Dóra Ton Theón

Тяжелые дубовые двери Большого Дома захлопнулись за ними, отсекая назойливые взгляды и шепот толпы. Внутри царила прохладная полутьма, пахло старым деревом, пыльными свитками и… лекарственными травами. Сонхва почувствовал, как постепенно страх после стычки с Юнхо его отпускает. Но напряжение все еще висело в воздухе, как натянутая тетива. — Добро пожаловать в штаб-квартиру этого дурдома, — проворчал Чонхо, снимая келес с пояса, ставя его на пол и прислоняя к стене. — Тише, — мягко упрекнул Ёсан, указывая взглядом вглубь зала.     Там, у камина, где тлели угли, (Сонхва так и не понял зачем и почему камин топят летом..), стоял кентавр. Но не молодой Малькольм, что встретил их у ворот. Этот был старше, мудрее. Его шерсть местами была пепельно-серой, лицо изрезано шрамами и морщинами, а глаза… глаза были такими же древними и всепонимающими, как сами глубины океана. Это был Хирон. Легендарный наставник героев. — Ким Хонджун, — начал Хирон. Его голос был глубоким, спокойным. — Ты выполнил свою миссию. Похвально. Пусть и сделал ты это и с присущим тебе… драматизмом, — Его взгляд скользнул по царапине на щеке сына Гермеса. — А Вы, юноша, должно быть, Пак Сонхва. Сын Афины.     Сонхва почувствовал, как внутри все сжалось. Он попытался сделать шаг вперед, но ноги словно приросли к полу. Этот древний взгляд видел слишком много. Видел его страх, его сомнения, его незнание самого себя. — Я… да, — выдавил он. — Но я все ещё не совсем понимаю… кто я на самом деле.     Хирон кивнул, его выражение было невозмутимым, но в глубине этих глаз Сонхва уловил тень… понимания? Сочувствия? — Это вполне естественно. Проклятие забвения, наложенное самой Афиной, чтобы спасти тебя, было мощным. Слишком мощным, возможно. — он подошел ближе, его копыта тихо стучали по деревянному полу. — Твоя мать поступила отчаянно. Зевс… не терпит вызовов. Особенно от тех, кто видит слишком ясно. Дети Афины всегда были для него угрозой. Их ум, их способность к стратегии, их дар видеть связи, паттерны, слабые места в самой ткани реальности… и в чужих планах и расчётах. Ты – последний выживший наследник богини мудрости, Сонхва.     Каждое слово било все сильнее. Последний выживший. Вес этой фразы давил, словно многотонный булыжник. Он не просил этого. Не хотел быть угрозой. Не хотел чувствовать себя главным героем из глупой детской книжки. Хотел только читать эти самые книжки в тишине. — Что… что я должен видеть? О чем вы? — робко спросил он, голос дрогнул. — Боюсь, этого я пока сказать тебе не могу, — ответил Хирон. — Но если пророчества не лгут, то это не только дар, но и твоя главная опасность. Потому что Зевс правит не только силой молний, но и страхом, тайнами, иллюзиями. Ты можешь разрушить его правление, благодаря своему наследию… направив его в правильное русло. Вот почему его сын получил приказ… — Хирон тяжело вздохнул, решая не заканчивать фразу. — Юнхо… он не злой по своей природе. Но он сын Громовержца. И боится отца больше, чем ты можешь представить. Страх – очень мощный мотиватор. Сонхва вспомнил того ледяного и безжалостного на вид парня, что уже в первую их встречу угрожал ему смертью. Не злой по природе? — И… и что же мне делать? — тихо спросил Сонхва, чувствуя себя потерянным ребенком. — Учиться, — блеснул сталью голос Хирона. — Учиться владеть своим умом, своим даром. Учиться сражаться. И учиться доверять. — взгляд кентавра скользнул на Хонджуна, который стоял рядом, необычно тихий и внимательный. — Афина выбрала наследника Гермеса посланником не случайно, Сонхва. Хонджун быстр, хитер, верен и… умеет находить выход из самых безнадежных ситуаций. Он твой щит и твой проводник в этом новом мире. Слушай его. И главное доверься ему.     Хонджун слегка выпрямился под взглядом Хирона, на его лице промелькнуло что-то вроде странной смеси смущения гордости. — А теперь, — Хирон махнул рукой, и со стола к нему подлетел свиток. — Ступай. Твоя резиденция. Дом Афины. Он давно пустовал. Но дух твоей матери все еще живет там. Возможно, он поможет пробудить твои воспоминания… или твои способности. Хонджун, проводи его. Остальные – вернуться к своим занятиям. Уён, твои стрелы требуют настройки, я отсюда чувствую ломаную энергетику. Ёсан, Чонхо – на арену, отработка комбинаций. Там сейчас как раз проходит общая тренировка.     Чонхо кивнул и вновь взял свой топор. Уён быстро подмигнул Сонхва, а Ёсан мягко улыбнулся: — Добро пожаловать домой. Надеюсь у тебя получится обрести здесь семью. Семью… Да.      Ёсан напоследок легонько похлопал сына Афины по плечу. Трое вышли, оставив Сонхва с Хонджуном, которых спустя пару минут разъяснений главных правил лагеря Хирон тоже вытолкал из Большого Дома. — Ну что, Стратег, — Хонджун нарушил тишину, его обычная улыбка вернулась. — Пойдем осматривать твои новые апартаменты? Готов поспорить, там полно пыльных книг и чертежей осадных машин. Скука смертная, но ты наверняка оценишь. 

