Тайна лесного наследия

—Кажется, меня сейчас стошнит, — простонал Джисон, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Мам, долго нам ещё ехать? —Потерпи немного, милый, — устало ответила женщина, не отрывая взгляда от дороги. — Мы совсем недавно выехали от отеля. Думаю, ещё около часа. Машину слегка тряхнуло на очередном повороте. Мимо с лихорадочной быстротой проносились высившиеся скалы и высокие деревья, прятавшие от какой либо цивилизации.  На часах было уже около шести, но солнце до сих пор не встало - горы великаны не позволят ему господствовать над тьмой до самого конца, а сгущающиеся низкие тучи нагнетали атмосферу еще больше - совсем скоро польет дождь.   —Красиво здесь, — негромко сказала мать спустя какое-то время. — Но слишком… пусто. Джисон неопределённо промычал в ответ и прикрыл глаза. —Тебе придётся привыкнуть к тишине, — продолжила она. — И к местным людям тоже. Городок маленький, там все друг друга знают. Постарайся ни с кем не конфликтовать, хорошо? В ответ Джисон лишь промычал. Говорить не хотелось. Голова неприятно кружилась, а внутри всё сильнее нарастало знакомое чувство тревоги, от которого в последние месяцы уже невозможно было избавиться. Джисон начал слегка дёргать ногой, словно в любую секунду мог вскочить и начать ходить кругами. Напряжение постепенно сползало из мыслей — лихорадочных, цепляющихся друг за друга и разлетающихся в разные стороны — в тело, которое отчаянно пыталось справиться с этим внутренним водоворотом. Отвлечься. Нужно отвлечься. Джисон достал телефон. На экране было несколько сообщений от одного человека. Сынмин. Парень невольно улыбнулся, пролистывая поток сообщений. «Ты уехал меньше суток назад». «Мне уже скучно». «Если ты не вернёшься через неделю, я обижусь». Он быстро набрал ответ, но сообщение так и осталось висеть с маленьким значком загрузки. Связи не было. Вот черт.  Джисон с раздражением отбросил телефон и погрузился в поток бесчисленных мыслей. Он не заметил как заснул    Проснулся он от стука дождя по крыше машины. Сон был тяжёлым и вязким — из тех, после которых просыпаешься более уставшим, чем засыпаешь. За окном окончательно рассвело, хотя солнца по-прежнему не было видно. Дождь моросил мелко и настойчиво, покрывая стекло мутными дорожками. —Проснулся? — мягко спросила мать не глядя в зеркало — Мы почти приехали. Джисон выпрямился и потёр глаза. —Ты останешься же на какое-то время? - единственное что спросил Джисон, словно игнорируя все сказанное матерью. В сверкающих глазах, полных надежды, слышалась немая просьба и легкая надежда.  Женщина облизнула пересохшие губы, виновато отведя взгляд: —Совсем ненадолго, дорогой. Отдохну с дороги и отправлюсь обратно в больницу к Хаюн. Конечно.  Джисон лишь кивнул и отвернулся к окну, прежде чем его лицо успеет выдать что то лишнее.  Он ощущал вину за то, что нуждается в материнском внимании больше, чем может позволить себе получить в действительности. Он знал, что мама ни в чем не виновата, что его сестре сейчас гораздо тяжелее чем ему, что мать бы с радостью провела больше времени со своим сыном, однако он все равно чувствовал печаль и обиду каждый раз, когда женщина так очевидно отталкивала старшего ребенка из своей жизни.  Хаюн - младшая сестра Джисона от второго брака, а еще причина, по которой Джисон сейчас томился в душном салоне автомобиля. Хаюн самая милейшая и жизнерадостная девочка, которую Джисон любил до невозможности, чего, иногда, стеснялся. Сестренка была чудесной девочкой, очень нежной и ласковой. По крайней мере, до недавних пор, пока у нее не обнаружили стремительно развивающуюся онкологию, передавшуюся от отца. С тех пор все переменилось. Девочка легла в больницу, а вместе с ней стала там же пропадать и мама, ибо боялась оставить дочку одну.   