Кто же ты?

Кто же ты, в самом деле? Человек ли вообще, или просто искусно собранный многогранный образ? Что останется, если содрать все слои обмана и десятки лживых масок, давно приросших к лицу и телу, словно вторая кожа? Очередной ороговевший барьер, который не жалко повредить и который не болит? Сложно представить, что где-то там, далеко за выстроенными баррикадами, бьётся хрупкое сердце, живёт душа и теплится надежда — настолько хорошо выстроен твой образ, твой пугающий, жестокий, противоречивый персонаж. Настолько, что заставляет верить в твоё безусловное превосходство и в наличие у тебя контроля над происходящим. Скажи, как сильно нужно верить в свою выдумку, чтобы добиться подобного успеха? — Так, как верят дети во всезнание взрослых. Или как вы — в свои слова о надежде и сплочённости. Я не верю, что это ты поддерживаешь не смешные комментарии чёрно-белого медведя, плетёшь чепуху про мафию, якудз и Сибирь. Ты не играешь на сцене, за тебя выходит кто-то другой. Может, действительно брат-близнец. Тёмное порождение лжи с пустыми безднами вместо глаз, которому не страшно. Твоя любимая кукла, созданная, чтобы взять внимание на себя и затмить своего сотворителя. Но я уже насмотрелся зрелищных выступлений, и теперь стремлюсь пробрать за кулисы. Туда, где ты теряешься в лабиринтах, мастерски заметая следы. Ты здесь давно, знаешь каждый уголок и поворот, а мне предстоит ещё кучу раз запутаться, встретить сотни тупиков, прежде чем я досконально выучу строение твоего запутанного убежища. Но упорства и решимости во мне предостаточно, так что поверь: однажды ты в очередной раз приложишь все усилия в попытке хорошенько затеряться, но всё лишь для того, чтобы свернуть за угол и увидеть моё ухмыляющееся лицо. Я тоже могу быть впереди, и тебе придётся это признать. Я лишь боюсь, что после столь громких заявлений мне может попросту не хватить времени. Что ты уйдешь раньше, чем я успею собрать достаточно улик и всё соединить красной нитью. Я более чем уверен в своих силах, но боюсь, что когда наконец докопаюсь до истины, будет уже слишком поздно. В таких уж реалиях нам довелось оказаться. В месте, где каждый прожитый день ощущается и мукой, и подарком свыше одновременно. В условиях, где великую ценность имеет каждая следующая минута, которую ни в коем случае нельзя потратить зря. Поэтому я проведу с тобой как можно больше времени, внимая каждому твоему слову и фиксируя в голове малейшие изменения в движениях или выражении лица. Я пытаюсь и буду пытаться тебя разгадать, как ни противься и сколько ни возводи стен. Ты бросаешь мне вызов, и, приняв его, я не намерен сдаваться. Не в этот раз. Я знаю, что за лживым фасадом на самом деле что-то есть, когда наши пальцы соприкасаются, казалось бы, всего на пару секунд, а ты резко отдёргиваешь руку, словно от огня. Когда инсценируешь наши «случайные» пересечения на досуге, но увиливаешь от всех моих предложений встретиться вечером. Когда шепчешь мне в губы самые серьёзные откровения, но вдруг отстраняешься и заводишь монолог на самую абсурдную из всех тем. Я знаю почти наверняка, что это и есть ты, потому что оболочка не сомневается и делает, что захочет. Она не мечется и не избегает, ведь какой злодей боится взять и заполучить желаемое? Но ты не плохой, и быть таковым не хочешь, я прав? Должно быть, тебе известно больше нас. Что-то, что заставляет так себя показывать. Или же дело в другом, чём-то далёком, запрятанном ещё глубже, чем можно предположить? Вот оно — то, до чего я так хочу докопаться: до твоих мотивов. Очевидно, есть что-то, что сделало тебя тем человеком, которым ты теперь являешься и которого хочешь отгородить от всего чувственного и человеческого. Я вовсе не ожидаю, что отыскать настоящего Кокичи Ому будет легко, совсем наоборот. Но я постараюсь, и готов приложить любые усилия. И я знаю, как ты не любишь все эти слова про веру в лучшее и самое светлое… Но искренне надеюсь, что мне нам хватит на всё времени.