Weight of Silence

Следующее утро Нил провел, исследуя кампус и запоминая, где что находится. Поняв, что теперь не заблудится, он отправился на пробежку; не спеша пробежав два круга, он отправился обратно. Он сидел в фойе и просматривал фотки «Лисов», когда начали приходить остальные. Кевин проводил Эндрю к воротам; на лице того было привычное пустое выражение. Ники же помог Аарону расставить мячи вдоль линии первой четверти поля, а еще несколько мячей послал в сторону Нила. Тот, в свою очередь, лениво попинал их вокруг себя. Тренировка началась с серии упражнений. Почти всё Нил уже отрабатывал вчера, хотя пара-тройка связок оказались новыми. Сложность постепенно возрастала, и Эндрю лениво отбивал каждую его атаку. Ники и Аарону везло не больше — их попытки пробить защиту раз за разом заканчивались ничем. Зато почти треть ударов Кевина всё же поразила цель. Нил молча наблюдал за этим зрелищем. Может, для бывшего чемпиона страны это и был посредственный результат, но если учитывать тот факт, что он играет нерабочей рукой, то такая точность заслуживала уважения. Глядя на Кевина, Нил невольно задумался: сколько же нужно вкалывать день за днем, чтобы в итоге добиться такой отдачи Вероятно, много пронеслось у него в голове, и Нил встряхнул головой. Ну уж нет. Забивать себе голову Кевином и его тренировками — последнее, о чём он хотел бы думать.

Через полтора часа мучений Кевин наконец отправил остальных попить воды, но сам в раздевалку не пошел. Он остался на поле вместе с Эндрю, продолжая методично отрабатывать удары. Нил тяжело выдохнул и бросил взгляд на корт, невольно поморщив нос: жара стояла невыносимая. Пот катился с него градом. Осушив стакан воды, он перевел взгляд на Аарона и Ники, которые снова о чем-то яростно спорили. — Я первый его увидел! — заявил Ники. — А как же Эрик? Или ты о нем уже забыл? — спросил Нил, скептически изогнув бровь. — Эрик есть, но Кевин тоже в списке, — Нил снова вопросительно взглянул на него, и Ники поспешил объясниться: — В списке знаменитостей, с которыми нам разрешено мутить. Кевин значится у меня под номером три.

Нил вздохнул и быстро сменил тему: — Каким образом вы умудряетесь проигрывать с таким вратарём, да ещё и оставаться худшей командой? — Эндрю хорош, да? — Ники пожал плечами. — Правда, в прошлом году он почти всё время просидел в запасе. Когда Ваймак взял нас в команду, третий голкипер ему был не нужен, так что Эндрю полировал скамейку аж до ноября. А потом КРЭ пригрозили вышвырнуть «Лисов» из первого дивизиона, если мы не начнем хоть изредка выигрывать. Тренеру пришлось уламывать Эндрю спасти наши задницы — просто подкупил его хорошей выпивкой. — Вроде и умно, а вроде и глупо. Ники пожал плечами. — Эндрю и вправду хорош, но ему по барабану, выиграем мы или проиграем. Чтобы он играл на результат, его нужно стимулировать. Так что, скорее всего, это больше умно, чем глупо. — А если у него однажды пропадёт этот некий стимул? — хмыкнул Нил. — Не знаю, не задумывался, но сейчас всё хорошо, поэтому волноваться не стоит. Но вообще Эндрю вроде как согласился пойти в экси ради Аарона и, может, меня, — он расплылся в улыбке, но Аарон был полной противоположностью и лишь скривился от этого. — Но этой весной Кевин дал Эндрю как следует просраться, — пояснил Ники по пути в раздевалку. Аарон налил ещё воды, а Ники, не сводя глаз с Нила, прислонился к стене. — После этого Эндрю целый месяц не выходил на поле и пообещал сломать себе пальцы, если тренер снова заставит его работать с Кевином.

— И что изменилось? Сейчас он вроде с ним работает, — он бросил взгляд на Ники. — Да, но только из-за Кевина. Когда Кевин стал одним из «Лисов» и с клюшкой в правой руке вышел на поле, вслед за ним вернулся и Эндрю. Раньше они грызлись как кошка с собакой, а теперь — не разлей вода, чуть ли не фенечки друг другу плетут. — Почему? Что так резко поменялось? — Черт его знает. Как разберешься — свистни. — Ники подвинулся, уступая Нилу место, если тот захочет еще налить. — Я давно бросил ломать голову. Можешь спросить у них сам, но ни один, ни второй тебе не ответят. Хочешь бесплатный совет? Прекрати следить за Кевином. Мне стремно за твою жизнь. — В смысле? — он перевел непонимающий взгляд на Ники. — Эндрю страшно ревнив. Помню, я сказал, что мечтаю хорошенько напоить Кевина, чтобы он забыл, что натурал, и уложить в койку… Так Миньярд мне врезал! — Ники показал на лице место удара. — В общем, мне придется подождать, пока Кевин ему не надоест, а до тех пор — переключиться на более безопасные объекты, то бишь на тебя, поскольку Мэтт занят, а я себе не враг, чтобы подкатывать к Сету. Так что поздравляю. — Успокойся уже, извращенец проклятый, — вздохнул Аарон. — А что такого? — удивился Ники. — Раз он еще не определился, надо его немножечко подтолкнуть. — Не надо меня подталкивать, — сказал Нил, — мне и так хорошо. — Руку еще не перетрудил?