Говорят, Хаюн обречена, но семья не теряет надежд, рассчитывая, что медицина в силе отправить болезнь в ремиссию.  Джисон перестал видеть обоих членов семьи в доме. Тоска, перемешанная с одиночеством слишком сильно давили на Хана, отчего, было принято решение позволить ему сменить обстановку. Тут же, очень удачно, под руку попала давно забытая всеми родственница, живущая среди гор, лесов и дорог, которых не было даже на некоторых картах «Но это всяко лучше, чем томиться в удушающем одиночестве» успокаивал себя Джисон. —Я обязательно буду тебе звонить, милый. Каждый день. По несколько раз  Ложь. скорее под вечер, когда сестра крепко уснет. —Мы с Хаюн будем безумно скучать по тебе - в женском голосе было сочувствия больше, чем воды в океане. Джисон каждый раз профессионально утопал в нем —Мы приехали, — через некоторое время сказала мать. Джисон поднял голову и замер. Дом показался из тумана неожиданно: Большой, старый, выстроенный из потемневшего камня, он возвышался среди елей так, будто стоял здесь уже несколько сотен лет. Он хранил в себе долгую историю, много людей и эмоций, что буквально впитывались в эти мудрые и кривые стены. Особняк величественно возвышался посреди хвойных лесов, которые на фоне кажутся хлипкими веточками, готовые обломаться под дуновением легкого ветерка. Состоял он из двух этажей и мансарды. Широкие окна, обрамленные витиеватыми решетками, смотрели на окрестные земли, позволяя лишь проблескам редкого света проникать внутрь. Было ощущение, что это место является жилищем местного доблестного рыцаря, который ушел сражаться с драконом, и совсем скоро вернется, а Джисону лишь посчастливилось забрести в глубь леса и взглянуть на это. Совсем скоро он вернется обратно. В мир без драконов и рыцарей.  —Я действительно буду жить здесь?.. - не веря спросил Джисон  —Это место похоже на сказку, не так ли? - Госпожа Хан улыбнулась  Как только двигатель заглох, проехав железные ворота и остановившись у входа в особняк, Тяжёлая входная дверь со скрипом открылась  —Наконец-то приехали, — раздался женский голос. Хенджун. Тетушка Джисона. Хоть она и была одногодкой матери, Джисон подметил, что взгляд у нее был потухший, а под глазами пролеглись темные пятна и морщины — дороги сегодня ужасные, я начала переживать за вас —Я очень скучала по тебе, - мать Джисона  поднялась и поцеловала свою сестру, - как же давно я не видела тебя. Хенджун улыбнулась, погладив сестру по плечам и краем глаза заметя еще одно шевеление:  —А это значит, Джисон? - тетушка помогла выйти из машины отекшему после дороги племяннику — ты так вырос. Надеюсь ты остался таким же послушным ребенком каким я тебя и запомнила  —Да ну что вы, со мной проблем не будет — неловко улыбнулся Хан и принялся вытаскивать свои немногочисленные вещи из багажника. —Вот и отлично. Тогда проходите скорее в дом, вы наверняка замерли. Я испекла свой любимый черничный пирог, вам понравится. Входная дверь, массивная и обитая сталью, вела в теплый главный зал.  Внутри было очень тепло, пахло деревом, черничным пирогом и чем-то травянистым.   Дом выглядел не таким величественным как снаружи, тут ярче отслеживалась усталость: на мебели легко было заметить потертости, половицы слышно поскрипывали, а проблемная проводка то и дело давала о себе знать. В некоторых местах на каменных плитах видны следы времени, в виде трещинок, которые лишь подчеркивают характер и уникальность этого места.  