Обещание, данное у камина

Жили-были, нет — жили и любили Хёнджин и Феликс. Шесть с половиной лет брака, двое сыновей и квартира, полная тепла и хаоса. Хёнджин, альфа-архитектор с взглядом стратега и фетишем на мужа в своих старых футболках. Феликс, омега-дизайнер с сердцем размером с дом, для которого главный dress code дома — это свитерок Хёнджина на два размера больше, едва прикрывающий бёдра. Их мир пахнет цитрусом и ночным жасмином, смехом четырёхлетнего Юна (озорного омеги в папу) и серьёзными замечаниями пятилетнего Мина (альфы-аналитика в папу). 31 декабря начиналось с хаоса, сладкого, как запах корицы, разносившийся по просторной квартире. Феликс, уже сбившийся с ног к десяти утра, носился между кухней и гостиной в своём главном боевом снаряжении — в футболке мужа десятилетней давности, которая когда-то была в обтяжку на Хёнджине, а теперь свободно спадала с одного плеча Феликса, доходя ему до середины бёдер. Внизу — только тёмные боксеры. Босые ноги шлёпали по тёплому полу. — Папа, — спрашивает пятилетний Мин, сидевший за столом с карандашом в руке, поднял на него серьёзный взгляд, точную копию хёнджиновского. — Почему ты не одеваешься? На улице же зима. — Я дома, солнышко, мне тепло, — отмахнулся Феликс, засыпая муку в миску. — Но ты в одном нижнем белье, — констатировал Мин с детской прямотой. — Это не по правилам. В дверной проём кухни, только что вернувшись с утреннего совещания, встал сам законодатель правил. Хёнджин, в идеальном тёмном костюме, с портфелем в руке, замер. Его взгляд скользнул по оголённым ногам Феликса, задержался на полоске обнажённого бедра, на том самом свисающем с плеча вырезе. В горле пророкотал едва слышный низкий звук. Альфа-запах цитруса в воздухе стал гуще, настойчивее. — Папа Хёнджин тоже считает, что это не по правилам? — спросил Мин, ища поддержки у высшей инстанции. Хёнджин откашлялся, отведя взгляд от мужа, который теперь хитрро улыбался, прекрасно зная эффект. — Правила... гибкие в праздничные дни, — с натянутой серьёзностью произнёс он, снимая пиджак. — Главное — результат. Феликс, у тескак с письмами? — Мы как раз к ним переходим! — весело объявил Феликс, чувствуя, как жар от взгляда Хёнджина пылает у него на спине. Миссия «довести мужа до белого каления до обеда» выполнена. За столом, усыпанным блёстками и фломастерами, царила дипломатическая напряжённость. Юн, омега с блондинстыми вихрами, старательно выводил каракули. — Я пишу! Хочу пони-единорога! И машинку! И торт! — объявил он, забрызгав бумагу слюной от усердия. — Это слишком много, — тут же парировал Мин, чьё письмо представляло собой аккуратный список из двух пунктов: 1) Конструктор «Мост», 2) Новая книга о динозаврах, — Деду Морозу нужно оставить подарки и другим детям. И ты не указал модель машинки. Это неэффективно. Феликс, прислонившись к дверному косяку, с умилением смотрел, как Хёнджин, уже переодевшийся в домашний свитер, пытался объяснить четырёхлетке концепцию «разумных просьб». Его сердце наполнялось до краёв. Пока не раздался звонок в дверь. На пороге стоял полный состав всех друзей с прицепом в виде детей. — Мы принесли подарки! И хаос! — провозгласил Сынмин, с хихиканьем заходя внутрь, а его маленькая дочка Сини тут же бросилась к Юну. — И еду, потому что знаем, что Ликси тут опять печёт свои подгорелые шедевры, — с ухмылкой добавил Хан, передавая Хёнджину сумку с контейнерами. — Я слышал, тут у кого-то проблемы с гардеробом? — Чанбин с актёрским ужасом окинул взглядом Феликса в его знаменитой футболке. — Он нарушает правила, — важно сообщил Мин, подходя к гостям. — О, малыш, — Минхо присел перед ним, глаза его сверкнули добротой. — В любви и на Новый год все правила написаны для того, чтобы их нарушать. Правда, Хёнджин? Хёнджин только фыркнул, но улыбка выдавала его. Гостинная мгновенно наполнилась гомоном. Дети образовали свой шумный отряд, взрослые — свой. Обсуждение планов на каникулы смешалось с воспоминаниями. — Помнишь, как на твоей свадьбе Чонин подарил вам тот... э-э-э... набор для продвинутых? — шепнул на ухо Феликсу Чан, пока они резали торт. — Как я могу это забыть? — засмеялся Феликс, краснея. — Хёнджин потом месяц не мог на него смотреть без смеха. — Зато теперь использует? — подначил Хан, и все дружно захохотали . Именно в этот момент, проносясь мимо с игрушечным пистолетом, Юн крикнул на всю квартиру: — Папа Феликс, а почему у тебя красные следы на ногах? Как от рук! В комнате повисла секундная тишина, а затем взорвалась хохотом. Феликс готов был провалиться сквозь пол, а Хёнджин, прикрыв глаза рукой, не мог сдержать улыбки. — Это... это от краски, солнышко, — выдавил Феликс. — От какой краски? — с неподдельным интересом спросил Мин. — От праздничной! — быстро нашёлся Минхо, спасая друзей. — Давайте лучше салют смотреть!