Фиктивные узы

Напряжение тренировки Гарри и Рико растворилось в стенах Министерства Магии, но воздух здесь был не менее наэлектризован. Гермиона Грейнджер, погрузилась в стопки пергаментов, её волосы, обычно заплетённые, выбились из аккуратного пучка, а лоб был нахмурен в глубокой концентрации. Она отчаянно пыталась отгородиться от всего мира, от тревожных мыслей, от непонятного будущего, которое принёс её, казалось бы, фиктивный брак. Но одна лишь мысль о Панси, её уже супруги, заставляла сердце Гермионы совершать необъяснимый кульбит. Дверь её кабинета распахнулась без стука, и в проёме возникла Панси Паркинсон. Величественная, властная, в идеально скроенном брючном костюме, который сидел на ней как вторая кожа, подчёркивая каждую изящную линию её тела. От неё исходил шлейф дорогих духов и чего-то более глубокого, животного, который мгновенно заполнил кабинет, заставляя инстинктивно вздрогнуть. За её спиной притихли обычно шумные коридоры Министерства, как будто само пространство замирало в присутствии Панси. —Гермиона, ты выглядишь так, будто тебя атакует горгулья — насмешливо произнесла Панси, одарив омегу оценивающим взглядом, который скользнул от растрёпанных волос до кончиков её туфель. —Закончила свой крестовый поход против бюрократии? Гермиона подняла взгляд, и её обычно строгий вид на мгновение смягчился. Или, скорее, напрягся ещё больше. —Паркинсон, что ты здесь делаешь? — Гермиона подняла взгляд, и её голос был резок, отчасти из-за неожиданности, отчасти из-за внутреннего сопротивления. Она знала, что этот визит не предвещает ничего спокойного —Я занята. И, если ты не заметила, мой рабочий день ещё не закончен. Панси лишь приподняла одну бровь, а на её губах появилась надменная, но в то же время слегка игривая ухмылка. Её глаза, блестящие, как осколки льда, скользнули по Гермионе, задержавшись на растрепанных волосах, затем опустились на руки, где так демонстративно отсутствовало одно украшение. —Разве я не могу навестить свою супругу? — тон Панси был бархатным, но в каждом слове звенела стальная нотка. Она сделала несколько плавных шагов, и вот уже стояла прямо перед столом Гермионы, её альфа-аура давила, окутывала, требовала внимания. —Или ты забыла, что у тебя есть жена? Супруга, которая скучает по тебе, между прочим, пока ты тут зарываешься в свои бесполезные законы. —Бесполезные?! — подумала омега. Гермиона почувствовала, как её щёки слегка порозовели. Неужели Панси действительно скучала? Это было так... Неожиданно. И в то же время, она почувствовала прилив собственного, нежелательного тепла в груди. Но упрямство взяло верх. —Я не забыла, Панси. Я работаю. У меня куча дел, которые гораздо важнее твоих капризов — Гермиона попыталась вернуться к пергаментам, но рука Панси легла на её плечо, мягко, но настойчиво. —Капризы? Это ты называешь капризами? — Панси наклонилась, её лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Гермионы. Её глаза потемнели, в них зажёгся холодный огонь. —Моё желание видеть свою жену посреди рабочего дня, чтобы убедиться, что она в порядке, и, возможно, просто обнять её – это капризы? Не дожидаясь ответа, Панси перехватила руку Гермионы, поднимая её к свету. Её взгляд скользнул по безымянному пальцу, и на лице альфы промелькнуло явное, неприкрытое недовольство. —Я так и знала — пробормотала она, её голос был полон недовольством, с трудом сдерживаемого. —Ты снова его не надела, мы уже обсуждали это. Гермиона попыталась выдернуть руку, но хватка Панси была стальной. —Я не забыла — резко ответила она, откладывая перо. —Я просто... Не считаю нужным носить его здесь. Это Министерство, Панси, а не твой показ мод. —Это обручальное кольцо, миссис Паркинсон! — Панси произнесла последнее слово с особым нажимом, наклонившись так, что их лица оказались в опасной близости. Гермиона почувствовала дыхание Панси, смешанное с её запахом, который сейчас стал ещё более насыщенным, почти опьяняющим. —Оно означает, что ты занята. Что ты моя. А учитывая, что здесь полно молодых, неженатых альф, я предпочту, чтобы это было всем очевидно. Особенно твоим коллегам. —Я не игрушка, чтобы меня маркировать! — возмутилась Гермиона, отодвигаясь, но Панси перехватила её руку, удерживая на месте. —Нет, ты не игрушка — прошептала альфа, её взгляд потемнел, став более хищным. —Ты моя омега. Моя истинная омега. И это