— К твоему удивлению, не перетрудил, — он раздраженно пошел к двери. Ну сказал же, что не интересуется, зачем лезть куда не просят и куда не нужно? Не успел он дойти до двери, как та резко распахнулась и явился Эндрю. Он обвел всех троих долгим взглядом, словно не понимал, почему они еще здесь. — Кевин спрашивает, где вы застряли. Забыли дорогу? — Ники фантазирует, как трахнет Нила, — сообщил Аарон. — План не без недостатков, но рано или поздно он что-нибудь придумает. — Ну ты и мудак, — вздохнул Ники и направился к двери. — Ого, Ники, — хмыкнул Эндрю, — быстро ты на этот раз. — Разве меня можно винить? — С этими словами Хэммик многозначительно посмотрел на Нила. От Эндрю он отвел взгляд лишь на секунду, но Миньярд тут же бросился на него. Он сгреб Ники за майку, грубо толкнул его к стене и прижал всем телом. Ники охнул, но не сделал попытки освободиться. Нил перевел взгляд на Аарона, однако тот и бровью не повел, словно такая вспышка агрессии его ничуть не удивила. Нил снова перевел взгляд на Эндрю и стал дожидаться, чем все закончится. — Эй, Ники, — громким шепотом произнес Эндрю на немецком, — не трогай его, усек? — Ты же знаешь, ничего плохого я ему не сделаю. Но если он сам согласится… — Я сказал: не трогай. — Какой же ты жмот, — фыркнул Ники.— У тебя уже есть Кевин, зачем… Он вдруг умолк, но Нил не сразу понял почему. Эндрю приставил к джерси Ники короткий нож. — Ш-ш-ш, Ники, ш-ш-ш. — Эндрю словно успокаивал трудного ребенка. — Что за кислый вид? Все будет хорошо. Нил перевел взгляд на Аарона и поднял бровь. Тот стоял и напряженно смотрел на нож, но ничего не говорил. Напряжение в комнате становилось все более ощутимым; казалось, вот-вот — и оно залезет ему под кожу. Нил прочистил горло. — Ну… мы вообще будем идти? — спросил он, но все присутствующие проигнорировали его. Ники кинул на него секундный нервный взгляд, на что Эндрю только сильнее сжал его джерси и подсунул нож выше. Челюсть Аарона слегка сжалась, и он фыркнул: — Вообще-то нас Кевин ждет, и нам нужно идти, — протянул тот и постучал по невидимым часам. Эндрю отпустил Ники, отпихнув его, и тот надрывно начал вдыхать воздух. Эндрю остолбенело посмотрел на него. — И правда, идем, а то что-то мы задержались. Аарон ободряюще сжал плечо Ники. Тот потрясенно смотрел вслед близнецам, но, как только сообразил, что Нил за ним наблюдает, растянул губы в улыбке, которой Нил ничуть не поверил. — Если подумать, ты вообще-то не в моем вкусе, — сказал Ники, когда братья удалились. — Будешь еще пить или пойдем на второй заход? — Не хочу, пошли. И часто такое происходит? — Он многозначительно взглянул на Ники. — Это неважно. И Нил, говорю тебе: хватит искать приключения на одно место, — тот только фыркнул. Выйдя из раздевалки, Нил осмотрел поле. Кевин стоял на отпечатке лисьей лапы — логотипе команды, расположенном в центре поля. Аарон ждал Ники и Нила у бортика, и на поле они вышли втроем. Кевин едва дотерпел, пока они подойдут поближе, и, щелкнув пальцами, разделил их на команды: — Аарон, ты со мной. Ники, Эндрю, берите к себе ребенка. Играем два на три, наши ворота без голкипера. Нил слегка нахмурился. — Ты старше всего на год. — Он закатил глаза. На самом деле Кевин был старше на два года, однако Нил не собирался признаваться, что соврал не только насчет дня рождения, но и насчет возраста. Кевин проигнорировал его замечание. — Может, лучше возьмешь Эндрю к себе? — предложил Ники. — Тогда Нил сможет попрактиковаться в ударах по воротам.

На лице Кевина появилось выражение скуки. — Если бы я допускал, что он вообще пробьется к воротам, я бы так и сделал. — Да это вызов! — ухмыльнулся Хэммик, повернувшись к Нилу. — Сделаем их, а, мелкий? Несмотря на то что игроков было всего пятеро, позиции они заняли как в полноценном матче: Нил и Кевин встали на средней линии, Ники — на линии первой четверти, Аарон — на дальней линии защиты, то есть на линии третьей четверти. Эндрю, стоявший на домашних воротах, взял на себя роль полузащитника и выбил мяч на другую половину поля. Заслышав стук его клюшки, Нил рванул за мячом, стараясь опередить Аарона. По идее, Кевин должен был действовать так же и обогнать Ники, но он почему-то остался на средней линии. Аарон тоже не стал суетиться и даже не попытался поймать мяч с отскока. Однако размышлять, почему все так, было некогда, и Нил просто поймал мяч в воздухе. Не прошло и двух секунд, как перед ним словно из ниоткуда вырос Кевин. Он хрястнул своей клюшкой по клюшке Нила с такой силой, что мяч улетел в одну сторону, а снаряд Нила — в другую. Нил глухо выругался: его руки пронзила острая боль. — Начинай вести счет, — бросил Кевин и побежал за мячом. Нил поднял клюшку и поспешил следом, но уже потерял драгоценное время и угнаться за ним не успел. Тогда наперерез Кевину вышел Ники, однако Кевин с легкостью его обвел и несколько секунд спустя забил гол. Эндрю, которому полагалось защищать ворота, просто стоял, опираясь на свою здоровенную клюшку, и даже не почесался, когда лампочки на стене у него за спиной вспыхнули красным. — Мог бы хоть попытаться, — заметил Кевин. Чуть подумав, Эндрю ответил: — Ага, наверное, мог бы. Ну, как-нибудь в другой раз. Ники поймал мяч и перебросил Эндрю, который перехватил его толстой вратарской перчаткой. Игра возобновилась, и голкипер снова мощным ударом отправил мяч на другой конец поля. Кевин побежал в сторону Ники, предоставив Нилу разбираться с Аароном. Нил метнулся за мячом, Аарон — тоже. Нил уже готов был перехватить мяч, но тут Аарон использовал силовой прием и врезался в него на полном ходу. Потеряв равновесие, Нил пошатнулся и, дабы не упасть, уперся клюшкой в землю. Аарон поймал мяч и, перебросив его у Нила над головой, отдал пас Кевину. Эндрю лениво проследил, как мяч снова бьет по прямоугольнику ворот. На двадцатой минуте Кевин прижал Нила к борту, надавил ему на грудь и прошипел: — Шевелиться вообще собираешься?! — Сходи к окулисту проверься, если не видишь, что я и так двигался, пока ты не