегка наклоняется, сложив одну рука за спину, а другую приложив к груди, – Натаниэль, – повторяет те же движения.       – Здравствуй, Ники, – Натаниэль знает поименно практически каждого человека из персонала.       С хостесом они часто пересекались, когда младшему Веснински иногда хотелось отдохнуть от пафосности какого-нибудь делового вечера, а так как Ники был открытым и дружелюбным, то за словом в карман он точно не полезет и, заодно, поможет скрасить скучное времяпровождение.       Ники повторно одарил каждого самой ослепительной улыбкой и открыл перед ними дверь, впуская во внутрь. Каждый раз помещение удивляло Натаниэля своей безграничностью, несмотря на то, что любой уголок здесь был уже тщательно изведан. Переступив темный невысокий порог, Ники аккуратно закрыл за ними дверь и вызвался провести их к зарезервированному столику. Ресторан не прекращал свою работу, поэтому здесь находились и другие посетители, которые спокойно вели мирные разговоры между собой. Под непринужденный лаунж они добрались до нужного столика, за которым Натаниэлю предстояло провести ближайшие несколько часов и стараться не провалиться под землю от испанского стыда.       Ники услужливо отодвигает стул, позволяя Натану удобнее на нем устроится. Он хочет помочь и Натаниэлю, но тот спокойно вскидывает одну руку перед ним, говоря, что может справиться и сам, заранее поблагодарив. За такую выходку отец одаривает его суровым взглядом, но ничего не говорит, отводя взгляд в сторону окон. Их столик находится где-то в середине зала, поэтому увидеть что-либо в окне четким образом является достаточно сложной задачей, по крайней мере для Натаниэля. Спустя несколько минут гнетущего молчания, отец все же решает в подробностях объяснить своему непутевому сыну, что его ждет. Оказывается, что это будет не просто три свидания (это было понятно еще в тот момент, когда Натан только высказал свою идею). Помимо личностных аспектов претендентов на роль нового члена семьи Веснински будут оцениваться и навыки владения бизнесом. Конечно, отец не забыл о выгодности брачного союза и для себя. Натаниэль много что понимает во всей этой сфере из-за того, что отец, помимо базового школьного образования, преподавал ему углубленное изучение ресторанного бизнеса по курсам высших учебных заведений как только Натаниэль пошел в школу. Если он хочет найти партнера, равного ему в профессионализме, то тогда придется усердно постараться.       Он не собирался устраивать скандалы и истерики (по возможности). Сказав сразу, что ему это не нужно, никто не обратил на это внимания. Значит Натаниэль имеет право отсидеть жалкие несколько часов в ресторане, потерпеть трех незнакомых ему людей, а потом нахально сказать, что ему никто не понравился, и, нисколько не стыдясь, продолжать существовать как волк-одиночка. Он собирается придерживаться этого плана до конца дня.       Некоторое время спустя перед носом Натаниэля появляется меню, принесенное тактичным официантом ровно через столько времени после прибытия в ресторан, сколько требовалось в понимании его отца. Немного низковатый голос с легкой хрипотцой заставляет Натаниэля поднять голову, не отрывая ее от поставленных локтями на стол рук, придерживающих ее с двух сторон, и устремить взгляд прямо на его обладателя. Низкорослый блондин, одетый в аккуратно выглаженную белую рубашку, черные свободные брюки, галстук-бабочку и фартук, стоял слева с легкой улыбкой на лице. Волосы были аккуратно уложены, но пара прядей у лица все же выбивались, создавая еще более чарующий образ.       – Добрый день, меня зовут Эндрю, я буду вашим официантом. Хотите начать с меню или я могу предложить вам аперитив?       Значит Эндрю.       – Добрый день. Думаю, меню может немного подождать, так что мы не отказались бы от аперитива. – отвечает ему отец.       Взгляд Натаниэля прикован к глазам официанта, которые в полумраке заведения кажутся темным янтарем.       – Могу предложить вам шампанское или легкое просекко, – в его словах чувствуется уверенность.       – Шампанское, – отец слегка тянет с ответом, бросая взгляд на сына. Натаниэль, заметив это краем глаза, тоже поворачивается к отцу, затем кивает в знак согласия.       – Может желаете закуски?       – Нет, спасибо, только шампанское.       – Как пожелаете, – мягко отвечает официант и уходит в сторону кухни.       Натаниэль никак не мог вспомнить этого парня, а значит он новенький. Может даже проходит стажировочный день. Если это и правда так, то ему ужасно не повезло обслуживать самого хозяина ресторана.       Буквально через минуту Эндрю возвращается к их столику, правой рукой снимая пока еще пустые фужеры с подноса и ставя их справа от отца, а затем от Натаниэля. Он осторожно оставляет ведро с бутылкой шампанского и кубиками льда на краю стола и убирает опустошенный круглый поднос за спину. Алкоголь легко открывается под воздействием его ловких пальцев. Официант аккуратно наливает напиток тонкой струйкой по стенке бокала, чтобы избежать быстрого исчезновения пузырьков и аромата игристого вина. Его движения – плавные, аккуратные – завораживают.       – Что-нибудь еще? – вежливо интересуется Эндрю.       – Нет, спасибо, – наконец отвечает хоть что-то Натаниэль.       – Хорошо. Как будете готовы сделать заказ – нажмите на кнопку вызова официанта.       Натаниэль лишь кивает. Официант поворачивается на пятках и уходит в сторону барной стойки, заставляя продолжать на себя смотреть, пусть даже в спину. В этот раз на его груди висел бейджик с именем, который, по всей видимости, он забыл надеть при первой встрече. Натаниэль надеется, что отец не заметил этой ошибки и точно не сделает этого официанта безработным.       Из раздумий Натаниэля выводят новоприбывшие гости в сопровождении Ники. Он учтиво помогает им присесть на бархатные стулья. Отец встает из-за стола и здоровается с мужчиной и женщиной, а также с их дочерью. Вернувшись на свое место, он начинает знакомить Натаниэля с этой неприлично состоятельной семьей. Оказывается, высокомерную блондинку, аккуратно уложенные длинные локоны волос которой волнами стекают по коже открытых плечей, зовут Элисон Рейнольдс. Ее стройную, подтянутую фигуру подчеркивает приталенное красное платье без рукавов. Ярко выраженные ключицы держат на себе жемчужное ожерелье с миниатюрной подвеской в виде буквы «Э», явно подаренное кем-то в знак признательности ее имени. Либо она слишком самовлюбленная и купила данное украшение сама.       