кольцо – не метка, а обещание. Которое ты так упорно пытаешься игнорировать. —Я не игнорирую! Я просто... Мне нужно время! — голос Гермионы слегка дрогнул —Это всё так... Неожиданно. Наш брак с самого начала был фиктивным. А теперь ты говоришь мне об истинных парах, о судьбе... Это не укладывается в моей голове! —Твоей голове не нужно это укладываться, милая — Панси резко сократила расстояние, прижимаясь к ней всем телом. Гермиона почувствовала твёрдость её бёдер, сильные руки, которые теперь обхватили её талию. Омежье естество Гермионы среагировало мгновенно, посылая волны тепла по телу, хотя разум яростно сопротивлялся. —Твоему телу нужно это чувствовать. Моя альфа кричит, что ты моя. И я знаю, что твоя омега кричит в ответ. Не смей мне лгать. Я чувствую это. Отрезала Панси, и её глаза встретились с глазами Гермионы, посылая невысказанное предупреждение. Панси ловко отыскала на столе маленькую бархатную коробочку, которую, очевидно, оставила здесь Гермиона, не удосужившись убрать, и, открыв её, достала кольцо, безупречно сияющим бриллиантом. —Раз ты сама не можешь, значит, это сделаю я — сказала Панси, и её голос стал ещё более властным. С этими словами она уверенно надела кольцо на палец Гермионы. Кольцо идеально легло на своё место, мерцая на свету. —Панси! Что ты делаешь?! — Гермиона задохнулась от возмущения, пытаясь оттолкнуть Панси. Она почувствовала, как тепло от кольца распространяется по её пальцу, а её собственное омежье нутро, кажется, одобрительно мурлычет, несмотря на протесты разума. Панси лишь усмехнулась, игнорируя попытки Гермионы оттолкнуть её. Вместо этого, она ещё сильнее прижалась к Гермионе, обхватив её за талию и притягивая к себе, так что Гермиона оказалась практически на коленях. Запах Панси – резкий, возбуждающий, собственнический – обволок её полностью, заставляя голову кружиться. —Прекрати, Паркинсон! — прошипела Гермиона, пытаясь отвернуться, но Панси крепко держала её. —Что? Тебе не нравится, когда твоя самая любимая, лучшая и драгоценная жена показывает свои чувства? — Панси прошептала это прямо в ухо Гермионы, и её губы едва коснулись нежной кожи. —Ты моя. И это кольцо – доказательство. Теперь все в этом проклятом Министерстве будут знать, что ты занята. И если какой-нибудь глупый альфа попытается на тебя взглянуть, я выцарапаю ему глаза. Гермиона тяжело вздохнула. Бороться с Панси, когда та в таком настроении, было бесполезно. Её тело горело от близости альфы, от её феромонов, от властной хватки. Она ненавидела эту беспомощность, но в то же время, где-то глубоко внутри, чувствовала странное, нелогичное удовлетворение. Гермиона продолжала делать вид, что работает, её глаза скользили по строчкам пергаментов, но слова расплывались, не в силах пробиться сквозь звуковой фон – мягкое, ритмичное дыхание Панси у её уха, и её собственный, усиливающийся стук сердца. —Что, Грейнджер, твои великие законы вдруг стали менее интересными? — Панси прошептала, слегка царапая кончиками пальцев по шее Гермионы, вызывая мурашки. Её голос был низким, полным скрытой насмешки и чего-то более глубокого, что заставляло девушку вздрагивать. Гермиона резко втянула воздух. —Я занята, Панси. И перестань меня отвлекать! — она попыталась отодвинуться, но Панси лишь сильнее прижала её к себе, Кольцо на её пальце, казалось, нагрелось, обжигая кожу, словно живое. —Отвлекать? Я лишь выражаю свою... Глубокую привязанность — Панси усмехнулась, а затем её губы легли на чувствительную точку за ухом Гермионы. Легкий поцелуй, почти невесомый, но такой электризующий, что по телу Гермионы прошла волна жара. —Или ты предпочитаешь, чтобы я выражала её более... публично? Возможно, прямо здесь, на твоём столе, чтобы весь отдел мог видеть, как сильно ты скучаешь по моей ласке? Гермиона ахнула, её глаза расширились. —Панси! Ты не посмеешь! —Посмею — хрипло ответила Панси, её голос стал грубее, пропитанный неприкрытым азартом. Она слегка прикусила мочку уха Гермионы, заставляя её слабо вскрикнуть. —Ты недооцениваешь мою решимость, дорогая. Я уже достаточно долго ждала, пока ты соизволишь признать очевидное. Теперь моя очередь взять то, что моё. Чувство унижения смешалось с диким возбуждением, которое Гермиона отчаянно пыталась подавить. Она ненавидела Панси за эту властность, за это вторжение, за то, что та заставляла её тело предавать её