,, уже поздно " It's already late

Черновод был полностью прижат к стене. Колено Хуа Чена вдавливало его бёдра, запястья намертво зафиксированы над головой. По щеке прошёлся палец, лениво, почти ласково, но ноготь всё же оставил тонкую царапину. Хэ Сюань дёрнулся, скорее по привычке. На самом деле вырываться он не хотел. Он бы и сам на это согласился, добровольно, без всей этой показухи. Но, чёрт возьми, не солидно. Не он же первый сдаётся. Алое Бедствие наклонился и оставил на его губах смазанный, наглый поцелуй. Не нежный, не аккуратный. Такой, после которого остаётся вкус вина и ощущение, что с тобой сделали что-то запрещённое. Но чтобы понять, как до этого дошло, нужно вернуться немного назад.

***

Хуа Чен сидел на крыше, наслаждаясь видом Призрачного города. В одной руке трубка с табаком, в другой бутылка вина. Расслабленный, довольный, опасный до чёртиков. Вид у него был такой, что сразу ясно: этот демон никому ничего не должен и прекрасно с этим живёт. Хэ Сюань пришёл без приглашения. Хотя, если честно, он знал, что его всё равно пустят. — Милая моя рыбка, — с ленивой ухмылкой протянул Хуа Чен. — Ты чего тут забыл? У тебя, между прочим, работа. И много работы. — Не зови меня так, — огрызнулся Хэ Сюань. — И вообще, я не намерен тебе подчиняться.— Ложь. Он был совсем не против приказов старшего демона. Эти приказы странным образом делали его жизнь менее пустой. Ему нравилось следить, участвовать в планах, сидеть рядом, слушать пьяные речи, ловить редкие похвалы или получать какую-нибудь ерунду вроде еды, брошенной между делом. Всё это ему нравилось. Но он был гордый. А гордость не позволяет признавать такие вещи вслух. — Ах да? — Хуа Чен прищурился. — А твой долг, дорогой? Напомнить? Его тебе и до скончания веков не выплатить. Или у тебя вдруг откуда-то появились средства, а? — Нет, — честно ответил Сюань. — Но, может, ты позволишь мне выпить с тобой? — Он усмехнулся и наклонил голову. — Ты же одинок. Гэгэ твой совсем с работой пропал, да? Уже два года носа не кажет. — Хэ Сюань знал это наверняка. Последние годы Се Лянь действительно исчез из жизни Алого Бедствия. Супруг он ему ещё или уже нет — вопрос открытый. И очень болезненный. — Заткнись. Хуа Чен резко схватил его и повалил на крышу. — Иначе что? — Хэ Сюань усмехнулся, глядя прямо в глаза. — Ударишь? Ятогана при тебе нет. Твой удар я переживу. Прахом меня убить невыгодно. Так что дальше? Он прекрасно понимал, что играет с огнём. Но ему было плевать. Ему просто до одури хотелось, чтобы Хуа Чен его коснулся. И ради этого он был готов пойти хоть к чертям. Хуа Чен ударил Черновода. Резко. Без замаха. Костяшками, так что в голове вспыхнуло белым. Руку сразу прострелило болью, мерзкой, тянущей. Этой рукой он теперь не сможет нормально шевелить ещё неделю, если не больше. Но это было не страшно. Хэ Сюань был доволен. Он, конечно, этого не показал. Только стиснул зубы и выдохнул сквозь них. Внутри всё дрожало, но не от боли. Ему наконец-то уделили внимание. Последнее время Хуа Чен будто вычеркнул его. Приказы по духовной сети сухие, короткие, как плевок. Ни насмешек, ни брани, ни редких похвал, к которым Черновод привык сильнее, чем хотел бы признать. Он снова стал просто должником. Функцией. Инструментом. А сейчас — нет. Сейчас Хуа Чен смотрел на него. Черновод умирал одновременно от боли и от странного, мерзкого счастья. Второй удар был сильнее. Грудь сжало так, что воздух вылетел из лёгких. Что-то внутри хрустнуло или просто отозвалось тупым жаром. Одно ребро, два — плевать. Он видел лицо Хуа Чена. Спутанные волосы, злой, сорванный взгляд, глаз налит кровью. Клыки приоткрыты. На губах и подбородке капли его крови. И это