Время

Верного стража не простят, если он покинет пост. Только защищать там давно — уже как сотню лет — некого. Государство, когда-то скрытое за шумной густой листвой деревьев, исчезло, едва ли со дня основания минуло пятьдесят лет. За спиной стража — высокие узкие врата, в которые никто и никогда не входил, а про выход и говорить нет смысла. С двух сторон его окружает пустота. Смысл службы давно исчез вместе с тем, кому он прислуживал. В своей сумке страж хранит книгу, где неизвестный автор собрал все свои мысли, выразив их в складных строчках. Конечно, он не может сравнить чьи-то расстроенные подобно струнам лиры раздумья, которым повезло увидеть свет. Творец каждую букву выводил аккуратно, страж это замечает вместе с испачканными чернилами листками. Нельзя сказать, что это пик гениальности в стихах: он бы дал оценку, которая разочаровала бы человека в своих сочинениях. Иногда лучше промолчать, чтобы не обидеть — этого правила он всегда придерживается, даже если сейчас ни одной живой души, даже если автор никогда не услышит недовольных комментариев. Но один из стихов берёт его в плен своим загадочным посылом и обращением — эти строки страж запомнил. Вокруг тебя играет ветер, Мой милый страж, лови его. Ведь только в нём найдёшь ответы, Которым жить не суждено. Не сказки — глупые мечты Твой фей уж сотни лет здесь пишет, Как будто сможет кто забрать Слабо написанные строки. Их жизнь давно на волоске, Колеблются они от ветра, Сдувающего чудное мгновенье, Когда узнать ты смог меня. Когда эти строфы проносятся в его голове и тихим шёпотом вырываются из уст, он поднимает голову и смотрит в небо, совсем ничего не ожидая. Ему неизвестны созвездия и их названия, он — тихий наблюдатель, ожидающий волшебство. Возвращаясь к словам придуманных кем-то строк, он снова цепляется за обращение к милому стражу и упоминание необычного фея, который упоминает сотню лет, как будто он с самого начала следит за ним. Он стоит на посту и считает звёзды, отвлекается от службы, где всегда нужно быть в напряжении и быть готовым ко всему, но сейчас это всё бесполезно — никто не наругает его. Только скрип старых врат врывается в привычную молчанку. — Скрип? — Он оборачивается в надежде найти источник звука — виновника, заставившего звук появиться. Но там никого и ничего постороннего нет, словно галлюцинации посещают старое существо, когда-то названное человеком. Подойдя ближе, он замечает записку, в которой неизвестный зовёт его по полному имени — Жан Моро, — зазывая войти. Это напоминает короткие письма, которые когда-то писали в государстве, скрытом за деревьями: в них приглашали в гости, прикрываясь важным делом или обещанием. Жан всё ещё помнит, как милая девушка рассказывала о встрече со своим принцем через такую записку. Было забавно слушать радостный лепет об этом, о волшебном месте, где снежные цветы раскрывали умирающие бутоны, где белоснежное полотно укрывало все растения — абсолютно всë пространство. Но когда он спросил об имени кавалера, девушка замолчала, поникнув. Она не помнила имени. Приглашение на земле шелестит и подлетает — невысоко — в сторону врат, заставляя Жана зашевелиться. Только подойдя, он видит, как открываются эти дверцы, за которым скрывается вход в неизвестные сады, укрытые снегом. Холодок веет, докасаясь до лица и рук Моро. Маленькие завитушки из совсем маленьких снежинок располагаются на тыльных сторонах ладоней. Завороженный, он делает шаг, переступая порог. Тихая мелодия добирается до него, создавая почти невидимую тропу, по которой хочет провести гостя. И страж понимает, что помощь не будет лишней, ведь он в лабиринте, где белая дымка закрывает обзор. Впереди неизвестность. Её вид обворожителен — где-то впереди снег превращается в изящные статуэтки, вокруг которых собираются маленькие существа, напоминающие фей. Жан подходит ближе, разглядывая необычные крылышки, разрисованные забавными завитушками, коих в этих садах неисчислимое количество. Красота невообразимая, вот только вся необыкновенность только начинается. Мелодия затихает, а вокруг собирается гул разных голосов, выкрикивающих или просто произносящих словно на ухо имена, неизвестные Моро. Их так много и ни одно не повторяется. Весь этот шум дополняют короткие фразы, умоляющие запомнить каждое имя, хранить знание о них в памяти и не отпускать. Голова словно разваливается от нескончаемого потока информации, который не усваивается и пытается исчезнуть, но его почти намеренно впихивают. Неприятно. Он внезапно чувствует, как глаз начинает дёргаться. Звуки раздражают. Становится всё хуже, от чего страшно. Мало ли что с ним произойдёт? Вдруг он лопнет от этого или не сможет выбраться… А если условием является запоминание всех имён… Тогда Жан попытается сбежать, но вряд ли встретит дружелюбно распахнутые двери. Из-за угла кто-то, занесëнный снегом, подплывает к Моро — иначе шаги, не касающиеся земли, он описать не может. Неизвестный заключает в объятия стража, выдыхая ему в ухо, и чем-то дëргает — снег слетает. Большие полупрозрачные крылья сияют, подрагивая. В глаза бросаются тëмные волосы, напоминающие чëрный блеск дорогих стекляшек, а едва существо — вероятно, фей — поднимает голову, Жан всматривается в зелëные глаза, мрак в которых гуляет по радужкам. Отлетев от Жана, — Выбери одну из ям в центре лабиринта. И исчезает. Эта встреча пытается что-то донести, и когда Жан почти догадывается, картинка исчезает. Он распахивает глаза и понимает, что всë это время дремал. Рядом с ним стоит граф, что спешит рассказать о его неувлечëнности работой. Что случилось с этим стражем после наказания из-за графа неизвестно. Единственным упоминанием о нëм в этом мире остаëтся яма в лабиринте, где его имя сверкает на надгробии.