Эндрю учтиво подходит к столу, заметив новоприбывших, представляется и интересуется, не желают ли гости шампанского. После их согласия официант проворачивает ровно те же действия, что и ранее, принеся еще три фужера и налив в них игристое. Он также подлил его в уже опустевшие бокалы Натаниэля и его отца. Рукава его белоснежной рубашки аккуратно закатаны до локтей и закреплены небольшим язычком и пуговицей в целях того, чтобы не распуститься в самый неподходящий момент. Даже по таким небольшим открытым участкам тела можно понять, что Эндрю в хорошей спортивной форме – слегка выступающие вены и с виду плотные мышцы тому доказательство. Натаниэль отрывается от разглядывания рук и смотрит на его лицо. На секунду тягучая карамель, что разлилась в радужке его глаз, окутала его с головой, не позволяя отвернуться. Их взгляды пересеклись, и Натаниэлю показалось, что уголки губ Эндрю дрогнули в улыбке, а в глазах блеснула искра любопытства. Поинтересовавшись, не желают ли они сделать заказ сейчас, а затем получив спокойный отказ и короткое «позже», он снова вернулся к барной стойке.       – Приятно познакомиться, – нацепив на себя одну из нейтральных улыбок, говорит Натаниэль после того, как их представили друг другу.       – Взаимно, – с ноткой заинтересованности в голосе отвечает Элисон и ставит руки локтями на столешницу, складывая ладони вместе и поднося их к лицу.       Она начинает в открытую рассматривать Натаниэля. Ее оценивающий взгляд сначала мягко огибает медные волосы, потом медленно опускается к деловому костюму, который надевается только на подобные мероприятия. Элисон разглядывает каждую складочку, будто проверяя, под правильным ли углом они сложены. Видимо она не нашла ни одного неправильного градуса, так что вернулась к лицу. На нем не было ничего необычного, кроме…       – Твои глаза, – с явным интересом произносит девушка, неосознанно поднимая брови в неком подобии удивления и заинтригованности. Пару секунд ее взгляд мечется между Натаниэлем и его отцом.       Он уже знает, что за этим последует.       – Вы очень похожи, – о, большое спасибо, Элисон Рейнольдс, что указали на сходство с его отцом.       Невероятное сходство.       Кажется, об этом говорил каждый человек, который встречал старшего и младшего Веснински вместе. Натаниэль был практически точной копией своего отца: рыжеватые волосы, которые лежали легкими завитушками на голове, неплохое телосложение, походящее на атлетическое (если бы только он занимался профессиональным спортом), и глаза. Именно глаза были самой яркой чертой, выдающей их кровное родство, и не менее ярким пятном, притягивающим внимание собеседника с первых секунд. Тонкие осколки льда, пробирающиеся под кожу от одного недолгого взгляда, замораживающие каждую каплю алой крови. Замораживающие и завораживающие. Глубокий океан, бушующий огромными волнами голубой воды, затягивал сильно и надолго, заставляя опускаться все глубже, будто тяжелый якорь, брошенный с корабля. Натаниэль любил цвет своих глаз, но в то же время ненавидел, что именно он заставлял окружающих воспринимать его на уровне Натана. Эта была некая планка, до которой Натаниэль был обречен дотягиваться еще с рождения.       – Я знаю, – уже менее дружелюбно отвечает Натаниэль.       Его уже тошнит от постоянных сравнений с отцом, так что никто не имеет права осуждать его за подобный тон.       Элисон пропустила колкость мимо ушей и любезно сменила тему. Она решила далеко не уходить от своих родителей и завела непринужденный разговор о привычной рабочей рутине. Кажется, Натан был достаточно хорошо знаком с семьей Рейнольдс, потому что их троица что-то активно обсуждала, не обращая внимания на детей.       – Кем ты работаешь? – спросила она, разглядывая свой красный маникюр, сделанный в тон вечернему платью.       – Администратором. Правда в основном из дома и, по большей части, на мне лишь бумажная волокита и решение рабочих вопросов, например разговоры с поставщиками и спонсорами.       – Почему не работаешь в полной мере? Я уверена, с твоим прелестным личиком тебе не было бы равных.       – Отец не хочет, чтобы я занимался такой работой, – он намеренно выделяет интонацией, как бы показывая важность статуса в глазах Натана. – Он говорит, что я начну нормально работать только когда он передаст мне бизнес. А недавним условием передачи стала моя свадьба.       Свадьба. Это слово ощущается ужасно странным привкусом на языке. Натаниэль не рассчитывал когда-то услышать его по отношению к себе. Как будто он и подобное мероприятие – просто два антонима. Как черное и белое, как день и ночь.       – А ты? – переводит стрелки Натаниэль, когда молчание снова затянулось и перетекло в оживленное разглядывание его персоны.       – Главный дизайнер.       Семья Рейнольдс специализировалась на производстве мерча, рекламных плакатов и верстке сайтов. Натаниэль слышал об их бренде не раз, поэтому был приятно удивлен чувством вкуса и профессиональностью девушки. Если, конечно, она не врала. Потому что ее высокомерное поведение не внушало доверия.       – То есть на тебе разработка дизайна и интерфейсов? – задает вопрос Натаниэль скорее скептически, нежели из искреннего интереса.       – Да. Большая часть бренда функционирует в обществе благодаря моей концептуальной визуальной подаче.       – Ну конечно, кто же не захочет заказать дизайн сайта для своей ниши у такой роскошной девушки?       – Иметь привлекательную внешность очень даже полезно и перспективно. Но тебе ли не знать, – после последней фразы Элисон игриво подмигивает.       Она определенно точно знает, как вести диалог так, чтобы остаться в выигрыше. Натаниэль не собирается ей уступать.       – Я думал только в кино можно попасть через постель, но, видимо, глубоко ошибался, – ухмыльнулся Натаниель, а его губы расплылись в ядовитой улыбке.       – Ты недалеко ушел от общей консервативной массы, – Натаниэль слегка приподнял брови, требуя продолжения. – Многие считают меня богатой шлюхой как раз таки из-за моих финансовых возможностей. Не стоит забывать о стереотипах про блондинок.       – Богатых блондинок с «привлекательной внешностью», – поправил ее Натаниэль, используя недавно сказанную фразу девушки. – Честно признаюсь, я не считаю тебя глупой, но не верю, что ты способна на настоящую работу.       – Ну да, дизайн никто не воспринимает всерьез, – ничуть не теряя лица говорит она.       – Ты нашла идеальную работу, – добивает Натаниэль, и Элисон не выдерживает, устремляет на него грозный взгляд, при этом громко крикнув:       – Да пошел ты!       