разум. —Я ненавижу тебя! — прорычала Гермиона, но её слова были заглушены, когда Панси резко развернула её лицом к себе и впилась в её губы. Поцелуй был голодным, требовательным, полным невысказанной злости и страсти. Панси не просила разрешения, она просто брала Сначала омега сопротивлялась, её руки упирались в грудь Панси, пытаясь оттолкнуть, но спустя мгновение сопротивление ослабло, и её пальцы уже цеплялись за лацканы пиджака Панси, невольно притягивая её ближе. Поцелуй углублялся, становясь более жарким, более страстным. Омежье естество Гермионы отчаянно отвечало на зов альфы, игнорируя все разумные доводы. Когда Панси, наконец, отстранилась, чтобы вдохнуть воздуха, их губы были припухшими, а дыхание прерывистым. Глаза Панси горели тёмным, хищным огнём, полным азарта и триумфа. —Это моя реакция на твоё «я ненавижу тебя» — прошептала Панси, проводя большим пальцем по влажным губам Гермионы. —Хочешь повторить? Гермиона задохнулась, её сердце колотилось, как загнанная птица. —Панси, мы... Мы не можем... Здесь! — она пыталась отдышаться, её взгляд метался по кабинету, словно ища помощи, но никого не было, только они двое, и нарастающее, обжигающее напряжение между ними. —Можем — возразила Панси, её голос был низким и властным. —И будем. Если ты продолжишь так на меня действовать. Эта маленькая коробочка с кольцом, которую ты так небрежно оставила на столе – это был вызов. И я его приняла. Она вновь прильнула к Гермионе, но на этот раз не с поцелуем, а уткнувшись лицом в изгиб её шеи, глубоко вдыхая её запах. Её руки обхватили Гермиону ещё крепче, прижимая её к себе так, что Гермиона чувствовала каждую линию её тела, каждый изгиб, каждое напряжение. Это было не просто объятие – это было властное присвоение. Отпустив одну руку, Панси начала медленно поглаживать талию Гермионы, её движения были неожиданно нежными. Запах был обволакивающим, успокаивающим, словно Панси намеренно контролировала свои феромоны, чтобы унять бушующую ярость Гермионы, но при этом продолжала удерживать её в своём плену. —Продолжай работать — прошептала Панси, её голос стал мягче, почти мурлыкающим. —Я просто посижу здесь. Понаблюдаю за тобой. Почувствую твой запах. Гермиона недовольно буркнула что-то себе под нос, но, поняв, что отпихнуть Панси не получится, а её работа не ждёт, она с усилием сосредоточилась на пергаментах. Её мозг яростно сопротивлялся, пытаясь игнорировать присутствие Панси, её запах, нежные, почти гипнотические поглаживания по талии и руке, на которой теперь блестело кольцо. Прошло несколько минут, и девушка, к своему собственному удивлению, начала расслабляться. Нежный ритм поглаживаний Панси, её теплый запах, обволакивающий её со всех сторон, создавали некое подобие кокона безопасности, несмотря на всю свою властность. Напряжение в плечах ослабло, и даже морщинка на лбу разгладилась. —Знаешь, этот твой, Рон.. — начала Панси, её голос был низким, приятным. —Он невероятно талантлив. На недавней съёмке для зимней коллекции он изображал такое невинное, миловидное создание. Улыбался, бросал эти свои наивные взгляды в камеру... Я бы сама поверила, если бы не знала, что за камерой он прожигает взглядом Блейза. Гермиона тихо хихикнула, не поднимая головы от пергамента. Панси продолжила, и её голос был полон лёгкого веселья. —Блейз, конечно, не отстаёт. Он стоял там, за фотографом, и постоянно что-то шептал Рону, заставляя того злиться ещё больше. Рон пытался сосредоточиться, но его уши становились красными, и я видела, как он сжимал кулаки. Потом, как только я сказала «Снято!», Рон бросался на Блейза с таким видом, будто собирался его задушить, а Блейз лишь улыбался, как кот, который съел канарейку. Видимо такое у них каждый день. Гермиона уже не могла сдерживаться. Тихий смех вырвался из её груди, и она позволила себе откинуться на спинку кресла, прижимаясь к груди Панси. Тепло и уют, исходящие от альфы, были такими неожиданными, такими обволакивающими, что она не могла сопротивляться. Она слушала рассказ Панси, и её тело, наконец-то, полностью расслабилось. Она чувствовала себя комфортно, безопасно, даже немного... Любимой? Панси почувствовала, как Гермиона расслабилась в её объятиях, и её губы растянулись в довольной улыбке. Это был её личный триумф. Пусть весь мир подождёт. Гермиона была её, и это было единственное, что имело значение.