В центре обширной гостиной расположен массивный камин, выложенный камнем и украшенный узорной решеткой — его языки пламени тихо пляшут и стрекочут, создавая теплый свет, который нежно обнимает каждый уголок комнаты. Рядом с камином стоят удобные кресла, обитые дорогими в свое время тканями, и широкий стол, приглашающий гостей для горячих бесед. У стенных ниш стоит старинная мебель: комоды с резными деталями и витрины, полные хрустальных рюмок и чайных сервизов. Они беззвучно рассказывали истории прошедших лет. Окна, достигающие пола, открывают великолепный вид на окружающий ландшафт — лоснившиеся деревья, движимые промерзлым утренним ветром, прятали особняк от людских глаз и яркого солнца, словно пряча маленький секрет в виде дома и маленьких людей, населявших его.  Когда ветер тихонько шептал через выхлопную трубу, в комнате создавалась магическая атмосфера, которая пробирала Джисона до мурашек.  —Тебе здесь понравится, — сказала мать так, будто пыталась убедить в этом не только сына, но и себя. Джисон ничего не ответил. Он смотрел на мелкий дождь за окнами и пытался не думать о том, как быстро этот дом станет для него хоть немного привычным Хенджун сняла чайник с плиты. Сервиз выглядел сказочным образом: аккуратная фарфоровая посудка с цветочным орнаментом. Клубящийся чай был разлит каждому гостю. В нос сразу же ударил яркий фруктовый запах, который с каждой секундой  раскрывался все больше.  —Ой, у тебя чаинка стоит — улыбнулась Хенджун, глядя в чашку  Хана — в ближайшее время тебе улыбнется удача.  Хан скорее по привычке улыбнулся, дожидаясь пока чай остынет — обжечься не хотелось. В последнее время ему обнажает улыбку только невезение Через какое то время, покончив с трапезой, госпожа Хан заговорила:  —Думаю, мне уже пора. Я задерживаюсь — спешно глянув на часы, женщина поднялась из-за стола, который был уже любезно прибран хозяйкой дома — обещала вернуться сегодня как только смогу. Состояние Хаюн сейчас очень нестабильное, если что то случится, то я должна быть рядом.  С этими словами Джисон спешно поднялся, и подойдя к женщине, заключил ее в крепкие объятия, положив подбородок родительнице на плечо: —Ты обещала звонить — Шепотом начал Джисон — Я буду очень ждать. Хан улыбнулась, ласково поглаживая спину сына: —Конечно, милый. Я ведь пообещала, я сдержу свое слово. Когда мать уехала, тишина в особняке стала почти осязаемой. Джисон ещё долго стоял у окна, провожая взглядом машину, пока красные огни окончательно не растворились за деревьями. Только после этого он понял: обратно дороги уже будто бы нет. —Ну что, — голос Хенджун заставил его вздрогнуть, — показать тебе дом?  Джисон кивнул, новое пространство в котором он проведет еще неизвестно сколько времени, хотелось поскорее изучить Хенджун была очень гостеприимна, она любезно показала первый этаж: —Первый этаж  самый обжитой, — сказала Хенджун, неспешно проходя вперёд по широкому коридору. — Остальные комнаты я открываю редко. Слишком много уборки для одного человека. Пол под ногами тихо поскрипывал. Джисон шёл следом, с интересом разглядывая дом. Сразу у входа располагалась гостиная — просторная, с высокими потолками и тяжёлыми шторами цвета тёмного вина. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату мягким теплом и запахом дыма. На стенах висели старые фотографии в потускневших рамках: незнакомые люди в строгой одежде смотрели прямо в объектив так серьёзно, будто не доверяли никому, кто осмелится войти в этот дом спустя столько лет. —Большую часть мебели ещё моя бабушка выбирала, — Хенджун провела ладонью по спинке кресла. — Раньше здесь постоянно кто-то гостил. Летом дом вообще не пустовал. Гостиная плавно переходила в столовую. Над длинным деревянным столом висела массивная люстра, а за стеклянными дверцами старого серванта поблёскивал фарфор. —Только не спрашивай, зачем человеку столько посуды, — усмехнулась женщина. — Я половиной даже не пользуюсь. Дальше начиналась кухня. В отличие от