почему-то радовало сильнее всего. — Видишь, — прохрипел Хэ Сюань, усмехаясь через боль. — Сейчас ты мне ничего не сделаешь. Надеюсь, хоть немного успокоился. Я больше не буду говорить про Его Высочество… наверное. Он потянулся к Хуа Чену, пытаясь ухватить, сбить с равновесия, перевернуть их местами. Глупо. Почти смешно. — Сука, — выдохнул Хуа Чен. — Я буду бить тебя, пока ты не станешь нормальным слугой. — Хорошо… хорошо, гэгэ, — протянул Сюань нарочно медленно. Он выбрал это слово специально. Ударил туда, где больнее, чем по рёбрам. В тот же миг он понял, что делает что-то неправильное. Бесполезное. Опасное. Он точно перегнул. Обидел Хуа Чена зря. Сам конечно получил что хотел, но вот обидел своего самого дорогого, явно это было глупо, очень глупо. Долг после этого взлетит до небес. Всё снова станет, как раньше. И, чёрт возьми, именно этого он и хотел. — Кха… — Хэ Сюань закашлялся, выплёвывая кровь. Хватка Хуа Чена ослабла, но он всё ещё был под контролем, всё ещё не до конца пришёл в себя. Этого оказалось достаточно. Черновод резко перевернул его. Теперь уже Хуа Чен лежал под ним, прижатый к холодной крыше. И Сюань решил, что раз уж он и так совершил фатальную ошибку, можно пойти дальше. За грань. — Я так понимаю, ты на меня злишься, — тихо, почти насмешливо произнёс он. — Бедный мой. А я и не знал, что тебя так легко вывести из себя. В последнее время мне даже стараться не пришлось. Он наклонился ниже, слишком близко. — Хочешь, я уделю внимание твоим желаниям? Раз уж Его Высочество не справляется. Я, если что, не против. Хуа Чен дёрнулся. — Ты… ты так хреново со мной поступил. Холодно. Мне, знаешь ли, обидно. Мне нравилось, когда ты уделял мне своё драгоценное внимание. А потом в твоей жизни снова появился Его Высочество — и я стал никем. — Отъебись от меня, — прошипел Хуа Чен. — Надеюсь, я понятно выражаюсь. Ты совсем ебанулся за последнее время. — Ну, этого я отрицать не буду, — усмехнулся Сюань. — Но скажи, что тебе во мне не нравится? Я образован, внимателен, в постели, между прочим, ласков. А ты меня даже в расчёт не берёшь. Он склонил голову. — Я уверен, тебе и лазурный фонарь будет милее, чем я. Да что там — даже демоница из публичного дома. Хуа Чен попытался ударить его, но Хэ Сюань прижал его руки к крыше. — Смешно, да? — тихо сказал он. — Раньше мне не хватало ни навыков, ни сил, чтобы быть с тобой на равных. А теперь ты так легко мне проиграл. Даже обидно. Не разочаруй меня. — Отъебись, — выдохнул Хуа Чен. — Мне кроме Его Высочества никто не нужен. И вообще, твоя жалкая душонка в моих руках. — Тут ты ошибаешься, — спокойно ответил Сюань. — Мой прах сейчас не при тебе. А если я что-нибудь с тобой сделаю, будет уже поздно, не так ли? Он медленно огляделся. — Мы на крыше. Нас не видно. И, боюсь, даже не слышно. Как ты собрался поступать? Он наклонился ещё ниже. — Легендарный Собиратель Цветов сейчас полностью в моей власти. А у меня, знаешь ли, очень много интересных идей. Боюсь, изменишь Его Высочеству разочек. Но, уверен, тебе понравится. — Да что с тобой случилось?.. — хрипло спросил Хуа Чен. — У нас же были… нормальные отношения. Его по-настоящему поражала жестокость, которую Черновод раньше никогда по отношению к нему не проявлял. — Мне стало до боли одиноко, — тихо ответил Хэ Сюань. — И я на тебя очень обиделся. А ещё, возможно, в последнее время я понял, чего именно хочу от тебя. Он усмехнулся. — Как тебе больше нравится. А жестокость… она у демонов в крови. Странно не понимать таких простых вещей. На самом деле Хуа Чен никогда не думал о подобном. Он считал Хэ Сюаня вполне адекватным. Даже не подозревал о каких-то извращённых желаниях в свою сторону. И уж