Так как до этого они разговаривали настолько тихо, что для окружающих их слова должны были быть похожи на бессвязный шепот, то их родители обратили внимание на них только из-за истеричного крика Элисон. Она поступила по умному и не стала жаловаться, как маленький ребенок, сказав, что просто уходит прямо сейчас. Натаниэлю она сразу не понравилась, поэтому такой исход событий его более чем устраивал. Натан посмотрел на него так, словно грозовая туча резко затянула чистое небо и начала интенсивно выпускать яркие молнии, поджигающие все вокруг.       Элисон, не теряя своей, кажется, врожденной грациозности, элегантно встала из-за стола и даже не попрощавшись направилась к выходу из ресторана. Отец Натаниэля быстро извинился за сына, обещая провести с ним профилактическую беседу (будто он маленький ребенок, который случайно уронил мамину любимую вазу пока бегал по комнате). Семья Рейнольдс ушла, явно не желая больше иметь дело с Веснински. Слишком уж они берегут свою диснеевскую принцессу. Столько лет живут с ней под одной крышей, а так и не увидели ее настоящий характер. Ники, стоявший за стойкой около входа, был излишне удивлен такими быстрыми передвижениями по территории зала. Хлопнувшая стеклянная дверь буквально чуть не развалилась на мельчайшие осколки, грозящиеся впиваться глубоко под кожу при каждом случайном шаге.       – Ну и что это было? – поднял голос отец на спокойно сидящего Натаниэля, смотря на него из-под густых рыжеватых бровей сверху вниз.       – Всего лишь сказал правду, – пожал Натаниэль плечами так, будто ничего не произошло. – Не понимаю, чего она психанула.       Отец потер переносицу, делая вымученный вид. Он знал, что его ждет. Пусть не жалуется.       – Тебе нужно научиться следить за своим языком, – это было более похоже на констатацию факта, нежели на любезное предложение.       В это время Эндрю уже оказался около их стола. Где он научился так бесшумно подбираться к гостям? Он уточнил, окончательно ли ушли посетители. После лаконичного «да» последовал очередной вопрос по обслуживанию:       – Могу я убрать их бокалы?       – Конечно, – шустро ответил Натаниэль, до сих пор забавляясь ситуации.       Они снова пересеклись взглядами. Эндрю будто смотрел в самую глубину души, доставая запертые на замок скелеты из шкафа, предварительно подбирая отмычки. Он будто заставил вспыхнуть небольшой огонек интереса, который разрастался с каждой секундой все больше. Не имея права больше держать зрительный контакт, Эндрю поставил на поднос полупустые бокалы, мусор в виде использованных салфеток сложил туда же и удалился так же бесшумно, как и пришел пару минут назад.       Натаниэль повернулся телом, при этом все еще оставаясь сидеть на стуле, и проследил за официантом. Тот уже вышел из кухни и направился к лестнице на второй этаж.       Покурить.       Он явно отправился покурить. Натаниэль был в этом уверен, потому что помимо головокружительного аромата одеколона с нотками цитрусовых он ощущал трудно уловимый запах сигарет.       – У нас еще есть время? – спрашивает Натаниэль у отца, заметив то, что он уже начал убирать телефон в карман.       – Да, пятнадцать минут. Они попали в пробку и немного задерживаются, – отец не умел долго злиться, поэтому сейчас его голос больше был похож на приятную мелодию.       – Я отойду, – он не дожидался ответа, а сразу встал из-за стола, опираясь руками о его край.       Натаниэль поправил пиджак и направился прямиком к лестнице, которая предназначалась для персонала. В ресторане было несколько балконов для курения: один на первом этаже и два на втором, один из которых предназначался для сотрудников заведения. Никто во время смены не имел права выйти покурить на балкон, предназначенный для гостей, поэтому найти блондина, образ которого так идеально вписывался в атмосферу теплого полумрака ресторана, не составило труда. Он был ярким огоньком свечи, освещающим темное помещение. Этот огонек был виден в его глазах.       Раскрыв дверь с легким скрипом, Натаниэль подумал о том, что хорошо было бы ее смазать. Он обязательно скажет об этом отцу, только позже. Сейчас у него есть дела поважнее.       Эндрю правда стоял на балконе, подсвечиваемый золотой каймой закатного солнца. Тонкая струйка дыма завораживающе извивалась и тянулась к небу исходя из медленно тлеющей сигареты, зажатой между двумя пальцами. Он облокотился на железный забор балкона обеими руками, свесив одну кисть. Другая время от времени подносила сигарету к губам, позволяя вдохнуть дым, а затем выпустить его.       – Долго будешь пялиться? – спрашивает Эндрю, все так же наблюдая за оживленными улицами города.       – У меня нет сигарет, – ляпнул Натаниэль первое, что пришло на ум.       Он был не в состоянии нормально функционировать при виде такой картины. Он был очарован этим мягким образом, излучающим одновременно тепло и глубокий холод. Такое противопоставление только заставляло Натаниэля тянуться к обладателю невероятных глаз, напоминающих дорогие камни. Его холодность характера и некая отстраненность совсем не подходили тому впечатлению, которое он мастерски оставлял после себя горьким пеплом, словно тот, что сейчас стряхивал со своей сигареты.       Натаниэль не мог удержаться – ноги сами вели его все ближе к краю балкона. Ближе к Эндрю. Это чувство было новым, непохожим на все то, что ему приходилось испытывать ранее, но напоминало искреннее любопытство, после которого обычно не следовало ничего хорошего. Только вот Натаниэль не желал верить, что, разгадав тайну нового официанта, он наткнется на сущие развалины древнего города, память о котором давно канула в омут небытия. Он искренне надеялся, что жизнь Эндрю не сильно хуже его собственной.       Когда Натаниэль облокотился обеими руками на ограждение, сигарета Эндрю осталась между его же губ, пока сам он зачем-то полез в карман брюк. Видимо, карман был достаточно глубоким, потому что ему пришлось некоторое время нащупывать нужный предмет. Когда он все же нашел то, что искал, Натаниэль обнаружил в его руках пачку сигарет, что было странно, ведь Эндрю даже наполовину не выкурил свою. Когда пачка открылась, то было заметно, что она была частично пуста, а свободное пространство занимала зажигалка. Эндрю достал одну сигарету и протянул ее Натаниэлю. Он удивился, но не показал этого, и плавным движением принял неожиданный презент. Натаниэль поместил сигарету между двумя пальцами и преподнес ее к лицу, чтобы лучше рассмотреть. Сама из себя она не представляла ничего необычного: тот же фильтр, та же бумага, что были и у тех сигарет, которые изредка курил Натаниэль.       – Собираешься курить незажженную сигарету? – скептически спрашивает Эндрю.       – У меня нет зажигалки, – пожимает плечами Натаниэль.       – С виду и не скажешь, что ты бомж.       – С виду и не скажешь, что ты щедрый.       – Я таким и не являюсь, – признается блондин, в волосах которого скачут блики от исчезающих солнечных лучей.       – Я тоже, – вторит ему Натаниэль. Не важно, с чем именно он соглашается: он и не бомж, и явно не щедрый человек – своими вещами он делиться не станет ни в коем случае.       Эндрю достает зажигалку и подносит ее к лицу Натаниэля. Щелчок, и огонь вспыхивает прямо у него перед глазами. Его ярко-оранжевый цвет предупреждает об опасности, но в то же время неимоверно манит. Не долго думая, кончик сигареты подносится к танцующим языкам небольшого пламени и поджигается. После этого огонь пропадает вместе с самой зажигалкой, что отправляется на свое прежнее место. Рука Эндрю снова отводит его сигарету от тонких губ, позволяя выпустить дым в вечерний воздух выходного дня.       Сигарета в руках Натаниэля успевает дотлеть примерно на одну треть, прежде чем он делает первую затяжку. Все это время между парнями висит тишина. Но она вовсе не давит. Наоборот, в ней так приятно находиться, что не хочется уходить. Будто тебя накрыли теплым пледом в холодный зимний вечер, вдобавок принеся чашку ароматного чая, чтобы согреться еще больше. Эта сладкая нега давала свежий воздух в давно не проветриваемое пространство, из которого Натаниэль не стремился выходить последние годы. Он не знает об Эндрю ничего. Может именно это позволяет ему чувствовать себя спокойно и расслабленно рядом.       Натаниэль понимает, что хочет узнать об Эндрю больше.       – Давно здесь работаешь? – учитывая то, что в самом ресторане Натаниэль появлялся от силы пару раз в месяц, этот вопрос правда его интересовал.       – Первый день, – отвечает Эндрю, одновременно выдыхая полупрозрачные клубы дыма.       Он все еще не отводит глаз от шумного города, Натаниэль без стеснения разглядывает его профиль. У Эндрю красивый профиль.       – Тогда тебе повезло, что ты обслуживаешь именно нас, – усмехается в ответ он.       Эндрю впервые повернул голову на Натаниэля, не считая момента зажжения сигареты. Теперь, при столь маленьком расстоянии между ними, он смог рассмотреть его ореховые глаза. Они будто хамелеон меняют свой оттенок в зависимости от освещения. Это привлекает.       – Почему же? – он не меняет интонации, но правая бровь слегка изгибается в тон вопросу.       – Потому что мой отец слишком занят поиском моего будущего партнера, чтобы заметить изначальное отсутствие твоего бейджа с именем на рубашке.       Эндрю хмурится.       – Твой отец в курсе, что я потом надел его обратно? – с такой интонацией и внешним видом он становится похож на испуганного ежика, который выпустил острые иголки своей брони в целях собственной защиты.       Мило.       Реакция Эндрю вызывает у Натаниэля легкий смешок. И нет, это не тот смешок, которым он одарил самодовольную Элисон несколько минут назад. Это был искренний смех.       – Не волнуйся, даже если он и заметил, то я бы не позволил не принять тебя в наш дружный коллектив, – губы Натаниэля расплылись в мягкой улыбке.       Эндрю нисколько не смутился. Он продолжал вглядываться в сверкающие глаза напротив. Интересно, в них тоже отражается вечерний свет?       Сигарета дотлела до фильтра. Натаниэль даже не успел насладиться ее вкусом, полностью погружаясь в пространство рядом с Эндрю.       Он ведь даже не знает его фамилию. ***       Следующим потенциальным партнером оказался парень.       Родители Натаниэля не были гомофобами, если это было выгодно бизнесу. А это было выгодно. Семья Ноксов владела event-агентством, которое оказалось бы очень полезно в качестве делового партнера. Маркетинг был очень важен в развитии бизнеса и доведении предлагаемой услуги до потребителя.       Ники уже привычным жестом помог новым посетителям присесть, а Эндрю предложил аперитив. На этот раз от алкоголя и закусок отказались, решив сразу выбрать блюда из меню. Официанта никто не стал прогонять, сказав, что им понадобиться всего пара минут, чтобы сделать выбор.       Натаниэль пробежался глазами по наизусть выученному списку, чтобы освежить его в памяти и проверить на наличие изменений. Все позиции остались точно такими же. Несмотря на то, что его организм получил за сегодня лишь легкий завтрак и сигаретный дым, он не был голодным. Барная карта его не интересовала, десерты казались слишком вычурными и приторными.       – Готовы сделать заказ? – обращается Эндрю к сидящим за столом людям после того, как большинство из них опустили меню на поверхность стола. Натаниэль сделал это первым.       – Да. Мне, пожалуйста, омар с трюфелем и гарниром, бейгл с ягодами годжи, а из напитков сапфировый мартини, – тараторит парень, сидящий напротив Натаниэля с такой скоростью, что, кажется, смог бы обогнать гепарда.       Его костюм напоминает тот, в который одет сам Натаниэль. Лаконичная «двойка», белая рубашка и темный галстук. Единственным отличием является наличие паше во внешнем кармане пиджака. При знакомстве выяснилось, что его зовут Джереми. Его крашеные золотые кудри с отросшими темными корнями доходили до мочек ушей, в одной из которых блестело маленькое серебряное колечко. Прокол был настолько незаметным, что ни капли не отвлекал от общего образа солнечного мальчика, только что сбежавшего с калифорнийского пляжа. Собственно, оттуда родом он и был. Эту информацию Натаниэль узнал из короткого разговора, когда Джереми налетел на него чуть ли не с объятиями. Они слышали друг о друге благодаря Жану, который тесно общается с Ноксом и рассказывает каждому из них о своих друзьях.       Эндрю выслушал заказы отца Джереми и Натана, передвигаясь по часовой стрелке, поэтому очередь дошла до Натаниэля.       – Воды, – со вздохом отвечает он.       – Натаниэль, закажи любое блюдо, – упрекает его отец, говоря, что он ведет себя не по этикету.       В правилах этикета сказано, что гости могут начинать трапезу только тогда, когда у каждого в тарелке будет находиться еда. Но никто не запрещал просто отделиться от общей массы.       – Давайте я просто отсяду, и тогда вы спокойно сможете начать есть, – возражает он, откровенно не желая даже начинать диалог с Джереми. Иначе это затянется надолго.       Всего за несколько минут пребывания рядом из Натаниэля будто выжали все силы на общение. Джереми не замолкал ни на секунду, чем быстро выводил Веснински из себя. Он был далеко не общительный человек, только если это не были его друзья. С Жаном и Кевином было легче.       – Натаниэль Веснински, – отец снова повышает голос. – Либо ты сам выбираешь блюдо, либо я сделаю это за тебя.       – Стакан воды, пожалуйста, – поворачивает он голову на Эндрю, говоря с самой лучезарной улыбкой. Простыми угрозами на него не повлияешь.       – Как пожелаете, – произносит Эндрю, не давая и слова вставить отцу. Его точно не примут.       После официант повторяет заказ каждого из посетителей за столом, называя примерное время ожидания, и, когда от него больше ничего не требуется, уходит на кухню. Отец тяжело вздыхает, бубня что-то себе под нос. Затем, принимая привычное выражение лица, начинает разговор с мистером Ноксом. Они обсуждали их возможное сотрудничество.       Event-агентство занимается организацией и проведением различных мероприятий по заказу клиента. Партнерство с семьей Ноксов стало бы очень выгодным, учитывая то, что контракт с прошлым таким агентством недавно был расторгнут. Отцу не понравилось то, что мероприятие, за которое агентство-то и отвечало, началось на пять минут позже из-за задержки наемного персонала. Его никак не волновали постоянные пробки на дорогах. Ему важна пунктуальность и профессиональность.       – Почему ты не заказал ничего из еды? Тут же такой огромный выбор. Так еще все ужасно аппетитно звучит, – обращается к Натаниэлю Джереми, смотря на него щенячьим взглядом, видимо, откровенно не понимая, что когда человек не хочет есть, то он вправе отказаться от приема пищи.       – Не голоден, – все же отвечает он после недолгого молчания и все такого же непонимающего взгляда.       – Кто ест перед походом в ресторан?       – Я не ел, только завтракал рано утром.       – И ты не голоден? – на этот вопрос Джереми получает лишь легкое мотание головой из стороны в сторону. – Ты так заработаешь себе проблемы с пищеварением.       Если бы это волновало Натаниэля так же, как желание свалить отсюда как можно скорее.       Спустя несколько минут Эндрю принес несколько закусок, что заказали старшие, и стакан воды для Натаниэля. На прозрачном стекле красовалась дизайнерская наклейка, сделанная специально для ресторана. На ней был изображен черный отпечаток лисьей лапы на белом фоне. Ее контур был глубоко-оранжевого цвета, как и само название ресторана. Совсем маленькие золотые вкрапления тоже присутствовали тонкими, аккуратными линиями.       Натаниэль не спешил пить свой напиток, его разум был где-то далеко не за этим столом, и даже не в этом зале. Его постоянно переносило на тот балкон, к тому едкому дыму, к тому спокойному и приятному человеку. Та умиротворяющая тишина, что была между ними, сейчас была необходима Натаниэлю. Несмотря на то, что он явно не слушал Джереми, тот продолжал говорить. Он будто и не нуждался в собеседнике – просто говорил. Причем много. Очень много.       Так Натаниэль узнал о собаке Джереми, которую звали Бармаглот. Он узнал то, что это животное выбрал Жан и подарил ему, потому что его родители были против живности в доме. Оказывается, Жан часто приезжал к Джереми, несмотря на то, что они жили буквально в разных частях страны. Все-таки Мэриленд и Калифорния находились не близко. Нокс поведал ему о своих лучших друзьях (помимо Жана) – Кэт и Лайле. Они втроем недавно играли в пляжный волейбол вместе с неизвестными им людьми: просто подошли к компании, что кидали мяч через сетку на каком-то калифорнийском пляже, и попросились к ним. Джереми рассказал много историй, каждую из которых Натаниэль слушал с невероятно скучающим видом, подперев щеку рукой, поставленную на подлокотник, пропуская половину мимо ушей.       Прошло около получаса – Джереми все говорил, Натаниэль не сказал ни слова. Его спасением оказался Эндрю, который принес горячие блюда. Он выставлял перед каждым, начиная с Джереми, тарелку с заказом, при этом мастерски называя полный состав ингредиентов, не пропустив ни одно составляющее. Его сервировка стола также была на высшем уровне, будто он использовал транспортир и линейку, чтобы разложить блестящие приборы. Дойдя до Натаниэля, он вежливо уточнил, нужно ли ему подлить воды, потому что стакан опустел лишь на половину. Натаниэль согласился только лишь для того, чтобы еще на немного оттянуть момент продолжения диалога с Джереми. Быстро сходив до бара, Эндрю налил воды, немного не доходя до края, а затем ушел обратно.       Пока они дожидались десерта, Джереми продолжал что-то увлеченно рассказывать. В этот раз Натаниэль совсем не слушал, придумывая как поскорее отлучиться. Может встать и поскользнуться на полу, ненароком получив вывих или перелом? Он, конечно, не сильно желал травмировать себя, но поскорее оказаться дома, или с Эндрю, было в приоритете.       Сладкое принесли сразу после того, как прошлые, уже съеденные, блюда были убраны. Каждое из них – небольшое произведение искусства. В меню ресторана не было каких-то объемных порций. Все было изысканно и минималистично. Но это не мешало Натаниэлю задаваться вопросом, как можно есть столько разных блюд. Ему хватало одной небольшой порции на один прием пищи. Видимо, ресторанный бизнес все же не его дело.       За сладким следовали напитки: коктейль для Джереми, дорогой коньяк для отцов и очередной стакан воды для Натаниэля. Джереми ему уже ужасно надоел, а его неумолкающий рот давно капал на мозги. На этот раз (почти) истерично покинул зал сам Натаниэль, без слов выйдя из-за стола и направляясь на балкон. Он не надеялся увидеть там Эндрю, ведь ему еще предстояло обслуживать Натана и семью Ноксов, но хотя бы просто подышать свежим воздухом было необходимо.       Он буквально выбежал на балкон, чуть ли не хлопая дверью. Легкий ветер обдувал лицо и трепал бережно уложенные волосы. Облокотившись двумя руками на ограду, он поднял голову вверх, жадно вдыхая прохладу вечернего города. Ему хотелось курить, но сигарет у него не было. Разговорчивость Джереми была даже хуже, чем у Ники. С тем они хотя бы не были вынуждены сидеть около часа друг против друга на свидании, которое им устроили их родители. Почему вообще на свидании был отец Натаниэля, сидел рядом с ним? Почему приходили родители Элисон и Джереми? На то оно и свидание, чтобы быть наедине и узнавать друг друга получше…       Так ведь?       У Натаниэля не было ни одного свидания. Даже сегодняшние встречи этим словом назвать нельзя. Временами ему было интересно, а так ли все происходит на самом деле, как в тех самых ромкомах, которые любит смотреть его мать. Вечер, столик на двоих, несколько свечей и приятная музыка. Тихие разговоры, открытие души, наслаждение от проведенного времени вместе. Натаниэль не жаждал любви или отношений, не хотел пышной свадьбы, о которой так грезили все его родственники. Ему не хотелось ничего из этого. Просто оставьте его в покое.       – Перестань, – доносится уже знакомый голос где-то из-за спины.       Натаниэль поворачивает на него голову. В дверном проеме стоит Эндрю, облокотившись об косяк. Он снова подобрался настолько тихо, что даже дверь не скрипнула. Руки его были сложены на груди, а на лице было непроницаемое выражение. Брови Натаниэля изогнулись в непонимании приказа Эндрю. Тот, видимо, это распознал и пояснил:       – Слишком громко думаешь, перестань, – значит, он наблюдал за Натаниэлем. Интересно, насколько давно он тут стоял и смотрел?       Натаниэль ничего не ответил, лишь повернул голову обратно и устремил взгляд на уже практически зашедшее за горизонт солнце. Летом день был дольше, закаты тоже. Все же за последний час на улице стало темнее, но не менее красивее. Эндрю подошел и встал рядом, достал две сигареты, поджег их и одну протянул Натаниэлю. Тот без слов принял ее и сразу затянулся, впуская в себя никотин, а затем выдыхая небольшое белое облачко дыма. Стало немного легче.       – Кто это? – неожиданно спросил Эндрю, нарушая прежнее комфортное молчание.       – Ты о ком? – сказал Натаниэль после очередной затяжки.       – О девушке и парне, что сидели за вашим столом, – поясняет он сразу же спокойным голосом. Натаниэль краем глаза замечает пристальный взгляд на себе.       – Те люди, с которыми я явно не собираюсь связывать жизнь.       Эндрю молчит, не отвечает, но продолжает смотреть на Натаниэля. Он не прожигает взглядом, как это делала Элисон. Он не говорит, как это делал Джереми. С ним хорошо. Оставшееся время они просто находятся в пространстве друг друга, не произнося и слова. Взгляд Эндрю не отрывается от Натаниэля ни на секунду, и это нисколько не напрягает.       – Черт побери, Миньярд! У тебя там посетители так то, причем очень важные люди. Где ты, мать твою, шляешься? – кто-то резко врывается на балкон, крича как можно громче и яростнее.       Мужчина, одетый в поварскую форму, резко останавливается и снижает голос, замечая, что Эндрю тут не один.       – Натаниэль, тебя там тоже ждут, – неожиданно обращается к нему Ваймак, местный су-шеф.       – Здравствуйте, Дэвид. Мы как раз собирались спускаться, – берет дело в свои руки Натаниэль, называя того по имени, потому что они не наедине. Между собой было разрешено неформальное общение (Ваймак предпочитал именно фамилию), но не при других.       По широко распахнутым глазам Ваймака можно было понять, что он не ожидал его здесь увидеть, особенно в такой компании. Он все еще не двигался.       – Поторапливайтесь, – все еще строго, но менее громко советует су-шеф.       После этого он разворачивается и уходит, снова оставляя их одних. Эндрю был явно хорошо знаком с Ваймаком, раз к тому так бесцеремонно обращались. Заметя, что он никуда не собирается уходить, Натаниэль задает интересующий его вопрос:       – Откуда он тебя знает?       – Когда мы с моим братом и кузеном работали в дешевой кафешке в спальном районе в подростковом возрасте, там и познакомились, – в общих чертах объяснил Эндрю.       – Он там работал?       – Да, был шеф-поваром. Он готовит очень хорошо, поэтому решил перейти на более высокий уровень, устроившись в какой-то малоизвестный ресторан. Через пару лет пришел к вам.       – А почему ты решил сюда устроиться? – не унимался Натаниэль.       – Ваймак посоветовал, – значит он тоже называл его по фамилии. – Он научил меня всему, что связано с работой в кафе и ресторанах. Наверное, он просто хотел, чтобы я не продолжал сидеть в яме.       Эндрю снова говорил без подробностей, но Натаниэль большего и не требовал. Ему хватало того, о чем уже узнал. Он, наверное, не хотел знать больше.       Нет, не потому что ему было неинтересно. Он опасался, что все-таки наткнется на те самые развалины, о которых некому позаботиться. Что доберется до той внутренней тьмы, которую каждый так тщательно пытается скрыть от окружающих. Что достанет подкроватных монстров, которые каждую ночь пугают, приходя в самых страшных кошмарах фантомами прошлого.       Он боялся оттолкнуть Эндрю.       Пусть они знакомы всего несколько часов, но Натаниэль уже надеется на то, что их история на этом не закончится. Эндрю – отстраненный, холодный и закрытый человек, от которого веет теплом летнего вечера и освежающим ветерком, если не заглядывать глубже в душу. Он – закрытая книга, что пылилась на полке долгие годы. Но если ее открыть, то там можно обнаружить самые незабываемые истории, в хорошем и плохом смысле. Натаниэль уверен, что помимо ужасного прошлого, что скрывается за коротким словом «яма», внутри Эндрю есть еще больше положительных человеческих качеств.       Он, совсем не зная Натаниэля, открыл и так достаточно много. Эндрю ему доверился. Натаниэль хочет отплатить ему тем же. Он оторвался от ограждения, повернулся и облокотился снова на то же место, но уже спиной.       – Знаешь, меня всегда окружали дорогие вещи и финансовая стабильность, – начал он и услышал тихую ухмылку со стороны. – У меня было все, что пожелаю: огромный дом, своя комната, вкусная еда и любящие родители. Да, отец часто бывал строг и немного перегибал палку, но он так относился ко всем, поэтому я не жалуюсь, – Натаниэль сделал затяжку. – У меня даже появились друзья в школьном возрасте. Всего двое, но я в большем и не нуждался. Они отличные друзья, лучшие. Отец хочет отдать мне свой бизнес, но только с условием, что я выберу себе партнера из троих, с которыми у меня сегодня «свидания», – снова выделяет интонацией это уже ненавистное слово. – Двоих я не выдержал, чувствую, третий будет хуже всех.       – И к чему мне вся эта информация? – непонимающе произносит Эндрю.       – К тому, что я, вероятно, не ощущал на себе все то, что пришлось пережить тебе, но я тебя понимаю, – после этих слов Эндрю нахмурился. – Я ни в коем случае не собираюсь тебя жалеть и по головке гладить. Просто я рад, что ты мне доверился. Спасибо.       Эндрю снова молчит, резко тушит сигарету о железное ограждение балкона и уходит. Натаниэль смотрит ему вслед еще пару минут, а затем и сам спускается обратно в зал. Он достаточно много времени провел вне стола, поэтому отец наверняка зол. ***       Еще спускаясь по лестнице, Натаниэль заметил третьего претендента на место его будущего партнера. Он узнает это лицо из тысячи. Азиатская внешность, узкий разрез глаз, черные, как смола, волосы, рост чуть выше, чем у него самого, и его сопровождающий.       Морияма.       