***

    Дом Афины стоял словно чуть в стороне от основных построек, рядом с огромной плакучей ивой, которая согнувшись покрывала своими веточками со «слезами» крышу домика. Он был строгим, без лишних украшений, построенным из светлого крепкого камня и темного дерева, обрамляющего крышу. На фронтоне красовалась резная сова – символ богини мудрости. Внутри царил полумрак и тишина. Пыль серебрилась в лучах света, пробивавшихся сквозь высокие узкие окна. Полки, ломящиеся от книг и свитков, покрывали стены. В углу стоял большой стол, заваленный картами, чертежами и странными механическими приборами. Воздух пах старым пергаментом, ладаном и… озоном? Как перед грозой. — Вау, — прошептал Хонджун, оглядываясь. — Не думал, что когда-нибудь зайду в этот дом. Хирон всегда настрого запрещал. Это словно мастерская Икара из мифов… Только просторнее. И пыльнее.    Словно в доказательство своих слов Хонджун чихнул. А Сонхва молча подошел к столу. Он не мог и слова сказать от всего увиденного. Столько эмоций мешались в несуразную кашицу: шок, радость, страх, смятение… Рука потянулась к развернутой карте, изображавшей, кажется, Лагерь и его окрестности, но с множеством странных пометок и символов. Как только кончики пальцев коснулись шершавого пергамента, его рука одёрнулась. Обожгло. Словно раскалённый добела металл. И голова неожиданно загудела.     Нет. Не боль. Скорее… что-то похожее на галлюцинации. Как будто перед глазами установили мутное стекло, и видеть стало тяжело. Он различал лишь темный силуэт Хонджуна, что тут же метнулся к нему. Видимость стала катастрофически минимальной… но обострились другие чувства. И появились новые.      В голове мешались голоса, сознание хаотично подбрасывало разнообразные не связанные меж собой. А вот сейчас и правда стало больно. Голова словно раскалывалась. Руки непроизвольно метнулись вверх, вцепляясь в волосы во мнимой попытке заглушить вспышку боли. Он услышал ещё один шепот, что выделялся на фоне остальных звуков внутри. Был громче, властнее… но все еще не разборчив. Это были не слова. Мысли. Он улавливал лишь некоторые фрагменты. Мысли о грядущем, мысли об опасности. Мысли о… ребенке. Подсознание на пару мгновений показало ему лицо женщины – прекрасное, строгое, с глазами цвета только что отлитого серебра, полными невероятной печали, задумчивости, силы… но при этом и нежности. — Сонхва? — голос Хонджуна прозвучал рядом, обеспокоенно, он аккуратно поддерживал друга руками. — Ты в порядке? Ты побледнел.     Сонхва резко очнулся, отшатнулся и чуть не упал, если бы не крепкая рука Хонджуна на предплечье. Образы, как по щелчку, исчезли из головы, боль начала стремительно утихать. — Да… да, просто…. — он глубоко вдохнул. — Мне кажется это место… оно живое. — Все дома связанные с богами такие, — кивнул Хонджун, но его взгляд изучал Сонхву с пристальным вниманием. — Родители у нас у всех с приколами, понимаешь? Но, честно признать, такой реакции я ещё ни у кого не видел… Чувствуешь что-то? Может твой дар начал проявляться? — Не знаю, — честно признался Сонхва. — По моему нет. Как видишь – суперсильным я до сих пор не стал, да и предметы силой мысли не передвигаю. — Дай время, — Хонджун неожиданно положил руку ему на плечо, тихонько посмеявшись. Прикосновение было теплым, успокаивающим. — Чтобы то ни было оно проявится рано или поздно. Главное – не пугаться. И быть готовым.      Сонхва посмотрел в его карие глаза, обычно полные озорства, а сейчас – искренней поддержки. И почувствовал странное тепло, разливающееся по грудной клетке. Словно Уён пустил туда одну из своих солнечных стрел. Прямо в сердце. — Спасибо тебе. Еще раз, — пробормотал он. — За… все.    Хонджун в ответ лишь улыбнулся. Как обычно, ярко, широко.  — Не благодари пока. Ты еще не видел, как Чонхо отрабатывает удары топором на живой мишени. — и быстро добавил видя как расширились глаза Сонхва — Это просто макет человеческой фигуры, набитый внутри травой, и оживлённый магией Ёсана! Спокойно!     Сонхва нервно хохотнул, передёргивая плечами. А Хонджун не сдержав очередного легкого смешка продолжил: — Это будет твой следующий урок кстати. Использование оружия и техника боя.  Тебе бы хоть основы освоить по хорошему. Но это уже после обеда. А пока… — он потянул Сонхва к выходу, — Пошли! Покажу тебе самое важное место здесь после твоего нового дома – столовую! По праздникам там даже разливают нектар. А по выходным иногда раздают кексы с амброзией. Какой сегодня кстати день недели?…

