Дотянуться до тебя

«Иногда мне казалось, что я могу дотянуться до него, коснутся так, как не делают остальные, но он ускользал» Шарль не до конца понимал, что действительно чувствует. Сформировался ли этот комок, длиной с картинга и юного возраста до полноценной любви на трассе Формулы 1? Вряд ли хоть кто-то бы смог дать ему ответ. Жить с ощущением постоянного желания коснуться убивало даже сильнее, чем болиды, которые никак не могли ехать быстро. Он всегда был впереди. Пытался обогнать всех, забрать поул, подиум и чужие сердца, улыбаясь так ярко, словно в этот миг он был счастливее любого пилота. Многие называли его вспыльчивым и грубым, но пересматривая интервью и видя какой пилот Ред булла в жизни, Леклер считал, что тот, кто ему нравился, удивительный. Но в тоже время недосягаемый. Слухами полнится большая часть паддока и когда кто-то шепнул едва слышно, что Даниэль Риккардо и Макс Ферстаппен встречаются никто почти не удивился. Кажется, это было логичный путь для двух людей, что были отражением друг друга. Шарль хотел бы так думать, но ручка в руках дрожала, когда он пытался излагать свои мысли, как учил психолог, на бумагу. «Я никогда не мог быть особенным. Уступая другим могу ли я надеяться, что когда-нибудь со стороны Макса я смогу услышать, что был неплохим парнем?» Кажется, это называли депрессией, особенно, когда всеми признанный принц Феррари стал увядать, но Леклер не замечал ничего. Он просто наблюдал за окружающими, забывая, что нужно хотя бы раз взглянуть в зеркало и увидеть того, кто каждую ночь видел сны и чувствовал вину за мысли в сторону того, кто уже занят. Шарль наблюдал за Дэном и отмечал многое. Возможно, в глубине души неприязнь была исключительно из-за собственных чувств, но натягивая улыбку, лучший пилот Феррари играл роль, что была прописана до мелочей. «Когда кто-то расстается это грустно. Я хочу, чтобы его улыбка осталась даже, когда его любимый уйдет» Весь паддок знал о ссоре. Льюис как-то поделился, что все это похоже на ситуацию с Нико и Шарль нашел в себе силы, чтобы обнять напарника и сидеть так какое-то время, давая тому выплакаться от воспоминаний. Столкнувшись с Максом, все что мог сказать принц Феррари это глупые слова поддержки, но на удивление они подействовали. Ферстаппен постепенно возвращался к своему обычному поведению, что говорило о росте его как личности, а Шарль затухал все больше, переставая видеть свою любовь рядом с собой на подиуме. Льюис как-то сказал, что возможно это наказание за то, как они грезили о победах, но Шарль просто считал, что пора поменять команду и забыть о красной лошади, как о бесконечном кошмаре. Но он не мог, а Льюис наказывал себя за Нико. «Могу ли я мечтать, что однажды твой взгляд найдет меня в толпе и ты захочешь окликнуть меня?» Фанаты любили находить то, что им нравилось и сочетать, создавая что-то неповторимое и прекрасное. Вечерами Шарль пересматривал эдиты с собой и Максом и удивлялся насколько он открыт. Слепой бы заметил то, как он смотрит и ловит каждое движение Макса. То, как он старается ради него и готов даже пойти против плана команды, чтобы уберечь и дать вырваться вперед. Шарль тонул и впервые не знал, как можно выбраться. «Возможно мне стоит уйти из спорта» Мысль, что возникала и у Шарля, и у Льюиса, но они продолжали тренировки и раз за разом садились в болид, не рассчитывая ни на что. Они ломались, как и их любимые машины, вот только деталей никто не мог найти. Возможно, именно поэтому, не справившись с управлением и влетая в стену, пока машина переворачивается и загорается Шарль не боится, а ощущает легкость. Он не помнит кто помог ему выбраться, хотя знает, что за ним нос к носу ехал Макс Ферстаппен. Его дорогой Макс. "Возможно умирать было не так страшно. Интересно, Жюль тоже был спокоен?"