Фиктивные узы

Напряжение в воздухе, казалось, давило даже в уютном уголке кафетерия "Дырявого котла", где Гарри, Рон и Гермиона нашли временное убежище. Стол был завален полупустыми кружками с тыквенным соком и остатками пирогов, но никто из них не притронулся к еде с настоящим аппетитом. Гермиона выглядела бледной, с темными кругами под глазами, Гарри был мрачнее тучи, а Рон... Рон был на грани взрыва. —Я больше не могу это выносить — выдохнула Гермиона, отталкивая тарелку с недоеденным сэндвичем. —Это просто... Невыносимо. —Даже не начинай, Миона — пробормотал Гарри, раздраженно ворочая свой пирог ложкой. В его голосе звенела подавленная ярость. Рон резко ударил вилкой по тарелке, привлекая внимание нескольких посетителей. —Да как тут не начинать?! Это же ад! Чистейший ад! Я живу в Забини-мэноре, но чувствую себя заключенным! — он вскочил, чуть не опрокинув свой стул —Этот Блейз! Он буквально дышит мне в затылок! В Мэноре! В студии Панси! Он ВЕЗДЕ! Он даже, кажется, знает, когда я хожу в туалет! Его комната прямо напротив моей, и я слышу каждое его движение. Я чувствую его присутствие ПОСТОЯННО! Это какое-то помешательство! А Панси! О, Панси! Она хуже всех!! Она издевается надо мной! Она заставляет меня носить какие-то немыслимые костюмы, которые, по ее словам «подчеркивают мою утонченную натуру» а потом еще и требует, чтобы я «выглядел» в них счастливым, хотя я готов разорвать их на куски! Это кошмар! — он провел рукой по своим рыжим волосам, растрепанным от постоянного беспокойства. —И ее эти взгляды... Она смотрит на меня так, будто я экспонат в музее, которым она в любой момент может начать «играть». Я не могу это вынести! Гарри, хоть и злой, но более сдержанный, прошипел сквозь зубы: —Зато тебе Панси платит, Рон. Мне же Малфой просто напоминает, что я теперь его «собственность» в НАШЕМ доме. Он постоянно контролирует меня. На тренировках, он приходит на каждую, чтобы потом «анализировать» мою игру и указывать на «недостатки», хотя «Гарпии» показывают отличные результаты! Он сидит на трибунах, а я чувствую его взгляд буквально кожей. А в Мэноре он постоянно делает вид, что «проверяет мое благополучие», но на самом деле он просто ищет любой повод, чтобы отчитать меня или дать какое-то абсурдное указание, например, о том, как правильно держать вилку или какой стороной вешать полотенце. Я больше не принадлежу себе. Каждый час моей жизни расписан по его прихоти. Я чувствую себя собакой на поводке, и я ненавижу это!! — Гарри сжал кулак, его костяшки побелели. Гермиона тяжело вздохнула, потирая виски. —Я понимаю, мальчики. Мне тоже нелегко. Панси, конечно, очень помогает с анализом мандата, ее цинизм и острый ум бесценны. Но ее постоянные язвительные комментарии, эти двусмысленные шуточки, эти взгляды... Она наслаждается моим дискомфортом, наслаждается тем, что я вынуждена работать рядом с ней, чувствуя ее присутствие. Она словно пытается прожечь меня своим взглядом, а ее прикосновения... Они такие легкие, но каждый раз они заставляют меня вздрагивать. Это очень... Утомительно. И я чувствую ответственность за всех нас. Мандат — это паутина, и я пытаюсь найти в ней нить, чтобы мы не запутались окончательно. А тут еще и... — она запнулась, ее взгляд стал еще более серьезным. Рон и Гарри замолчали, заметив ее изменившееся выражение лица. —Что? Что еще случилось, Миона? — спросил Гарри, его голос был напряженным. —Я просматривала графики публичных мероприятий, которые мы должны посещать согласно мандату — тихо произнесла Гермиона, ее взгляд скользнул по ним. —И есть одно, которое нам придется посетить. Очень скоро. Это... Это будет наше первое крупное публичное выступление. И оно будет... Ключевым. Рал фыркнул. —Новогодний бал? Ну и что? Придем, постоим, уйдем. Мы это уже обсудили. Гермиона медленно покачала головой. —Нет, Рон. Ты не понял. Это не просто «прийти и постоять». Это будет «шоу». Мандат четко гласит: «Периодические совместные выступления в общественных местах, «Демонстрирующие укрепление связей и примирение между магическими родами». Новогодний бал — это событие года. Там будет весь магический бомонд, пресса, сам Министр, возможно, и международные представители. Нам придется продемонстрировать... Идеальные отношения. С нашими альфами. Нам придется играть роль счастливых, влюбленных пар. И это будет под пристальным вниманием всех! Рон побледнел, затем его лицо мгновенно налилось кровью. —Что?! Играть?! Счастливых?! С Забини?! Гермиона, да я скорее превращусь в гоблина и буду жить под мостом, чем станцую с ним на глазах у всех! Это... Это издевательство! Это переходит все границы! Я не буду этого делать! — он резко встал, его стул с грохотом отлетел назад, привлекая еще больше недовольных взглядов. —Я не буду! Это слишком! Гарри, его лицо было мертвенно бледным от подавленной ярости, поднялся вслед за Роном, его глаза горели как Изумрудный огонь. —Они не могут этого требовать! Это личное! Мы не актеры в их цирке! Малфой... Танцевать с Малфоем? Улыбаться ему? Изображать, что я с ним счастлив?! Да я его удушу, прежде чем он успеет сделать первый шаг! Это немыслимо! Это... Это нарушение всего, что есть личное! Я не буду выставлять свою жизнь напоказ для этих... Слизеринских ублюдков! — его голос был опасно низким, дрожащим от чистой, неистовой ярости. Гермиона тоже поднялась, ее рука легла на дрожащее от гнева плечо Рона. —Тише, Рон! Гарри! Я знаю! Я все понимаю! Это отвратительно! Но это часть их плана, и мы должны его обыграть. Нам придется это сделать. Но мы сделаем это на наших условиях. Мы найдем способ. Мы покажем им, что мы их переиграли — ее голос был полон решимости, но даже она чувствовала, как по ее позвоночнику пробегает холодок при мысли о том, что ей придется «демонстрировать» привязанность к Панси на публике, под ее насмешливым, хищным взглядом. Новый год обещал быть не праздником, а полем новой, самой личной битвы.