тем более он сам, испытывая подобные чувства и обладая властью, никогда не применял насилие к своему богу. Хэ Сюань мягко поцеловал Хуа Чена. Осторожно, почти виновато, будто всё это было ошибкой, которую он пытался исправить на ходу. Хуа Чен изо всех сил сдерживался, чтобы не причинить вред ни ему, ни себе. Когда поцелуй закончился, Хуа Чен был по-настоящему поражён. Несмотря на всё произошедшее, Хэ Сюань оказался неожиданно учтив. На самом деле — ласков. Не грубый, не рвущий, не жадный. Хуа Чен не хотел задумываться, откуда у него такой опыт. Мысль об этом вызывала раздражение и странное, липкое чувство под рёбрами. Терпеть это было невыносимо. Сейчас ему было гнусно. Даже если Его Высочество больше не нуждался в нём так, как раньше, измена оставалась изменой. — Пожалуйста, — тихо сказал Хэ Сюань. — Не думай о другом мужчине. Хотя бы сейчас. Он лёг на Хуа Чена, придавив его к крыше. Тот пах приятно. Слишком приятно. Холодная кожа, прохладная ткань одежды — всё это неожиданно отрезвило. Хэ Сюань резко слез с него и отступил в сторону, уже на пределе. — Прости. Прости, чёрт возьми… — слова сыпались беспорядочно. — Я не должен был позволить этому случиться. Прости, Хуа. Извини. Я явно перешёл грань. Это моя вина. Я совершаю огромный грех… и ещё тебя в это втянул. У Черновода случился срыв. Он сам не понимал, как допустил такое. Как позволил себе потерять рассудок, дать волю той части себя, которую всегда держал в узде. И самое страшное — причинить вред тому, кто был для него дороже собственной жизни. Хуа Чен, всё ещё ошарашенный, пытался прийти в себя. И параллельно собирал волю в кулак, чтобы не вбить Хэ Сюаня в эту чёртову крышу. — Убей меня… — хрипло выдавил Хэ Сюань. — Пытай, делай что угодно, только позволь загладить то, что я сделал. Да хоть вечно бей, хоть в темницу брось. Только дай искупить этот грех. Чёрт… чёрт, я поступил как последняя мразь. Хуа Чен, извини. Прошу… прости. Глаза Черновода налились слезами. Впервые Хуа Чен видел демона с такими намерениями и с такой виной во взгляде. Обычно всё было иначе. Насильники не останавливались. Они доводили дело до конца, а потом либо убивали, либо просто уходили, не оглядываясь на жертву. А этот — не дошёл до самой грани, если не считать одного липкого поцелуя и грязных слов. И теперь стоял перед ним, сломанный, извиняющийся, захлёбывающийся собственной виной. Хуа Чен резко встал и повалил Черновода на крышу, начиная избивать. Тот не сопротивлялся. Теперь в этом уже не было смысла. Хуа бил точно и жёстко, но следил, чтобы не убить. Не по доброте. Просто не хотел случайно уничтожить свою дорогую игрушку. Это было наказание. За всё. — Прости… — выдавил Черновод, истекая кровью. И потерял сознание. Хуа Чен остановился. Бить дальше не имело смысла — он всё равно уже ничего не чувствовал. Алый демон ощущал себя странно. Мерзко. Ему было противно от самого себя. Если бы Черновод не пришёл в себя вовремя, Хуа Чен стал бы жертвой. Полноценной. И от этой мысли холод пробежал по спине. Но этого не произошло. Он не знал, что именно случилось с Хэ Сюанем, почему тот сорвался. Знал только одно: если бы Черновод был пьян, он бы вонял вином, шатался, как последний пропойца, и довёл бы всё до конца. А сейчас… было просто пусто и гадко. С крыши капала кровь. Хуа Чену было отвратительно прикасаться к Черноводу, поэтому он позвал слуг, чтобы те убрали его. Сам же он отошёл в сторону и пробормотал молитву. Неважно какому богу — просто за то, что в этот раз всё не закончилось по-настоящему плохо. А потом он приказал посадить Черновода в камеру. Где-нибудь на уровне с Ци Жуном и другими опасными выродками. Желания видеть его рядом больше не было.