подошел. А теперь не трогай меня. — Он скривился и потянулся, чтобы оттолкнуть его, но тот уже убрал руку, недовольно цокнув. Нил побежал прочь. Для команды всего из двух человек поле сразу становилось гораздо больше, а правило, согласно которому владение мячом не должно превышать десяти секунд, заставляло играть от борта. Этот непривычный стиль был Нилу не по душе, а его неподготовленность лишь упрощала задачу Кевину и Аарону, которые чувствовали себя совершенно свободно. С каждой подачей Нил все сильнее сожалел, что согласился вступить в команду. Для Кевина всё было недостаточно, но чего он ожидал от игрока из Милпорта, да еще и против спортсменов такого уровня? Ему не хватало его детского опыта и скорости. Через сорок минут Кевин неожиданно остановил игру и указал клюшкой на защитников: — Выметайтесь с поля. Вы оба, живо. — Слава тебе господи, — простонал Ники и потрусился к выходу. После того как Аарон закрыл за собой дверь, Кевин сгреб Нила за решетку на шлеме и потащил его к воротам Эндрю. Миньярд лениво посмотрел на происходящее, но все же выпрямился. Когда Нил встал на отпечаток лисьей лапы, обозначающий линию штрафного броска, Кевин его отпустил. — Мяч сюда, — приказал он. Эндрю выполнил команду. Кевин ткнул мячом в грудь Нила. — Будешь стоять тут и бить по воротам, пока Эндрю не выдохнется. Может, разок даже попадешь. — Вот это да, — Эндрю хмыкнул, — боюсь, это плохо кончится. Кевин развернулся и ушел с поля, громко хлопнув дверью. Нил поплёлся в угол, где во время тренировок стояло ведро с мячами, принес его и поставил на ближнюю линию защиты, а сам вернулся на пятачок с лисьей лапой. — Я прям обязан это делать или могу уйти? — спросил он слегка уставшим голосом. Эндрю на секунду завис, но потом фыркнул, ничего не ответив. — Это реально плохая идея, — повторил Нил слова Эндрю, сел на пол и начал разглядывать поле. — Скучно, — протянул Эндрю, и Нил перевел на него взгляд, фыркнув. — Может быть, — отозвался тот. — Но Кевин реально такой идиот, раз решил, что я серьезно буду убиваться, чтобы тебе забить. — Кевин всегда был идиотом, неудивительно. — Эндрю пожал плечами и пошел к выходу, по дороге зацепив мячик. Тот покатился по стадиону. Дверь закрылась со щелчком. Нил закинул голову назад. Послышался звук воды, затем все утихло; раздались шаги и звук закрывающейся двери. Мяч катиться по полу. Нил провожает его взглядом, но глаза остаются пустыми, словно стеклянными. Секунда. Две. Он поднимается — движения механические, чужие, словно кукловод дергает за невидимые нити. Шаг. Еще один. Ладонь ложится на резину. Корзина рядом. Один бросок — и всё закончится. Одно знакомое движение, способное заглушить этот невыносимый гул в голове. Но вместо броска он начинает крутить мяч в руках. Шершавая поверхность, тихий скрип резины — в пустом зале этот звук кажется оглушительным, почти болезненным. Снова на пол. Снова на то же место. Подкинул. Поймал. Подкинул. Поймал. Пол — спина — потолок. Мяч — вверх — вниз. Ритм. Жалкая, ложная попытка вернуть контроль над жизнью, которая рассыпается в пальцах. Ну и зачем? В голове то шторм, от которого выворачивает наизнанку, то звенящая, мертвая тишина. Снова эта проклятая дыра внутри — бездонная, которую не зашить ни тренировками, ни бегством. Он толкнул мяч вверх с излишней силой. Рука дрогнула, не поймала — и мяч, отскочив, покатился прочь, будто сам искал спасения в той самой тьме, где хотел бы исчезнуть и он сам. Нил замирает. Почему я не умер тогда? Зачем столько лет бежал, если итог всё равно один? Почему я снова выбрал остаться? Встать и бежать, пока ноги еще держат? Бессмысленно. Не убежишь от того, что всё равно настигнет Почему… сново? Вопросы немых криков бьются изнутри, но в ответ — только звенящая пустота. Тяжелая, вязкая, неподвижная

Нил шел до дома Ваймака необычайно медленно. Он не знал, из-за чего: может, хотел насладиться прекрасным вечером? Пока он был на корте, и не заметил, как быстро пролетело время. Когда он поднялся на седьмой этаж, дверь квартиры оказалась не заперта. Тренер дожидался его в коридоре, держа в руке жестянку с молотым кофе. — Звонил Кевин. Сообщил, что завтра ты на тренировку не выйдешь, поэтому я должен развлечь тебя записями прошлых игр. Сказал, ты чуть руки себе не отбил в игре против Эндрю. Я возразил, что ты не настолько глуп. Кто из нас прав? Он пожал плечами.— Может, я глупый,— заключил Нил. Он попытался поймать брошенную банку, но инстинктивно дернулся и сделал шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию. Рука просто не дотянулась — жестянка ударилась о край ладони и с грохотом полетела на пол. Крышка слетела, и кофе рассыпался темным пятном прямо у его ног. Тренер с перекошенным от злости лицом шагнул к Нилу. — Идиот! Нил неохотно поднял глаза. Непроницаемое лицо тренера по-прежнему внушало Нилу недоверие, как и сам мужчина, однако на этот раз взгляд он не отвел. — Хочу, чтобы ты кое-что усвоил, — начал Ваймак. — Я вспыльчивый, крикливый тип. Часто ору и швыряюсь чем ни попадя. Но я не распускаю руки и никогда никого не ударю, если только какой-нибудь кретин не сунется ко мне первым. Я ни разу в жизни не бил кого-то без повода и, уж поверь, не собираюсь начинать с тебя. Понял? Нил не поверил, но кивнул: — Да, тренер. — Я говорю с тобой совершенно серьезно. Не смей бояться меня больше, чем Эндрю. Нил мог бы сказать, что все дело именно в его возрасте и в том, что Ваймак — мужчина, но вряд ли тренер обрадовался бы, услышав это. Так что он промолчал. — Да, тренер, — повторил он. — Я уже поел… — Ваймак указал большим пальцем себе за спину и отступил на шаг в сторону. — …Но со стола еще не убирал. Я займусь полом, а ты займись собой. Есть совсем не хотелось, но особого выбора у него не было: если не хотел упасть в обморок, нужно было поесть. Покончив с едой, он пошел к дивану. Проходя мимо кабинета, Нил заметил, что Ваймак сидит за бумагами. Хмыкнув, он завалился на кровать. /// Через две недели Нил пришел к окончательному выводу: он