*********

Рон, несмотря на леденящий воздух, держался с поистине аристократической грацией. Красный костюм, словно алая вспышка на фоне ослепительно белого, заснеженного леса, сидел на нем идеально. Снежинки кружились, оседая на плечах и рыжих волосах, а небольшой, пронизывающий ветер заставлял его вздрагивать. Омега чувствовал, как по коже пробегают мурашки, но каждое движение было отточено, каждый изгиб головы —выверен. Он сохранял на лице выражение стального спокойствия и легкой отстраненности, как того требовал образ для новой коллекции. Это был его профессионализм, его вклад в общее дело, и он не собирался подводить. Чуть поодаль, под сенью раскидистой ели, с которой периодически падали комья снега, за всем этим наблюдали Блейз и Панси. Панси была просто в восторге. Ее глаза горели, а на губах играла предвкушающая улыбка. Она зачарованно смотрела на Рона, шепча что-то вроде: —О, он просто идеален! Посмотри на эту позу, Блейз! На это выражение! Зимняя коллекция будет просто фурором!! Блейз же, кутаясь в теплый плащ, внимательно следил за своим омегой. Он видел, как дрожат его ресницы, как едва заметно вздрагивают мышцы челюсти от напряжения и холода. С его лица не сходило хмурое выражение. В руках он крепко сжимал теплую куртку Рона, готовую в любой момент согреть замерзшего омегу. Ему совершенно не нравилось, что Рон должен мерзнуть ради этих чертовых фотографий, не нравилось, что Панси выбрала такой день для съемки. Но он знал — спорить с Панси сейчас было бесполезно. Она была в своей стихии, захваченная творческим порывом. Вдруг Панси, оторвавшись от созерцания, повернулась к ним с блеском в глазах. —Кстати! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. —Вы же помните про новогодний бал в Министерстве? Мы все вместе должны там присутствовать! Я уже продумала общую концепцию нарядов! Блейз еле заметно усмехнулся, бросив взгляд на Рона. Он уже прекрасно представлял себе реакцию своего омеги на эту новость.

********

Тем временем, в другом конце поместья, Гарри Поттер игнорировал все предостережения. Снегопад усиливался, и крупные хлопья снега застилали небо, облепляя ветви деревьев и превращая поле для квиддича в размытое белое пятно. Драко Малфой, стоя у края поля, завернутый в толстый, согревающий плащ и скрестивший руки на груди, с мрачным видом наблюдал за ним. Он был категорически против таких тренировок. —Гарри, это безумие! — кричал он пятнадцать минут назад, но Гарри лишь отмахнулся, уже поднявшись в воздух. И вот теперь Драко наблюдал. Гарри был в своей стихии. Он выделывал на метле невероятные трюки, словно сам ветер был его сообщником. Разминка была энергичной: резкие взлеты и пике, виражи, которые заставляли сердце Драко замирать, скольжение на боку, чтобы почти коснуться земли, а затем стремительный взлет в самое сердце метели. Гарри был одет в плотный тренировочный костюм, но Драко все равно видел, как снег оседает на его волосах, как румянец проступает на щеках от холода и усилий. Он внимательно следил за каждым движением, замечая идеальный контроль над метлой, удивительную ловкость и непоколебимую сосредоточенность, даже когда очередная снежная завеса скрывала Гарри из виду. Драко тяжело вздохнул, его ладони сжались. Он знал, что спорить с Гарри, когда тот охвачен страстью к полетам, было все равно что пытаться остановить ураган.