***

Когда Сюаня приволокли в темницу, радости Ци Жуна и прочих выродков не было предела. — Ха-ха-ха! — захохотал он. — И за что ж тебя так? Уже второй князь демонов у нас, какая прелесть. Теперь хоть не так одиноко. Вижу, паршивый пёс Хуа Чен облажался и на этот раз. — Заткнись, Ци Жун, — рявкнул один из охранников. Пока Черноводу перевязывали раны какая-то демоница, в камере стояла глухая тишина, разбавленная редкими смешками. Закончили — и все ушли, оставив его среди камня, сырости и чужих взглядов. Минут через тридцать Черновод пришёл в себя. — Сука… — прохрипел он. — Почему я ещё жив? Он должен был прикончить меня. — Ну давай, рассказывай, — лениво протянул Ци Жун. — За что ты к нам загремел? Всем известно, что вы были союзниками. А теперь, гляди-ка, ты с нами. Тут как раз собрались все, кто был с ним не в лучших отношениях. — Не твоё дело, — огрызнулся Хэ Сюань. — Я тут по делу. А какое — не твоё собачье дело, грязная псина. Со всех сторон раздались разочарованные вздохи. — Ну-ну, — хмыкнул кто-то. — А говорили, почти равный ему по силе. Как же ты так проебался? — Видимо, не равный, — холодно ответил Сюань. — Иначе я бы сюда не прилетел после первых же слов. Если вкратце и без подробностей — я напал на Хуа Чена ради своих целей. И проиграл. — Бывает, — буркнул один из демонов. — Не кисни. Когда-нибудь ещё впечатаешь его в пол. А пока залечи раны. Нам тут скучно было, а с тобой явно веселее. Они старались поддержать, как умели. Криво, грубо, по-демонски. Но Хэ Сюань думал не об этом. При одной мысли о том, чтобы снова «впечатывать» Хуа Чена в пол, его накрывало совсем другими образами. Тяжёлыми. И последствиями, от которых внутри всё сжималось. — Я с вами, — глухо сказал он. — Надеюсь, надолго. Желательно до конца своих дней. Ци Жун расхохотался. — А вы ещё говорили, что я сумасшедший. Вот вам экземпляр ещё более конченый. — Ой, да лучше так, чем снова его увидеть, — буркнул кто-то из камеры. — Сожалеешь о сделанном? — тихо спросила демоница, та самая, что перевязывала ему раны. — Я вот тоже. Я уверена, что ошиблась… но всё равно пыталась подсыпать вещества в еду господина. — Понимаю, — кивнул Сюань. — Я должен был быть его инструментом. Но не смог удержать себя в руках. Твоя попытка хотя бы не увенчалась успехом. А я… я повалил Хуа на крышу. Демоница явно понимала, о чём он. Она осторожно просунула руки сквозь решётку и обняла его. — Милый, не переживай. Ты же не сильно навредил городоначальнику. А он великодушный, как ни крути. Вряд ли ты тут надолго… или что похуже. Она понизила голос. — Ну или расскажи хотя бы мне, какого рода преступление ты совершил. Только тихо. — Я поддался плотскому желанию, — глухо признался Хэ Сюань. — Насильно поцеловал Хуа Чена, против его воли. Наговорил ему кучу мерзости. И оскорбил его отношения с супругом. — Мда, — вздохнула она. — Милый, даже с учётом ваших отношений до этого… ты влип по самое не хочу. Но ты хотя бы не зашёл дальше. Так что, может, всё и обойдётся. Со временем совесть отпустит. Она мягко сжала его руку. — А сейчас спи. Тебя знатно отделали. Тебе нужно восстановиться.