Из всех восьми миллиардов людей на планете отец выбрал его. Этого мелкого гаденыша, что еще в детстве приносил немало проблем. Натаниэль познакомился с Рико в тот же день, что и с Жаном и Кевином. В отличие от этих двух истеричек, которых хоть как-то можно было перетерпеть, он вел себя так по-хозяйски, расхаживая по еще новому залу ресторана и указывая местному стаффу что и как делать. Причем делать не на пользу другим, а в целях угодить себе. Персонал же бегал вокруг него, как будто он был хрустальным. Большую роль в этом сыграла его фамилия. Его отец не был кем-то столь важным на профессиональном рынке, зато его дядя – прямой конкурент семьи Веснински. Сеть ресторанов «Воронье гнездо» известна своей мрачной атмосферой помещений и не менее мрачной подачей блюд. Отбор персонала там не такой строгий, как у его отца, но условия, которые падают на плечи каждого горой обязательств, ужасны. Натаниэль лично видел зашуганных и избитых сотрудников, когда приезжал в одно из таких заведений вместе с отцом на его деловую встречу в детстве. Там люди боялись даже Рико. Рико, который в более осознанном возрасте начал не только повышать голос, но и полностью следовать примеру своего дяди.       Натаниэль подходил к столу с самым мрачным и разъяренным видом. Почему отец даже не предупредил о его присутствии в качестве кандидата? Натаниэль остановился ровно около своего места, не собираясь садиться. Рико смотрел на него с самодовольной ухмылкой, предвкушая грядущий разговор.       – Рад встрече, Натаниэль, – говорит Рико, не вставая со стула, и протягивает руку для приветствия.       Натаниэль не отвечает и складывает руки на груди, всем своим видом показывая, что не имеет никакого желания даже видеть его. Заметив прямой отказ, Рико не теряется, убирает протянутую руку и складывает кисти в замок, оставляя перед собой на столе.       – Как твоя мама?       Мудак.       – О, просто прекрасно. По крайней мере точно лучше, чем будет тебе, если сейчас не закроешь свой рот.       Рико гребаный садист, который сейчас не может навредить физически, но делает это морально. Они с Натаниэлем в детстве встречались не раз. Когда младшему Веснински было 12 лет, Мэри тяжело заболела. Рико узнал это из просьб Натаниэля о том, чтобы поехать к матери в больницу и вопроса Тецудзи о ее состоянии. Конечно, он не упустил момента и сказал, что «обязательно придет на ее похороны». Кулак Натаниэля пришелся прямо по его губам, откуда слетела эта фраза, въевшаяся под корку мозга на всю жизнь. Это была его первая настоящая драка. Удивительно, прошло десять лет, а Рико все еще помнит.       – Натаниэль, успокойся, – одернул его отец, не давая случиться нарастающему конфликту. – Сядь.       – Только тогда, когда его здесь не будет, – продолжал противиться он.       Отец быстро встал из-за стола и подошел к сыну, хватая того за плечи и уводя немного дальше от стола в сторону бара. Руки Натаниэля были все так же скрещены, а на лице красовалось выражение полного отвращения к их гостям.       – Я понимаю, что у вас есть какие-то недопонимания с Рико, – начал отец, все еще держа сына за плечи, будто боялся, что тот убежит, но слегка повернул к себе. – Но ты понимаешь, насколько выгодным было бы это сотрудничество? Два самых известных ресторана страны объединяются и продолжают совершенствоваться под новой концепцией. Это взорвет все штаты, а посетители только прибавятся.       – Да мне все равно, что у тебя за планы на них, – вырывается из хватки Натаниэль. – Я ни за что не буду даже думать о том, что он может стать моим партнером.       – Ладно. Давай ты просто спокойно сядешь за стол и дашь нам с Тецудзи поговорить. Может он согласится и без вашей связи, – предложил Натан. Заметив осуждающий взгляд Натаниэля, он добавил: – От тебя требуется просто молча посидеть за общим столом.       Ему пришлось подумать. Он не хотел подводить отца в его бизнес-планах, поэтому потерпеть Рико Морияма какой-то жалкий час было в его силах. Тому нужно всего лишь не открывать рот и, желательно, даже не дышать в сторону Натаниэля.       Дав короткое согласие, с тяжелым выдохом они оба вернулись к столу. Все это время Натаниэль чувствовал на своей спине чей-то внимательный взгляд. Эндрю, наблюдавший за происходящим, наконец подошел, чтобы принять заказ. От еды Морияма отказались, отец тоже не стал ничего заказывать, про Натаниэля и говорить нечего. На очередной аперитив он все же согласился – надо было хоть немного успокоиться.       Эндрю быстро принес четыре фужера и железное ведерко с бутылкой шампанского. Расставив бокалы, он принялся открывать алкоголь. Натаниэлю не могло показаться, потому что пробка пришлась ровно в правый глаз Рико, а само игристое фонтаном вылилось на его костюм, задев гладко уложенные волосы, с которых теперь каплями стекал уже непригодный для питья напиток.       Эндрю сделал это специально.       – Твою мать! – вскрикнул Рико, приложив ладонь к пострадавшему глазу. – Ты, блять, хоть понимаешь, что ты сделал?       Морияма отодвинулся от стола, с которого капало вылитое шампанское, и начал вытирать свой пиджак салфетками, что лежали на столе. Тецудзи рявкнул Эндрю что-то похожее на фразу племянника и стал возмущаться перед Натаном за таких некомпетентных сотрудников. Отец Натаниэля извинился, но оправдал честь своего заведения тем, что это его первый тестировочный день, так что он «знает, что с ним будет». Отец говорил, косясь на Эндрю, угрожающе сведя брови.       Сам Эндрю, кажется, нисколько не волновался и не собирался извиняться. Он аккуратно наклонился, начав вытирать мокрую столешницу белой тряпкой, которая моментально впитывала в себя всю жидкость. Он всем видом показывал непринужденность и легкое спокойствие, которые были заметны в расслабленном выражении лица и плавных движениях рук.       – Что ты делаешь? – полушепотом спрашивает у него Натаниэль, предварительно наклонившись и приблизившись к его уху.       – Ничего, – все так же невозмутимо отвечает Эндрю.       – Ты же понимаешь, что тебя не примут? – не сбавляя уровня суровости, продолжает Натаниэль.       – Да? – удивленно вскидывает светлую бровь официант, что удивляет Натаниэля с каждой секундой все больше. – По-моему кто-то обещал, что не позволит этому случиться.       – Отец меня даже слушать не станет после того, что ты сделал.       – Ну, значит пойду поищу другие рестораны по соседству, – говорит Эндрю и уходит, забирая полупустую бутылку и поднос с пропитанной алкоголем тряпкой, при этом салютует Натаниэлю, нарушая все оставшиеся нормы и правила.       