ожиданий Кевина никогда не оправдает. Дошло до того, что его уже тошнило от одного упоминания Дэя. К чему было брать его в команду, если его всё время будет преследовать этот хмурый и осуждающий взгляд? У него, в общем-то, не было сильного желания выжимать из себя все соки до состояния, когда не можешь стоять на ногах, но, видимо, Кевин именно этого и ждал. Но даже если бы он старался — вряд ли мнение этого высокомерного типа поменялось бы. Да и зачем? Плевать. Зато он бегал быстрее Дэя. Нил уже две чертовы недели тренировался с этой неадекватной командой. Кевин все еще отказывался его признавать, замечая лишь косяки, число которых, судя по всему, с каждым днем только росло. После двух недель брезгливого недовольства со стороны Кевина терпение Нила иссякало. Ники пытался подбадривать его и чем-то помочь, но его «помощь» была и будет к одному месту. Аарон был олицетворением пофигизма, хоть и в отдельные моменты задерживал на нем взгляд и спрашивал про химию или разные математические задачки, которые явно были не в тему — скучные и непонятные. Вся и без того серая жизнь Нила теперь вращалась только вокруг экси: начиная с утренней пробежки, которую он не мог пропустить, до спортзала, на который ему было плевать, и заканчивая тяжелыми тренировками Кевина с его презрительными комментариями о том, какой Нил бестолковый. В один из таких дней его терпение лопнуло окончательно: послав Дэя куда подальше, он, пыхтя от злости, ушел с поля. Вишенкой на торте стала длинная дистанция после ужина. Нил не мог пропустить эти этапы — они по-особому помогали выпустить всё, что его раздражало и беспокоило. Пока он наматывал круги вокруг кампуса, мысли спокойно уплывали, оставляя только сбившееся дыхание, трясущиеся коленки и бешеный стук сердца. Кроме кампуса, он бегал по трибунам на стадионе — вверх-вниз. Однако, несмотря на то что иногда он пытался стараться, даже когда выкладывался усерднее, ничего не выходило. Все усилия по-прежнему оставались напрасными, а Кевин жаловался только больше. Стараешься — ничего не выходит, не стараешься — тем более. Смысл пытаться постепенно исчезал. Изнурительная усталость брала свое, и он ложился в кровать почти мертвым. Жаль только, что утром снова приходилось вставать. К началу третьей недели этого ада на него напала бессонница. Если и до этого он не мог расслабиться из-за присутствия Ваймака, то теперь добавилось и это. Нил не знал, почему не может уснуть — в голове было абсолютно пусто. В одну из таких безвкусных ночей он решил оставить попытки уснуть и пройтись куда-нибудь. Лишь бы не оставаться в этой душной, давящей квартире. Стоило выйти на улицу, как холодный воздух взъерошил ему волосы. Нил вздохнул полной грудью и пошел по тихой улице, тишину которой лишь изредка прерывали проезжающие машины. Некоторые водители притормаживали, думая, что ему нужна помощь или его нужно подвезти, но, получая в ответ грубый отказ, уезжали раздраженными. Было около двух часов ночи. Фонари работали чертовски плохо, и в основном он шел в приятной темноте. Прохладный воздух вновь намекнул, что пижамные штаны стоило бы сменить на что-нибудь потеплее, но после быстрой ходьбы это чувство мигом улетучилось. Нил и не заметил, как ноги привели его к кампусу Пальметто, где освещение было явно лучше, чем в окрестностях дома Ваймака. Как бы ни было неприятно это осознавать, дорогу к стадиону он мог найти даже с закрытыми глазами. Память неосознанно впитала этот маршрут. Вряд ли он хотел сейчас думать об экси или, упаси боже, играть в него — ему хватило этого придиры и днем. На парковке, как обычно, стояло два-три авто; по второй площадке, судя по силуэту, ходил охранник. Нил ввел цифры кода, открыл дверь и собрался щелкнуть выключателем, но его рука замерла в воздухе: свет уже горел.

Нил запоздало осознал, что прошел мимо машины близнецов — слишком уж привык видеть её у стадиона, когда приходил на тренировку. Он обернулся, нахмурился, пожал плечами и пошел внутрь. Мельком осмотрел коридоры. Не обнаружив никого, Нил просто толкнул заднюю дверь. До его слуха донесся стук мяча, отскакивающего от стены, но отсюда не было видно, кто играет — обзор закрывали высокие трибуны. Уже почти у самого выхода на поле Нил разглядел Кевина. Стоя в одиночестве на линии первой четверти, тот доставал мячи из ведра и методично посылал их в стену. Нил молча наблюдал за этим странным упражнением и только после дюжины ударов сообразил: Кевин добивается попадания в одну и ту же точку, отрабатывает меткость ударов правой рукой. Глядя на то, как упрямо и истово он занимается этим посреди глухой ночи, Нил понял: Кевин требовал от себя не меньше, чем от других. Он сам задрал планку, сам тянулся к ней, не жалея сил, и не понимал, почему этого не делают остальные. Нил прислонился к косяку двери и продолжал наблюдать, но довольно скоро почувствовал, что кто-то смотрит и на него. Оглядываться нужды не было: такой тяжелый, сверлящий взгляд мог принадлежать лишь одному человеку. Нил не стал оборачиваться, а просто произнес: — Не будешь играть с ним? — голос был слегка охрипшим и слишком глухим. — Нет, — отозвался Миньярд откуда-то слева. Нил подождал, но продолжения не последовало. Он прокашлялся. — Ты мог бы ему помочь, — сказал он, наклоняя голову набок. — И? Нил уже открыл было рот, но тут же закрыл его и нахмурился. Что он скажет? Верно. Ничего. Медленно повернувшись, он встретился с такими же спокойными глазами, которые вряд ли выражали хоть какую-то эмоцию. Эндрю выглядел совершенно иначе, и внутри у Нила скрутилось что-то неприятное. На самом Эндрю была мешковатая футболка и спортивные штаны. Без громоздкой амуниции и вратарских перчаток Нил наконец увидел неизменный атрибут Миньярда: черные повязки на обеих руках от кисти до локтя. Как утверждала ехидная шутка, по ним-то окружающим и следовало различать близнецов. Видимо, Нил слишком долго смотрел на повязки, и Эндрю проследил за его взглядом. Сунув два пальца под одну из них, он извлек длинное узкое