***

Сюань уснул почти сразу. Демоница осторожно гладила его по голове. Страха по отношению к нему она не испытывала. Терять ей было уже нечего, да и Чёрное Бедствие сейчас было не в том состоянии, чтобы причинить кому-либо вред. Если быть честной, мужчина был красив. И он сам, и его черты лица. Глупо было это отрицать. Иногда ей казалось, что господин городоначальник мог бы и не отвергать его чувства. Судя по манерам, этот демон вряд ли был бы жесток или груб. Но теперь думать об упущенных возможностях было поздно. Прошло меньше суток, когда охранник снова появился в темнице и потянул Черновода за собой. Сюань не сопротивлялся. Его привели в покои Хуа Чена. — Очухался, значит, — холодно произнёс тот. — Но наказать тебя всё равно придётся. Ты должен быть более покорным и учтивым. И твои грязные желания стоит выбить окончательно. Иначе к работе я тебя не верну. Черновод заметил ятаган Эмин у него при себе. Позиция снова была проигрышной. Хуа Чен грубо швырнул его на кровать. — Надеюсь, тебе будет больно и неприятно, — сказал он ровным, почти усталым голосом. — Я учту все твои проступки. Я слишком расслабился и забыл про твоё воспитание. И да, я облажался. В этот раз Хуа Чен уже не беспокоился о сохранности своей игрушки. Видимо, он решил, что применение большей силы теперь оправдано. Черновод не издал ни звука. Просто терпел. — В этот раз ты какой-то тихий, — заметил Хуа Чен. — Не оправдываешься. Или, может, тебе есть ещё что рассказать? Он продолжил, не дожидаясь ответа: — Во‑первых, рыбонька моя, я буду звать тебя как хочу. — Во‑вторых, мои дела с любимым — не твоё дело. — В‑третьих, да, я действительно слишком быстро выхожу из себя. Но виноват в этом ты. Так что в следующий раз следи за языком. — И в‑четвёртых… кто тебе, чёрт тебя побери, вообще позволил так поступать? Удары стали сильнее. — Прости… — выдавил Сюань. Но Хуа Чена это не устроило. Он усилил давление. — Ты же не надеялся на быстрый покой? — холодно произнёс он. — Твоё наказание продлится ровно столько, сколько сочтёт нужным моя душа. А сейчас ты провинился особенно сильно. Сюаня дёрнули за волосы, прижали к стене, сдавили шею, зафиксировали бёдра коленями, руки — над головой. Так они и дошли до настоящего момент. Хэ Сюань понял намерения Хуа Чена сразу. И от этого стало по‑настоящему страшно. — Хуа Чен, не делай этого, — прохрипел он. — Прошу. Ты пожалеешь. Клянусь, лучше утопи меня, но не совершай эту ошибку. Ему не хватало воздуха. Слёзы катились сами, унизительно и неконтролируемо. — Не переживай, — холодно ответил Хуа Чен. — Не пожалею. Я просто решил смотреть на вещи реально. Чувства Его Высочества ко мне угасли. Значит, если я сломаю тебя сейчас, изменой это уже не будет. — Хуа Чен… не надо… — И ещё, — голос стал ниже и жёстче. — Не зови меня по имени. Мне мерзко слышать его из твоих поганых уст. Он навалился всей силой. Стены выдержали. Кости — тоже. Пока. Поцелуй был грубый, грязный, лишённый всякого тепла. Не поцелуй даже — демонстрация власти. — Прошу… — выдохнул Сюань. — Не надо. Ты пожалеешь. Я знаю тебя уже много веков. Хуа Чен отстранился ровно настолько, чтобы Сюань увидел его лицо. — Зато, видимо, я тебя — нет, — тихо сказал он. — И это, знаешь ли, потеря. Я думал, мы знаем друг о друге всё. Он усмехнулся, зло. — Ошибался. И это бесит меня куда сильнее.