***

    Тренировочная площадка была хаосом. Полукровки сражались на мечах, стреляли из луков, отрабатывали приемы рукопашного боя. Воздух словно был перегружен от звона металла, криков инструкторов и смеха вокруг. Сонхва чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Он стоял в стороне, наблюдая, как Чонхо с яростным рыком рубил тренировочный манекен, а Уён с невозмутимой точностью пускал солнечные стрелы, поражая мишень за мишенью с невероятного расстояния. Ёсан мягко что-то говорил разгоряченному сыну Ареса, и тот, делая несколько глубоких вдохов, начинал метать подвижную куклу в клочья уже не с агрессией, а большей точностью. — Не стой столбом, Книжный Червь! — крикнул Хонджун, подбегая к нему. Он уже переоделся в простые тренировочные штаны и тунику, его золотые волосы были стянуты в хвост. В руках он держал два деревянных тренировочных меча. — Держи! Базовый курс для новичков от единственного и неповторимого Ким Хонджуна начинается сейчас!     Он швырнул один меч Сонхва. Тот, дёрнувшись, едва успел поймать его, почувствовав непривычную тяжесть в руках. — Я… я никогда не держал ничего подобного, — признался Сонхва, неуклюже сжимая пальцами рукоять. — И не надо! — весело ответил Хонджун, принимая боевую стойку.      Меч Хонджуна блестел на солнце и отливал золотым блеском. Рукоять орудия обвивали две золотые змеи, переплетенные между собой. Пародия на кадуцей – символ Гермеса. Гермес славился своими диковинками… и вот меч его сына, мало того что хранился в состоянии с виду простой шариковой ручки, так еще и умел переключать лезвия с настоящего, стального и смертоносного на тренировочное, деревянное. Нужно было лишь знать куда нажать. Сонхва завороженно смотрел как Хонджун надавил на одну из двух голов змей и солнечная сталь заехала внутрь рукоятки, выплевывая из себя деревянное подобие кописа. Тренировочное. Безопасное. Хонджун выглядел естественно и легко, как будто меч был продолжением его руки. Он подкинул его, поймал и провертел в руке.  — Пока просто попробуй попасть по моему мечу своим. Уже будешь умничка. Никаких стратегий и поединков на первый раз. Просто реакция. Начинай!     Сонхва неуверенно взмахнул мечом. Хонджун ловко парировал удар одним движением, деревянные клинки гулко стукнулись. — Слабо! — поддразнил Хонджун. — Где-то на Олимпе плачет Афина! Еще!     Сонхва снова замахнулся, на этот раз чуть увереннее. Снова парирование. Он пробовал еще и еще, но Хонджун двигался с кошачьей грацией и скоростью, легко отражая все его неуклюжие попытки. Сонхва начинал злиться на самого себя, на свою беспомощность. Он чувствовал, как по вискам стекает пот, мышцы горели. Сонхва привык, что у него всегда все получалось с первого раза… Провалы его злили.  — Сосредоточься, Стратег! — крикнул Хонджун, легко уворачиваясь от очередного удара. — Не на мече! На мне сосредоточься! Реагируй быстрее!     Сонхва сделал ещё пару глубоких вдохов. Пот стекал градом. Пальцы обхватывали рукоять все сильнее и сильнее. Он прикрыл глаза на пару мгновений… а потом открыл.      И вдруг Сонхва увидел. Не столько глазами, сколько умом. Это было похоже на тщательно расписанную на меловой доске геометрическую задачу. Он заметил, как Хонджун переносит вес на левую ногу, как его плечо слегка подается вперед, как его пальцы быстро перебрались чуть вверх по рукояти – подготовка к быстрому выпаду в правый нижний сектор. Это была его природа. Природа как сына воплощения мудрости, войны и стратегии. Понимание настоящего, молниеносное считывание намерения по микродвижениям тела.     Но Сонхва даже не стал зацикливаться на этих ощущениях. Наверняка все полубоги видят такое во время поединков… Наверняка…     Сонхва действовал инстинктивно. Вместо того чтобы замахиваться, он резко отпрянул назад и чуть влево, вытянув свой меч для защиты именно туда, куда должен был прийтись удар Хонджуна. Бум.      