лезвие. В свете прожекторов коротко блеснул металл — и Эндрю спрятал нож обратно. — Растянутая попытка самоубийства, — спокойно заключил Нил, на что тот лишь фыркнул. — Сколько их у тебя? Миньярд явно не был впечатлен таким любопытством. — На всех хватит, — хмыкнул он. Нил слегка сузил глаза. С этим явно было неудобно играть, особенно под экипировкой... Ах да, игра. — Кевин явно будет рад, если тебя застукает судья. Да и все «Лисы» разом тебя поблагодарят. Раздался еще один удар, и Нил рефлекторно кинул взгляд на поле, а через секунду снова вернулся к бесстрастному лицу Эндрю. — Я буду чертовски горевать до самой смерти, — равнодушно отозвался тот. — Жаль, что ты так относишься к экси. Если бы ты хоть немного старался, ты бы явно смог добиться многого. Перед Нилом сидел человек, который мог бы стать смертоносным оружием в этой игре, но он даже не заботился об этом. Впрочем, не Нилу судить. — Лесть скучна, и я на нее не ведусь. Нил поднял бровь. — Это не лесть, я просто констатировал факт. У тебя есть шанс на билет в счастливое будущее, если ты постараешься. Эндрю прищурился и выдохнул. — Вот сам и добивайся. Кевин говорит, ты — будущий чемпион. Через четыре года станешь профи, через пять будешь играть в сборной страны. Он лично пообещал тренеру. И ректорату. Уламывал их, пока они не согласились тебя взять. Нил фыркнул и повел плечом. — Тогда он еще больший идиот, чем я думал. Он слишком заблуждается. Нил снова посмотрел на корт. Он чувствовал прожигающий взгляд Эндрю, полный интереса и невысказанных вопросов, но упорно решил его игнорировать. — Хотя Кевин всё же добился своего, и вот ты здесь, — подытожил Эндрю. — Странно только, что чувак, у которого такие способности, который готов играть насмерть и имеет все шансы на успех, от всего этого отказывается. Почему, а? — Я не отказываюсь. Да и я далеко не так играю, как ты описываешь. Это можно назвать той же самой лестью, о которой ты говорил, так ведь? — промурлыкал Нил, на что Эндрю лишь приподнял бровь. — Да и Кевин меня ненавидит. — А может, ты его? — сощурился Эндрю. — Никак не разберу. Что-то тут не сходится. — Я тебе не задачка по математике. — Но я всё равно тебя расколю. Нил поднял кулаки, безмолвно желая удачи, и бесстрастно отвернулся. Кевин закончил тренировку и теперь собирал мячи. Когда он направился к выходу с поля, Эндрю за спиной у Нила зашевелился. Послышался шорох ткани: Миньярд встал и тихо спустился вниз по трибуне. — Ты головоломка, — бросил он на ходу. — Ну, спасибо. — Это тебе спасибо. — Эндрю, не оглядываясь, прошел мимо Нила. — Мне как раз нужна новая игрушка. — Я не игрушка. — Поживем — увидим. Кевин закрыл дверь на поле, снял шлем и, скользнув глазами по Эндрю, уперся взглядом в Нила. Нил выдержал этот взгляд, пытаясь прочесть на лице Кевина логическое объяснение и правду. Ничего не найдя, он разочарованно вздохнул, слегка качая головой. — А ты что здесь забыл? — вместо этого спросил Кевин. — Скукота, вот прошёлся немного. Проблемы? — ответил Нил, наклоняя голову набок. Тот просто вздохнул: — Нет. Лучше бы ты на поле с таким рвением бегал, хотя… толку-то, — буркнул он. В этот момент Нил снова увидел перед собой того самого Кевина — реального и приземленного, а не того, кто рассказывал сказки о его великом таланте и будущем. — Эндрю? — позвал Кевин, снова беря в руки клюшку. — Уже иду, — бросил Миньярд и двинулся в раздевалку.

Он оттолкнулся от косяка. Шаг. Еще один. Пустые трибуны. Он опустился на сиденье и запрокинул голову, вдавливаясь затылком в жесткий пластик. Пальцы сжались на краях кресла, до белых костяшек, словно в попытке удержать ускользающую опору. «Поле». «Будущее». «Экси». Всё это сияло, как надежда, но резало, как бритва. Перед глазами возник силуэт матери. Она была в ярости — такой, что даже воздух вокруг нее казался наэлектризованным. Она бы не позволила. Никогда. Никакой слабости, никакого расслабления. Резкая вспышка боли в скальпе: она впивается в его волосы, рвет их с корнем, швыряя его на пол. Удары, ругань, избиение, от которого мир вокруг тонет в черноте. Она бы выбила из него этот контракт — с мясом, с кровью, не оставив права на выбор. Разум взрывается горьким, уродливым смехом. Мать. Её лицо — маска ненависти. Пальцы, впивающиеся в кожу головы. Рывок. Еще один. А следом — её руки, сжимающиеся на горле. Она душила. Душила до тех пор, пока мир не посерел, пока в ушах не раздался хруст собственных хрящей, а перед глазами не застыла её бешеная, бездонная пустота. А потом — он. Тяжелый. Липкий. Противный. Его потное тело давит на грудь, вминая в матрас. Кислород кончается, когда ткань забивает рот. Его мозолистые пальцы — грубые, как наждачная бумага — не просто держат, они вдавливают лицо в подушку, выкручивают, давят на глазницы, на гортань. Не дышать. Не дергаться. Его похотливый оскал — в сантиметре от лица. Гнилой шепот обжигает ухо: — Не делай такое лицо… Ты ведь сам этого хотел, просто боялся признаться. Чужая слюна, густая и тошнотворно-теплая, ползет по щеке, смешиваясь с металлическим привкусом крови на разбитых губах. Горячие слезы оставляют на коже соленые выжженные дорожки, но даже они не могут смыть ощущение этой липкой грязи. Собственное тело больше не принадлежит ему. Оно кажется чужим, дистанцированным — словно Нил со стороны наблюдает за куском сырого мяса, который методично втаптывают в измятые простыни под тяжелым, удушливым весом. Каждое движение сверху ломает его изнутри, окончательно и бесповоротно. Он больше не человек. Он — лишь безвольное пространство, на котором взрослый мужчина вымещает свои самые черные, скользкие фантазии. Воздух стал густым, пропитанным запахом чужого пота и влажным, тяжелым дыханием, от которого хочется содрать с себя кожу. А он всё улыбается. Смотрит, как жизнь угасает в расширенных зрачках. Смотрит и смакует. Она начала. Он закончил. Он втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы, подавляя тошнотворный ком в горле. Пальцы судорожно сжались в кулаки, и ногти