***

На утро на Черновода было страшно смотреть. Хуа Чен всё же совершил задуманное и выебал его попутно побив . Он лежал, словно кукла, без сил и без движения. — Теперь я уверен, что ты больше не повторишь подобного со мной, — сказал Хуа Чен спокойно, почти отстранённо. — Надеюсь, понял. Жалко, что ты не можешь ответить или что-то сделать. Совсем ослаб. У тебя неделя-две на отдых, а потом — снова работа и возврат долга. Он прищурился, оценивая Сюаня. — Стражники сказали, что ты успел подружиться с какой-то демоницей. Так что я сжалился. Следить за тобой будет именно она — и до конца твоей службы. Что с ней потом станет — твоя забота. Хуа Чен сделал паузу, словно проверяя реакцию. — Кстати, надеюсь, тебе не стыдно показаться кому-то в таком виде… хотя, ладно. Думаю, ты об этом даже не вспомнишь. Она тоже. Он повернулся к выходу. — Ладно, я пошёл. Еду принесу. Не расстраивайся. Сюаню так и не удалось вымолвить ни слова. Но мысль о кампании с девушкой немного радовала. Больше, чем одиночество, которое мог устроить Хуа Чен. Он осознал: отделался относительно легко. Зная Хуа Чена, наказание могло быть в сто раз хуже. И это ему, странно, даже понравилось — относительно просто. Жалко только, что Хуа Чен так себя не ведёт обычно. Придётся после восстановления поговорить с ним. Демоница вошла в покои и едва не потеряла сознание. На Сюаня было страшно смотреть. За одну ночь его превратили в нечто изломанное и чужое. Тело в синяках, следы крови повсюду, в комнате — полный бардак, будто здесь прошёл ураган. Она не хотела представлять, какое наказание он пережил. Да и представлять было не нужно — всё и так было видно. Он лежал с приоткрытым ртом, губы в засохшей крови, взгляд пустой, уставившийся в стену. Не сопротивлялся. Даже не моргал. Она осторожно подняла его на руки и отнесла в покои, которые ей указали. Расчесала и промыла волосы. Мыть полностью не рискнула — было ясно, что ему будет больно. Уложила на кровать и накрыла одеялом. Повезло лишь в одном: он всё-таки был князем демонов. Восстановление шло быстрее, чем у любого другого. Уже на следующий день Сюань смог встать. Хромал, пошатывался, но держался. Он был свободен. Этим он и воспользовался. Начертил печать перемещения. Хуа Чен оказался там же, где и раньше — на крыше. — Привет, мой карасик, — усмехнулся Хуа Чен. — Выглядишь получше. Он был пьян. Сильно. Сюань молча подошёл и сунул ему лекарства. С пьяным говорить было бессмысленно. Когда Хуа Чен протрезвел, он не выглядел так, будто собирается говорить. Ни оправдываться, ни извиняться. Он сидел неподвижно, глядя куда-то в сторону, словно Сюаня не существовало. — Хуа Чен, — тихо сказал Сюань. — В этом есть и моя вина. Я предупреждал тебя. Ты не можешь опускаться до моего уровня. Он сделал паузу, но в голосе не было раскаяния, только констатация. — Я больше не подниму на тебя руку. И не причиню вреда против твоей воли. Ну или пока это действительно не понадобится. Хуа Чен медленно повернул голову. В его взгляде не было мягкости. — Черновод, — произнёс он. — Ты думаешь, я злюсь на тебя? Сюань не ответил. — Я злюсь на себя, — продолжил Хуа Чен. — Потому что позволил себе сделать то, за что презирал других. Не из-за тебя. Из-за того, кем я стал в тот момент. Хотя нет вру странно но я не испытываю сожеления в содеянном. Он сжал пальцы, будто хотел стереть с кожи воспоминания. — Его высочество учил меня