Отец кричит ему в спину, что за такое поведение выгонит его сегодня же, а затем просит подать им другого официанта на оставшийся вечер. Натаниэль все еще не понимает, зачем он так поступил, учитывая то, что живет он, видимо, не в очень-то привилегированных условиях. Ваймак будет на него очень зол.       Не проходит и полминуты, как их стол уже услужливо убирает другой молодой парень и помогает Рико, конечно же с его агрессивного позволения, хоть немного исправить положение. После того, как весь вылитый алкоголь был убран, а костюм Рико немного просох, Тецудзи вместе с племянником покидают ресторан.       Третья истерика за день, отлично.       Отец откидывается на спинку стула, снова потирая переносицу и возмущаясь над тем, что очередная сделка сорвалась. Натаниэль не обращает особого внимания на этот гневный бубнеж, замечая знакомую блондинистую макушку у другого столика. Рабочий день Эндрю все же не закончился – его переставили на других посетителей. Кажется, он больше не собирался устраивать что-то подобное, потому что снова его лицо приняло то дружелюбное выражение, которое Натаниэль уже видел сегодня в первый раз.       – Так, – отец сделал глубокий вдох, затем выдох. – Одного партнера мы точно потеряли благодаря этому безрукому официанту. Значит, осталось два. Выбирай.       – Отец, я не… – начал было Натаниэль, но был перебит.       – Если выберешь Рейнольдс, то у тебя будет красивая и статная жена, а у ресторана, вероятно, обновленный дизайн и налаженная работа сайта. Может даже сделаем доставки более доступными, – заметив очередную попытку сына возразить, он выставил перед ним указательный палец и повысил голос. – Если же это будет Нокс, то организация всех мероприятий больше не будет твоей обязанностью, – он выждал короткую паузу. – Натаниэль, подумай хорошенько.       Он думал. Он точно думал о том, что ни Элисон, ни Джереми, ни (к огромному счастью) Рико не станут его близкими людьми, входящими в круг семьи. Отец смотрел на него выжидающим взглядом, требуя быстрее принять решение. Нет, он точно не будет терпеть вечно психованную блондинку, которая будет долго краситься по утрам и задерживать его на деловые встречи. Он не станет терпеть постоянно трещащего загорелого парня, из-за которого у него не будет личного пространства и давно полюбившейся тишины. Как хорошо, что Морияма даже не считается, поэтому не нужно выбирать одно оправдание из нескончаемого списка его недостатков.       Натаниэль смотрит по сторонам в поисках ответа. Как хорошо, что он идет прямо ему навстречу.       – Вот, – с твердой уверенностью в голосе восклицает Натаниэль, хватая Эндрю за запястье.       Отец выпрямляется в спине, а его глаза округляются в удивлении. Эндрю, что просто проходил мимо с пустым подносом в руках, устремляет взгляд сначала на обхваченное запястье, остановившее его, а потом на самого Натаниэля, что пытается установить зрительный контакт. В глазах Эндрю мелькает непонимание, а затем тень удивления. Натаниэль встает, беря это же запястье другой рукой ради удобства, а затем произносит:       – Либо он, либо никто, и я продолжаю пребывать в одиночестве всю оставшуюся жизнь, – говорит Натаниэль, устремив решительный взгляд на отца.       – Перестань вести себя как ребенок. Это ничтожество не имеет и права прикасаться к тебе. Тем более, ты видишь его впервые.       – Тебе важнее мое счастье или успешный бизнес? – задает вопрос Натаниэль, заранее зная на него ответ.       Отец все же любил его и часто прислушивался. Он был строгим, но понимающим. Он не стал бы рисковать благополучием своего сына, даже если бы от этого зависела его жизнь – слишком уж он за него беспокоился временами. Может, даже сильнее, чем за свое любимое дело. Отец никак не реагирует на провокацию, решаясь просто уйти из-за стола. Он встает и направляется в сторону места для курения на первом этаже. Натаниэль провожает его взглядом, а когда он скрывается за углом, то поворачивается к Эндрю, запястье которого он до сих пор не отпускал.       – Мы можем поговорить? – как-то осторожно спрашивает тот, смотря прямо в глаза.       – Конечно, – легко отвечает Натаниэль, и теперь уже его хватают за запястье, а затем тянут в известном направлении. ***       Как только дверь на балкон за ними закрывается, Натаниэль оказывается прижатым к кирпичной стене, не имея возможности убежать. Если бы он хотел.       Руки Эндрю упираются по бокам от плечей Натаниэля, а его взгляд из-под хмурых бровей пробирает холодом. Они стоят так еще несколько минут, прислушиваясь к дыханию и сердцебиению друг друга. Эндрю немного ниже, но это не убавляет убийственной силы и настойчивости, исходящей от него. Наверное, он хочет, чтобы Натаниэль первым начал диалог, но тот даже не собирался открывать рот. Только если…       – Что это значит? – сдается Эндрю, не выдерживая больше постепенно нагнетающей тишины.       – Что именно?       – Все это. Что это значит?       – Ты станешь моим мужем, – это не предложение, это факт.       Факт, о котором Натаниэль не мог задуматься еще утром сегодняшнего дня. Всего несколько часов назад он размышлял об одиноком будущем, где ему будет комфортно, а сейчас говорит Эндрю о том, что тот будет с ним. И его все устраивает, потому что он говорит это именно Эндрю.       Эндрю, который поделился сигаретой, который ему доверился, который облил Рико шампанским, заметя неприязнь Натаниэля к нему. Эндрю, который не стал оправдываться за содеянное. Это тот человек, от которого исходит нескончаемая уверенность, надежность и своеобразное тепло. Он тот, с кем комфортно не только общаться, но и молчать. Это книга, которую хочется прочитать от корки до корки. Загадка, которую не терпится разгадать. Это человек, который впервые в жизни Натаниэля не только привлек его внимание, но и смог удержать, окутать с головой, не желая отпускать.       – Что? – переспрашивает он, хотя и так все понял. Он понял еще там, в зале. Это было видно по его взгляду.       – Это можно считать нашим первым свиданием?– пропускает вопрос мимо ушей Натаниэль, задавая встречный, и тянется руками к черному галстуку-бабочке, чтобы поправить, взявшись за края.       Он немного оттягивает его, делая складки более аккуратными, а затем кладет ладони на плечи, касаясь изгиба шеи большими пальцами. Он смотрит прямо в глаза, в которых плещется океан эмоций, который ранее был спрятан за толстой стеной льда. Было приятно осознавать, что именно Натаниэль смог прорубить в ней трещину.       Нет, ему снова не показалось, когда он увидел легкий кивок головы перед собой. Эндрю согласен. Это еще приятнее.       – Тогда, я предполагаю, ты знаешь, что бывает после первого свидания.