с силой впились в ладони, оставляя на коже глубокие полумесяцы — эта резкая боль была единственным, что хоть немного отрезвляло. Когда он попытался встать, ноги предательски подогнулись, словно стали ватными. Он пошатнулся, поймал равновесие и, тяжело дыша, огляделся вокруг. Мир казался серым и липким. В раздевалке было пусто. Он долго стоял, бездумно уставившись на свою форму, и тишина давила на уши сильнее любого крика. Что-то внутри монотонно твердило, что нужно отвлечься, занять себя чем-то до изнеможения, чтобы вытравить из головы всё, что мешало... но экси сейчас казалось чем-то невозможным. Поэтому он просто спустился вниз и побежал. Бег был его единственным спасением, его персональной анестезией. С каждым шагом, отзывавшимся тупой болью в мышцах, с каждым рваным, неровным вдохом, мысли начали медленно отступать. Гул в висках заглушал фантомный шепот и ощущение чужих рук. С него градом катился пот, и он с яростью надеялся, что этот новый, честный пот смоет с него тот — чужой, потный вес, который всё еще ощущался на коже невидимым клеймом. Он бежал до тех пор, пока легкие не начало жечь, вытесняя всё остальное на задний план. Когда Нил понял, что ноги больше не подгибаются, а буквально подламываются, он решил закончить. С каждым шагом его тело словно превращалось в неповоротливый, чужой груз, но в голове наконец-то воцарилась благословенная, абсолютная пустота. Мысли больше не пульсировали, и из головы ушёл противный образ. На улице уже занимался бледный рассвет, окрашивая небо в холодный стальной цвет. Возвращаться в квартиру не хотелось — и дело было не только в усталости. Нил знал: пока он доползёт до двери, Ваймак уже проснётся, сядет перед телевизором с утренними новостями, и придётся что-то отвечать, прятать взгляд, делать вид, что всё в порядке. А сил на это у него совсем не было, казалось, если его сейчас убьют, он и глазом не моргнёт. Он забрел в душ, почти не чувствуя температуры воды. Нил тер кожу до красноты, до пунцовых пятен, словно пытался выскоблить саму память о том, что произошло. Ему казалось, что он никогда не станет достаточно чистым, сколько бы воды ни утекло. Быстро переодевшись в свежую одежду, которая всё равно ощущалась на нем как чужой, холодный саван, он едва доплелся до кушетки. Как только его голова коснулась жесткой поверхности, мир окончательно погас. Он провалился в тяжелый, как обморок, сон, чувствуя только, как ноет каждая мышца. Эта честная физическая боль была единственным, что помогало ему забыть о неправильном тепле, которое разрушило его в эту ночь. Проснувшись около полудня, он зашагал обратно и в здание попал с помощью ключа, а вот квартирная дверь опять оказалась не заперта. Нил хотел уже было указать тренеру на его легкомысленное отношение к безопасности, однако в следующую секунду и думать об этом забыл. Несмотря на то что дверь была приоткрыта всего на несколько дюймов, из-за нее отчетливо слышались возбужденные голоса: кто-то яростно ссорился. Приложив ухо к щели и затаив дыхание, Нил прислушался.

— Черт возьми, Кевин, я сказал: сядь! — Не сяду! — Если бы Ваймак не назвал Дэя по имени, Нил ни за что не узнал бы этот искаженный паникой голос. — Как вы могли такое допустить?! — От меня ничего не зависело, и ты сам это знаешь! Эй, ты что? Послышался глухой стук, точно кто-то ударился о стену. Воспользовавшись потасовкой, Нил прошмыгнул внутрь и бесшумно закрыл за собой дверь, хотя мог бы и не таиться. Судя по звукам, Ваймак и Дэй крушили всё подряд. Услышав звон разбитого стекла, Нил невольно поморщился. — Смотри на меня, — рычал тренер, — смотри мне в глаза, чтоб тебя, и дыши! — Я предупреждал Эндрю, что он за мной придет! Я говорил! — Это совершенно неважно. Ты подписал контракт со мной. — Он вернет универу затраты на моеобучение, и глазом моргнуть не успеете! Он может, и вам это тоже известно. Откупится и заберет меня домой, а я… я не могу туда вернуться! Не могу, не могу, не могу… Мне пора. Я должен ехать прямо сейчас, пока он сюда не явился. Может, если я вернусь сам, он меня простит, а если ему придется снова гоняться за мной, то он точно меня убьет. — Заткнись, — отрезал Ваймак. — Никуда ты не поедешь. — Я не могу сказать Рико «нет»! — Значит, молчи. Держи рот на замке, а болтать будем мы с Эндрю. Да, я и Эндрю. Только не говори, что забыл про этого психа. Воцарилась тишина. Нил ждал, не дыша. Наконец Ваймак заговорил снова: — Твоя забота — команда и место в таблице. Ты обещал мне четвертьфинал. — Это было раньше, — уныло отозвался Кевин. — А сейчас всё изменилось. В КРЭ дали слово не оглашать новость до июня. — Эндрю сам догадается, он не идиот. — Тогда ври лучше, — отрезал Ваймак. — Что ты тогда будешь делать? Оба надолго умолкли. В конце концов Кевин произнес: — Дайте телефон. — Если думаешь, что я позволю тебе звонить Эндрю в таком состоянии… — Жану, — перебил Кевин, — я позвоню Жану, я должен услышать это от него. Очевидно, Ваймака компромисс устроил. Нил замер: его поразил не только тусклый голос Дэя, но и французская речь. — Скажи, что это неправда, — попросил он в трубку. — Что он этого не делал. Хлесткий звук захлопнувшегося телефона подсказал, что услышанное Кевину не понравилось. Заскрипела мебель — Дэй тяжело опустился на диван. — Жди здесь, — приказал Ваймак и вскоре оказался в коридоре. Заметив в дальнем конце Нила, он слегка вздрогнул, но не промолвил ни слова и скрылся на кухне. Ваймак вернулся в кабинет с порцией водки. — Выпей. Когда тренер снова вышел, Нил вопросительно ткнул большим пальцем на входную дверь, и Ваймак вслед за ним вышел на лестничную площадку. — Я собирался молчать об этом до июня, — сказал Ваймак. — Много успел услышать? Нил повел плечом. — Достаточно. Ваймак вздохнул: — Команда Эдгара Аллана подала заявку на перевод. С первого июня «Вороны» входят в юго-восточный округ. Нил молчал. Интересно, узнает ли его Рико, когда увидит? Или окажется таким же слепцом, как Кевин? Впрочем, без разницы. Теперь всё действительно изменилось.