принимать. Быть терпимым. Не ломать, даже когда можешь. А я… — он усмехнулся без радости. — Я сорвался. И это не в моём стиле. — И всё же ты это сделал, — спокойно сказал Сюань. — Значит, хотел. И как я погляжу успокоился, и нашёл душевный покой. Хуа Чен посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Я не жалею, что причинил тебе боль, — сказал он наконец. — Ты перешёл границу. Но я жалею, что предал то, во что верил. И его. Он встал. — Ни ты, ни я ничему не научились. Но я больше не буду поднимать на тебя руку. Не потому что боюсь тебя. А потому что не хочу снова стать тем, кем не являюсь. Но это только до тех пор пока мне не придётся для дела, или если ты вновь перецдёшь черту. Он отвернулся. — Приди в себя. Восстановись. Голос стал жёстче. — Иначе я тебя не прощу. И больше не заговорю с тобой. Ни здесь. Ни по духовной связи. Сюань усмехнулся. — Хозяин, — медленно сказал он. — Ты всё ещё думаешь, что держишь мою душу. Но это роскошь — верить, что контроль остался у тебя. —Он шагнул ближе. — Если бы я решил сделать всё это в пьяном виде, тебе было бы только хуже. Сейчас я хотя бы честен. Хуа Чен обернулся. — Зачем, Сюань? В его голосе не было страха. Только усталость. — Потому что мы вернулись туда, где закончили, — ответил Черновод. — И я не просто так говорю с тобой. Он наклонился чуть ближе. — Я усыпил всех демонов в городе. До последнего. Сейчас мы вдвоём. Не сопротивляйся. Не рыпайся. Не порть момент. — Если я попрошу пощады… — начал Хуа Чен, больше по инерции, чем с надеждой. Сюань перебил его спокойно, почти ласково. — Мне плевать на твоё нежелание быть со мной. Но я буду мягок с тобой раз ты решил пойти путём честных и добрых. Хуа Чена повалили на крышу ощущается довольно странно холодная крыша и чертовски горячий демон. Сюань аккуратно поцеловал своего господина, Хуа выгнулся. Да он не ошибся пока чёрное бедствие ему не соврал и не делает больно. — Я ведь тебя только поцэловал а ты уже так возбуждён я так и знал что скучаешь по ласки мой Хуа Чен. Было неприятно слышать своё имя но это меньшее из бед . Хуа Чен хотел отодвинуть его от себя но его руки снова прижали и даже когда он попытался высвободиться у него ничего не вышло. Черновод легонько развязал одежду Хуа Чена и оставил Хуа Чена полностью голым но зато одежды под ним хотя бы служили прослойкой до леденой крыши. Сюань медленно проводил рукой по телу Хуа Чена, его пробивала дрожь от таких действий и ведь это ещё не основная часть — Хочется стонать, да? — нет — выпалил Хуа — отпусти, не делай этого пожалуйста. Сюань достал откуда то из одеяния шёлковую ленту и завязал рот Хуа Чена — Надеюсь тебе так не придётся напрягаться я тебе не услышу, захочешь чтобы я её развязал покажи я сниму. А пока займусь тобой. И это касается только того чтобы тебя не смущать, прекращать я не стану. Погибель кораблей спустилось прямо к члену его партнёра всё вяло, это не устраивало похотливого демона. Он взял его в рот и постепенно добивался того чтобы член собирать цветов встал. Хэ развязал свою одежду Хуа Чен отвёл взгляд, что то желание видеть это у него отпало ещё раз. Он снова попытался высвободиться но двинутся не получилось. Черновод смазал свой член слюной, то же самое вытворял с приходом Хуа Чена. Хуа Чен был готов к тому что когда в него войдут без растяжки будет больно но нет, было почти не больно это поразило Хуа Чена. Черновод не дожидаясь вопроса