Голубые лилии

Хине снилось, что она идёт. Не бежит. Не прячется. Просто идёт — босиком, по холодной земле, между высоких голубых цветов, которые мягко касаются её рук. Лилии. Их было так много, что казалось — мир состоит только из них и неба. Впереди стоял заброшенный храм. Старый. Без имени. Как будто его забыли не люди, а сами боги. На ступенях — он. Высокий, в светлых одеждах, испачканных кровью, будто это не битва, а привычка. Лицо спокойное. Даже равнодушное. — Эй… — тихо сказала Хина. — Ты кто? Он не обернулся. Она сделала шаг ближе. — Ты меня слышишь? Тишина. И вдруг он медленно повернул голову. Голубые глаза встретились с её взглядом — холодные, глубокие, слишком взрослые для лица, которое выглядело почти юным. — Ты не должна быть здесь, — сказал он. Голос был спокойным. Но от него почему-то стало не по себе. — А ты не должен быть таким грустным, — ответила она, не подумав. Зачем думать? Ведь это сон, да? Уголок его губ приподнялся. Не улыбка — тень улыбки. И в этот момент Хина проснулась. Она лежала в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку, с ощущением, будто кто-то только что вышел и забыл закрыть дверь. — …Ну отлично, — пробормотала она. — Опять странный мужик. Спасибо, мозг, очень креативно. Будильник показывал 6:47. Школа. Контрольная. И ещё один день в статусе «та самая тихая девочка, которую все знают, но никто не зовёт». Хина перевернулась на спину и уставилась в потолок. — Может, если я начну смотреть романтику, мне начнут сниться нормальные мальчики? — задумчиво сказала она. — Хотя нет, тогда будут сниться с трагическим прошлым. Тоже не вариант. Она вздохнула и встала. Серая мышка, которая кусается В школе Хина была… удобной. Не популярной. Не заметной. Но и не той, кого можно совсем уж безнаказанно давить. Скорее — неудобно упрямой. — Эй, Хина, — протянула одна из девчонок у шкафчиков. — Ты опять в этом? — Это называется «форма», — спокойно ответила она, застёгивая рубашку. — У нас, знаешь ли, правила. — Зануда, — фыркнули ей в спину. Хина пожала плечами. Зато зануда с хорошими оценками и без приводов к директору. Баланс, как говорится. В классе всё было как обычно:       кто-то списывал,       кто-то спал,       кто-то обсуждал, кто с кем и почему это драма. Хина сидела у окна и рисовала в тетради. Не людей. Цветы. Голубые лилии. Она и сама не знала, почему рисует их снова и снова. — Опять эти цветы, — заметила одноклассница, заглянув через плечо. — Ты что, в похоронном бюро подрабатываешь? — Пока нет, — спокойно ответила Хина. — Но если будешь продолжать так шутить, подумаю о смене карьеры. Та фыркнула и отошла. Хина посмотрела на рисунок. Ей почему-то казалось, что если она перестанет их рисовать, то что-то важное исчезнет.

***

После школы Дом у Хины был нормальный. Обычный. Родители работали, заботились, спрашивали про оценки, иногда ворчали, иногда хвалили. Никаких трагедий. Никаких проклятий. Поэтому то, что ей снился один и тот же незнакомец в крови, выглядело особенно подозрительно. В тот день она пошла домой не по главной дороге. Свернула во двор. Потом ещё раз. И оказалась у старого храма, который давно облюбовали кошки и подростки с баллончиками. — Странно… — пробормотала она. У подножия ступеней, среди мусора и треснувших плит, росли лилии. Голубые. Те самые. — Так, — тихо сказала Хина. — Это уже не смешно. Она медленно подошла ближе и присела рядом. Цветы были настоящими. Холодными на ощупь. Живыми. — Значит, ты не просто из сна, — прошептала она. — Тогда где ты вообще? Ветер прошёлся по храму, качнув бумажные талисманы. И на секунду ей показалось, что кто-то стоит наверху. Но когда она подняла голову — там было пусто.

***

Ночь, которая всё решила В ту ночь сон пришёл быстрее обычного. Она снова была среди лилий. Но теперь он стоял ближе. — Ты опять здесь, — сказал он. — Это ты меня зовёшь, — ответила Хина. — Или я просто плохо фильтрую странные сны? Он смотрел на неё долго. — Ты нашла храм. Она вздрогнула. — Значит, ты знаешь. — Ты не должна была его видеть, — тихо сказал он. — Слушай, — вздохнула она. — Я вообще много чего не должна. Но как-то живу. Он неожиданно усмехнулся. — Ты не боишься меня. — А должна? Он шагнул ближе. — Обычно — да. Сердце Хины ускорилось, но она не отступила. — Тогда, может, я просто плохо соображаю во сне. Он наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Запомни, — сказал он тихо. — Если увидишь меня наяву — не подходи. — Почему? — Потому что тогда ты уже не сможешь уйти. Она хотела что-то ответить. Но сон рассыпался. Хина проснулась с ощущением, что кто-то только что принял за неё решение. — Отлично, — прошептала она. — Запретили подходить. Значит, точно подойду.