остальных комнат, здесь всё выглядело более живым и беспорядочным. На столешнице лежали связки сушёных трав, возле окна стояли банки со специями, а старая плита явно еще недавно была горячей —Тут я провожу большую часть времени, — призналась Хенджун. — Дом огромный, а кухня почему-то всегда кажется самым тёплым местом. Джисон кивнул. Здесь действительно было уютнее всего. За кухней тянулся узкий коридор с несколькими дверями. —Кладовая, прачечная, старая мастерская моего деда… — перечисляла Хенджун. — Я туда почти не захожу. Там вечный бардак. И тебе не советую, там пыли больше, чем ты видел за всю свою жизнь. Она остановилась возле одной из дверей и чуть помедлила. —А здесь библиотека. Джисон сразу поднял взгляд. —Настоящая? —Очень старая, — уголки губ женщины дрогнули в слабой улыбке. — Наши родственники почему-то были помешаны на книгах. Некоторые экземпляры ещё с прошлого века. Я читала почти все книги оттуда. Там в основном историческая проза и научная литература, но есть и разного рода романы. Услышанное Джисона обрадовало до невозможности. Чтение было его одним из главных хобби.  —Я же могу сходить туда позже? - поинтересовался юноша в предвкушении  —Конечно. Только осторожнее с книгами — страницы уже рассыпаются.  Хенджун толкнула дверь. Из комнаты сразу потянуло сухой бумагой, древесной пылью и чем-то едва уловимо травяным. Книжные шкафы поднимались почти до потолка. Тёмное дерево, потускневшие корешки, тяжёлые стопки бумаг на столе у окна — всё выглядело так, будто время здесь двигалось медленнее, чем в остальном доме. —Когда идёт дождь, тут особенно хорошо читать, — тихо сказала Хенджун. — Во время дождя дом поскрипывает. Сначала пугает, но потом привыкаешь. Она закрыла дверь прежде, чем Джисон успел рассмотреть комнату как следует. —Ладно, остальное покажу потом. А то ты сейчас уснёшь прямо стоя —Я не настолько устал, — машинально возразил Джисон, хотя голос у него всё ещё звучал немного сонно. Хенджун мягко улыбнулась и, развернувшись, направилась обратно в коридор. Джисон нехотя последовал за ней, ещё раз оглянувшись на закрытую дверь библиотеки. Ему показалось, что изнутри всё ещё тянет сухим запахом старой бумаги. Коридор вывел их к широкой дубовой лестнице. Тёмные перила были отполированы временем до гладкости, а ступени тихо поскрипывали под ногами. — Дом старый, — будто оправдываясь, сказала Хенджун, заметив, как Джисон невольно прислушивается к каждому звуку. — Иногда кажется, что он ворчит сам на себя. Не пугайся, если ночью услышишь скрип или стук. Здесь дерево живёт своей жизнью. Она сказала это буднично, почти рассеянно, но почему-то от её слов по спине Джисона пробежал холодок С каждым шагом дом раскрывался перед ним медленно, будто неохотно. —Когда я была маленькой, мне казалось, что ночью по этой лестнице кто-нибудь обязательно спускается, — вдруг сказала Хенджун, чуть тише обычного. Джисон повернул голову. —Кто? Женщина тут же улыбнулась. —Моё собственное воображение. В старых домах всегда слишком много звуков. Проходя по коридору второго этажа, Джисон только сейчас заметил снизу небольшое помещение, пристроенное к дому, почти полностью состоявшее из окон. Стёкла были покрыты тонкими дорожками дождя, за которыми смутно угадывались кусты, дорожки и тёмные силуэты деревьев. Внутри стояли глиняные горшки с цветами, несколько плетёных кресел и маленький круглый столик с забытой книгой. —Здесь раньше еще прабабушка выращивала всё подряд, — сказала Хенджун, проводя пальцами по листу какого-то растения. — Даже то, что в нашем климате расти не должно. —И всё росло? —Удивительно, но да. Джисон подошёл ближе к стеклу. Удивительно, что в таком холодном месте можно было увидеть что то такое зеленое и живое — Раньше его знала вся округа. Дом даже называли Цветущим Версалем. Весной сюда приезжали посмотреть на тюльпаны и лилии. А нарциссов было столько, что от запаха начинала кружиться голова. Женщина погрузилась в собственные грезы. — Моя мать тоже очень любила цветы. Говорила, что растения требуют больше внимания, чем люди. Если долго не заботиться о них — они сразу начинают умирать. Последняя фраза прозвучала неожиданно тихо. Джисон покосился на тётушку, но та уже снова выглядела привычно спокойной. — Сейчас сад уже не такой, как раньше, — продолжила она. — Но я стараюсь поддерживать его в порядке. Жалко было бы совсем всё запустить. —вы тоже занимаетесь садом? — спросил Хан. — Каждый день. В голосе Хенджун впервые прозвучала какая-то мягкость. — Иногда кажется, что если перестану за ним следить, дом окончательно опустеет. Она отвернулась прежде, чем Джисон успел что-то ответить. Они пошли дальше по коридору У одной из стен стояли старые напольные часы — высокие, почти в человеческий рост. Их маятник двигался медленно и ровно, отмеряя тишину. Тик. Тик. Тик. —Они выглядят такими старыми. Неужели никогда не ломаются? — спросил Джисон. Хенджун мельком взглянула на часы. —Ломались. Несколько раз. Но я всегда их чиню. Было ощущение, что они говорили о разных часах Коридор заканчивался резким поворотом, за которым скрывалась узкая винтовая лестница. — А вот это уже мансарда. За обедом ты говорил что хотел бы остаться здесь. Ступени были крутыми и пыльными. Поднимаясь наверх, Джисон несколько раз задел плечом стену, а старое дерево под ногами жалобно потрескивало. Чем выше они поднимались, тем прохладнее становился воздух. Наконец Хенджун толкнула дверь. Та открылась с долгим протяжным скрипом. Комната встретила их запахом старой бумаги, пыли и чего-то едва уловимо сырого. После светлого коридора здесь казалось почти темно. Грязные окна пропускали внутрь лишь мутный серый свет. Столько же сколько и пыли, в комнате было книг. Нет, серьезно! Они были повсюду! Книги, книги, в каждом углу книги! Почти всё свободное место занимали книги. Они выстраивались аккуратными стопками рядом друг с другом, какие-то вовсе лежали на полу с открытыми страницами. На одной из стопок Джисон заметил сложенные пыльные шахматы. А ведь когда-то они стали участниками последней партии, после которой их забыли здесь навсегда. В дальнем углу комнаты стояла широкая кровать, накрытая потертым пледом и парой мягких подушек, которые будут выглядеть мило, если тщательно выстирать.   Напротив был стол, на котором лежали стопки пожелтевших страниц.    На подоконнике собралась пыль, и мелкие остатки заброшенной жизни: высохшие цветы в вазе и потерянная мелочь. Комната была пропитана воспоминаниями из прошлого, она буквально кричала о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Комната выглядела заброшенной, но она не была пустой  —  Надо же… — тихо выдохнула Хенджун, медленно оглядываясь. — Здесь почти ничего не изменилось. Она подошла к столу и провела пальцами по пыльной поверхности. На дереве остался тонкий след. На мгновение женщина будто задумалась о чём-то своём, далёком, но почти сразу отдёрнула руку и снова натянуто улыбнулась: — Мда уж. Тебе предстоит хорошая уборка. — Не обязательно всё выбрасывать, — быстро сказал Джисон, заметив, как она окинула взглядом книги и старые вещи. — Тут… уютно. Хенджун тихо усмехнулась. — Уютно — не то слово, которое обычно используют для пыльного чердака. Но Джисон уже почти её не слушал. Он медленно прошёл вглубь комнаты, скользя взглядом по разбросанным книгам, старым шахматам, пожелтевшим листам бумаги. Несмотря на холод и затхлый воздух, здесь почему-то было легче дышать. Словно комната всё это время кого-то ждала.