решил ответить — Моя слюна может заменить самую лучшую смазку, если ты об этом. А кстати ну почему ты так упорно пытаешься это закончить, нужно понять что я не прекращу как ты не старайся. Хэ Сюань начал двигаться и Хуа Чен не мог понять что он сейчас испытывает ему мерзко, больно, холодно, его как будто разрывают изнутри, но и так хочет продолжать, хочет поцэлуй от Черновода, хочет чтобы тот никогда его не оставлял. Видемо он снова опьянел черт не вовремя вообще или чем его мог напичкать Черновод. Хуа Чен легонько указал на завязанный рот Черновод одной рукой развязал его. — Чер...нет Сюань прошу тебя не мучай меня, ответь что это? Сюань рассмеялся и поцэловал Хуа Чена ещё раз. — Заметил, как жалко что сработоло только сейчас. А касаемо вещества ничего страшного просто какой то наркотик и афродизиак. Потом Хуа лежал молча отвлекаясь только на свои жалкие стоны. Сейчас он был не против отдаваться этому демону он готов каждый день каждый раз даже если он его не любит. Хотя разум понимал что когда действие вещества спадёт он очень пожелеет. Черновод кончил в Хуа Чена заполнив его спермой которая вытекала ещё несколько минут и не кончалась, хотя Хуа Чена всё устраивало ему было приятно чувствово наполненности и близости были не так уж плохи. Хуа думал ,, сука, чёрт, почему почему я ему отдался " Черновод взял Хуа на руки, был доволен тем что сейчас его игрушка была можно сказать без чувств. Он был уверен что его цэль выполнена. Пока он данёс алого демона до конца крыши из него вытекло ещё немного семени оставив следы. Черноводу стало страшно не переборщил ли он, но когда хотел спросить Хуа Чен помотал головой в знак того что всё хорошо. Черновод всё же провёл рукой чтобы в этом убедиться. Ведь играть со сломанным ему будет не так интересно.

***

Они не помирились. Ни через неделю, ни позже. Никак. Хуа Чен остался жить дальше, как жил, но внутри него что-то надломилось и уже не вставало на место. Это был не стыд и не вина. Это было понимание. Позднее, тяжёлое. Он понял это не сразу. Сначала просто стал чаще оглядываться, дольше держать руку на Эмине, внимательнее слушать тишину. Он пропустил момент.Тот самый. Когда Черновод стал сильнее. Не в драке. Не в одном ударе. А целиком. По тому, как спокойно он смотрел. По тому, что больше не просил. По уверенности, которая больше не нуждалась в разрешении. И Хуа Чен испугался именно этого. Силы Черновода. Той, что больше не зависела от него. Он понял: не доглядел. Позволил тому, кто был рядом, вырасти без узды. И теперь поздно. Черновод ушёл без шума. Перед этим только сказал, почти буднично: — Не переживай. Теперь ты моя игрушка будешь в порядке. Я как-нибудь ещё зайду. И ты ничего не сможешь с этим сделать. И я от души повеселюсь с тобой. Кстати нужна помощь зови помогу тебе в любой ситуации, в оплату ничего кроме времени со мной брать не буду. Хуа Чен тогда впервые всерьёз подумал — исчезнуть. Раствориться, стереть себя из этого мира. Но быстро понял: бегство ничего не решит. От такого не прячутся. Да и умирать из за страха не в его стиле, иногда быть жертвой Черновода — можно и потерпеть. Когда он позже проверил прах Черновода, внутри стало пусто. Его не было. Черновод забрал его с собой. С тех пор Хуа Чен всегда носит оружие при себе.Даже когда не нужно. Даже когда кажется глупо. Не для атаки. На случай, если Черновод всё же вернётся. Попытаться стоит всегда.