— Кто-то очень скучает по Кевину, — хмыкнул Нил. Ваймак пустил на него тяжелый взгляд. — Лучше бы нет. «Вороны» — единственная команда экси в Западной Виргинии, входящая в НССА, так что перевод — дело плевое. Проголосовали, подписали, готово. — О чем комитет думает вообще? Кто в здравом уме выставит сильнейшую команду против слабейшей? Мы даже близко к «Воронам» не стоим. Нил был в замешательстве от их логики. Ну что за идиоты? Как можно было выставлять команду, против которой у Лисов стопроцентно нет шансов. — Видимо, не тем, чем нужно. Переход Кевина вызвал массу негатива, но в то же время породил новую волну зрительского интереса к экси. Комитет хочет довести ситуацию до логического конца: Кевин и Рико снова выходят на поле вместе, но — впервые! — как противники. И без разницы, кто победит. Этот фокус привлечет массу внимания и денег. Нил лениво перевел взгляд на дверь, за которой скрылся Кевин. — Проще подать протест. Ясно же, кто в этом матче победитель. — Подать протест можно, но смысл? КРЭ своих решений не меняет, особенно если это ударит по Морияме. Тебе нужно кое-что знать об этой семье, хотя рановато, конечно, для такого разговора. Это секрет Полишинеля: мы все, — Ваймак пальцем нарисовал в воздухе круг, очевидно, имея в виду Лисов, — это знаем, но за пределами команды языки никто не распускает. И так и должно оставаться, ясно? Иначе кто-то может пострадать, даже погибнуть. «Ну да, Ваймак ему расскажет, а он выбежит на улицу и будет орать о том, что и так знал», — подумал Нил. Зачем рассказывать, если не уверены, что он будет молчать? — Ясно, — только и выдал он. — А соседи в курсе на этот счет? — Я на этаже один, — ответил Ваймак. — Нижние этажи заселены полностью, два верхних пустуют. И — нет, нелегально заселиться в одну из этих квартир нельзя, даже не думай. Нил проигнорировал обвинение. — Ближе к делу, тренер. Ваймак скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на Нила. — Тебе известно, как Кевин оказался в университете Пальметто? — Сломал руку, — ответил Нил. — Играть не мог, вот и перевелся сюда помощником тренера. Пришел вслед за Эндрю, так? — Я его привел, — сказал Ваймак. — На зимнем банкете он ввалился ко мне в номер, и вместо руки у него было кровавое месиво. Ничего не хотел: ни «Воронов» ставить в известность, ни в больницу ехать. Эбби подлатала его как могла, а я посадил его в наш автобус и привез в Южную Каролину. Нил нахмурился. Везде трубили, что Кевин на лыжном курорте сломал руку. Но зная страсть Кевина к экси, который не покидал поле ни днем, ни ночью, появлялся вопрос: с чего бы ему ехать в горы? У Нила давно была догадка, что никакого курорта не существовало, но верить в это не хотелось. — Кевин же был на лыжном курорте. Не думаю, что он научился летать за это время, — он поднял бровь. — Он не ездил ни на какой курорт. Ох, как Нил не хотел это слышать. Но, как говорится, чему быть, того не миновать. — Значит, кто-то решил закончить его прекрасную карьеру. И кто же? — Нил задумался: Тэцудзи? Вряд ли. «Вороны»? Точно нет. Рико? Возможно. Ваймак прищурился: — Как только Тэцудзи Морияма отпустил обоих с поля, Рико сломал Кевину руку. Ваймак провел большим пальцем по тыльной стороне кисти, обозначая место травмы. «Ну вот тебе и брат», — подумал Нил. — Кевин не рассказывает, каково ему было в «Воронах», но я почти уверен, что Рико и тренер Морияма дубасили его и раньше, — продолжал Ваймак. — Только теперь Кевину хватило ума собрать манатки и сбежать. Вот тебе и семья, да? — Я не верю в семьи. — Я тоже. Ваймак произнес это совершенно серьезно, и Нил наконец осознал, что значил тот взгляд, который тренер бросил на него в Милпорте — то абсолютное понимание в его глазах, обезоружившее Нила. Он попытался прочесть на лице тренера историю, скрывавшуюся за его измученностью. Что бы ни сломило Ваймака, это произошло давно, и горечь с годами рассеялась, однако произошедшее явно наложило на него глубокий отпечаток, раз он посвящал «Лисам» столько времени. Нилу до дрожи захотелось забраться ему в голову и узнать, что случилось, и как он со всем этим справился. По телу прошли мурашки. — Вы не пытались с этим что-то сделать? — осторожно спросил он. Вопрос мог показаться глупым, но ему было плевать. — Пытались. Но всё было бы насмарку. А если попытаться всерьез, можно мысленно прощаться с жизнью. Фамилия Рико — Морияма, — устало ответил Ваймак. — С этого места начинается грязь. Минуту он собирался с мыслями, затем поднял вверх указательные пальцы. — Клан Морияма делится на две семьи: главную и побочную. В главную входят старшие сыновья, в побочную — все остальные. Тренер Тэцудзи возглавляет побочную семью, а его старший брат Кенго рулит главной. У Кенго двое сыновей: Ичиро и Рико. Ичиро, рожденный первым, остался с Кенго в главной семье. Рико родился позже, поэтому вошел в побочную, а Тэцудзи сделался его официальным опекуном. Улавливаешь? — Вроде того. — Семьи существуют раздельно. Кенго и главная семья находятся в Нью-Йорке. До тех пор, пока это не наносит ущерба репутации семьи, Тэцудзи волен заниматься чем пожелает. А чего он желает? Создать самую сильную и беспощадную команду по экси в стране. Тут никакого секрета нет. Нил посмотрел на дверь позади Ваймака, вспоминая истерику, в которой только что бился Кевин. — Но какой-то секрет должен быть, — утвердительно произнёс он. — Настоящий бизнес семьи Морияма — убийства. Нил метнул на тренера быстрый взгляд. Ваймак с мрачным видом вскинул руку, упреждая вопросы. — Морияма — иммигрировавшая в Америку группировка якудзы. Знаешь, что такое якудза? Японская мафия. Главная семья использует матчи «Воронов» в качестве прикрытия для крупных сходок. Университет Эдгара Аллана — очень удобное место, куда постоянно приезжает уйма народу. Обычно они заседают в отдельных ВИП-залах на верхних этажах и там обделывают