Зелёное и серебряное

Часть 1: Отражение в воде Офелия Малфой была живым укором всем принципам своей семьи. Родившаяся через семь минут после Драко, она была его зеркальным отражением: такие же белокурые волосы, серые глаза, острые черты лица. Но на этом сходство заканчивалось. Если Слизерин принял Драко с распростёртыми объятиями как венценосного принца, то Офелия, распределённая на тот же факультет, стала его тихой, но неумолимой оппозицией. Она носила мантию неряшливо, предпочитала библиотеку общим комнатам, а её лучшей подругой с третьего курса, к ужасу их отца, была Гермиона Грейнджер. Их дружба родилась в пыльном уголке библиотеки на почве взаимного уважения к интеллекту и тихого бунта против предрассудков. Для Офелии Гермиона была глотком свежего воздуха, человеком, который видел в ней не «девушку Малфой», а просто Офелию. «Он снова строит из себя идиота, — вздыхала Офелия, наблюдая, как Драко на занятии по зельеварению отпускает колкости в сторону Гарри Поттера, задевая заодно и Гермиону. Та лишь плотнее сжала губы и уткнулась в свой котёл. — Просто не могу понять, зачем ему это нужно». «Защитный механизм, — отрезала Гермиона, точно ставя каплю фениксовой слезы. — Типичное поведение запуганного мальчишки, который пытается казаться сильным». «Запуганного? Драко?» Офелия фыркнула, но потом задумалась. Она видела его ночью, когда он думал, что спит. Видела пустоту в его глазах после возвращения из дома на каникулах, его нарастающую панику в последнее время. Но это было не для посторонних ушей. Даже для Гермионы. Именно тогда у Офелии созрел план. Безумный, абсурдный, но идеальный. Что, если свести вместе двух самых умных человека, которых она знает? Что, если показать Драко, что за пределами его предрассудков существует мир, а Гермионе — что за маской заносчивого сопляка скрывается кто-то, кто, возможно, не лишён достоинств? Она назвала это «Операцией ЗС» — «Зелье Счастья». Или «Затмение Солнца» — учитывая, как Гермиона сияла для неё. Часть 2: Король, не желающий трона Драко Малфой был в ярости. — Свести меня с Грэнджер? — прошипел он, загоняя сестру в угол пустой классной комнаты по Запретной Лестнице. — Ты совсем сошла с ума? Она же… МуГРродка! Последнее слово далось ему с трудом. Оно больше не вылетало с прежней лёгкостью. — Она умнее тебя, меня и всех твоих дружков-гоблинов, вместе взятых, — парировала Офелия, не моргнув глазом. — И перестань кривляться. Я вижу, как ты на неё смотришь. — Я на неё не смотрю! — Драко покраснел. Он смотрел. Как же он смотрел. Он замечал, как её волосы искрятся на солнце у Чёрного озера, как она закусывает губу, сосредоточившись на руне, как её глаза горят праведным гневом. Это сводило его с ума. Она была всем, против чего его воспитывали, и… она была ослепительной. Но признаться в этом, даже себе, значило предать всё, на чём стоял его мир. — Ладно, смотришь не смотришь. Просто сделай одолжение сестре, которая покрывала тебя, когда ты в прошлом месяце украл жабу Слизнорта для своего «секретного проекта». Приходи сегодня в библиотеку в восемь. Я буду работать над проектом по древним рунам. С Гермионой. Часть 3: Ночь в библиотеке Гермиона была удивлена, увидев за «их» столиком в отделе запрещённых книг (куда Офелия выпросила доступ у профессора Снейпа) не только подругу, но и её брата-близнеца. — Офелия, ты сказала, будем вдвоём, — нахмурилась она. — Планы изменились! — бодро пропела Офелия. — Драко смертельно запутался в руническом анализе для Снейпа. А ты лучшая в этом предмете. Я, к сожалению, должна бежать — Блез умолял помочь с… эээ… уходом за мантикорами. Вы уж без меня разбирайтесь! И она исчезла в проходе между стеллажами, оставив их в гробовой тишине. Драко, одетый с иголочки, но бледный как полотно, молча уставился на свой пергамент. Гермиона, вздохнув, села напротив. — Показывай, в чём проблема, Малфой. Он протянул ей листок. Их пальчики едва соприкоснулись. Он дёрнулся, как от ожога. Прошёл час. Сначала они говорили исключительно о рунах. Потем Гермиона, не