Деревянные клинки встретились именно там, где Сонхва просчитал. Импульс от удара отдался в запястье неприятным покалыванием, но он парировал атаку и, сжав зубы, не без усилий оттолкнул чужой меч.     Хонджун, сделав пару шагов назад, замер, его глаза расширились от изумления. Улыбка сползла с его лица.  — Ты… ты смог… Но ты не среагировал. Ты просто… прочитал меня? — радостная улыбка вернулась так же быстро как и исчезла пару мгновений назад.  — Я… увидел, — прошептал Сонхва, сам потрясенный своими же действиями. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из грудной клетки, но уже не только от усталости. От волнения. От осознания, что у него получилось.     Но внезапно его голова взорвалась болью. Как тогда, в доме. Острой, пронзительной. Тихо вскрикнув он схватился за виски. На этот раз чувства нахлынули на него ледяной волной. Ярость. Не его. Чужая, всепоглощающая. Страх. Глубокий, парализующий. Одиночество. Бездонное, как пропасть. И сквозь эту бурю эмоций – лицо. Мальчик. Лет десяти. С такими чудесными каштановыми волосами... И красными от слёз глазами. Голос, эхом пронёсся в его сознании:  Почему? Почему я никогда не могу быть достаточно хорош для тебя?!     Боль отступила так же резко, как и пришла. Это что было? Что с ним происходит вообще? Мозг просто стал периодически вбрасывать ему непонятные вещи, словно играя свою злую шутку, так при этом ещё и вызывая моментальную головную боль.      Сонхва стоял, тяжело дыша, опираясь на тренировочный деревянный меч. Мир вокруг слегка плыл. — СОНХВА! — Хонджун оказался рядом в мгновение ока. Он схватил его за плечи, хорошенько встряхивая. — Что случилось? Ты в порядке? Говори!     Сонхва поднял на него стеклянные глаза. В них отражались смятение и ужас от того, что он только что почувствовал. Абсолютно чужие ужасные эмоции, которые почему-то он так явно прочувствовал на себе…. — Я… я… прости, устал немного, — прошептал он, голос дрожал. — Наверное я с непривычки перетрудился… Или перегрелся, смотри, как солнце печет… Да.      Сонхва и сам не знал, почему не сказал Хонджуну правду. Хотя бы ту толику странностей, что он успел увидеть и ощутить. Ему не показалось это… чем то особенным. Он продолжал убеждать себя, что вероятнее всего у всех полубогов так, правда ведь? Не стоит перетруждать сына Гермеса ещё и расспросами об этом. Он итак возится с Сонхва как с новорожденным птенцом… Хонджун недоверчиво сузил глаза. Что-то ему казалось странным. Но он довольно быстро купился на это жалкое оправдание старшего. — Думаешь перегрелся?… Может тогда к лекарю тебя? Или к Хирону? — Нет, нет, нет, – Сонхва активно закачал головой, при этом все ещё слегка чувствуя себя вывернутым наизнанку. — Уже все прошло… Думаю мне просто надо передохнуть.  Хонджун поджал губы, наконец-то отпустив Сонхва из своей железной хватки. Он скрестил руки.  — Ты точно увер– — Я… справлюсь, — успел протараторить Сонхва, выпрямляясь. Он все еще чувствовал слабость, но показывать это был не намерен. — Нам нужно тренироваться. Сильнее. Я должен научиться контролировать это. Видеть то, что нужно. Когда нужно. Хотя на сегодня думаю стоит закончить… Спасибо тебе за тренировку, Хонджун.  Хонджун смотрел на него несколько секунд, его взгляд был непроницаемым. Потом его губы тронула медленная, одобрительная улыбка. — Тренировки, тренировки, тренировки… Это твой первый день, расслабься. Хотя вот он, настоящий дух Афины, — он поднял свой тренировочный меч. — Говорят твоя мама такая же неугомонная, когда дело касается измождения себя. — он посмеялся. — Давай, Стратег. Иди, отдыхай. Но завтра с тебя ещё один раунд, договорились? Только я уже не буду поддаваться     И Сонхва кивнул, и улыбнулся улавливая уже знакомый озорной блеск в глазах друга. Он шутливо поднял меч в ответ.      Боль в голове уже притупилась, оставив лишь легкую тяжесть и жгучее желание понять. Понять свои силы. Понять возможности. Понять себя…     И понять этого золотоволосого, невероятно быстрого сына Гермеса, одна улыбка которого излучала тепло и странное чувство… безопасности. Однако виски все еще пульсировали тупой остаточной болью. И сын Афины даже не понимал, что его головная боль – и является главной причиной гнева и страха самого Короля Богов.