свои дела. Ваймак пристально следил за его реакцией, но Нил этого даже не замечал. Он вспоминал последний раз, когда видел Кевина и Рико вместе в Эдгаре Аллане. Шла тренировка, а потом их вызвали наверх. Если зажмуриться, можно в подробностях вспомнить то помещение: высокие окна с тонированными стеклами, массивный стол... И брезент на коврах. Чтобы впитывать кровь. До Нила только сейчас дошло, где — и по какой причине — он тогда оказался. Все это время он не понимал, почему тренировка сменилась сценой убийства. Но если Морияма — мафия, картинка складывалась. Отец Нила был деловым партнером Кенго Мориямы. Именно поэтому Нилу разрешали тренироваться на стадионе «Воронов». Почему мать всё это время молчала и не рассказывала ему правду? Ваймак принял его затянувшееся молчание за испуг. — Я рассказываю тебе это, потому что остальные уже слышали историю от Кевина. За Тэцудзи и Рико стоит клан Морияма, а это большая власть. К тому же у них непомерно раздутые представления о собственной значимости. Ну, а у нас есть кое-что, что они считают своим. — Кевин. — Тэцудзи растил будущую звезду экси, угрохал на его развитие кучу времени и денег. Для него Кевин — ценная инвестиция. Любые его доходы по праву принадлежат семье Морияма. — Рико сломал Кевину руку. Он практически инвалид. В чем смысл всего этого? — У него осталось имя. В голове резко встал недостающий фрагмент пазла. — Он ведь хочет вернуть Кевина в состав «Воронов»? — Если бы Тэцудзи этого хотел, он бы так и сказал. — Но Кевин все равно бы не вернулся, — заметил Нил. — После того, что сделал Рико... Только идиот вернулся бы. Это всё равно что добровольно пойти в логово зверя. Ваймак посмотрел на него почти с жалостью, и Нила затошнило. — Кевин для них — не человек, а финансовый проект. Домашний питомец чьим хозяином значится Рико. То, что ему удалось сбежать — настоящее чудо. Но если завтра Тэцудзи прикажет Кевину вернуться домой, Кевин подчинится. Он просто не посмеет сказать «нет». — Вся эта возня с переводом ведь не просто так? — подозрительно сощурился Нил. — Тэцудзи сталкивает Рико и Кевина лбами, заранее зная исход. Он позволит «Воронам» раздавить нас на поле, соберет урожай побед, вознесет Рико на пьедестал, а Кевина спишет в тираж. Взгляд Нила на секунду стал мутным. Зачем Рико так стремится к превосходству? Разве не лучше, если твоя чокнутая семья не обращает на тебя внимания? Неужели он не понимает, что мафия не знает любви и заботы? Насколько же Рико тупой. — Что, если Тэцудзи просто-напросто запретит ему играть? Ваймак молчал, казалось, целую вечность, потом произнес: — В тот день, когда Кевин Дэй перестанет играть, он умрет. У него ничего нет, кроме экси. Его так воспитали, понимаешь? А потому мы не имеем права проиграть «Воронам». Кевина это убьет. — Но ведь обыграть их нереально, — Нил пожал плечами. — Мы худшая команда в стране.

— Значит, пора перестать быть худшими. Пора взлететь. — Вы серьезно верите, что мы резко из низа поднимемся вверх всего за ничего — Если ты сам в это не веришь, что ты здесь делаешь? Ты не стал бы подписывать контракт, если бы заранее опустил руки, — Ваймак повернул голову. — Я должен присмотреть за Кевином, а то еще вздумает вены вскрыть. Сейчас, наверное, лучше, чтобы он тебя не видел. Могу попросить Эбби заехать за тобой, если хочешь поболтаться с ребятами. Только уговор: до июня с командой эту тему не обсуждать. Мне нужно подумать, как нам продержаться в этом сезоне. О нет. Общаться с остальными и с Эбби он не хотел, хоть умри. — Я буду молчать, — пообещал Нил. Он умел хранить секреты и не болтать лишнего. — Не нужно беспокоиться обо мне, я схожу на пробежку. — К четырем Кевина здесь не будет, — сообщил Ваймак. — В это время у Эндрю заканчивается сеанс с психологом. Ники поедет за ним в офис Бетси и по дороге подхватит Кевина. Кивнув, Нил вышел из квартиры. За спиной щелкнул замок, отсекая его от тяжелого голоса Ваймака и панического шёпота Кевина, но тишина в подъезде не принесла облегчения. Спускаясь по лестнице, он почти не чувствовал ступеней под ногами. Каждое слово тренера оседало внутри едким осознанием. До этого момента в глубине души он злился на Мэри. Он думал: почему она сорвала его с места? Почему заставила бежать, ломая его жизнь и лишая того единственного «счастья» на стадионе Эдгара Аллана? Ему казалось, что мать украла у него будущее, превратив его в вечного беглеца. Мэри просто хотела спасти его от отца, но не от экси. Но теперь маски были сорваны окончательно. Нил замер на секунду в холодном вестибюле, и его прошиб ледяной озноб. Он наконец в полной мере осознал: никакого счастья там не было. Ни тогда, ни сейчас. Их жизнь была такой же гнилью, как и его, просто декорации в «Гнезде» были чище. Если его собственная реальность отдавала дешевым страхом, потом и старой кровью в багажнике, то их была припудрена дорогим парфюмом и профессиональным лоском, за которыми скрывался удушливый, приторный запах разложения. Тошнотворный аромат страха и боли, который пропитал Гнездо насквозь. Мэри не забирала его от счастья — она вырывала его из пасти монстра, который сожрал Кевина и сделал из Жана тень. Ярость вспыхнула внезапно, смешиваясь с горьким осознанием того, как Мэри была права и как дорого ей это стоило. Нил с такой силой пнул дверь на лестничной площадке, что она с грохотом врезалась в стену. Железо отозвалось звоном, который, казалось, должен был расколоть этот тихий вечер. В вестибюле он мгновенно перешел на бег. Вылетев на улицу, жадно хватал ртом холодный воздух. Он мчался вперед, заставляя легкие гореть, пытаясь выжечь из себя это знание. Он хотел, чтобы физическая боль заглушила мысли о том, что он снова стоит на краю той же бездны. Однако, как бы быстро он ни передвигал ноги, обогнать собственное прошлое не сумел. Оно бежало рядом, не отставая ни на шаг.