выдержав, указала на его фундаментальную ошибку в интерпретации Эйваза. Драко, к собственному удивлению, не стал спорить, а попросил объяснить. Он слушал. Внимательно. Задавал точные, умные вопросы. Гермиона смотрела на него, как на инопланетянина. — Почему ты никогда так не ведёшь себя на занятиях? — наконец спросила она, откладывая перо. Драко отвёл взгляд, глядя на пыльную книгу на полке. — Потому что на занятиях есть публика, Грэнджер. А здесь… — он рискнул взглянуть на неё, — здесь её нет. Часть 4: Паутина лжи и правды «Операция ЗС» продолжилась. Офелия устраивала «случайные» встречи в оранжерее, «вынужденные» совместные поиски книг. Она заметила изменения. Драко перестал отпускать колкости в адрес Гермионы в её присутствии. Однажды он даже молча поднял её упавший моток пергамента, кивнул и ушёл, не сказав ни слова. Гермиона же в их разговорах с Офелией всё реже называла его «невыносимым снобом» и всё чаще — «загадочным». Но мир за пределами их маленького трио не исчез. Пэнси Паркинсон, ревнивая и подозрительная, заметила странности в поведении Драко. Однажды она в слезах набросилась на Офелию в гостиной Слизерина: — Ты свела его с этой грязнокровкой! Я всё видела! Ты предательница своего же факультета! Своей крови! Скандал дошёл до ушей профессора Снейпа, который вызвал Офелию для «беседы». Тон его был ледяным: — Ваше… общение… ставит под удар не только репутацию вашей семьи, мисс Малфой, но и создаёт ненужные осложнения. Я советую вам быть благоразумнее. Офелия понимала — осложнения были не для неё, а для него. Для Снейпа, который что-то замышлял, и для Драко, чья миссия становилась всё страшнее. Часть 5: Запретный союз Кульминация наступила вечером перед первым матчем по квиддичу. Офелия нашла Драко в пустом кабинете зельеварения. Он сидел, сгорбившись, и безучастно смотрел в стену. — Что с тобой? — спросила она, садясь рядом. — Отец написал, — тихо сказал Драко. — У него… проблемы. И у меня они будут, если я не… — он замолчал, сжав кулаки. — Всё идёт к черту, Феля. Всё. И то, что ты делаешь… это опасно. Для неё. Больше, чем ты можешь представить. — Я делаю это, потому что вижу, как ты на неё смотришь, — так же тихо ответила Офелия. — И потому что она делает тебя… человечнее. А в нашем мире это скоро станет роскошью. Он резко поднял голову, и в его глазах мелькнул неподдельный страх. Не за себя. За неё. За Гермиону. — Забудь о своём плане. Пожалуйста. Но было уже поздно. В ту же ночь Гермиона, искавшая Офелию, чтобы вернуть книгу, наткнулась на Драко в том же коридоре. Он стоял у окна, залитый лунным светом, и выглядел разбитым. — Малфой? Ты в порядке? Он обернулся. Увидев её, не стал надевать привычную маску высокомерия. — Нет, — честно сказал он. — Не в порядке. Их разговор длился недолго. Он не сказал ничего конкретного, но его отчаяние было таким голым, таким настоящим, что Гермиона не смогла просто уйти. Она сказала: «Если тебе нужна помощь… даже с рунами…» А он, нарушив все мыслимые и немыслимые правила, сказал: «Спасибо, Гермиона». Не «Грэнджер». А «Гермиона». Когда Офелия нашла их, они уже молча смотрели на луну, каждый со своей стороны подоконника, разделённые сантиметрами и целыми мирами, но впервые — не враждой. Её план потерпел фиаско. Он не сработал. Или сработал слишком хорошо. Она хотела лёгкого флирта, а получила трагедию в стиле шекспировских пьес, которые они читали с Гермионой. Драко был обречён на ношу, которую не мог сбросить, а Гермиона — на сторону, которую никогда не предаст. Но в ту ночь Офелия увидела, как её брат, уходя, обернулся и взглядом, полным немой тоски, проводил девушку с каштановыми волосами. И она поняла: «зелье» было сварено. Оно было горьким, сложным и запретным. Но оно было настоящим. И в надвигающейся тьме даже самый маленький, самый запретный союз мог стать искрой, способной разжечь огонь. Или просто согреть две одинокие души в холодные ночи, что были уже не за горами. (Финал оставляет пространство для продолжения, намекая на события шестой книги и далее).